Синонимы

Летний ливень бьёт своими огромными каплями по крышам и стеклу. Они словно ломились во внутрь, желая понежиться в тепле, однако, капли разбивались о поверхность стекол и крыш, так и не получив желаемого. Небо плакало, проливая свои слёзы то ли тоски, то ли горя, а может, слёзы дикой обиды. Это понять невозможно. Можем предположить, что тёмные тучи оплакивали кого-то, очень родного, близкого душе и сердцу. Они источали боль и тоску, которую сейчас чувствует шатен. Чимин посмотрел в окно и закрыл занавески в нежелании наблюдать за тоскливой погодой. Глаза устремились на полку, где стояло фото девушки, обрамлённое угольного цвета рамкой.Чёрный правый уголочек с тканью показывал, что человека на фото нет в живых. Тяжёлый вздох сорвался с пухлых влажных губ. Глаза, словно медовые самородки, скользят вперёд, на выход с гостинной. Небольшая ладонь сжимает горлышко бутылки из-под соджу, а вторая ребром вытирает губы от алкоголя. Тот щипал ранки из-за частых покусываний, от чего язык вновь проходится меж губ. Перед глазами так и застыл образ блондинки, такой родной, столь любимой Хва Игён. Её звонкий заразительный смех до сих пор стоит в ушах, такой звенящий, полный любви, наполненный жизнью. Карие глазки вспоминались, такие искрящиеся, смотрящие в самую душу, дарящие столько тепла, столько любви, сколько Чимин даже не получал от родителей. Этот человечек перевернул его жизнь с ног на голову, подарил мир. Эта милая жизнерадостная девушка всегда сияла рядом с ним, полная стольких амбиций. Мечты сияли звёздами в её глазах, вселяя столько надежды в собственную же душу. Эти глаза всегда заставляли идти вперёд, не смотря ни на что. Они заставляли идти наперекор указаниям родителей, против их возложенных надежд. Только благодаря ей, Чимин делал то, как чувствовал сам, делал то, что желает он, а не они. Он сжимал её ладонь, идя вперед, к их счастью, с каждой ступенькой выше и только вместе, но в один момент чужая рука выскользнула из ладони. Любимый человек упал в пропасть, оставив одного, заставив замереть на месте и с ужасом смотреть вниз, в бездну, в которой Игён растворилась. Если бы не один роковой вечер, его маленькая звёздочка жила. Если бы не задержали на работе, она бы выжила. Её не поглотило бы горящее здание, не ласкало бы тело своими алыми языками. Дым бы не обвил её легкие и не стянулся петлёй на шее. Она была бы с ним! Была! Игён тогда сидела бы рядом и смеялась с ним, в очередной раз заплетая его каштановые волосы, которые едва доходили до плеч. Истеричный бархатный смех ударился о теперь пустые мёртвые стены дома. Дома, который около полугода назад был полон жизни, полон любви счастливой пары. Для двадцатиоднолетнего Чимина смерть любимой была копьём в лёгкие. Каждый день, прожитый без неё, был как очередная рана на теле. Пак искренне пытался смириться с тем, что её нет, но только одно мимолетное воспоминание о ней вызывало дрожь в теле и истерику. Ну как? Как он без неё?! Парень вытер прокатившую по щеке слезу и подняв бутылку, залпом допивает соджу, которое осело на дне бутылки. « — Я так тебя люблю! — звонко звучит голос блондинки, а тонкие кукольные ручки обвивают шею парня. В одной руке она сжимала букет пышных белых ромашек, которые символизировали свет, искренность и любовь. Букет белых пышных ромашек немо говорил: «Ты моё солнце». И Игён не могла скрыть яркой улыбки и звёзд своих карих глаз. Руки Чимина обвили её талию, прижимая к себе. — И я тебя, солнышко моё, — произносит шатен, утягивая любимую в нежный, полный любви поцелуй». Бутылка разлетается на осколки, столкнувшись со стеной, не выдержав давления. — Сука! Отчаянный крик слился со звоном стекла. Эти осколки отражали чужую душу. Она была такая же разбитая и острая. Парень толи истерически посмеялся, толи взвыл, зарывшись руками в волосы, сжимая их, до крови кусая губу. Почему?! Почему?! За что жизнь так с ним?! Зачем она все время забирает у него близких людей?! Дрожащая от душевной боли и эмоций фигура оседает на пол. Не может он больше!Чимин пытался держаться, правда, но воспоминания о любимой душат, а сны, где он с ней счастлив и рядом, после пробуждения разрывают разум.