Бабочка

      Было уже далеко за полночь, когда Тимоти добрался до дома подруги. Амелия жила в двух кварталах от него, которые он преодолел достаточно быстро, что в его состоянии скорее было неудивительно. Девушка встретила его на улице, запыхавшегося и заплаканного, уверенно сжав в своих объятиях.       - Пойдём в дом, - позвала она, поцеловав всхлипывающего парня в щеку.       Оказавшись в маленькой, но при этом уютной кухне, Тимоти обессиленно опустился на один из табуретов. Спустя несколько минут перед ним оказалась большая кружка успокаивающего горячего чая и баночка мёда.       - Выпей, тебе сразу станет легче. – Амелия опустилась рядом на соседний табурет. – Расскажи мне, как это произошло.       Несколько незначительных минут Тимоти гипнотизировал кружку с чаем, прежде чем смог наконец успокоиться, и сделать пару коротких глотков.       Сделав глубокий вдох, он принялся изливать Амелии душу, делясь событиями откровенного разговора с мамой. Перед глазами парня всё еще стояло перекошенное от отвращения лицо Николь, а также налитые злостью глаза, вспомнив которые он не смог сдержать эмоции.       Тимоти много раз представлял себе этот разговор. Разумеется, он понимал, что разговор будет не из лёгких, и скорее всего, маме будет трудно его понять, но даже такой реакции мальчик ожидать просто не мог. Он старался держаться изо всех сил, однако, чем сильнее он углублялся в подробности произошедшего, тем труднее ему было рассказывать о них. В конце концов, он не выдержал и снова разревелся пуще прежнего, закрывая лицо руками.       - Всё, достаточно на сегодня разговоров! – соскочив со своего места, Амелия покрепче обняла друга, зарываясь пальцами в его спутанных кудрявых волосах. – Уже поздно. Знаешь, думаю будет лучше, если ты поживёшь у меня какое-то время. Дай маме время свыкнуться с правдой о тебе. Она поймёт, вот увидишь.       - Мне неудобно стеснять тебя, - запротестовал Тим, утирая слёзы рукавом толстовки.       - Пустяки. Можешь спокойно занять свободную комнату. – махнула рукой девушка, убирая со стола полупустую чашку с недопитым чаем.       Амелия жила одна после произошедшей два года назад страшной аварии, унесшей жизни её родителей. С тех пор угнетающая тишина одинокого дома сводила девушку с ума. Согласись Тимоти остаться у неё хотя бы на несколько дней, ей было бы не так одиноко в огромном доме.       Лёжа в постели, укутавшись в одеяло, подобно кокону, Тимоти молча смотрел в окно, обдумывая всё произошедшее с ним за столь короткое время. Почему все это происходит именно с ним? За что ему такие страдания и душевные переживания? Ответа на этот вопрос у него не было.       Проснувшись утром, он обнаружил на столе записку, оставленную Амелией и прикрытый тарелкой полуостывший завтрак.       «Увидимся вечером после твоей смены и всё обсудим. Люблю тебя, Тимми.» - гласило в записке.       Разгладив бумажный листок и оставив его на столе, Тим обреченно шмыгнул носом, собираясь с мыслями и стараясь взять себя в руки. Плакать и переживать было некогда - ему еще предстояло отработать долгую смену в закусочной.

