Истории о маме-Т/и и клонах-детях.

Часы показывают шесть утра, а мама-Т/и уже проснулась. Собирать в детский сад восьми пятилеток — нелегкая и долгая работа. Т/и вошла в детскую комнату. Две трехъярусные кровати стояли в углах у стены напротив, а в углу справа от двери была двухэтажная кровать. Между дверью и кроватью стоял большой шкаф, а у окна напротив был стол с множеством полочек и выдвижных ящичков. В своих кроватях мирно спали все восемь. Т/и подошла к первой трехъярусной кровати, где на нижнем этаже и на выдвижном ярусе спали Данте и Габриэль, а место наверху занял Куромаку. Т/и начала с Габриэля. Она погладила его по голове, тихонько приговаривая: — Габриэль... Просыпайся... Первый сонно открыл глаза и немного хриплым спросонья голосом спросил: — Что? Просыпаться? А как я могу рассыпаться? И зачем? Раздался тихий смешок с верхнего яруса двухэтажной кровати и тут же резко смолк. — Нет, нужно вставать, уже утро наступило. — А зачем вставать? — Габриэль похлопал глазами. — Пора идти в садик. — Зачем? — Ну ты же каждое утро такой вопрос задаешь. И каждый день, кроме выходных, ходишь в садик. Габриэль сел в кровати и стал осмысливать сказанное, а Т/и встала на носочки, чтобы разбудить второго. — Вставай, Куромаку, — тихо сказала она. Тот открыл глаза, сел и потянулся за своими очками, лежащими на верхней ступени. — Доброе утро, — произнес он, надевая очки. — Тебе тоже, Куромаку. Поможешь разбудить остальных? — Хорошо. Куромаку слез по лестнице и подошел к Данте. Потряс его за плечо и серьезно сказал: — Вставай, товарищ, нас ждут великие дела! От ребенка пяти лет было довольно необычно и забавно слышать эти слова, но такой уж был Куромаку. Пока второй пытался разбудить третьего, Т/и подошла к двухъярусной кровати Вару и Феликса. Села на колени рядом с нижней кроватью и прошептала: — Феликс... Пора вставать... Но тот все никак просыпаться не хотел. Т/и погладила его по голове и тихонько повторила: — Феликс, пора вставать... Тот наконец проснулся, сел, потирая глаза, и посмотрел на маму. — Пора вставать, — улыбнулась Т/и. Феликс кивнул и прикрыл глаза. — Эй, не спать! — весело прошептала ему мама. — Я не сплю... Вот сейчас пойду помогать тебе будить остальных, — сонно заявил Феликс и поплелся к лестнице, чтобы разбудить Вару. — Ну, ладно. Остались трое... Т/и вздохнула и подошла к оставшейся кровати, точно такой же, как первой. Высоко забрался Пик, а Ромео и Зонтик расположились внизу. Последний, оказывается, уже не спал. Едва Т/и подошла к нему, он открыл глаза и присел в кровати. — О, Зонтик, ты уже проснулся? Зонтик кивнул и стал смотреть, как Феликс пытается разбудить Вару. Феликс, забравшись на кровать брата, уже в десятый раз потряс его за плечо, но тот не просыпался. Или он всего лишь притворялся? Понять было сложно. А Т/и присела возле кровати седьмого. — Ромео! Просыпайся. Он присел в кровати, так и не открывая глаза. — Поднять — подняли, а разбудить забыли? — улыбнулась Т/и. — А мне сегодня такой красивый сон снился... — пробормотал в ответ Ромео, потихоньку приоткрывая глаза. — Может, в садике досмотришь, когда будете днем спать. А то про тебя говорят, ты днем не спишь. — А сны обычно второй раз не приходят... — Но может, этот сон особенный. Ромео только кивнул, а Т/и подняла голову на последнего. — Пик... Пик... Восьмой только что-то невнятно и недовольно прорычал. — Вставать пора! В садик идти. — Из-за какого-то садика я должен вставать, не