Полюби мою душу

Справившись с боязнью прикоснуться к нему, я дотронулся ладонью до его щеки. - Фрэнк, очнись... - прошептал я. Он не пошевелился, и я немного сильнее похлопал его по щеке. - Давай, очнись, - он ведь не умрет? Я не хочу, чтобы он умирал. Это несправедливо! Он заслуживает хорошей жизни после всего, что с ним было в прошлом! У него должна быть счастливая и долгая жизнь! Должна быть! - Ну давай же! - врезав ему пощечину крикнул я, и меня кто-то схватил за плечи, немного оттянув назад. Я даже не посмотрел, кто это был, и снова подполз ближе, дрожащими руками трогая его исцарапанное лицо, которое даже сейчас, со ссадинами, царапинами и в крови, красиво. Я сижу около его тела и реву, как девчонка! Со мной такого еще не бывало. У меня же самая настоящая истерика и я всхлипываю, хватая ртом воздух. С этим парнем у меня все впервые. Я ощутил самые приятные эмоции, а сейчас испытываю нечто страшное и ужасное. На мое плечо снова легла чья-то рука, и я сбросил ее. - Отвалите от меня! - всхлипнув, крикнул я, но обернувшись увидел обеспокоенное лицо Рэя. Ох, мои друзья тут. Наверное, тогда Рэй оттянул меня, чтобы я в порыве чувств не начал лупасить Фрэнка, пытаясь привести его в чувства. Это не помогло бы, а наоборот ухудшило его состояние. Я поднялся на ноги и прижался к нему, уткнувшись носом в шею. Его кучеряшки щекочут мне лицо, но меня это не беспокоит. Мне сейчас просто нужно объятие моего друга, поддержка их обоих. И пусть Фрэнка мы все знаем не долго, но он быстро вошел в нашу жизнь и стал незаменимой частью. Самым важным пазлом в мозаике. У меня, не переставая, льются слезы и, обнимая Рэя, я смотрю в лицо Боба, на котором читается сожаление и грусть. Они знают, что для меня он многое значит, что я наконец-то нашел того, с кем готов прожить эту жизнь и каждый миг проводить вместе. Боб взял меня за руку и крепко сжал ее, давая этим понять, что он рядом, что он не оставит меня сейчас ни за что на свете. Я не знаю, как бы справлялся со всеми своими бедами и печалями без них обоих. Они всегда со мной, чтобы ни случилось, всегда рядом. Они всегда были и будут оставаться самыми близкими и родными людьми, после брата, разумеется. Рэй утешительно гладит меня по спине, а я сильнее сжимаю его в объятиях, впиваясь пальцами в футболку, на которую уже накапал своими слезами. Сейчас все эти люди, которые, наверное, думали, что я эгоистичная сволочь без чувств и без души видят, как я плачу и понимают, насколько же они ошибались. Я услышал знакомый звук и из-за поворота выехала скорая. Я отстранился от Рэя и посмотрел в его глаза. - Спасибо, что вы всегда рядом, - прошептал я, переводя взгляд с него, на Боба. Они легко улыбнулись и кивнули. Люди расступились в стороны, но я остался стоять на месте. Рэй и меня хотел отвести в сторону, но я не дал ему это сделать. Из машины выбежали врачи и подбежали с каталкой. - Не путайтесь под ногами, молодой человек, - сказал один из них, осторожно поднимая тело Фрэнка с земли и кладя его на каталку с другим врачом. Они пошли к машине, и я увязался за ними. - Я должен поехать с ним, - сказал я скорее, как утверждение, а не просьбу. - Исключено. Что значит исключено? Я знаю его, они нет, так почему же мне нельзя поехать с ним! - Что, простите!? Какого, мать вашу, хуя, я не могу поехать с ним! - они погрузили Фрэнка в машину и один из врачей посмотрел на меня. - А вы кто, собственно? - спросил он. - Я его парень. - Гордо заявил я, не отрываясь всматриваясь в глаза доктора. Он покачал головой, опустив взгляд вниз и вздохнул. - Прости, по правилам в машине имеют право присутствовать только близкие родственники, а сейчас мы теряем время, - только близкие родственники? Что за бред? Они что, курят у себя в больнице!? Я имею полное право быть там! Это немыслимо! Я поджал губы, глядя на всех собравшихся вокруг, думая, что сказать. - Но у него никого нет! Я единственный, кто у него есть! - выпалил я, уставившись на врача. Он, не сказав больше ни слова, отворил дверцу шире. Я запрыгнул внутрь и, захлопнув за мной дверь, он сел в машину и машина тронулась с места. Я сел около Фрэнка. Мы стояли на улице всего минуту, разговаривая с врачом, а ему уже успели подключить капельницу и искусственное дыхание. Все-таки врачи в нашей стране отличные, что ни говори. Я взял его за руку и сжал между своими ладонями. - Ты поправишься... - прошептал я, прижимая его ладонь к своей щеке. Его рука холодная и я вздрогнул от этого. По телу пошли мурашки от этой прохлады. Я должен думать о том, что с ним будет все отлично. - Тебя подлечат и ты будешь, как новенький, - с горечью в голосе произнес я. Я ничего не знаю, но думать, что он сейчас не выживет очень больно. И пусть только попробует умереть, я найду способ воскресить его, чтобы хорошенько врезать за это. Он не смеет оставлять меня одного! Он мне нужен. Нужен, как воздух, как глоток воды, как тот, ради кого стоит жить. Я поцеловал его руку и приложился к ней лбом, закрыв при этом глаза. - Ты мне нужен... Очнись, мой хороший, - прошептал я, словно читаю молитву около него и мои слова могут чем-то ему помочь. Он ведь даже не слышит их, наверное. А даже если слышит, то сам не в силах что-либо сделать. Машина остановилась и мотор заглох. Задние двери отворились, и меня ослепило солнце. Я зажмурился, и несколько врачей стали вытаскивать каталку вместе с Фрэнком. Я отпустил его руку и вылез следом.