***

      На работе он немного отвлёкся от грустных мыслей. Виктория, его напарница по смене, обратила внимание на бледное лицо и синяки под глазами буквально сразу, едва он появился на пороге закусочной. На её вопрос, что же произошло, мальчик только рукой махнул. Меньше всего ему хотелось снова изливать только-только успокоившуюся душу перед кем-то еще. Пускай даже перед коллегой по работе, с которой он находился в довольно неплохих отношениях. Как бы Тим хорошо не относился к Виктории, разговаривать с ней ему совершенно не хотелось.       Переодевшись в форму и повязав на талии передник, мальчик погрузился в работу, первым делом перемыв по второму кругу и без того чистую посуду.       - Тимоти, может ты наконец расскажешь мне, что с тобой? – спросила Виктория, наблюдавшая за ним всё это время, откровенно удивлённая его поведению.       За утро Тим не обмолвился с ней ни единым словом, за исключением сухого «привет» при входе в закусочную.       - Я не хочу об этом говорить, - буркнул он, чувствуя, как в уголках глаз снова начинают скапливаться подступившие слезы. – Извини.       Большая часть рабочей смены прошла для расстроенного мальчика необычайно быстро. Он выполнял заказы на автомате, несколько раз все перепутав, зато, практически не вслушиваясь в комментарии посетителей по поводу его работы. Кажется, те снова были им недовольны? Это для него совсем не новость. Они всегда по большей части недовольны. Впрочем, ему было откровенно плевать на это. На душе было настолько хреново и тоскливо, что такая мелочь как настойчивые пожелания от посетителей научиться варить кофе получше, он сознательно попускал мимо ушей.       В какой-то момент он вспомнил об Арми. За прошедшие несколько часов с возвращения Тимоти в Детройт они больше не общались. Тим поймал себя на мысли, что именно сейчас ему так не хватает любимого мужчины рядом. Больше всего на свете ему хотелось бы в этот момент оказаться в его объятиях, дарящих чувство защищенности и тепла, столь необходимых и желанных сейчас.       В очередной раз нажимая знакомую комбинацию кнопок на кофейном аппарате, выученную за год работы в закусочной наизусть, Тимоти не заметил, как к нему приблизилась знакомая невысокая фигура в свободном летнем платье.       - Здравствуй, Тимоти.       Он даже не сразу повернул голову в её сторону, хотя этот приветливый голос с их прошлой встречи не забылся ему. И всё-таки, стоило его глазам встретиться с теплыми синими глазами светловолосой посетительницы, он откровенно удивился. Уж кого-кого, а эту женщину он никак не ожидал здесь увидеть.       - Миссис Хаммер, вы снова здесь? – немного испуганным голосом произнес он. – Не ожидал увидеть вас ещё раз!       Женщина приветливо улыбнулась в ответ.       - У меня сегодня выходной, и так уж вышло, что я решила заглянуть к вам. – она приветственно помахала рукой стоящей неподалеку Виктории, заметив её улыбку.       - Мы всегда вам рады, миссис Хаммер! – добавила девушка в ответ на приветливый жест женщины.       - Ох, тем более буду заходить к вам чаще! – засмеялась Дрю, однако заметив грусть в глазах смотрящего на нее Тима, она добавила:       - Тимоти, что с вами? Вы чем-то огорчены?       Тот в ответ лишь покачал головой, отводя грустные глаза в сторону.       - Да он весь день сегодня ходит, как в воду опущенный! – вмешалась Виктория, демонстративно ткнув парня в бок, от чего тот недовольно на неё взглянул. – И глаза постоянно на мокром месте. Я никак не могу добиться от него, что стряслось.       Тимоти ощутил на себе внимательный обеспокоенный взгляд, отчего ему вдруг стало немного неловко.       - А что случилось? – обеспокоенно поинтересовалась любопытная женщина, всё еще не сводя глаз с мальчика.       - Не знаю. Молчит весь день. – Виктория пожала плечами, не давая Тиму возможности и рта раскрыть, чтобы ответить самостоятельно. – Может быть у вас получится его разговорить, миссис Хаммер?       Тим был готов огрызнуться с напарницей только за то, что она вмешивается не в свое дело, однако показать себя не с лучшей стороны перед матерью Арми совершенно не хотелось. Присутствие этой женщины рядом вызывало у него необъяснимые тёплые чувства.       - Ничего страшного не произошло, миссис Хаммер. – неуверенно пробурчал он, - Уверяю вас.       Заметив сомнение парня, женщина еще раз улыбнулась ему.       - Во сколько у вас перерыв на обед, Тимоти? Я бы хотела пригласить вас куда-нибудь. Не согласитесь ли вы составить мне компанию?       Мальчик безмолвно охнул. Смущенный вниманием этой женщины, он даже не сразу сообразил, что должен ответить.       