выспавшись? — Ну, придется... Днем выспишься. — Да мне уже не два года, чтобы спать днем. — Но ты же не выспался, так тогда какая разница, сколько тебе лет? Тем временем Куромаку, наконец, растолкал Данте. Феликс такого успеха не достиг — Вару просыпаться все никак не хотел. — А ну, вставай! — вскрикнул Феликс. — Мы же опоздаем, если ты продолжишь спать! А опаздывать нельзя, это нехорошо! Зонтик тут же отодвинулся на другой край своей кровати, подальше от разозленного Феликса. Куромаку недовольно вздохнул: — Опять кричишь, Феликс... Т/и быстро оглянулась на четвертого и пятого. Она подошла к кровати Вару и приподнялась, говоря с Феликсом: — Феликс, по утрам надо говорить тихо. Если будешь кричать, то соседей раньше времени разбудишь. Им-то так рано вставать не нужно. — То есть, сейчас, когда я накричал на Вару, я тоже поступил нехорошо? Не по-доброму?.. — расстроился Феликс. — Но ты сделал очень хорошо, что понял свою ошибку. А если такое больше не повторится, то ты будешь вообще молодец. — Мама, а Вару ведь даже и не спит, — вдруг послышался голос Зонтика. Т/и и клоны тут же повернулись в ту сторону. Зонтик спокойно стоял рядом и смотрел наверх. Сам пятый уже поднимался с кровати. — Я заметил, что он двигался... — объяснил Зонтик. Вару, не открывая глаз и нащупывая на верхней ступени свои зеленые очки, посыпал Зонтика обвинениями: — Если бы не ты, то мы бы опоздали в садик, вернулись домой, потому что садик был бы закрыт, и весь день провели бы дома. А в садике что делать?! — Ох, Вару... — грустно вздохнула Т/и. — Мне ведь на работу нужно идти. А если бы мне пришлось оставить вас дома, то с кем бы я вас оставила? Что бы вы не говорили, но я вас пока не могу оставлять дома одних, без присмотра. Дорастите сначала хотя бы до школы... — Мама, ну не грусти пожалуйста! — хором воскликнули уже спустившийся Феликс и Зонтик и подошли к Т/и. Феликс обнял ее, а Зонтик погладил ее по руке. — Хорошо, — когда Т/и сказала это и приулыбнулась, Феликс и Зонтик отошли от нее, и она поднялась на ноги со словами: — Раз все, наконец, проснулись... Тогда одеваемся! Дети тут же подошли к общему шкафу с одеждой. Но самым первым с воодушевлением прибежал Ромео, встал на носочки, чтобы достать до полки и начал перебирать вещи, аккуратно кладя ненужные на пол. Среди вещей, которые отложил Ромео, Зонтик нашел свои темные брюки и свитер теплого кофейного цвета, взял одежду и подошел к Т/и. — Мама, можно я сегодня это надену? — тихо спросил он. — Да, конечно, — разрешила Т/и, и Зонтик ушел переодеваться в другую комнату, стесняясь братьев. — Мамочка, смотри, что я у себя нашел! — вдруг воскликнул Феликс. Т/и посмотрела в его сторону и увидела, как он, такой довольный, стоит на стуле, который когда-то уже успел притащить, улыбается и держит в руках ярко-желтую футболку с длинными рукавами и оранжевым улыбающимся смайликом. Т/и только хотела сказать что-то в знак одобрения, как подал голос Вару: — Ну что это за футболка такая некрасивая! У меня одежда лучше, — и он продемонстрировал свой зеленый свитер. — Не ссорьтесь, лучше одевайтесь, — не дав Феликсу разозлиться и начать ругаться с Вару, примирительно сказала Т/и. — Худой мир лучше доброй ссоры, — вспомнил услышанную когда-то фразу Данте, но на это обратила внимание только Т/и, кивнув. Скоро все уже были одеты. Самым последним был Ромео. Вертясь перед зеркалом, он примерял то одну, то другую рубашку. — Опять на тихом часу