Бабочка

      Высокий, худощавого телосложения паренёк в мешковатой поношенной одежде незаметно приблизился к дому на Хейден стрит с невысокими окнами, завешенными пожелтевшими от времени тонкими занавесками.       Пошарив в кармане безразмерной куртки, он не без труда нащупал там ключ и тихонько повернув им в замке, поспешил скрыться за обшарпанной дверью, издавшей предательский скрип.       Обернувшись назад, он по привычке схватился за козырёк кепки, сдвинув её на глаза, прежде чем скрылся за непримечательной дверью.       Её скрип был совершенно некстати.       «Чёрт!» - разозлился мальчик, осторожно проворачивая ключ в замочной скважине, стоя уже в коридоре дома, стараясь издавать как можно меньше шума.       Осторожно сняв кроссовки, он прислушался. В доме было тихо. Только мирное спокойное дыхание младших брата и сестры, спящих в своей комнате, нарушало стоящую в доме утреннюю тишину.       Повесив куртку на одиноко торчащий в стене ржавый гвоздь, парень наконец снял с головы кепку, положив её на служивший в качестве импровизированной тумбочки стул и тихонько прошмыгнул в ванную комнату.       Сделав глубокий вдох, он опёрся руками на старую раковину, изо всех сил впившись в неё тонкими длинными пальцами и взглянул в заляпанное небольшое зеркало, висевшее прямо перед ним.       Тёмные объёмные кудряшки, украшающие его голову своей внушительной копной, красиво завивались. Несколько особенно длинных волнистых прядей успели дорасти до острого подбородка, придавая его милому лицу еще больший шарм. Глубокие карие глаза выглядели немного уставшими из-за ночного недосыпания. Моргнув несколько раз, мальчик хлопнул пушистыми ресницами, всматриваясь в собственное отражение в зеркале, будто бы пристально изучая самого себя.       Облизнув тонкие губы, парнишка еще несколько незначительных минут изучал свое отражение в зеркале, прежде чем наконец стянув с себя одежду, затолкнул её в стиральную машину, а сам незамедлительно встал под горячий душ, включив воду.       Стоило первым теплым каплям воды попасть на его бледную кожу, он заметно начал расслабляться под ними.       Тёплая вода и тишина родного дома – всё, что ему так необходимо сейчас.       В последнее время он отдаётся работе без остатка, совершенно забыв про отдых. Он измучен, но чувствует при этом лёгкое волнение и эйфорию, стоит ему оказаться на знакомой сцене самого закрытого клуба города, известного лишь строго ограниченному кругу людей.       Смыв в себя усталость и заметно упокоившись, парнишка осторожно выбирается из душа, насухо вытирается и облачившись в заранее приготовленные домашние хлопчатобумажные брюки и заношенную футболку, спешит в одну из трёх комнат дома, предварительно прислушавшись.       Тишина.       Тихонько, почти на цыпочках подойдя к двери в комнату, он осторожно приоткрывает её, убедившись, что его младшие брат и сестра все также мирно спят, спокойно посапывая у себя в постелях. Повесив влажное полотенце на старенький полотенцесушитель, парень осторожно перебирается на кухню, стараясь по-прежнему соблюдать максимальную тишину. Взглянув на старинные и немного обшарпанные часы с кукушкой на стене, он готовится к приходу матери, которая вот-вот должна вернуться с ночного дежурства.       К моменту, когда в двери раздается скрежет открывающего её ключа, мальчик спокойно сидит на кухне, потягивая простенький чёрный кофе из своей любимой кружки. Мама возвращалась всегда в одно и то же время, поэтому он успевал вернуться домой из клуба всегда до её возвращения, чему был невероятно рад. Он даже не представлял, что было бы, если б она узнала, чем занимается её старший сын.       - Тимоти? – обеспокоенный голос женщины зовёт его по имени. Женщина высматривает его из коридора.       Она знает, что он дома.       Поднявшись со стула, мальчик выходит навстречу матери, которая тут же вручает ему пакет с небольшим набором продуктов. Только продукты первой необходимости: хлеб, молоко, яйца, овсяная крупа, целая курица. И ещё совсем немного творога для младших. Пожалуй, всё. На большее сегодня рассчитывать не приходится.       - Почему ты еще дома, Тимоти? – спрашивает паренька мать. – Разве ты не должен идти на работу?       - Да, мама. Я уже собираюсь. – кивнул в ответ Тим, забирая у неё пакет с продуктами. – Только приготовлю завтрак для Рейчел и Тедди и сразу пойду.       - Не нужно, я сама. – сняв обувь, женщина ласково целует его в щёку и сняв с себя куртку, направляется в комнату к младшим детям. – Тебе нужно поторопиться. А то опоздаешь на смену. – напоминает она, вернувшись к старшему сыну через несколько минут.       Тимоти остаётся только кивнуть в знак согласия. Ведь мама права. Времени до начала рабочего дня остается не так много, а ему еще нужно успеть собраться.       Тим был самым старшим из трёх детей Николь Шаламе, привлекательной разведенной женщины средних лет.       Пока он выкладывал продукты на столешницу, одна из длинных прядей его волнистых волос выбилась из-за уха, куда парень настойчиво пытался её заправить, однако упрямый локон никак не хотел слушаться.       Тима немного смущала густота и длина своих волос. Было время, когда он хотел их обрезать. Уж слишком заметным они делают его для здешних краёв. Да и много взглядов привлекают. К тому же, они не нравятся маме. Совсем не нравятся.       Однако, получая всё чаще внимание обоих полов благодаря своей андрогинной внешности и копны кудряшек на голове в частности, он быстро оставил эту идею. Раз уж природа наградила его такой красотой, почему бы не начать ею пользоваться?       Тиму было восемнадцать лет. В закусочной с незамысловатым названием «у Тиффани», где он работал уже год, платили ничтожно мало. Тим не раз заикался перед хозяйкой закусочной о том, чтобы та подняла ему зарплату хоть немного, однако все попытки были тщетны.       Большую часть тех денег, что она ему платила, двести долларов в неделю, Тимоти отдавал матери, оставляя себе лишь небольшую сумму на самое необходимое. Говорить о расходах на какие-то развлечения не приходилось. К тому же, зарплаты матери не хватало на их семью из четырёх человек, да и получка самого Тимоти не сильно спасала положение.       Поэтому в один прекрасный день парень понял, что нужно что-то с этим решать. И чем скорее, чем лучше.       В закусочной Тим стал подрабатывать, перейдя в выпускной класс.       В одну из своих смен он познакомился с Амелией - симпатичной фигуристой черноволосой девчонкой, которая была старше его на два года. Она была нередкой посетительницей невзрачной забегаловки, в которую порой заходила по утрам перед колледжем, покупая там кофе. Амелия быстро обратила внимание на красивого высокого паренька, подавшего ей терпкий чёрный напиток. Она стала появляться в закусочной чаще, посматривая на Тима с неким интересом, и в конце концов, решившись с ним познакомиться.       У неё были такие же бездонные карие глаза, как и у Тимоти, способные пленить любого бедолагу, кто хоть раз в них посмотрит. Они быстро сдружились, стали проводить больше свободного времени вместе.       В Амелии Тимоти рассмотрел родственную душу. С ней было легко, она была открытой и весёлой и всегда старалась сохранять позитивный настрой. Именно это больше всего в ней ему и нравилось.       Амелия была танцовщицей одного из закрытых местных клубов. Судя по всему, очень закрытого клуба, поскольку Тим о нём раньше ничего не слышал. Поэтому, когда подруга озвучила ему название заведения, приоткрыв завесу тайны, ему оно ни о чём не сказало.       Тим помнил день, когда Амелия предложила ему попробовать свои силы в танце, будто это было вчера.       «У тебя красивое лицо, Тимми», - сказала она ему как-то во время их совместной прогулки по городу. – «Я знаю место, где за красоту, нежность и утончённость, которые в тебе без сомнения присутствуют, платят неплохие деньги».       Тим откровенно удивился. Кто станет платить ему за его внешность? Разве такое возможно? Но тем не менее превратился в слух и ненавязчиво попросил девушку рассказать ему поподробнее.       