Окинув взглядом полупустой зал, он робко предложил остаться в закусочной.       Женщина покачала головой сквозь улыбку.       - Нет, нет, мой мальчик. Я знаю одно неплохое место недалеко отсюда. Я бы хотела пригласить вас туда. – в её глазах мелькнул добрый огонек.       - Надеюсь, Виктория, ты не сочтёшь за наглость, если я попрошу тебя дать мне с Тимом возможность пообщаться наедине?       - Без проблем. – девушка демонстративно махнула рукой. – Тиму и правда не помешает проветриться. Своим унылым видом он всех посетителей сегодня распугивает.       Тимоти нахмурил брови, однако ничего на колкое замечание Виктории не ответил.       - В таком случае, я тем более обязана вывести вас куда-нибудь, мой дорогой! - довольно заключила миссис Хаммер, приглашая парня следовать за ней.       Маленькое и на удивление уютное кафе, находившееся неподалёку пришлось Тиму по душе. Бросая то и дело осторожные взгляды на женщину, парень откровенно не понимал, о чём она так желает поговорить с ним. Зачем он вообще ей сдался со своими проблемами? Однако при всех его сомнениях он не мог не признать очевидного для себя – компания этой женщины была ему по-настоящему приятна, как никогда.       В её обществе он чувствовал себя совсем не так, как с родной матерью. Дрю была настроена по отношению к нему куда более дружелюбно: она была веселой, внимательной к словам и приветливой. Тим не понимал, чем вызвал такое великодушное отношение с её стороны к своей персоне, однако что-то подсказывало ему, что провести обеденный час в компании этой женщины – не такая уж плохая идея.       Перебирая тонкими пальцами попавшуюся ему под руку салфетку, парень с немного растерянным выражением лица наблюдал за тем, как Дрю Хаммер перелистывает листы предложенного меню.       - Тут неплохой кофе, Тимоти. Обратите на него внимание. Ох, а еще я вам советую вот эти пирожные на 7 странице! – женщина указала пальцем на красивую фотографию, красующуюся в правом нижнем углу меню.       Мальчик почувствовал, как его щёки заливает румянцем.       - Миссис Хаммер, вы совсем не обязаны….       - Вы не любите сладкое, мой дорогой? Я вас уверяю, вы обязаны попробовать эти пирожные. Они тут исключительно вкусные!       Решив, что спорить с этой напористостью бесполезно, Тим сдался, позволив Дрю сделать заказ за него. Аппетита, как ни странно, не было. Откинувшись на спинку кресла, он равнодушно рассматривал окружающий его интерьер, продолжая теребить несчастную салфетку.       - Никогда здесь не был.       - Я сама нечасто здесь бываю. – махнула рукой женщина, - Но в целом здесь довольно неплохо. Признаться, я не хотела, чтобы кто-то посторонний слышал наш разговор, Тим, поэтому и привела вас сюда. Вы не против перейти на «ты»?       Тимоти всё еще был удивлён добродушным отношением женщины к нему, однако ответил согласием.       Та, разместив за спиной лежащую рядом декоративную подушку, придвинулась к мальчику поближе.       - Расскажи мне, что у тебя случилось? Я вижу, что что-то беспокоит тебя?       Собираясь с мыслями, мальчик взвесил про себя все «за» и «против». Открывать душу человеку, которого он видит второй раз в жизни было странно, однако с другой стороны сидеть с кислым лицом перед этой приветливой улыбающейся женщиной было бы невежеством с его стороны. В конце концов, она тратит на него свое время…. И свои деньги.       - Я не уверен, нужно ли вам это знать, - нехотя признался он, в который раз опуская глаза в пол.       Дрю понимающе кивнула, как будто бы соглашаясь с парнем. Несмотря на её настойчивость и желание вытащить из собеседника то, что так терзает его, миссис Хаммер казалась Тиму союзником, который смог бы понять его.       Мысли его вернулись к прошедшему разговору с мамой, от чего глаза увлажнились, и он еле смог сдержать слёзы. И тем не менее, чувствуя необъяснимую поддержку со стороны собеседницы, он вывалил на неё самое сокровенное, что терзало его такое долгое время.       Тимоти рассказал обо всём: о матери, которая его не понимает; о мечте обучаться в лучшем университете Нью-Йорка, которой скорее всего не суждено сбыться; о привязанности к Арми. О последнем говорить было особенно неловко и странно, однако слова лились сами собой, и он не в силах был остановиться. Ему просто катастрофически необходимо выговориться.       К его удивлению, Дрю оказалась довольно внимательной слушательницей. Она накрыла его кисть своей ладонью, задержав её на несколько секунд.       - Ох, мой дорогой мальчик! Я и не думала, что ты такой чувствительный.       