Парень так чертовски хочет к ней, к своему солнышку. Обнять и прижать. Хотя бы просто увидеть. Вновь посмотреть в эти искрящиеся глаза. « — Знаешь. Я тут долго думала и всё же, решила. Вообще, на работу я устроилась не просто так. Изначально я копила на свое жилье, но у меня есть ты и мы живем вместе. Поэтому, эта нужда отпала. И…У меня давно накоплены деньги. Хочу, как закончится этот семестр, наконец съездить с тобой в горы, — Игён смотрела на любимого. Девушка переплела с ним пальцы рук, лёжа на коленях парня. Они были на диване. Шатен сидел, поглаживая большим пальцем её ладошку, смотря в глаза, в которых как всегда словно существовала отдельная вселенная. Девушка уместилась на коленях Чимина, смотря с тёплой улыбкой на губах. Два влюблённых студента привыкли проводить так время. Они были счастливы. Чимин свёл брови к переносице и хотел было что-то сказать, как тонкий изящный пальчик лёг на губы, а с уст, любимой послышался шик. — Ты и так часто меня балуешь, поэтому не смей ничего говорить. Я тоже хочу сделать тебе подарок. Поэтому я это сделаю, ясно? Ты работаешь больше чем я, и считай, содержишь меня. Это не честно. Так что, всё будет за мой счёт, — отрезает девушка, смотря серьезно и решительно в глаза своему бойфренду. А что Чимин ей скажет? Этим глазкам отказать невозможно, да и она все равно сделает так, как захочет. Шатен выдохнул. — Ладно-ладно, с тобой спорить бесполезно. В какие горы хоть хочешь? Девушка радостно завизжала и похлопала в ладоши, обнимая Пака. Блондинка начала бурно рассказывать о всех местах, где хотела бы побывать». Истошный вой впитывается в стены. Чимин кричит, начиная сносить всё, что только попадалось под руку. Воспоминания убивают. Они врезаются в голову, словно острые лезвия, так и намереваясь снять с него скальп. Воспоминания шипованными лианами обвивались вокруг шеи, душили. Они приносили невыносимую боль, с которой Пак не может справиться. Парень не знает, сколько так истошно выл, сколько времени прорыдал, пытаясь хоть как-то заглушить душевную боль в груди. Жизнь неоднократно ставила подножки с самого детства. Ему всегда приходилось бороться за желаемое счастье, за свой комфорт. Множество царапинок было на чужом сердце и сейчас, они все кровоточат, принося неимоверную боль. Сидя на полу, чуть покачиваясь, Чимин обнимал свои ноги, смотря устало перед собой. Слёзы высохли. Устал… Чертовски устал. После очередной истерики в груди черная дыра стала шире. После выплеска эмоций внутри пусто. Проглотив вязкий ком, парень встает на ватные ноги и идёт в направлении кухни. Истерика немного отрезвила. Доковыляв до нужной локации, он открыл холодильник. Достал не первую и ещё не последнюю бутылку соджу, отпивая. От этого жгучее тепло разлилось по груди. Оно быстро, словно яд, скользит по телу. Хотелось и вправду надеется, что соджу им и является. Пак кинул сосуд в раковину, а по стеклу пошла трещина и весь алкоголь водопадом полился в канализационные трубы. Вытерев губы, парень, пошатываясь прошёл мимо стеллажа. Он открыл ящик тумбы, стоящей рядом, всё думая правильно ли поступает. Наплевав, шатен достаёт от туда канцелярский нож, развернулся и направился быстро в ванную.Путь до неё казался таким долгим. Ноги отказывались вести хозяина, так и говоря, что не нужно, что не стоит, однако Чимин всё решил и разум противился телу. Алкоголь блокировал страх и придавал больше смелости, да и сейчас из-за него сердце быстрей разгоняет кровь по венам. В доме всё напоминало о любимой. Каждый сантиметр этих стен содержал в себе воспоминания о ней. Усмехаясь, отчаявшийся вваливается в ванную. Здесь до сих пор стоял легкий шлейф чужих духов, которые Чимин так часто брызгает на свою одежду, дабы фантомно почувствовать запах родного человека, который словно утром подходил к нему, по привычному целуя в щёку. Подойдя к раковине, положив на неё нож, дрожащие руки включают холодную воду и набирают её в ладони, после чего парень нагибается и умывает своё лицо, чтобы освежиться. В голове пока шла борьба, за и против, и уставшая от этой жизни сторона Чимина побеждала. Пак был полностью согласен со своими тёмными мыслями. Сил, держаться дальше смысла нет. Шатен оперся руками о раковину, смотря