Бабочка

      Тим проснулся от прикосновения ласковых солнечных лучей к коже. Было раннее утро. Первые минуты после пробуждения он лежал на широкой груди Арми, практически не двигаясь, тихонько дыша и наслаждаясь минутами, проведенными вместе.       Ощутив бережное прикосновение пальцев, ласково поглаживающих спину, парень еле слышно застонал, прикрыв глаза от удовольствия. Нарушать царившую в комнате идиллию не хотелось совершенно, а потому, мальчик боялся пошевелиться, делая вид, что все еще спит.       Однако, полюбившийся ему бархатный голос нарушил витавшую в воздухе тишину.       - Не притворяйся. Я знаю, что ты уже не спишь. – знакомые пальцы все еще чертили замысловатые узоры на белой коже Тима.       По губам парня пробежала легкая улыбка – он мог бы притвориться спящим еще некоторое время, однако правая рука Арми переместилась с его спины на голову, запуская пальцы в взлохмаченные кудряшки, вторая же крепко сжала лежащую на бордовых простынях расслабленную руку.       - Еще ведь очень рано? – предположил Тимоти, наблюдая, как Арми переплетает их пальцы вместе. – Мы можем еще какое-то время побыть здесь вдвоем.       Ему хотелось продлить те недолгие минуты удовольствия, проводимые в объятиях любимого мужчины. Своего мужчины. Теперь уж точно не могло быть никаких сомнений в этом.       - Девять часов – не так уж и рано, Тимми. – ответил Арми, продолжая перебирать черные отросшие кудряшки. – Мне не хочется проводить весь день в постели, хоть из твоих уст это предложение звучало бы очень заманчиво.       В иной ситуации Тимоти и сам был бы не против провести весь день в постели с возлюбленным, однако Арми был прав. Мальчику предстояло вернуться в Детройт уже сегодня, а значит времени, которое они могут посвятить друг другу с каждой минутой становилось все меньше.       Приподнявшись на локтях, Тим встретился взглядом с уже знакомыми голубыми глазами, смотрящими на него с особой нежностью и любовью. Он придвинулся слегка вперед, сокращая расстояние между их лицами.       Несколько солнечных лучей, пробившихся через открытое окно, пробежали по лицу Тима, заставив его поморщиться.       - Ты так мило морщишь нос, Тимми. – улыбнулся Арми, проводя пальцами сперва по щеке мальчика, а после перемещаясь на нижнюю губу.       Прошлой ночью эти самые губы изучали тело Хаммера с особым интересом, совершенно не свойственным Тиму в подобных делах ранее. Хотя ранее у него и опыта то не было.       Перехватив руку мужчины, мальчик бережно поцеловал кончики его пальцев, вкладывая в каждый поцелуй переполняющие его чувства.       События прошлой ночи пронеслись перед глазами, и Тим все больше убеждал себя в том, что они с Арми идеально друг другу подходят. Как физически, так и духовно. Еще бы! Ведь он влюблялся в этого шикарного мужчину с каждым днем, да что там, с каждой минутой все сильнее, и прошедшая ночь только еще больше его в этом убедила. С каждым новым толчком Арми внутри, Тим сходил с ума все больше и больше, признавая себя в этой борьбе между сомнениями и чувствами побежденным. Побежденным и счастливым.       - Ты удивительный. – бархатный голос на мгновение нарушает возникшую в комнате тишину, - До сих пор не могу поверить, что ты здесь со мной. Однако, я вижу, что тебя что-то беспокоит, мой мальчик?       Тимоти в ответ покачал головой. Слова Арми, обращенные к нему, приятно согревают слух и душу, а влюблённое сердце от них также приятно вздрагивает. Все выглядит со стороны более, чем просто отлично. Впрочем, внутри Тимоти ощущает себя так же. Без всяких сомнений он счастлив, и этим счастьем хочется наслаждаться бесконечно.       - Как ты себя чувствуешь? – обеспокоенно спрашивает Арми, заправляя несколько скрывающих лицо мальчика кудряшек за ухо.       Прежде чем ответить, Тим на мгновение задумался. Действительно, в порядке ли он? В целом да, если не считать небольшого дискомфорта глубоко внутри тела, но это было вполне ожидаемо.       - Я в полном порядке, - кивает Тимоти, усаживаясь в кровати поудобнее. – Никогда еще не чувствовал себя более счастливым, чем сейчас!       - Тогда пойдем в душ.       Тим поднял на мужчину удивленные глаза.       - Вместе? – ахнул он.       Его реакция немного позабавила Арми, однако тот не подал виду.       - Конечно! Что тебя смущает, не понимаю? Вчера ночью ты совершенно не стеснялся меня.       Почувствовав, как щеки заливаются румянцем, Тимоти только и успел встряхнуть головой, пряча довольную улыбку, прежде, чем позволил утянуть себя под горячий душ.       - Знаешь, я ведь могу вымыться и сам… - шепчет мальчик, стоит первым теплым каплям воды попасть на его кожу.       - Исключено. Это сделаю я. – ласковые губы Арми касаются нежной кожи парнишки чуть ниже уха, прокладывая дорожку из легких поцелуев к хрупкому плечу. - А теперь расслабься и доверься мне, как и ночью.       Проваливаясь в сладкую бездну удовольствия, Тим полностью отдается во власть сильных и одновременно нежных рук любимого человека.