***

Прошло уже сорок минут, а я сижу, как на иголках, и не нахожу себе места. Почему никто не говорит со мной? Почему меня не держат в курсе дела!? А вдруг что-то не так и что-то случилось? Нет, такого не могло произойти. Не нужно думать о плохом. Все будет хорошо, он будет в порядке. Ко мне подошел врач и я поднялся, глядя в его лицо, ожидая ответа. Это другой мужчина, которого не было в скорой. И почему он так долго молчит? Пусть уже скажет что-нибудь. Это молчание сводит с ума и в голове ни одной хорошей мысли. Да он что, издевается? Или же просто оттягивает момент, чтобы сообщить мне нечто ужасное. - Как тебя зовут? - наконец-то спросил он, немного озадачив меня. Я не думал, что он будет задавать вопросы, а просто скажет, что и как. - Эмм, Джерард. - Хорошо, Джерард. А имя пострадавшего? - Фрэнк... - немного запнувшись, сказал я. - Фрэнк Айеро. Он записал что-то на бумагу, должно быть пометил себе, как зовут меня и его пациента. - Есть ли кто-то еще, кому стоит сообщить об этом? Кто-то из семьи? - спросил он, выжидающе рассматривая мое лицо. Неужели тот врач не мог сказать ему, что я говорил! - Нет, только я... Он кивнул и пометил на листке что-то еще. Он вообще собирается мне что-нибудь говорить или нет? Я уже совсем ничего не понимаю! Зачем же так мучить меня и держать в неведении! - Хорошо. Меня зовут Майкл Коллинз. Я доктор Фрэнка. Не знаю, что принято говорить, когда знакомишься с доктором, я никогда не попадал в больницу и никто из родных тоже, поэтому я тут впервые. Но, наверное, стоит проявить немного вежливости, ведь он все-таки спасает жизнь Фрэнку, а не молчать, как рыба. - Очень приятно, доктор. Эмм, вы мне скажете, что с ним, как он? - У него сломана рука. Она неестественно была вывернута, нам пришлось ее вставить на место и наложить гипс, - у меня все внутри сжимается от этой мысли и от того, что я представил это. У самого рука заболела. - У него так же небольшое сотрясение мозга. В общем, я могу сказать, что состояние у него сейчас стабильное, но он еще не пришел в себя, - Сотрясение мозга? Ох, ужас. Я даже представить себе не могу, как ему больно, что он чувствовал в тот момент, когда его буквально протаранила машина. Его тело сейчас однозначно страдает и борется, желая, чтобы он жил дальше. Я тоже этого хочу и сейчас, вероятно, испытываю такую же боль, как и он, потому что прохожу через это вместе с ним. И пусть мне не ломали конечности и мозг в порядке, но чувствую я себя ужасно, словно меня катком переехали или через мясорубку пропустили... - Могу я... Ну... Побыть с ним? - неуверенно спросил я, потому что не знаю, можно ли мне, разрешит ли доктор. Очень хочется, чтобы разрешил. - Сейчас ему ничего не угрожает, так что, думаю, вы можете посидеть около него, - да! Можно! Я даже не надеялся. Мало ли, вдруг бы меня не пустили к нему. Но тогда я стал бы злым, рвал и метал все вокруг и они все равно пустили бы меня к нему, лишь бы я не разгромил больницу. - Идем, я тебя провожу, - сказал он, и я пошел следом. Он открыл двери в палату и пропустил меня внутрь. У меня сердце рухнуло вниз. Видеть перед собой человека, который мне не безразличен такого мертвенно-бледного цвета, словно он не живой вовсе, а труп, покоящийся на кровати, это ужасно больно. Если бы не мониторы, подключенные к его телу с помощью липучек и проводочков, показывающие его жизненные показатели, то я бы, наверное, уже давно решил, что он мертв. - Если он очнется, скажешь медсестре позвать меня, - сказал доктор Коллинз, и я кивнул, неотрывно глядя на Фрэнка. По звуку закрывающейся двери я понял, что он ушел и оставил меня одного, наедине с Фрэнком, который сейчас находится где-то в другой вселенной, пытаясь найти путь назад в сознание и вернуться в свое тело. Я обошел кровать и, придвинув к ней кресло, сел рядом с ним. Рука в гипсе, лицо поцарапано, бровь рассечена и разбита губа, на голове повязка из бинта, наверное, там у него была рана, ее обработали и замотали, чтобы не шла кровь. Я взял его руку, кожа которой подерта и поцарапана, как и пальцы. Я приложился к одной из царапин губами, словно желая забрать у него всю боль, будто мои губы могут излечить его кожу нежными прикосновениями. Пиканье приборов давит мне на уши. Кислородной маски на его лице уже нет, а это значит, что сейчас он в состоянии дышать сам. Это значит, что ему немного лучше, если не учитывать того факта, что он пока все еще без сознания. Я буду сидеть тут столько, сколько потребуется и не важно, как долго, но я дождусь того момента, когда он очнется и откроет свои прекрасные глаза. Я буду рядом, и когда он придет в себя, не будет чувствовать себя одиноким. И пусть он, возможно, злится за меня, потому что я целовался с той девушкой, но я объясню ему все. Я скажу, что не виноват. Я скажу ему, что к этому причастна Линдси и она будет всеми способами пытаться нам помешать. Как только он поправится, я разберусь с ней. Ей места будет мало на этой планете и она не сможет спрятаться от моего гнева, который бушует внутри меня так сильно, что я едва сдерживаюсь, чтобы не пойти к ней прямо сейчас. Но я не могу бросить Фрэнка. Эта шлюха никуда не денется, я ее непременно достану! А пока я буду тут. Я не оставлю его так, как это сделали его родители. Я не оставлю его, чтобы с ним не случилось.