на нож. Парень прекрасно осознавал на что идёт. И он этого желает. Этот мир стал для него пустым, чёрно-белым после смерти Игён. Он стал никаким. Сам Чимин стал никаким. Стал пустым. Он как тот самый, стоящий в вазе, одинокий цветок ромашки перед лицом, такой же сухой, безжизненный. Он так же постепенно усыхал, умирал внутри. Сил держаться не было. В этом мире ничто его больше не держит. Какой смысл без любимой? Никакой. Он хочет к ней. Ему не нужен никто другой. Его постоянными гостями являются сестры Тишина и Одиночесво, без которых он теперь никуда. Родители давно отвернулись от него, вообще вычеркнув из своей жизни. А друзья. Он сам от них отстранился, а те и держать не стали. Кроме Тишины, Одиночества и воспоминаний у него ничего и никого нет. Нет смысла оставаться в этом мире. Поэтому, он не хочет больше мучиться. Наконец решиться воссоединиться с любимой и потеряться в пустоте, ощутив наконец, полный покой, без каких-либо самотерзарий. Его разум, его воспоминания связанные с этим человеком стали собственной же погребной ямой, в которую он зарывается и зарывается глубже. Он давно уже похоронил себя. Того, кто бы мог подставить ему свое плечо, нет. Он справляется со всем в одиночку и как мы можем наблюдать, он не выдерживает. Не выдерживает этого, потому что нет того, кто бы выслушал, кто бы успокоил, обнял, сказав, что нужно держаться и жить дальше. Ему не с кем поговорить по душам и излить свою боль некому. Осознавание, что он потерял единственный свой лучик света в жизни, убивало. Усмехаясь, медовые воспалённые глаза поднимаются на зеркало, смотря на своё отражение. Вдоль отражающего предмета была огромная трещина, сейчас разделяя лицо Пака на две части. Эта трещина образовалась при очередной из его предыдущих истерик. Чимин смотрел в свои же мёртвые глаза. Трещина была похожа на его состояние души. Такой же треснутой и кровоточащей. — Ну что ж… — хрипло произносит он самому себе, а усмешка расплылась на потрескавшихся пухлых губах. Рука потянулась к ножу, выдвигая лезвие. Шатен на несколько секунд прикрыл глаза, вспоминая любимую, от чего грустная, уставшая улыбка расплылась на лице. Что ж, там его явно ждут. Там он будет не один, будет в любимых руках нежиться. Облизывая губы, Чимин приподнял руку, раскрыв глаза, вновь подняв на стекло перед собой, а лицо лишилось каких-либо эмоций. Глаза безжизненно смотрели в отражение зеркала, и вот, держа лезвие у своей шеи, отчаявшийся в жизни Чимин услышал шум на крыльце, что заставило его остановить лезвие у шеи. Он словно вышел из пучины своего разума, поворачиваясь в направлении выхода, вслушиваясь в звуки. Этот грохот, что был около минуты назад, был похож на то, как - будто что-то сбросили или кто-то упал. Шорохи со стороны улицы заставили кинуть нож в раковину и отпрянуть от неё. Нездоровые мысли пронеслись в голове вновь. Шебуршание привлекло внимание, вынуждая выйти из дома и замереть, как вкопанному от увиденной картины. Сейчас, стоя у влажного порога, который обильно поливал ливень, парень не думал, что случившееся в будущем вдохнет в него желание жить и бороться. Он не думал, что помогая выжить, нуждающийся неосознанно спасёт его. Стоило открыть входную дверь, как взору предстал лежащий под ногами паренёк, дрожащий, как осиновый лист, весь промокший. Парнишка явно был без сознания, ведь даже не шелохнулся, когда Пак открыл дверь. Он был в одной растянутой футболке и шортах, что были чуть выше колена. Дождь обильно поливал мальчонку , от чего одежда прилипала к худому тельцу. Это тут же выбивает какие-либо мысли о самоубийстве и полностью отрезвляет. Напуганный Чимин тут же присаживается перед мальчишкой и осторожно начинает его трясти, в желании пробудить. Вид этого ребёнка пугал до чертиков, и сейчас в медовых глазах наконец можно увидеть страх, непонимание, растерянность. — Эй! Вставай, ты чего? — пытается достучаться до чужого сознания шатен, но мальчик никак не реагирует. Он всё лежал, дрожа от холода, и даже в полумраке можно заметить, как были заметно бледны чужие губы. Поэтому Пак, не думая больше, подхватывает мальчонку на руки. Оставлять его здесь было бы зверством и эгоизмом. Ему явно нужна помощь и Чимин