***

      В Детройт парень вернулся ближе к вечеру. Едва он покинул здание аэропорта, почувствовал вибрацию в кармане джинсов. После очередного звукового сигнала, оповещающего о приходе сообщения, он не на шутку разозлился – да кому там так не терпится? Впрочем, стоило поднести телефон к глазам, он уже не злился, а был чертовски напуган. Среди огромного количества звонков и сообщений от Амелии с требованиями связаться с ней как можно скорее, Тим также увидел некоторое количество и от матери.       Та, словно с цепи сорвалась, требовала немедленно объяснить причину его длительного молчания и нежелания отвечать на звонки.       Сглотнув ком, Тим дрожащими руками набрал номер подруги. Тревожное чувство внутри него разрасталось с каждым новым длинным гудком в телефоне, пока девушка не взяла трубку. Сердце стучало катастрофически громко, как никогда ранее – Тиму казалось, что проходящие мимо люди могли отлично его слышать. Разгоряченное сознание уже рисовало картину: разозленное лицо матери, не желающей слушать его жалкие оправдания, при попытке объяснить ей, что происходит. Возможно, он и сам виноват, что оттягивал неизбежность предстоящего разговора, однако, как достучаться до человека, не желающего идти на контакт? Думая о том, как могла бы разозлиться мама с ее взрывным характером, едва он явиться домой, Тим чувствовал себя маленьким зверьком, пойманным в ловушку. Можно продолжать беспомощно метаться из угла в угол, однако самый опасный момент в жизни неизбежен. Между тем, знакомый голос вывел его из раздумий.       - Тимоти… - от волнения мальчик даже не сразу узнал голос лучшей подруги.       Слова застыли в горле. Он продолжал беспомощно сжимать телефон, прижимая его к уху.       - Тим… не молчи.       Тимоти сделал глубокий вдох, прежде, чем к нему снова вернулась возможность говорить.       - Я в Детройте, Амелия. Что-то случилось? – прошептал он тихим, но осмелевшим голосом.       В ответ девушка разозлено фыркнула.       - Конечно! Иначе бы я не стала тебе звонить. Приезжай домой как можно быстрее!       - Что-то не так дома? – ходя из угла в угол по территории аэропорта весь разговор, наконец прикоснувшись спиной к холодной стене здания, Тим крепче вцепился в трубку.       - Твоя мама очень злится, Тим. – Амелия старалась говорить, как можно спокойнее, однако удавалось ей плохо. Голос ее был серьезен, как никогда. Тим еще ни разу не слышал от подруги такого холода в голосе. Обычно спокойная и жизнерадостная, сейчас она была словно чем-то встревоженная.       – Она не поверила мне, что ты остался у меня. Просто замучила звонками, все требовала позвать тебя к телефону. Спрашивала, почему ты ее игнорируешь. – девушка глубоко вздохнула. – Я уже не знала, что придумать, чтобы она отстала!       - Ты сказала ей, где я? – испугался мальчик, бросив взгляд на собственное отражение на стене аэропорта и поспешив отойти как можно дальше от него.       В трубке послышалось противное шуршание – из-за проблем со связью Амелия иногда пропадала.       - Нет, хоть она и требовала объяснить ей, почему не может услышать твой голос. Я еще никогда не видела ее такой встревоженной, Тимми.       Тим был удивлен не на шутку. Он был готов поклясться на чем угодно, что на протяжении более суток Николь не звонила ему и даже не пыталась связаться с ним. Весь день и всю ночь, проведенные в Нью-Йорке, Тим не вспоминал о матери, она тоже о нем не вспоминала, поскольку должна была думать, что Тим ночует у подруги.       «Возможно, какие-то проблемы со связью», - предположил Тимоти еще раз взглянув на экран телефона. Оповещения о попытках матери дозвониться до него и правда пришли очень поздно, буквально по возвращению в Детройт.       - Спасибо, что прикрыла меня. – поблагодарил он Амелию, все еще пытаясь успокоиться.       Девушка некоторое время молчала.       - Я всегда готова прийти к тебе на помощь, - ответила она после короткого молчания. – Мой тебе совет - езжай сразу же домой. И если что, сразу звони мне.       - Если мне удастся.       Нажав кнопку отбоя, Тим не знал, к чему ему готовиться. Скорее всего, мама уже ждет его дома, готовая разорвать без права объясниться хоть немного, едва он появится на пороге. Обессиленно скрестив пальцы и приложив их к губам, Тим был уверен на все сто процентов - предстоящий разговор с матерью станет самым тяжелым из всех в его жизни.       Он не помнил, как добрался до дома. Все прошло очень быстро. Стоило ему заметить издалека приближающиеся стены родного дома, как противное чувство тревоги и страха вновь настигло его.       «Как глупо бояться самого родного и близкого человека», - думал парень, изучая глазами выглядывающее во двор окно его спальни. – «Но как бы там ни было, она – моя мать, и должна понимать меня. Должна… хоть немного...»       Нащупав в кармане ключи, парень дрожащей рукой вставил ключ в замочную скважину. Яркий солнечный день, напоминающий ему о проведенных счастливых в Нью-Йорке минутах скрылся за тяжелой потрескавшейся дверью родного дома, оставив наедине с собственными мрачными мыслями.       Оказавшись внутри, Тим прислушался - единственным звуком, нарушающим стоящую в доме тишину, был звук капающего крана на кухне. Сняв обувь, мальчик зашел на кухню и накрепко закрутил кран.       Тишина.       Осмотревшись, он первым делом удивился, что мамы с младшими братом и сестрой нет дома. Висевшие на потрескавшейся стене часы с кукушкой показывали начало девятого часа.       «Куда все могли уйти в такое время?» - забеспокоился Тим.       Пройдя в свою комнату и бросив сумку с вещами на кровать, Тимоти с усталым вздохом опустился рядом с ней, осматриваясь по сторонам. Вот он и вернулся домой после прекрасно проведенных выходных. Возможно, самых счастливых выходных за все его восемнадцать лет.       Один.       В комнате, как и во всем доме было темно. Сидя в этой пугающей своей беззвучностью тишине, Тим потянулся к стоящей на его учебном столе старой лампе, непроизвольно взглянув на собственное отражение в большом зеркале, встроенном в шкаф-купе. Обеспокоенные глаза и бледная кожа придавали его лицу испуганный вид, делая практически неузнаваемым. Моргнув несколько раз, он еще раз взглянул на себя в зеркало, убедившись, что видит самого себя.       Сообщив Арми о своем возвращении домой и разобрав вещи, Тим в который раз прислушался. Ему показалось, что он слышит скрежет ключа в двери.       Выйдя на звук в коридор, он убедился в своих подозрениях. Мама вернулась. Столкнувшись с обеспокоенным взглядом Тима, она заметно изменилась в лице. Казалось, женщина совершенно не ожидала его увидеть, от чего взгляд ее был немного удивлённым. Однако, удивление быстро сменилось привычным раздражением.       - Явился, значит, - процедила она сквозь зубы, скидывая с ног туфли.       Заметив, что мать вернулась одна, Тимоти не мог не спросить у нее, где его младшие брат и сестра.       - У отца твоего! – буркнула Николь в ответ. – Специально сегодня прилетел за ними из Нью-Йорка, чтобы забрать к себе на несколько дней. Тоже мне, образцовый отец нашелся!       