сбежишь на свидание с Никой из шестой группы? — рассмеялся Вару и поймал на себе недобрый взгляд Феликса. — Чего это я не знаю? — поинтересовалась Т/и. — Это он так пошутил! — поспешил усыпить ее бдительность Феликс. Неожиданно к Вару подошел Пик и злобно прошептал: — Не предавай братьев. Наконец восьмой, устав ждать Ромео, отобрал у него все рубашки и кинул ему первую попавшуюся светло-желтую. — О, Пик, это же то, что нужно! — обрадовался Ромео. Когда все были готовы, Т/и, уже давно одетая в теплый свитер и джинсы, вывела всех в узкий коридор. Надев куртку, шапку и обувшись, она открыла входную дверь и сказала: — Выстраивайтесь в очередь и подходите по одному. Первым подошел Пик, возглавивший себя лидером среди братьев. Быстро надев верхнюю одежду и обувшись, он вышел в подъезд. Вторым оказался Габриэль. Он встал посреди прохода и вопросительно посмотрел на Т/и. — Ох, Габриэль, — вздохнула она и принялась натягивать на него куртку. Когда с нелегкой задачей вывести всех на улицу было покончено, Т/и вдохнула весенний воздух маленького городка, еще не загрязненного заводами. — Лети-лети лепесток через запад на восток! — вдруг воскликнул Вару. Повернувшись, она увидела Зонтика, лежащего в луже, и подбежавшего к нему Феликса. — Вару, толкать других людей нельзя. Это больно, — строго посмотрела на него Т/и и помогла подняться Зонтику. — И что же? — Тебе бы ведь не понравилось, если бы тебя толкнули, — она взяла за руку Зонтика и снова подошла к подъезду. — Другие, когда их обижают, чувствуют то же самое, что и ты, когда попадаешь в такие ситуации, — она повернулась к двери подъезда и сказала всем: — Все идем обратно. — Вот надо было тебе его толкнуть? — прорычал Пик. Вару лишь усмехнулся, все еще надеясь протянуть время и не попасть в детский сад или хотя бы пропустить ненавистную разминку. Небо с утра было темное и будто какое-то тяжелое. И настроение у всех стало таким же. Даже Вару потом вдруг стало неуютно. А Зонтик совсем загрустил. Феликс оглядел братьев, вновь столпившихся в коридоре и ждущих маму и Зонтика. Потом вдруг что-то шепотом протараторил Куромаку, Данте, Ромео и Пику. Куромаку засомневался в идее брата, но Данте и Ромео поддержали Феликса. Пятеро незаметно скрылись в детской комнате. Феликс достал из ящичка в столе два больших листа бумаги желтого и оранжевого цветов, три клея-карандаша и три пары ножниц, Пик смог незаметно проскользнуть в другую комнату и вернулся оттуда с фонариком и длинной деревянной палкой от какой-то сломанной недавно игрушки, которую Т/и собиралась отдать знакомому, чтобы тот попробовал ее собрать. Куромаку нашел свою линейку и циркуль, быстро начертил на желтом, более плотном листе большой круг и начал аккуратно вырезать его. Феликс бросился вырезать из оранжевой бумаги треугольники, а Данте и Ромео присоединились к нему. — Быстрее! — тихо поторопил всех Пик, осторожно выглядывающий из комнаты и следящий за тем, что бы братья успели все доделать ко времени, когда мама снова поведет всех в детский сад. Куромаку приклеил желтый круг к палке, Феликс, Ромео и Данте общими усилиями быстро прикрепили по периметру круга треугольники. В коридоре показались мама и Зонтик. Т/и повернулась к двери, чтобы открыть, и пятеро выбежали в коридор. Когда мама обернулась, то увидела Феликса с сияющей радостью улыбкой. Она и сама тепло улыбнулась, умиляясь. Четвертый сын держал самодельное солнышко, на которое Ромео светил фонариком.