её окажет. Детскому хореографу, как он, всегда было не по себе, когда кто-то из малышей даже просто ударяется, боль на детских лицах поселяла тревогу. Мальчик в его руках был довольно лёгким, что удивило и даже испугало. Неужто всё настолько плохо и ребёнка никто не кормит? Не думая больше, Пак заходит в дом, и только сейчас замечает рыжие волосы неизвестного мальчишки, мокрые, липнущие к лицу. Кожа была бледной, имея нездоровый оттенок и, на лице можно проследить синяки. Он был довольно худенький, с резкоочерченными скулами на лице. От этого сердце шатена сжалось. Это в очередной раз доказывает, насколько мир жесток. Ну вот в чём виноват ребёнок? Почему дети вынуждены страдать? Чимин никогда не поймёт людей, ломающих детские жизни. На вид, мальчишке не больше двенадцати точно, а может и меньше. Пак вздохнул и тут же понёс его в ванную, ведь руки были грязными, как и худые ноги, где Чимин уже рассмотрел синяки. Ребёнок был без обуви и, шатену страшно представить, что с ним случилось. Он явно от кого-то бежал и было удивительно, как мальчишка смог залезть к нему, ведь забор высокий и железный, цепляться не за что, единственное, это только если проползти под ним. Чимин вздыхает, осторожно раздев того, что оказывается еще тем мучением. Видеть худобу юного тела, видеть на нем синяки и гематомы было невыносимо. Это было страшно и, радовало хотя бы то, что не было кровоточащих ран, хотя подсохшие ссадины имелись. Парень ополаскивает ребенка под тёплой водой, что смывала всю грязь с чужого тельца, являя новые ранки на ладонях и коленях. Так же кучу царапинок было и на стопах. Это давало понять, что рыжик и вправду бежал, царапаясь о камушки. Весь былой алкоголь просто выветрился из организма. Мальчик дрожал, и шатен быстрее кутает его в махровое тёплое полотенце. Он осторожно обтёр его, стараясь не задевать ранки и синяки. Укутав того как следует, Чимин берёт рыжика на руки. Определенно нужно будет везти его в больницу. Но сначала Пак дождётся, пока мальчик хотя бы придёт в себя. Отнеся его в спальню, Чимин одевает его в свою тёплую одежду, чтобы он наконец смог согреться и перестать дрожать. Одевал он точно так же аккуратно, не желая нанести вреда. Одежда мальчишке была велика, но в ней хотя бы будет тепло. Пак вздыхает, укрывая рыжика одеялом. Это всё случилось так быстро, что Чимин не до конца осознаёт произошедшее. Он просто сидел и смотрел на рыжего. Ещё бы несколько минут, и Чимин умер, не смог бы помочь этому ребёнку, который явно нуждается в помощи. Видеть худого и побитого мальчонку было больно. От этого всё в груди сжимается. Сейчас этот ребёнок полностью отвлекал от своих мыслей. Пак резко встал. А сколько вообще время? Чимин быстро спустился вниз и найдя телефон, посмотрел время. 23: 46… Поздно. Он поджал губы. Оставлять рыжика одного в комнате будет не правильно, потому что он может испугаться, когда проснётся один в незнакомом месте , хотя Чимин уверен, ребёнок не придёт в себя до самого утра. До сих пор трясущиеся руки протирают лицо. Правда, трясутся они теперь не от отчаяния, а от шока и страха за чужую жизнь, потому что Чимин не небезчеловечный. Да и по натуре своей, он детей любит. Он искренне считает, что дети не должны страдать и они должны проживать жизнь беззаботно, в радости, не думать о том, как им выжить. А этот мальчишка только одним своим видом кричал, что его жизнь не беззаботна. Кто мог избить его и за что? Почему он побежал сюда, а не к себе домой? В голове было много вопросов и ни одного ответа. Потерев свои виски, шатен всё же решает себя не мучить, и тоже помывшись, он выключил в доме свет, вернулся в свою спальню, включив ночник, и сел на диван при входе в комнату. Он растелил себе и лег. Спит он чутко, поэтому при еле уловимом копошении, он обязательно проснётся. Кто бы мог подумать, что один ребёнок полностью отгонит желание умирать. Чимину хочется теперь помочь, узнать, что с ним случилось. Он теперь не может умереть так просто. Возможно, жизнь преподнесла ему ещё один шанс.