При упоминании об отце Тим заметно оживился. Признаться, он был очень удивлен его визиту. Прежде такого не случалось, чтобы тот сам забирал младших детей к себе. Тим был совершенно уверен, что Николь против их общения. Иначе как объяснить все ее попытки пресекать их переписки и звонки ранее?       - Что? Не может быть! Ты никогда раньше не разрешала ему забирать ни Тедди, ни Рейчел. – заметил он, пропуская раздраженную и явно уставшую с дороги мать в комнату.       - Я не могу запретить ему общаться с вами, если он хочет. А у него вдруг внезапно появилось такое желание! – пояснила женщина, скрываясь в комнате младших.       От этих слов в Тиме мелькнул огонек надежды - раз родители возобновили общение, возможно и у него есть шанс наладить их с матерью отношения? Раз отец спустя столько лет после развода смог вновь сблизиться с Николь Шаламе, значит и у Тима есть шанс? В конце концов, она – его родная мать! Должны же они когда-нибудь помириться.       И тем не менее, при упоминании Николь бывшего мужа, Тим не мог не забеспокоиться: если тот прибыл из Нью-Йорка тем же рейсом, что и Тимоти, значит, вероятнее всего, должен был видеть его в аэропорту, а значит, что и сама Николь тоже была там.       При одной только мысли, что созданная им с Амелией легенда может вмиг рухнуть, как карточный домик, Тим мгновенно побледнел.       - Мама... – дрожащим голосом начал он. – Каким рейсом прилетал отец?       Вернувшаяся в коридор Николь удивленно на него посмотрела.       - В 13:15 он был уже в Детройте. Мы пообщались немного, а уже через час они улетели в Нью-Йорк. Почему ты спрашиваешь? Что с тобой? – она не могла не заметить, как и без того светлая кожа Тимоти стала еще белее, словно его что-то не на шутку испугало.       Мысленно поблагодарив небеса за то, что их рейсы не пересеклись, Тим всеми силами постарался придать своему лицу максимально спокойный вид.       Он покачал головой, давая понять, что его вопрос больше не актуален. Он уже собирался скрыться в комнате, как Николь остановила его.       - Тимоти, я хочу поговорить с тобой.       Испугавшись, мальчик замер на месте.       - Может быть позже, мама? – дрожащим голосом попросил он. - Если честно, я немного устал…       - С чего это? – удивилась женщина, скрестив руки на груди и одарив Тима таким взглядом, что тому стало не по себе, – Насколько мне известно, ты прекрасно провел выходные в компании своей подружки, в то время, как я отработала лишнюю смену, чтобы заработать нам дополнительные деньги на жизнь!       Тим виновато опустил глаза в пол – ему был хорошо знаком этот тон голоса матери. Именно с него и начинались все их ссоры, и видимо, эта не должна была стать исключением.       Прикрыв глаза, он сделал глубокий вдох.       - Пожалуйста, не начинай, мама. – взмолился он. - Только не сегодня.       - Не начинать? – Николь подлетела к нему в одно мгновение, ухватив за плечи и хорошенько встряхнув. – Я два дня не могла до тебя дозвониться, хотела узнать, где тебя снова черти носят! Почему ты не брал трубку?!       Тим попытался скинуть с себя намертво вцепившиеся в него руки матери, однако хватка ее была невероятно сильная.       - Не знаю. – растерянно выпалил он, замешкавшись. – Мне не приходили твои звонки. Я… я не знаю, в чем дело.       Обычно его комната была спасением от их непрекращающихся ссор. Однако Тимоти понимал – он не может все время прятаться. Рано или поздно настанет момент, который им следует обсудить. Тянуть дальше уже было нельзя. Его буквально прижали к стене как в прямом, так и в переносном смысле слова.       - Ты даже не представляешь, как я за тебя переживала! – не унималась мать. - И эта девчонка ничего толком мне объяснить не смогла. Ты наконец расскажешь мне, что так тщательно скрываешь? Думаешь, я совсем глупая и ничего не вижу? – глаза женщины впились в него цепким настойчивым взглядом.       По ее глазам было понятно – она ждет объяснений и не отстанет от Тима, пока не получит их.       - Ладно, вижу, что сам ты не признаешься. – с огорчением в голосе подытожила женщина, отстранившись.       Тимоти удивленными глазами проводил вслед ее удаляющуюся в коридор стройную фигуру, делая вид, что не понимает, о чем она говорит. В чем ему необходимо было признаваться?       Вернувшись в комнату, Николь достала из сумки уже знакомый Тиму сложенный в четыре раза лист бумаги. Он только успел безмолвно охнуть, как она развернула лист, показывая его содержимое.       - Как долго ты собирался от меня это скрывать? – голос ее становился строже и требовательнее. – Как долго ты собирался скрывать, что собираешься покинуть нас: меня, твоих сестру и брата?       Тимоти почувствовал себя пристыженным за свое желание вырваться наконец из-под столь надоевшей ему опеки и слежки. Чувство, испытываемое им было не самым приятным – оно словно кошки, скреблось изнутри, отчаянно пытаясь вырваться из него. Но если уж говорить начистоту, подобное чувство было до боли знакомо ему. Он испытывал его каждый раз, выслушивая упреки матери в том, что он мало старается для их семьи и для нее, в частности. Привыкший за последние пару лет к их бесконечным ссорам, он и забыл, когда в последний раз чувствовал себя свободно в обществе самого родного ему человека. И чего она ждет от него на этот раз? Раскаяния за свой так называемый проступок? Извинения? Гордо подняв голову, Тим твердо решил, что и правда пора становиться увереннее, принимая ответственность за свои решения.       - Мама, ты все не так понимаешь. – его голос был серьезен, как никогда до этого.       - Я просто хочу учиться, только и всего. Я не могу и не хочу оставаться больше в этом городе. Он мне противен.       Женщина взглянула на него исподлобья.       - Чем тебе плох Детройт?       - Я тебе уже говорил. Здесь уровень образования совсем иной. А там в Нью-Йорке у меня будет больше шансов…       - Замолчи! – женщина скомкала ни в чем ни повинный листок бумаги, едва не разорвав его – Я никуда тебя не отпущу. – скомканный листок полетел куда-то в сторону.       - Но мама…       - Я не желаю ничего больше слышать об этом! – не унималась женщина. – Ты никуда не поедешь, слышишь? Думаешь, я одна должна тащить на себе нашу семью? Твоих брата и сестру. Ты должен помогать мне здесь. А ты хочешь бросить меня, как твой папаша?       - Мама, подожди. Ты снова все не так понимаешь.       Николь только качала головой, отказываясь его выслушать.       - Ты… и это вся твоя благодарность за то, что я для тебя делаю? За все, чем я жертвую ради тебя? Бесстыжий. Пока ты шляешься не понять где, я ломаю голову над тем, сколько еще смен отработать, чтобы успеть оплатить вовремя счета и обеспечить вас троих всем необходимым. Пока ты развлекался ночью с подружкой, я глаз не сомкнула, думая о том, где ты. Ни в какой Нью-Йорк ты не поедешь. Я тебе запрещаю!       Тим едва не засмеялся ее запретам. До чего же упрямая!       - Мама, ты заблуждаешься. Там не так плохо, иначе отец бы не переехал туда. Почему ты такая упрямая и не хочешь меня выслушать? Я не хочу и не буду таким, каким ты хочешь меня видеть. Разве тебе не важно, чего хочу я? – он искренне пытался до нее достучаться.       - Разговор окончен, Тимоти. – резко прервала его мать, скрываясь в комнате младших. - Я не намерена это больше обсуждать.