***

Какое-то движение в комнате заставило меня вздрогнуть. Я встрепенулся и резко сел в кресле, часто моргая глазами и приходя в себя. Сколько я тут? Когда я уснул? Сколько времени я сплю? Наверное, много, потому что за окном уже темно. Врач приходил сюда или нет? Я ничего не знаю, потому что спал. И кто это? Я уставился на девушку, которая стоит около Фрэнка и проверяет все датчики. А, это медсестра. Я расслабился и протер глаза руками. - С вами все в порядке? Может, вам принести чего-нибудь? Кофе, например? - спросила девушка, и я взглянул на нее. Забавно, что она обращается ко мне на вы, ведь мы, по сути, почти одного возраста. Очевидно, она недавно закончила учебу и работает медсестрой не долго. Но это же ее работа, так что она просто считает нужным общаться с людьми на официальном уровне. И, кстати, кофе было бы очень кстати. От него я не буду так сильно хотеть спать. - Да, пожалуйста. Если вам не трудно, можете принести мне кофе, - сказал я, и она, кивнув, мило улыбнулась и пошла к двери. Она еще не успела выйти, как пальцы Фрэнка дрогнули у меня в руке. - Погодите! - сказал я, она остановилась, а я замер, вглядываясь в лицо Фрэнка. Его глаза по-прежнему закрыты, но я ведь чувствовал, что его пальцы пошевелились. Спустя несколько мгновений, он легко сжал мою руку своими пальцами и его веки задрожали. Кажется, что он приходит в себя. - Забудьте про кофе. Позовите доктора Коллинза! - она практически выбежала из палаты. Я встал, не отпуская руку Фрэнка и неотрывно глядя в его лицо. Он вздохнул, а по моему телу прошли мурашки. То ли от его тяжкого вздоха, то ли от осознания того, что он приходит в себя и это уже просто от волнения такая реакция. - Ты меня слышишь? - тихо спросил я, но он ничего не ответил. Наверное, он пока не в силах ничего говорить или же еще не окончательно пришел в себя. Его веки стали медленно открываться, с невероятным трудом. Ему, должно быть, очень тяжело это делать. Он медленно открыл глаза и, посмотрев по сторонам, остановил свой взгляд на мне. Он очнулся! Боже, как же я счастлив! - Фрэнк, ты меня слышишь? Все будет хорошо, - я весь дрожу от радости, что он очнулся. Теперь я знаю, что с ним все будет хорошо. Он неотрывно смотрит на меня и на его огромное удивление. Может он удивлен, что я тут с ним. Но это же очевидно. Или он еще злится... Не знаю, но смотрит он на меня до жути странно. - Фрэнк, ты как? - глупый вопрос, но мне хочется, чтобы он хоть что-то сказал. Где же доктор! Почему так долго его нет? Я смотрю в его прекрасные глаза и жду ответа. Он рассматривает меня, внимательно и пристально, его брови нахмурены, словно он о чем-то размышляет и пытается что-то осмыслить и понять. - А ты кто такой? - тихим и охрипшим голосом произнес он и все внутри рухнуло вниз. Сердце словно остановилось, а из легких будто выбили весь воздух. Я даже на ногах нормально стоять не могу. Я совершенно не ожидал такого! Он продолжает удивленно смотреть на меня и я понимаю, что он не помнит меня. А если он не помнит меня, то не помнит всего, что между нами было. Это катастрофа! Кажется, сейчас меня тоже будут спасать, потому что чувство такое, будто я сейчас в обморок упаду. Он меня не помнит! Не помнит...