***

Глубокая ночь. Где-то за окнами этого дома можно было услышать редкий шум проезжающих машин, а порой, голоса шумных компаний. На часах было уже около четырёх часов утра, начинает постепенно светать. Бродячие коты и кошки выходят из своих укрытий на охоту, намереваясь поймать канализационных грызунов, которые прячутся по тёмным углам и подвалам зданий. Дождь наконец стих, и на улице стояла приятная освежающая влажность. Природа словно смыла с себя всю людскую грязь, блистая, но, всё же, скоро она вновь покроется пылью до нового такого дождя. Люди ведь как паразиты, к чему не прикоснутся, все покрывается налётом грязи. В тёмной комнате, освещаемой только слабыми лучами ночника, спали два человека, что так нуждаются в помощи. Один из них спит после долгой истерики, а второй из-за истощения, однако, даже так, он уже пробуждался ото сна. Рыжие пушистые ресницы словно два веера, дрогнули. Тяжёлые веки медленно поднялись, отчего зеленоватая радужка блеснула от тусклого неестественного света лампочки. Детские глаза обводят всё вокруг себя и ребёнок тут же принимает вертикальное положение, осматривая всё с нескрываемым страхом. Он не понимал, как тут оказался, а когда глаза наткнулись на диван, юноша просто замер. « Меня кто-то забрал… » « Нет… нет… нет! » Ребёнок учащенно задышал. Воспоминания врезаются в голову, что пугает только больше и тот, не думая, встает на ноги. Стопы жутко закололо, заставив пошатнуться, но он выпрямился, несмотря на боль. Ноги были такие слабые и не гнущиеся, словно деревянные. « Нужно бежать, бежать отсюда! » Рыжик только сейчас заметил, что не в своей одежде, что вынуждает сжаться. Зачем его сюда принесли? Оставили бы на улице и он бы просто потом снова убежал. Парнишка учащённо дышит и делает первые шаги к выходу. Он слегка пошатывается, но идти может. Ему не привыкать. Сейчас, не было холодно и его не трясло, что упрощало задачу. Нужно просто выйти отсюда, убежать и всё. Прикусив бледную губу, парень сдержал стон боли, все конечности были словно не его вовсе, видимо мозг не до конца восстановил связь с телом. Не хочется, чтоб его вернули обратно, там его точно убьют. Не хочется в место, которое люди зовут «домом». Для него это место просто собственный же кошмар. В месте, называемым домом, живут самые настоящие чудовища, которые по крупицам разбирают детский здоровый разум. И так запуганный мальчишка в незнакомой обстановке становится более аккуратным. Каждый звук в комнате и снаружи проходился своей ледяной ладонью по телу. Воздух словно обнимал его, поглаживая, пробираясь под одежду на нём. Рыжик то и дело поглядывает на парня спящего на диване. Он чертовски боится его разбудить. Шажочек за шажочком, и худая ладонь ложится на ручку двери, осторожно надавливая на неё. — Эй, ты куда? Мальчик просто подавился воздухом, когда чужая рука легла на плечо. Юноша закричал и ,что есть сил, ударил шатена, отталкивая, намереваясь убежать, но ноги запнулись друг о друга и рыжий падает, взвыв. Позади послышалось шипение , и ребёнок предпринимает попытки, чтобы встать. « Бежать! » Грудь стала вздыматься в разы чаще, а адреналил стал гулять по венам. Чимин просто опешил от такого, смачно получив чужой рукой по лицу. Он проснулся, когда у двери услышал щелчок дверной ручки. Он пугать не хотел, видел, как мальчишка с ужасом смотрел на него, отползая. Рыжий смотрит на шатена перед собой, пятясь от него назад. Он пытался встать, однако из-за того, что ноги не слушаются, и снова осел на пол. Мальчик уже готов плакать от безысходности, видя как шатен идёт к нему. — Пожалуйста, успокойся. Я ничего не сделаю, обещаю, не бойся меня, — говорит Пак, обеспокоенно смотря на ребёнка, который забился в угол, тяжело дыша. Чимин так и видел дикий звериный страх в глазах того, заставив самого поджать губы. — Н-Нет! Н-не подходите ко мне! — взвизгивает рыжий, когда чужая фигура была в трёх шагах от него. Юноша сильнее жмется в угол, обняв себя руками, готовый вот - вот пнуть. Он готов драться за свою свободу, до смерти разбиться, но лишь бы не обратно! — Эй, я правда, ничего не сделаю, давай вернём… Однако Чимин не договаривает, как его перебивают чужие крики. — Нет! Нет! Я не хочу, не хочу обратно! Отстаньте от меня! — ребёнок большими глазами смотрит на Чима и пытается еще отодвинуться, видя как тот присаживается. — У-уйдите! Н-не трогайте