В ответ Тим робко улыбнулся (впервые за долгое время) – ему были приятны прикосновения этой женщины. Они были ласковыми и бережными. Она касалась его почти столь же нежно, как когда-то в детстве Николь.       - Хочешь, я поговорю с ней? – предложила свою помощь миссис Хаммер, - Я сумею подобрать слова.       Тимоти испугался: зачем ей все это?       - Я хочу помочь тебе, Тимоти. Я справлюсь, вот увидишь.       Тима никак не покидало бушующее в нём удивление: когда он успел так запасть в душу почти незнакомому человеку? Откуда это столь непонятно с чего взявшееся желание помочь?       Женщина сделала глоток кофе, и опустив чашку на стол, тихонько вздохнула, прежде чем объясниться.       - Когда Арми признался мне, что ему нравятся и девушки, и парни, я долгое время не могла его понять. – её голос вдруг стал тише, - Однако со временем я приняла этот факт, потому что прежде всего он – мой сын. Я уверенна, Тимми, твоя мама думает также. Пускай сейчас у неё твоё признание вызывает шок и недоумение, однако это временно. Ты как был её сыном, так и остаешься им.       - И всё-таки, зачем вам помогать мне? – упрямился мальчик.       - Ты мне нравишься. – пояснила женщина, - Ты умный, воспитанный. У тебя есть мечта и стремление к ней. Это похвально. К тому же, я уважаю выбор своих детей, а это самое главное. Мне не всё равно, с кем встречается мой сын. Не знаю, есть в тебе что-то притягивающее. Мне хочется тебе помочь.       Сам не зная почему, но Тимоти верил словам этой женщины. Благодарственно кивнув, он подумал о том, что возможно ему и правда не помешает чья-то помощь. Одному ему просто не справиться.

***

      Когда очередной настойчивый телефонный звонок прервал раздумья Арми, внимательно изучающего чертежи, он был вынужден ответить.       Рабочий день давно закончился, однако отдаваясь полностью новому успешному проекту, Хаммер часто в последнее время засиживался в своем офисе допоздна.       Телефон просто разрывался. Эта настойчивость была Арми хорошо знакома с самого детства – чего-чего, а этого у его матери было не отнять. Если ей что-то нужно, она сделает всё возможное, но добьется своего, и ничто ей в этом не помешает.       «Видимо, её звонок катастрофически важен», - решил мужчина, в очередной раз отвлекаясь от чертежей, принимая вызов.       - Мама, что-то случилось? Мне неудобно разговаривать.       - Извини за настойчивость, Арми, однако, я была вынуждена тебя побеспокоить. Ты что всё еще работаешь? Посмотри на часы! Совсем себя не бережёшь! – возмутилась женщина.       - Ты позвонила мне, чтобы отчитать за работу? – нахмурился Арми, бросив взгляд на наручные часы. – Я же тебе объяснял, что у меня назревает крупный проект.       - Это не повод засиживаться на работе допоздна! – раздражённо кинула женщина.       - Ладно, я звоню не для этого. По правде говоря, я звоню тебе на счет Тимоти.       Услышав имя мальчика, Арми аж поднялся из-за стола.       - Что с ним?       - Я сегодня заходила к нему в закусочную. Он ужасно расстроенный, глаза красные. Напарница говорит, он всё время плачет…       Арми как ледяной водой окатило. От Тима не было известий со времён его отъезда, да и сам Хаммер, к своему стыду, давно не созванивался с ним.       - Мне ничего об этом неизвестно… - пробормотал он, почувствовав колкий укол совести. Как он мог забыть о мальчике?       Дрю продолжила.       - Я пыталась разговорить его сегодня, и знаешь, кажется мне удалось выяснить причину его плохого настроения.       - Каким образом?       - Я нашла к нему подход. Ты знаешь, что он открылся перед матерью? Бедный мальчик, он так переживает! В общем, я подумала, почему бы мне не поговорить с ней?       Арми не мог поверить собственным ушам. Отбросив надоевшие чертежи в сторону, он резко поднялся из-за стола, растерянно ухватившись за спинку высокого кресла.       - Мама, может не стоит? – растущее внутри мужчины беспокойство за Тима заставило его занервничать. - Я прилечу завтра в Детройт и сам поговорю с миссис Шаламе.       - Нет, нет! Даже не думай. - запротестовала Дрю. - Её нужно подготовить к встрече с тобой.       Арми покачал головой. Этот протестующий тон голоса матери был хорошо ему знаком – она уже воодушевилась на подвиги.       - Мама, что ты задумала? – раздражённо спросил он.       - Я просто поговорю с его матерью. Я сама мать и прекрасно понимаю её чувства. Не переживай, я найду к ней подход. Тимоти такой чувствительный мальчик! К тому же, возможно, мой будущий родственник. Поверь мне. Я знаю, что делаю. А ты лучше приезжай на выходных.       По губам Арми пробежала улыбка.       - Мама, ты знаешь, что ты самая лучшая?       - Конечно! Я же твоя мать! Ладно, я сообщу тебе позже, как всё пройдет.