***

      Перед сном он подошел к матери снова. Николь заканчивала последние стежки. Еще немного, и новая кофта будет готова. В свободное время, которого у женщины было крайне мало, она посвящала вязанию. Это успокаивало ее.       Наблюдая за действиями матери, Тим осмелился продолжить недавно прерванную беседу.       - Мама, я хочу поговорить с тобой.       Женщина недовольно фыркнула в ответ.       - Если снова про Нью-Йорк, мы закрыли тему, Тимоти. Я не желаю это обсуждать.       - Но мама, выслушай меня, прошу. Давай и правда все обсудим. Это очень важно.       Отложив вязание в сторону, женщина смотрела на него в ожидании ответа.       - Я слушаю.       Тиму было трудно собраться с мыслями, однако раз он решил, отступать было нельзя. Иначе, он никогда не будет готов к этому разговору. Еще никогда ему не было сложно подобрать слова, как сейчас. Уверенность в своих силах, всего пару часов назад так и рвущаяся из него, снова куда-то скрылась, уступая свое место привычному ему состоянию.        «Я не боюсь ее реакции, не боюсь. Она – моя мать и она поймет меня». – повторял он себе раз за разом, глядя как постепенно меняется выражение лица матери.       И все-таки слова в который раз застряли в горле. Тим никак не мог решиться произнести возможно самые решающие слова в его жизни. В какой-то момент ему показалось, что ледяной и холодный взгляд материнских глаз оттаял, а от привычной холодности в нем не осталось и следа.       Он продолжал настраивать себя на положительный исход этого разговора, однако внутри него томилось что-то неоднозначное и противоречивое. Не только у него, но и у Николь. Тиму казалось, что он стоит у огромного обрыва, прыжок в который неминуем, от того сердце его забилось с уже знакомой ему скоростью – быстро – быстро, а глаза вдруг ни с того ни с сего заслезились.       Николь же, словно предчувствуя неминуемое, сжала губы. Было у нее одно предположение, что же такого хочет сказать ей сын, однако до последнего она уверяла себя, что она ошибается.       - Тимоти, тебя всего трясет. – вдруг испуганно произнесла женщина, - Господи, да что случилось, мой мальчик?       Эти мимолётные ласковые слова подарили парню надежду на то, что еще не все потеряно. Что возможно его переживания напрасны, и он зря боится. Он уже и не помнил, когда в последний раз слышал от мамы слова любви или простой поддержки. Тим и не знал, как давно образовалась разделяющая его с матерью пропасть. Возможно это произошло с уходом отца из семьи, когда женщине пришлось взять на себя всю нагрузку и заботу о детях. В какой-то момент Тим будто бы стал ее раздражать, она становилась более подозрительной и мнительной.       - Иди сюда, сядь. – женщина переложила вязание на стоящий рядом небольшой столик. – Что тебя беспокоит? Я же вижу, что ты что-то старательно скрываешь от меня?       Ее тихий непривычно спокойный голос напомнил Тиму о тех немногочисленных днях, когда он видел ее в хорошем настроении. За последние пару лет количество таких дней можно было пересчитать по пальцам.       - Я хотел тебе сказать, - он смотрел на мать со всей серьезностью, на какую только был способен, - что ни проводил эту ночь у Амелии.       Лицо Николь удивленно вытянулось.       - Я не мог провести эту ночь с ней, мама. Ни эту, ни какую-либо еще.       - Что ты пытаешься мне сказать? – женщина со всей силы сжала его руку.       - Я… - он на мгновение прикрыл глаза, делая глубокий вдох. – Я не могу встречаться с девушкой, мама. Не могу, потому что, мне совершенно они не нравятся. Я… мне нравятся мужчины, мама. Прости…что говорю тебе об этом вот так... Но я больше не могу об этом молчать.       В комнате наступила тишина, нарушаемая только тихим тиканьем часов, стоящим на столике.       Тимоти почувствовал некоторое облегчение – как будто бы камень с души свалился.       - Тим, что ты такое говоришь? – встревоженный голос Николь наконец нарушил затянувшееся молчание. – Ты… Этого быть не может!       - Мама, это правда. Прости, я давно хотел тебе сказать, но что-то мешало мне.       - Нет, нет! – женщина беспомощно затрясла головой. - Этого не может быть! Как ты можешь быть уверен в таких вещах? Ты... – она схватила его за плечи, заглядывая в глаза. - Ты просто запутался. Я допускаю, что ты можешь просто экспериментировать. Но как можно быть уверенным в таких вещах в твоем возрасте? Ты не можешь быть одним из этих… - она скривилась, - Не можешь! Только не мой сын!       