меня! Я-я уйду. П-пожалуйста… Оставьте меня. Н-не хочу. — последние слова рыжий говорит надломленно испуганно, закрывая лицо руками, когда перед ним присели. Он рефлекторно сжимается, прикрываясь, чтоб спрятаться от возможных ударов, и нервно промычал, сильнее сжимаясь. Было страшно, как никогда. Что с ним сейчас сделают? Отдадут обратно? Изобъют? Изнасилуют? Что? Что с ним сделают? Чимин тяжело вздохнул, видя, как ребёнок закрывается. Это заставляет понять, что всё же над ним издевались. И от этого осознания в груди всё болит, в большой тягучий узел скручивается. — Я правда не сделаю тебе ничего, я всего лишь хочу помочь. Ты был на моём крыльце, я нашёл тебя там. Я же не мог тебя оставить и дальше мокнуть . Я правда не желаю зла, пожалуйста, услышь меня. — говорит Пак и осторожно касается чужих волос, начиная гладить. Рыжий лишь сильнее напрягается, сжимая челюсти. Парень зарычал, ударяя по чужой руке. Он больше не будет верить в эти сладкие слова! Ненависть, обида, это всё заглушило страх и неподдельный ужас, что до этого момента испытывал подросток. — Не трогай меня! Вы, взрослые, только и умеете, что врать! Чимин тихо усмехнулся. Он не знает как вести себя в таких ситуациях. Пак встал, глядя на забившегося в угол ребёнка. Сделав шаг назад, шатен тихо промычал. — Что ж, будь по твоему. Юноша тяжело дышит и ,пристально смотря на шатена, поднимается, опираясь о стену. Он смотрел с явным недоверием и чужие слова только разозлили его сильнее. Он больше никому не верит, не верит ни единому слову. Он знает, что слаб и его слабость будет поводом его же страданий. Дрожащие губы поджимаются, и подросток начинает отходить от неизвестного человека, направляясь в противоположную сторону. Чимин сунул руки в карманы, хмыкая, наблюдая за тем. Вообще, почему его вдруг так волнует чья-то жизнь, когда до него никому нет дела? Почему он должен волноваться совсем о чужом человеке? Да, пусть, этот ребенок и выглядит побитым. Да что там скрывать, он выглядит жалким. Такой запуганный. Однако, он сам сказал, что ему помощь не нужна. Сам отказался. И именно поэтому Паку должно быть наплевать, он должен прекратить это и развернувшись, обратно пойти спать. Но тогда почему, видя сейчас, как парнишка пытается спуститься по ступеням, ему так беспокойно за него? Что, если сейчас дрожащие худые ноги не удержат и он скатится по этой лестнице кубарем вниз? Чимин просто подорвался с места, когда ребёнок и вправду чуть не упал, и ловит за руку. — Может все же помочь? — спрашивает Пак, а рыжий воздухом от этого прикосновения давится, однако его утаскивают обратно к началу лестницы. Рыжий опешил на несколько секунд, но когда Пак потянул дальше, он просто крикнул и бросил в того попавшейся под руку вазой, которая стояла на тумбе с правой стороны. — Отстаньте от меня! Чего вы ко мне пристали?! Не надо меня трогать! Зачем, зачем вы меня обратно затащили?! Не хочу я! — кричит напуганный подросток и пискнул, когда запястье сильнее сдавили, видя как аппонент шипя, схватился за лицо. Пара осколков, от разбившейся о стену вазы, поцарапало кожу щеки. Этот момент разозлил Чимина и он, психанув, чуть оттолкнул того, прорычав. Подросток падает на пол от толчка, которому воспрепятствовать не смог из-за слабости, и испуганно замерев, смотрит на шатена, сжимаясь, хватаясь руками за пару больших осколков, чуть сжимая, в случае чего готовый вновь наносить удары. — Да вали ты уже! Задолбал! Беги, беги! Чтоб те, от кого ты убежал, наконец поймали тебя! Дурной мальчишка, ну вали, но не думаю, что в таком состоянии ты далеко уйдёшь и тебя снова вернут обратно! — психует тёмноволосый, вытирая кровь с царапины на щеке, смотря на того и уходит в комнату, хлопая дверью. Напуганный же подросток остался сидеть на полу, продолжая испуганно смотреть на дверь, где скрылся Чимин. Руки разжимают осколки от вазы, а губы сильнее поджимаются. Ребёнок, шмыгнув носом, обнимает себя руками, осознавая, что парень был прав. Дрожь снова накрыла тело и рыжик, опуская голову, расцарапанными кровоточащими ладонями, сжимал на руках одежду. «И правда... Что с ним будет? Насколько долго он сможет продержаться один в таком состоянии?» Мальчик уже готов плакать