***

      - Николь, тебя спрашивает некая Дрю Хаммер. – окликнула женщину Аманда Робинсон, её напарница, также трудящаяся швеёй вместе с Николь Шаламе в одном ателье.       Женщина подняла голову, оторвавшись от швейной машинки, удивлённо взглянув на напарницу.       - Кто спрашивает? – озвученное имя ей было незнакомо.       - Дрю Хаммер. Она ждёт тебя у выхода, в холле. Такая приятная женщина! – улыбнулась Аманда, не обращая внимания на удивлённые глаза напарницы.       Ранее Николь не слышала это имя, отчего еще больше удивилась. Возможно, это её новая потенциальная клиентка. За время работы швеёй у женщины уже набралась масса клиентов, и некоторые успели стать постоянными.       Выйдя в коридор, она сразу обратила внимание на невысокую светловолосую женщину с аккуратно сложенными в высокий, слегка небрежный пучок волосами в светло-синем приталенном платье.       «Красивый цвет», - заметила Николь, подходя ближе, - «Идеально подходит к глазам».       На груди женщины в золотой оправе покоились, висевшие на длинной цепочке, очки.        «Хаммер, Хаммер… Фамилия вертится на языке, но я никак не могу вспомнить, где её слышала» - Николь нахмурила лоб, копаясь в собственной памяти в попытках понять, откуда ей так знакома эта фамилия.       Между тем, встретившая её женщина держалась весьма дружелюбно и спокойно. Николь сразу же почувствовала исходящую от неё приятную ауру. Она поняла, о чём говорила её напарница.       Поздоровавшись и представившись своей гостье, она любезно поинтересовалась, что привело её в ателье «Робинсон».       Николь трудилась в этом ателье по меньшей мере пять лет, с тех самых пор, как её старшему сыну Тимоти минуло тринадцать.       - Мне нужно перешить юбку. – хитро улыбнулась светловолосая гостья. – Я слышала, вы – превосходная швея, миссис Шаламе.       Николь откровенно удивилась. Она и правда была мастером своего дела.       «Слухи распространяются очень быстро» - решила она, приглашая гостью следовать за ней, всё еще не понимая, зачем было звать её встретить клиентку? Обычно те знали куда идти. Найти ателье «Робинсон» в небольшом пятиэтажном здании универмага было довольно простой задачей. Его знал буквально каждый сотрудник универмага.       Чуть позже делая наметки на небесно-голубой ткани, Николь никак не могла избавиться от ощущения, что клиентка пожаловала к ней не только ради ремонта одежды.       - Вы идеально сложены, миссис Хаммер. – заметила она, улыбнувшись.       И правда, не каждой женщине удаётся сохранить столь потрясающую фигуру, разменяв пятый десяток.       Женщины разговорились.       Николь давно не чувствовала себя столь хорошо и комфортно – клиентка попалась весьма некапризная и приятная. И к тому же, явно умеющая расположить к себе.       У них оказалось довольно много общего: они любили одну и ту же музыку, читали классическую литературу, а их мужья когда-то болели за одну и ту же футбольную команду.       - Хаммер, Хаммер… - тихо повторяла Николь, аккуратно убирая юбку с готовыми наметками, в полиэтиленовый пакет с порядковым номером заказа, - Откуда мне так знакома ваша фамилия?       - Мой сын – довольно известный архитектор, - многозначительно улыбнулась Дрю. – Вы могли слышать о нём. Ну а я просто повар в одной из местных закусочных.       Николь хлопнула в ладоши от неожиданности.       И правда, когда-то ей попалось на глаза в местной газете одно короткое интервью с Арми Хаммером, как выходцем из Детройта, сумевшим сделать отличную карьеру в Нью-Йорке. А ведь в том интервью Арми упоминал имя матери, которая к слову, всегда верила в его успех и целеустремленность.       - Арманд – выпускник Колумбийского университета, - с гордостью в голосе произнесла Дрю. – Он долго шёл к тому, чтобы учиться там, и закончить его с отличием. Мой сын – моя гордость!       При упоминании Колумбийского университета Николь многозначительно вздохнула.       «Мой Тимми тоже мечтает о нём», - с грустью подумала она, добавив вслух:       - Да, Колумбия – без сомнения, один из лучших университетов страны. – Мой старший сын… Он так мечтает там учиться.       При упоминании Тима на глазах женщины навернулись слезы, а в сердце больно ёкнуло. Вот уже около недели мальчик не ночевал дома, от чего Николь всё больше беспокоилась о нем. Несколько раз она пробовала звонить ему, однако слышала только долгие гудки в ответ. Возможно, он также как она не знал, с чего начать их разговор, и поэтому не брал трубку.       - Что с вами? – миссис Хаммер едва успела ухватить собеседницу за плечи, предотвращая возможное падение, – ноги Николь едва не подкосились.       - Простите, - женщина сделала шаг назад, смахивая на ходу слезы. – Мы с Тимоти в ссоре. Я совершенно не представляю, как мне с ним помириться.       Дрю снова дотронулась до плеча темноволосой женщины.       - Я могу как-то помочь? – осторожно спросила она.       Прежде чем ответить, Николь бросила взгляд на часы. Смена заканчивалась весьма кстати, да и дело близилось к вечеру.       - Может быть мы пообщаемся где-нибудь в более уютной обстановке? – предложила миссис Хаммер. Николь с улыбкой на губах кивнула. Ей было очень комфортно рядом со своей новой знакомой.       «Почему бы не скоротать этот вечер в приятной компании?» - подумала она, принимая предложение на ужин.

***

      Уже по пути домой она прокручивала раз за разом слова своей новой знакомой «Поговори с ним. Он по-прежнему твой сын».       Зайдя в пустой дом и бросив сумку на кровать, женщина устало рухнула на неё, тяжело вздохнув. Она должна была сразу догадаться, что таких случайностей не бывает, и Дрю пришла к ней не просто так. Эта женщина словно была связующим звеном между Николь и её сыном. Кем-то, кто сам когда-то попал в похожую ситуацию, от того и знающего, как помочь справиться с переполняющими взволнованную мать чувствами.       «Скажи ему, что ты по прежнему его любишь» - советовала ей Дрю, когда они разговаривали о Тимоти. – «Сейчас он нуждается в твоей поддержке, больше чем в чём - либо.»       Внимательная и чуткая миссис Хаммер не стала шокировать женщину тем, в каких отношениях состоят их дети. Эту информацию и без того расстроенная Николь не перенесла бы. Однако, со временем ей и так станет известно об этом. И всё же, прежде чем она познакомится с Арми, должно пройти какое-то время. Незачем раскрывать все секреты Тимоти сразу. Сперва Николь предстояло принять столь непростую для себя правду о её сыне, а с кем он встречается, он расскажет ей сам. Со временем.       Поднявшись с кровати, Николь не спеша прошла в пустующую комнату Тима, опустилась на пол, достав из картонной коробки спрятанный туда старый фотоальбом. Немного потрёпанные от времени фотографии, с которых ей улыбался её маленький кудрявый мальчик, вызывали самые нежные чувства. Бережно проведя пальцами по фотографиям, она тяжело вздохнула. Глаза вновь увлажнились, от чего в них неприятно защипало.       - Мой маленький мальчик, - ласково прошептала она, рассматривая его фото и проводя по ним пальцами. – как же мне тебя не хватает!       За последние несколько дней, проведённых вдали от Тима, она ужасно соскучилась. Перелистывая страницы фотоальбома, Николь невольно задумалась: когда в последний раз она говорила сыну о своей любви? Когда интересовалась его желаниями и вообще, что она знала о нём? Чем он живет, с кем общается, о чем мечтает? Она боялась его потерять, и в то же время не знала, как к нему подступиться. Это неведение откровенно пугало её, превращая мысль о неминуемом расставании с сыном, которое непременно наступит, стоит ему поступить в колледж, в навязчивую идею.       