Освободив Тима из цепких объятий и поднявшись с места, женщина возмущенно взмахнула руками. Категорически отказываясь верить в услышанное, она продолжала качать головой не переставая.       Тим заметил, как на лице матери, несколько минут назад таком обеспокоенном, снова отражается привычная ему гримаса отвращения. Руки ее сжались в кулаки, кожа на костяшках побледнела. Казалось, еще немного, и она взорвется.       Расстроенно опустив глаза в пол, он мысленно выругался про себя, за то, что наконец решился открыться перед матерью. Видимо, еще было не время ставить ее перед столь болезненным для нее фактом. Не время.       - Я знала…- зашипела женщина, - Я подозревала, что все ЭТО – она ткнула пальцем на украшающие голову Тима длинные кудряшки – неспроста. Я подозревала, но надеялась, что ошибаюсь. Господи! Этого не может быть!       Она закружила по комнате, ходя из угла в угол, прижав сплетенные между собой пальцы к губам и без конца качая головой.       - Когда я тебя упустила? В какой момент? Когда все это произошло?       Подойдя к столу, она оперлась о него руками, беспомощно опустив голову. Тимоти осторожно подошел к маме, обнимая за плечи.       - Мама, - позвал он, - пожалуйста успокойся. – он старался говорить, как можно увереннее. - Это ведь не смертельно. Не надо так реагировать… Пожалуйста. – он сильнее прижался к ней.       Женщина только беспомощно повторяла «Я тебя упустила».       - Поговори со мной, мама, - взмолился мальчик. – Ты… ты так нужна мне сейчас. Твоя поддержка. Я все хотел тебе сказать, но не знал, как ты на это отреагируешь. Не молчи, пожалуйста.       Однако, реакция женщины была не столь красочна, как ему хотелось.       - Отойди от меня. – грубо прошипела она.       - Но, мама…       - Отойди!       Руки парня, обнимающие женщину за плечи, были резко сброшены в одно мгновение. Николь обернулась к нему. От выражения ее лица Тим вздрогнул – она смотрела на него с откровенным отвращением. С таким, как будто она увидела что-то омерзительное.       - Убирайся от сюда. – потребовала она.       - Что? Как ты можешь? – охнул мальчик.       - Уйди, я не хочу тебя видеть. – женщина закрыла лицо руками.       - Но пожалуйста, выслушай меня. – начал он, пытаясь снова обнять ее.       Николь в ответ только ударила его по рукам, отлетев так, будто он был прокаженным.       - Ты нужна мне сейчас, мама, пожалуйста. – умолял мальчик, чувствуя, как начинает закипать изнутри, - Не будь такой жестокой.       - Тимоти, я не желаю сейчас с тобой разговаривать. Я не могу и не хочу тебя видеть. Уйди, оставь меня в покое.       Забежав в комнату младших детей, женщина заперла ее изнутри, давая Тиму понять, что она не шутит.       - Открой, пожалуйста. – он со всей силы стучал по двери, уже почти не сдерживая подступившие к уголкам глаз слезы. – Ты сейчас нужна мне, как никогда!       - Уйди, я не желаю разговаривать с тобой. – отозвалась женщина из-за закрытой двери. – Боже, какая мерзость!       Тим еще несколько минут упрямо тарабанил по двери, умоляя маму открыть ее и позволить ему поговорить с ней. Он никак не мог остановить текущие по щекам слезы.       Мальчику казалось, что он остался со своей бедой один на один. Он совершенно не представлял, что ему делать в сложившейся ситуации, и как еще ему докричаться до матери, которая категорически не желает выслушать его и даже прогоняет. Сползая по двери вниз, он продолжал стучать по ней, умоляя мать открыть ее, однако поняв, что та не желает идти на контакт только сильнее сорвался в крик. Пытаясь держаться изо всех сил, Тим отчаянно боролся с буквально разрывающими его изнутри чувствами обиды и непонимания. Наконец, собрав последние силы в кулак, он на дрожащих ногах заставил себя подняться, добраться до своей комнаты и наскоро стал кидать в дорожную сумку вещи.       Продолжая всхлипывать, Тим даже не обращал внимания, что именно из вещей кидает в сумку – туда летело все без разбора, сейчас это не имело никакого значения. Наконец, закончив и застегнув ее, он закинул сумку на плечи и бросился в коридор. Наскоро зашнуровав кроссовки и утерев дрожащими ладонями красные от слёз глаза, парень выбежал из дома навстречу ночной прохладе, по пути ища в телефонной книге номер Амелии.       Девушка ответила очень быстро.       - Что случилось, Тимми? – испугалась она. – Зачем ты звонишь в такой час?       - Можно я переночую у тебя, пожалуйста. – заплетающимся языком произнес Тим.       - Конечно. Я жду тебя. Почему ты плачешь? Что стряслось? – не унималась девушка.       - Она знает. Мама все знает. – сквозь непрекращающиеся всхлипывания повторял он.