от безысходности, не зная, что делать и куда бежать. Ему было чертовски страшно возвращаться обратно и, этот парень его тоже пугал, не вызывая доверия. Но, ему просто ничего не остаётся. Рыжик, кусая свои губы, встаёт, вновь опираясь о мебель, сдерживая скулёж от боли в расцарапаных в кровь стопах. Мальчик идёт к двери, за которой до этого скрылся шатен. Он понимает, что после случившегося это не правильно. Не правильно навязываться, но ему и вправду больше не к кому сейчас подойти. Дрожащая, такая же исцарапанная ладошка ложится на ручку и, надавив на неё, дверь с легким скрипом открывается. Подросток осторожно заглядывает, видит сидящего на кровати парня, который обрабатывал ранку на щеке. Юноша поджал губы, встав в проёме, смотря на того, не решаясь шагнуть ближе, чуть топчась на месте из-за жжения и боли на стопах. — Чего пришёл? — слышится спокойный голос Пака, с лёгким недовольством. Мальчишка, стоящий в проёме, лишь сильнее поджал губы, опуская взгляд, сжимая ручку двери. Ему было стыдно. Но, что он поделает с собой, если взрослые и вправду очень часто ему врали, очень часто делали больно? От куда он знает, что у них в головах? Сейчас они говорят о помощи, а потом возьмут и обольют кипятком, сломают кости или ещё что хуже. — П-простите. Пожалуйста… — шепчет рыжик, сильней поджимая губы. Глаза уже были на мокром месте. Юноша так устал от всего, тяжело сглатывая. Но даже так, он не даёт слезам вырваться, ведь мальчики не плачут, это считается слабостью. Если он покажет слёзы, значит он слабак. Ему хочется, очень хочется жить, но… но если его поймают. Если снова начнут так издеваться. То правда, правда лучше умереть, чем так жить. Пару слезинок безысходности скатывается по щекам, которые он утирает с подбородка, стараясь бесшумно шмыгнуть носом. Но даже этот шмыг Чимин услышал, сейчас смотря на ребёнка перед собой. Мальчику, брошенному на произвол судьбы, некуда деваться. Ему просто некуда бежать, не у кого спрятаться и не к кому обратиться за помощью. Везде его ждёт обман, везде лицемерие и насилие. Он уже просил, просил о помощи, однако его каждый раз возвращают обратно, заставляя вновь пройти через круги ада. Шатен тяжело вздохнул, видя как тот топчется на месте. Ему больно. Чимин встает с места и осторожно подходит к пареньку, который чуть вжал голову в плечи, сжимая ручку двери сильнее. — Н-не бейте… — шепчет рыжий, проглотив ком. — Пожалуйста… — Нет, мне это незачем. — Чим вздыхает и осторожно протягивает руки, — Иди сюда, отнесу тебя на кровать и мы обработаем твои ладошки со стопами, хорошо? Тебе наверняка больно, — Пак чуть улыбнулся, а рыжий шмыгнув, подняв всё же взгляд. Мальчик смотрит пристально, внимательно. Ребёнок не чувствовал зла или чего-то, что заставило бы напрячься. Он пытался найти подвох, но не найдя его, он все же шмыгает носом и кивает, осторожно, всё смотря на него, двигается. Мальчишка понимал, что сейчас очень слаб и теперь убежать навряд ли сможет. И всё же, решил довериться этому человеку, сжимаясь, когда чужие руки осторожно приобняв, поднимают его, неся обратно в комнату. Рыжий все ожидал подвоха, что сейчас его всё же изобьют, что накричат, что снова унизят, однако этого не происходило. Его просто положили на кровать с осторожностью, поправив под головой подушку, а потом отошли к столу, где стояла аптечка. Зелёные глаза не верили в происходящее. Неужто и правда, все будет нормально? Чимин видит большие глаза, смотрящие на него, и ,присев на край кровати, кладет аптечку на неё, осторожно берет чужую ладыжку, приподнимает ножку и ,смочив ватку перекисью, осторожно стал протирать царапинки на ноге. Рыжик чуть дернулся и слегка сжал одеяло руками, ведь начало щипать. Чим это заметил и тут же стал дуть на ранки, осторожно обрабатывая. Нанеся заживляющую мазь, он аккуратно перебинтовал эластичным бинтом ступню, одев ему тёплый носочек и со второй ножкой делает тоже самое. Шатен делал всё, стараясь причинять минимум боли. Эти ранки на чужих ногах заставляли скрестись что-то внутри в груди и, поджав губы, Пак осторожно пододвинулся к тому. — Давай свои ладошки, — просит старший, а ребёнок, кивнув, вытягивает дрожащие руки. Чимин всё с той же