Разумеется, она понимала, что рано или поздно это произойдет, однако время прошло очень быстро. Тим вырос слишком быстро.       Перелистнув очередное фото, женщина ощутила разливающееся в груди тепло. Сколько памяти и воспоминаний хранят эти фотографии! Вот Тиму минуло семь, а это значит, что школа не за горами; вот ему уже четырнадцать, и он начинает расцветать на её глазах, подобно райскому цветку, такому же нежному и хрупкому (она всегда замечала его красоту, от того ей было еще более неспокойно за него, а вдруг кто-нибудь ненароком навредит её мальчику, сделает больно). Вот ему уже стукнуло семнадцать, а это значит, пришла пора задуматься о его будущем обучении.       Найдя несколько дней назад в столе Тимоти буклет и письмо, полученные от администрации Колумбийского университета, Николь первым делом не на шутку испугалась. Испугалась, что наступил тот самый момент в жизни её ребенка, приближение которого она так отчаянно мечтала оттянуть. Она вовсе не была эгоистичной и холодной стервой. Как и любая любящая мать, она хотела для него только самого лучшего. И в глубине души, когда он так отчаянно доказывал ей о преимуществах Колумбийского университета перед другими учебными заведениями, она без сомнения с ним соглашалась. Хоть и всеми силами старалась скрыть это.       Как и любой любящий родитель, Николь была рада за сына, что у него есть желания и стремления, что его собственное упрямство толкает его только вперед. Особенно это проявляется в их разговорах, когда Тим старательно пытался ей доказать, почему он так достоин большего, чем прожигать свою жизнь в постепенно разрешающимся городишке. Несмотря на всю, казалось бы внешнюю раздражённость и злобность, в душе Николь неминуемо готовила себя к тому, что сын не сможет крутиться возле неё вечно. В конце концов, он неминуемо вырастет, и ей придется его отпустить в свободное плавание, как бы ей не было страшно и волнительно за него.       Покачав головой, женщина многозначительно вздохнула. Она до сих пор помнила свои собственные ощущения, когда, закончив школу сообщила родителям о своем желании обучаться на дизайнера. Однако её желание не было принято столь восторженно ими, как ей мечталось. Более того, Николь превосходно помнила, как мама убеждала дочь, что ей не занять место под солнцем в дизайнерской сфере, да и вообще шьёт она откровенно плохо.       И теперь она сама вбивает Тимоти в голову практически то же самое, тем самым делая ему только хуже. И не только ему, но и себе самой.       Разве может она поступать аналогично с собственным ребёнком, обрубая его желания и стремления на корню, как когда-то обрубили её собственные?       Не этого она желала для своих детей. Совсем не этого.       Стряхивая крохотные слезинки, подступившие к уголкам глаз, Николь убрала фотоальбом обратно в коробку, поднялась с колен и вернулась в комнату, где бросила свою сумку. Достав из неё телефон, она дрожащими пальцами набрала номер Тимоти, замерев на мгновение в пугающей задумчивости, прежде чем понести трубку к уху. А что если он по-прежнему не хочет с ней разговаривать?       Однако, мальчик ответил быстрее, чем ожидалось.       - Тимми, - дрожащий и ласковый голос женщины нарушил окружающую её звенящую тишину.       Пару минут он молчал.       - Мамочка? …       Улыбнувшись сквозь глубокий вдох, сжимая в кулак дрожащую от волнения руку, Николь наконец смогла произнести вертевшиеся весь вечер на языке слова.       – Возвращайся домой, мой мальчик. Я очень жду тебя.