Амелия рассказала. А после дала номер телефона хозяина заведения, указанный на небольшой тёмно-синей карточке, расположенном с её обратной стороны. Клуб назывался «Нирвана». Вроде ничем не примечательное название, но это только на первый взгляд.       Тимоти колебался несколько дней. Он не знал, чего ожидать и очень нервничал. Однако, разыгравшееся в парне любопытство вскоре взяло верх над разумом, и после долгих уговоров Амелии он решился одним вечером набрать заветный номер телефона.       «За спрос денег не берут», - подумал мальчик, решив, что в случае чего всегда может отказаться.       К его удивлению хозяин заведения его внимательно выслушал, после чего назначил ему встречу и предложил поговорить.       Тимоти очень нервничал накануне встречи, сомневаясь, стоит ли ему вмешиваться в то, с чем он не был знаком. Может быть это ловушка? Может Амелия его разыграла? Куда он ввязывается? В конце концов, ему вот-вот стукнет восемнадцать. Ему бы учиться, а не тратить время на всякие глупости. Но с другой стороны, вдруг разговор с владельцем «Нирваны» станет судьбоносным? Он не знал. И тем не менее, пришёл на встречу в назначенный день.       Джон Уилсон, крепкий темноволосый мужчина средних лет, и по совместительству владелец «Нирваны» смерил пришедшего на встречу парня несколько удивленным взглядом. Тимоти привык к подобному взгляду, поэтому не удивился. На него частенько с интересом посматривали на улице, поэтому он всегда старался спрятать кудряшки за кепкой или широким капюшоном толстовки. Мистер Уилсон ненавязчиво поинтересовался, чем вызван у столь юного парня интерес к его заведению. Тим ответил коротко, что ему нужны деньги. Выражение его лица в тот момент так и кричало, что он сомневается, нужно ли ему все это и вообще не в курсе, зачем пришёл.       Первым делом владелец клуба спросил Тима о возрасте.       - Тебе восемнадцать есть?       - Скоро исполнится. – ответил Тимоти, – через месяц.       Их встреча состоялась в конце ноября, а уже в декабре по закону штата Мичиган Тим становился совершеннолетним.       Тем не менее, Джон Уилсон сразу заметил присутствующие в парне сомнения, отчего не мог не спросить.       - Подружка ввела тебя в курс дела?       Тим робко кивнул. Амелия действительно объяснила ему, что она просто танцует и не более того. Однако был один немаловажный факт: Амелия была девушкой, и Тимоти – парнем. Он сомневался в правильности её затеи, однако послушно ожидал вердикта мистера Уилсона.       Бросив на Тима весьма оценивающий взгляд, Джон пояснил, что заведение, которым он владел, развлекательное, и он не против взять ещё одного танцора. Тем более, такого привлекательного как Тимоти.       - Ты должен уметь хорошо двигаться. – сказал он парню. – Быть пластичным, уметь себя подать. Как у тебя с этим?       В ответ Тим лишь пожал плечами, тихонько напрягшись внутри.       Он и правда очень неплохо двигался, умел чувствовать музыку, имел тонкий слух. Когда-то в детстве бабушка по отцовской линии водила его на хореографию, отмечая, что он очень хорошо двигается и если не будет лениться, то у него есть все шансы развить танцевальный талант дальше. Она верила в него, а Тим верил ей. Хореографическую школу он посещал в течение последующих пяти лет и делал весьма заметные успехи. Потом родители развелись, и мама (которая всегда была категорически против развития его талантов), перестала оплачивать его занятия. Отношения между матерью Тима и её бывшей свекровью и раньше были не сахар, а после развода четы Шаламе и вовсе испортились. В итоге, вопрос о дальнейшем посещении мальчиком хореографической школы отпал сам собой. Николь настояла, чтобы он перестал тратить время на ерунду. «Хочет заниматься спортом – пусть выбирает что-то более «мужское». Нечего растить из него кисейную барышню!» - огрызнулась она с бывшей свекровью напоследок. Та лишь покачала головой в ответ. Тим был способным и быстро учился. И если бы не упрямая натура матери, еще неизвестно, во что бы вылилось его увлечение танцами.       Тем не менее, любовь парня к музыке и танцам никуда не пропала. Несмотря на запреты матери, он продолжал считать это интересным для себя. Та же Амелия заметила, что двигается он плавно и легко, а значит она не прогадала, сообщив ему о «Нирване».       