осторожностью обрабатывает, дуя и аккуратно мажет мазью, которая успокоит кожу, увлажнит и охладит. — Вот и всё, — Чим сложил всё обратно в аптечку и укрыл рыжего одеялком. — Сейчас приду, подожди немного, — бросил старший, перед тем как, с аптечкой в руках, выйти из комнаты. Чимин отнёс аптечку в ванную и смёл осколки от вазы у лестницы, выкинув стекляшки. Он вернулся к гостю с шоколадкой в руках, ведь кормить на ночь было бы неправильным решением. А для укрепления дружбы хватит сладкого шоколада с орешками. Шатен сел рядом и ,открыв сладость, отломил, протягивая рыжику, который в лёгком непонимании смотрел на протянутое, потом на старшего. — Угощайся. Думаю, завтра я тебя плотно накормлю, ну а сейчас скушай со мной шоколадку, — просит Чимин и подросток, всё же не уверенно берёт протянутую сладость, осторожно чуть откусывает. Вкус молочного шоколада тут же осел на языке, как и орешки. Наверное, это было что-то новым для него. Подросток видел такое лакомство только в руках кого-то, но сам ещё никогда не пробывал. Это было определенно вкусно. Парнишка чуть расслабляется, кушая лакомство, пока Чимин наблюдал за ним. Мальчик был похож на довольного котика, который наконец покушав, стал облизываться, ведь ребёнок стал облизывать кончики пальцев от подтаявшего шоколада. — Спасибо. — шепчет тот, а Чим осторожно провёл по его волосам, не видя какой - либо агрессии. Это заставило выдохнуть и он решает заговорить. — Пожалуйста, — Чим кивнул и заглянул в чужие глаза, снова чуть улыбнувшись. — Меня Чимин зовут, — представляется Пак, а рыжик, смотря на него, кивает. — Юнги, — негромко бормочет юноша, заставив Пака тоже кивнуть. Чимин вздохнул и начинает осторожно и ласково гладить его волосы. — Что с тобой случилось? Тебя обижают дома? — спрашивает Пак, видя как ребёнок тут же сжал руками одеяло и ели заметно кивает, шмыгнув носом. Он снова весь как- будто уменьшился. Чимин выдохнул тяжко. Как он и думал. — Ясно. Ну ничего, ты можешь пока остаться у меня, я не против, — говорит тот, а Юнги тут же поднял большие удивлённые и искрящиеся надеждой глаза. — Правда? В-вы не отдадите меня обратно? — Юнги просто не верил своим ушам. Он не верил, что ему позволят остаться, что не выгонят и не вернут. Пак кивает и улыбается тому. — Правда. Я же ведь сказал, что хочу помочь. Я не отпущу тебя туда, где тебе будут делать больно. Юнги от чужих слов готов заплакать. Его губы вновь стали сильно дрожать, а красивые лисьи зелёные глаза снова заслезились, на щеках тут же образовались мокрые дорожки. Отчаявшийся ребёнок тут же тянется к шатену, обнимая его, цепляясь руками за его одежду, начиная плакать. Мальчишка так хотел остаться и доверится хоть кому - нибудь, хоть где-то почувствовать себя под защитой. На всю комнату слышатся чужие всхлипы. Чимин бы был съеден своей совестью, если бы не обнял это беззащитное напуганное чудо. Он стал ласково гладить его по волосам, перебирая меж пальцев рыжие мягкие прядки волос. Пак тяжело вздыхает, слушая чужой плач, столь отчаянный и обречённый. Постепенно Юнги успокоился, но прижиматься к старшему не прекращал. Он явно нуждался в этом тепле. В объятиях этого человека было спокойно, было тепло. В них он чувствовал себя словно под защитой. Было так хорошо, как никогда. Никто не кричит, никто не бьёт. Его просто обнимают, просто гладят по голове. Юнги никогда такого не чувствовал, точно этого не было. — Тебе хоть сколько лет? Двенадцать? — прерывает эту тишину шатен, слух уловил очередной «шмыг». — Мне пятнадцать. — шепчет рыжий, а Пак изогнул в недоумении брови, посмотрев на подростка в своих объятиях. — Да ну нет. Ты шутишь надо мной, — говорит изумленно старший, а юноша мотает в протесте головой. — Нет. Мне правда пятнадцать. Мне незачем врать, — говорит мальчишка, сильнее сжав чужую одежду. Пак охнул и укутал того сильнее в одеяло. — Ты такой худенький. Боже. Пятнадцать… Чимин был просто в шоке. У него в объятиях сидит несовершеннолетний подросток, над которым издевается собственная же семья. Ну нет. Он так это просто не оставит. Если он так выглядит в свои пятнадцать, то что с ним будет через пару лет? Он просто умрёт от истощения. — Я заберу тебя к себе, обещаю.