Однако при встрече с Джоном Уилсоном Тимоти все еще сомневался в верности этой затеи. Доля страха в его душе присутствовала. Оно и понятно. Подобных предложений он ранее не получал.       Неожиданно ему захотелось послать эту идею к чёрту, извиниться перед Джоном за потраченное время и уйти. Но перспектив в прибавлении зарплаты от работы в закусочной он не видел, а отказавшись от предложения сейчас означало никогда больше к нему не вернуться, потому он решил согласиться попробовать свои силы в танце.       Всё еще считывая с его лица неподдельные сомнения, владелец клуба предупредил.       - Слушай, парень, если ты сомневаешься, лучше откажись сразу. Не стоит тратить моё время. – мужчина, выпустив сигаретный пар изо рта, затушил сигарету. – Я не собираюсь на тебя давить. Ты должен сам решить, нужно тебе это или нет. Я даю тебе гарантию – у меня не стрип-клуб и не заведение с проститутками. Бояться тебе совершенно нечего. Все законно. У меня есть лицензия. – он усмехнулся, облокотившись на спинку кресла. – Максимум, что от тебя требуется – это танец. Приватный танец, если клиент попросит. Да и то, все очень прилично. Охрана в клубе строго следит за безопасностью моих танцоров. Это в моих же интересах. Если ты пластичный и хорошо двигаешься, я могу дать тебе шанс. Если же тебе страшно или противно – уходи.       Противно Тимоти не стало, а вот страх все же присутствовал. Вернее, немного неуверенности в своих силах. Он не посещал занятия по хореографии в течение уже пяти лет и надеялся, лишь на то, что тело его вспомнит былую нагрузку.       Однако, хозяин «Нирваны» произвел на него положительное впечатление. Почему-то мальчик ему поверил. К тому же, Амелия не стала бы предлагать ему попробовать себя в работе, если бы самой ей пришлось делать что-то непристойное. Тим полностью доверял подруге, а потому решил, что стоит попробовать. В конце концов прийти посмотреть сам клуб как минимум, а там видно будет. Отказаться он всегда успеет.       С лицензией он все-таки ознакомился. Убедившись, что данное заведение специализируется исключительно на танцах и подобного рода шоу, парень заметно успокоился и согласился. Единственным вопросом, так и оставшимся для него открытым, была его половая принадлежность. Не будет ли это странным, чтобы в заведении, в котором так много танцующих девушек, появился еще и парень?       - Знаешь, я не суеверный. – признался ему Джон, закуривая новую сигарету. – Конечно, большинство моих танцоров – девушки. Есть парочка парней, но на мой взгляд, они просто дурака валяют. Они тут ненадолго. Уж совершенно не умеют слышать музыку. Если ты сомневаешься, можешь прийти посмотреть на выступление со стороны, а там и дать окончательный ответ. Давить на тебя никто не будет.       На следующий день, поделившись еще раз с Амелией своими сомнениями, Тимоти поинтересовался у подруги, что же заставило её согласиться стать танцовщицей. Девушка ответила, что доверяет Джону и может совершенно точно назвать его порядочным человеком. А кроме того, ей нравится получать бурные овации после выступления.       - Не было ни дня, чтобы он повёл себя некорректно. – покачала головой девушка, говоря о мистере Уилсоне. – Я бы тебе не предложила ему позвонить, если бы не была в нём уверена.       Позже Тимоти все-таки пришёл на выступление подруги в клуб, получив приглашение (без него в клуб было не попасть), натянув на себя безразмерную толстовку с длинным капюшоном. Он боялся, что кто-нибудь узнает его.       Сказать, что он был в восторге – ничего не сказать. Амелия двигалась по-настоящему великолепно и изящно. Казалось, она полностью растворялась в раздававшейся музыке с красивыми восточными мотивами, отдаваясь танцу полностью.       По завершению её выступления Тим аплодировал девушке вместе со всеми. Он был по-настоящему впечатлён.       Амелия все-таки его немного поднатаскала в танце. Вернее, помогла не задумываться во время танца о том, как он выглядит и что о нём думают.       - Расслабься. Просто слушай музыку и двигайся. Вот так, смотри. – произнесла она, показывая, как нужно. – Видишь? Это не сложно. Тебе нужно попробовать. Давай. У тебя получится!       - В каком направлении мне стоит танцевать? – уточняюще спросил Тим.       - С этим ты определишься потом сам, если захочешь всё-таки работать в «Нирване». По опыту моему сказать, там каждый танцор выбирает стиль танца под себя. Так что не переживай об этом. Самое главное – разжечь в толпе смотрящих на тебя зрителей азарт.       Тимоти прислушался к ней, и на удивление, стоило ему «отключить мозг» у него и правда стало лучше получаться. Всё-таки его тело еще помнило былую нагрузку. Очень смутно, но помнило.       Несколько подобных занятий с Амелией не прошли даром. Спустя несколько недель Тимоти полностью был расслабленный, танцуя так, словно делал это уже на протяжении долгого времени.       На предложение Джона он в конце концов согласился.       - Станешь совершеннолетним – приходи. – многообещающе произнёс владелец клуба. – Посмотрим, на что ты способен.       Первое выступление при посетителях клуба прошло для волнующегося Тимоти как в тумане. Он не помнил, как выходил на сцену, не помнил, как в зале выключили свет, оставив лишь свет прожектора, освещающий сцену и его в частности, не помнил, как включили музыку…. Зато он надолго запомнил бурные овации в зале после выступления. Зрители ликовали. Он им понравился. И Тиму понравилось. Сердце бешено билось, будто само пустилось в пляс, в голове стоял шум от аплодисментов и довольных возгласов. Местами он услышал даже бурный свист. Он был счастлив. Ему действительно самому понравилось. Эти ощущения, полученные им после выступления, были незабываемыми. И парню безусловно хотелось попробовать еще.       В последующем мистер Уилсон заключил с ним официальный договор. Тиму предстояло выступать в клубе два раза в неделю, преимущественно в выходные дни и в вечернее время. Матери он говорил, что пропадает с друзьями. Амелия согласилась прикрывать его в случае необходимости, создавая нужную легенду. В последствии количество выступлений Тима в «Нирване» увеличилось до трёх раз в неделю. Больше он не мог себе позволить, иначе мама бы точно стала что-то подозревать. К тому же телу нужен был отдых. Тим в какой-то степени считал, что танцы без сомнения пойдут ему на пользу. Он станет более выносливым, спортивным, тело будет в постоянном тонусе. Плюс нагрузка на мышцы. Он всю жизнь был худощавого телосложения, и сильной мускулатуры добиться ему было сложно в силу природных особенностей телосложения. Со временем его худоба только сильнее стала ему нравится. Ему вообще нравились танцы. Танцуя, он чувствовал себя иным: более свободным, раскрепощённым, уверенным в себе. С каждым новым выступлением он получал всё больше и больше бурных оваций и громких аплодисментов. Понимая, что публика в восторге он него, он жаждал продолжать дальше, радуя своих зрителей и заряжаясь положительными эмоциями самому.       Так незаметно для него прошли полгода. Мистер Уилсон платил ему в неделю в два с половиной раза больше, чем он получал в закусочной за тот же срок. Получив возможность зарабатывать больше, Тим смог позволить себе откладывать деньги на обучение в колледже. Он грезил этим давно, и теперь наконец смог получить возможность уехать из Детройта в другой более крупный город, с большими возможностями. Тим мечтал о получении высшего образования. Детройт был ему ненавистен. Он душил парня своей серостью и однообразием. Больше всего на свете Тимоти мечтал вырваться из окружающей его одноцветности. И возможно, когда-нибудь ему это удастся.       - У тебя все в порядке? Ты какой-то бледный. – голос матери прозвучал обеспокоенно, и Тимоти, поставив пустую чашку в раковину, кивнул.       Да, он в порядке. Просто немного устал. Вечерние выступления в клубе, и работа в закусочной весь последующий рабочий день его безумно выматывали. Он уставал, но был безумно рад тому, что с каждым днем был все ближе и ближе к своей цели – покинуть город и уехать учиться. Скоро мистер Уилсон должен был выдать ему очередную зарплату. Ещё немного, и он сможет наконец отправить письмо в Колумбийский университет на факультет искусствоведения. Он так долго этого ждал.       - Выглядишь не очень что-то. – мама подошла ближе к нему и небрежно потрепала его немного растрепавшиеся кудряшки. – Тим, может тебе их обрезать? Зачем такие длинные? – она непонимающе потянула несколько кудрявых прядей на себя, неодобрительно их осматривая.       Тим поморщился. Ощущения были неприятные.       - Не надо, мама. Мне так нравится. – ответил он. – Мне так хорошо.       Женщина подозрительно прищурилась.       - С чего это такие мысли? – она убрала руку с головы сына, приблизившись к нему и недовольно на него взглянула.       Тим был высокого роста, поэтому Николь пришлось немного привстать на цыпочки, заглядывая ему в лицо.       – Выброси сейчас же эти глупости из головы! – тон голоса матери не предвещал ничего хорошего. - Незачем тебе их отращивать! Возьми и обрежь! Ты начинаешь быть похож на… - женщина осеклась, скривившись.       Тим почувствовал, как в груди у него неприятно ёкнуло. Мама сама того не желая, зацепила за живое. Зачем она только говорит ему это? В голове мелькнула мысль «Неужели она догадалась?» Тим вдруг побледнел от такого предположения.       - На кого? – процедил он сквозь зубы, повернув голову и встретившись с матерью взглядом.       В глазах Николь появились колкие льдинки.       - Ты сам знаешь. – буркнула женщина с откровенным презрением в голосе. – Я надеюсь, ты у меня нормальный… - последнее слово она выделила особенно.       От колкой обиды Тим сильнее сжал зубы. Его начинало трясти. Вопрос о его нормальности периодически вставал в их семье, и надо было бы уже привыкнуть к этому, но он не мог. Слишком неприятно ему было, что самый родной ему человек подозревает его в чём-то нехорошем. И как он сможет открыться матери, если она так реагирует на простое его высказывание о собственном внешнем виде?       - А что для тебя нормально, мама? – его голос потихоньку закипал. Парень изо всех сил старался сохранять спокойствие.       - Быть нормальным – значит быть как все. Как того требует общество. – отчеканила женщина. – Я хочу, чтобы мой сын был нормальным. Выглядел нормально. И жил соответствующе. Ты меня понял? – крикнула она.       Закрыв глаза, Тимоти сделал глубокий вдох.       «Тише, Тимми. Успокойся». – твердил он сам себе. Бабушка всегда называла его «Тимми». Ему это было приятно. От этого обращения становилось тепло на душе.       - Я не такой, как все, мама. – процедил он сквозь зубы. – Я не должен быть таким, как все. Когда же ты это поймешь наконец? – его выразительные карие глаза смотрели на мать чётко и зорко. Он не боялся высказать все, что думает. Не в этот раз.       - Что ты имеешь ввиду? – женщина заметно напряглась, и Тимоти не мог не заметить этого.       Заметив её реакцию, он подумал о том, что не стоит ссориться с матерью с самого утра. Ему еще целый день работать.       - Ничего, мама. – открыв воду, он наскоро вымыл чашку из-под кофе, поставил её на осушитель и быстро вышел из кухни.       - Тимоти? Что ты имел ввиду? – слегка прикрикнула женщина вдогонку.       - Ничего. Мне пора на работу, мама.       Надев кепку на голову и наскоро зашнуровав кроссовки, Тимоти собирался покинуть дом, однако резкий ухват матери за руку заставил его остановиться.       - Я с тобой не договорила! Что это за поведение? – не на шутку возмутилась женщина.       - Мама, пожалуйста, не начинай. Я сейчас опоздаю. – сменив резкий голос на более спокойный, попросил мальчик. – Ничего я не имел ввиду. Извини, мне пора. – он с трудом разжал ее руку, крепко держащую его запястье.       Схватив свои ключи, он вылетел из дома и поспешил вперёд по улице.       - Тимоти! Мы не договорили! – крикнула ему вслед мама.       Потянув за козырёк кепки вниз, Тимоти ускорил шаг. Эти утренние столкновения с матерью он откровенно ненавидел. Ему нужно было успокоиться как можно скорее. «Что ж, весело начинается утро», - подумал он, и сильнее натянув кепку, сорвался на лёгкий бег.