Синонимы

Четыре месяца назад

Руки дрожали от невыносимой боли. Хотелось кричать, но какой смысл? Никто не поможет. Будет только больнее. Хотя сейчас чувствовать что-то подобное, было легче, чем понимать, что ты овощ. Сейчас боль, как тренажёр для тела. Если так подумать, то с каждым разом всё меньше каких-то физических чувств, но даже так было страшно. Хотелось защититься, спрятаться, да и вообще убежать далеко-далеко. «Ну а что потом?» «Смерть?» Но как бы то ни было, жить хочется. Хочется полюбить и быть любимым, как — бы банально это не звучало. Хотелось побыть на месте тех самых детей из фильмов и сериалов, которые он видел мельком, где все друг друга любят, где все счастливы. Где спокойная любящая семья, в которой его будут любить. Кожа начала краснеть. Было такое ощущение, словно она сейчас слезет с рук и оголит кости. В ушах звенел плачь других провинившихся детей. Но Юнги то больше не плакал. Благодаря кипятку он вернулся из некоего транса. Он вернулся в реальность. В жестокую реальность, где нужно просто постараться выжить и не получить больше увечий. Юнги медленно переводит взгляд на девочку, что скорее всего была его ровесницей, но из-за истощения и усталости она выглядела младше своего возраста, в принципе, как и все здесь присутствующие. Она кричала, катаясь по полу. Но вскоре затихла. Её поливали тонкой струёй кипятка дольше всех, потому что она заснула, когда перебирала картофель, пока ещё двое мальчиков работали с ней. Они пытались прикрыть её, чтобы не было видно, что она спала, и сейчас попытались защитить, однако оба получили от мужчины по лицу, и испугавшись, просто молча начали перебирать оставшуюся картошку. Завидев, что слушаются, тот самый мужчина присел рядом с девочкой, которая испуганно начала отползать. Она было снова закричала, но ей заткнули рот. Юнги не видел, что с ней делали, потому что он сразу же отвёл взгляд. Все тут же сжались, стараясь не смотреть на происходящее, слыша подавленное мычание и странные звуки. Остальные опасались тоже быть политыми кипятком или ещё что хуже, получить раскалённой кочергой по спине, которая сейчас была в печи от плиты. «Бежать!» «Далеко!» » Навсегда!» Юнги неоднократно повторял себе эти слова и неоднократно пытался убежать, однако его каждый раз находят. Каждый раз возвращают в этот ад, где он просто сходил с ума и медленно умирал. Он смотрит на свои красные руки, которые тряслись, и в некоторых местах даже можно заметить волдыри после кипятка. Было больно. Те щипало и кожа начала жутко зудеть. — Чего замер? Продолжай! — слышится грубый голос за спиной и такой же грубый пинок в бок, заставил вновь взяться за нож, который кое — как режет, взять клубень, начиная его чистить, как и рядом сидящий. Перед ними оказываются очередные вёдра с картофелем, который нужно будет почистить. С ним сидел мальчик помладше и весь дрожал от страха, продолжая чистить картошку. Он боялся, что сейчас и его кипятком польют, что опять сделают больно. Юнги тоже этого боялся, ведь желания получить к имеющимся травмам новые, всё же, не было. Ги закусывает нижнюю губу, потому — что работать с обожёнными руками было теперь очень трудно. Они жутко тряслись и были менее управляемы. Тут же послышалось шипение горячей воды и визг, заставивший сильнее прикусить губу. — Что это такое?! А?! Свинья! Всю воду на пол расплескал! Вылизывать будешь! — орёт женщина, облившия мальчика рядом с ним. Тот тихо заплакал, сжимаясь, когда его просто лицом стали тыкать в пролитую воду и водить за волосы по полу, как будто это не живой человек, а половая тряпка. — П-простите, простите… П-пожалуйс-ста… Я…Я не буду так больше… Об-бещаю. П-пожалуйста… — сквозь слёзы просит ребёнок, которого грубо швырнули на пол, ещё и пнув. — Тварь мелкая, — шипит женщина, а затем впивается глазами в рыжика, пока мужчина « говорит» с девочкой. Юнги проглотил ком от этого внимательного взгляда. Он был как тысячу расплавленных игл, впивающихся в него. Он пугал, но Ги старался этого не показывать, старался не обращать внимания, продолжил чистить картошку, надеясь, что сейчас пройдут мимо и ему ничего не сделают. Не было желания получить так же, как и другие. Женщина медленно подошла, встав за спиной, сильнее впиваясь своими глазами в него. Девочку стало не слышно и это значило только одно — она потеряла сознание. Однако её даже никто не думал отсюда уносить. Она просто как ненужный предмет, валялась на полу. Юнги прикусил изнутри щёку, когда и мужчина, встав, подошёл тоже ближе, начиная так же смотреть на него. От этого руки трясутся сильнее. Он чувствовал их взгляды. Такие хищные, ищущие новую жертву. И ею теперь оказывается Юнги. Юнги, потому — что в один момент одна из картошин выскользнула из дрожащих обожённых рук, которые словно были не своими. Рыжик надеялся, что ему сейчас ничего не сделают, он сейчас возьмёт и просто помоет в кастрюле клубень и всё. Но с его мыслями были совсем не согласны. Подросток даже взять овощ не успел, как его грубо пихнули, отчего Мин упал на пол и чуть сжался от этого. Он видит перед глазами пару ног и испуганно смотрит на те, однако его грубо потянули вверх за волосы, заставив зашипеть и проглотить ком. Ги протянул руки вверх, кладя на чужое запястье, пытаясь отцепить от своих волос чужие пальцы, или хотя бы предотвратить такое сильное натяжение. — Руки лишние? Что, первый раз мало было? Почему хоть раз нельзя сделать по — нормальному, а?! — рычит мужчина, сильней сжав рыжие пряди волос меж пальцев, потянув за них выше. Юнги закусил нижнюю губу, начав тяжело дышать. Так и хотелось просто оттолкнуть, сильно ударить, убежать. Но его всё равно догонят и тогда ему точно не поздоровится. Да и что может сделать худой, не высокий подросток против взрослого мужчины, который был больше него в раза два? Ничего… — Я-я, — рыжику даже и слова сказать не дают, как раздаётся звенящий звук пощёчины, а после берут грубо за лицо, потянув на себя. Щёку тут же жутко зажгло от удара. Это заставило тут же замолчать и убрать свои руки от чужой, поняв, за что получил. Мужчина показывает рукой на девочку, сжав чужие скулы, заставляя и подростка на неё посмотреть. Зелёные глаза посмотрели на ту с ужасом. Порванная местами одежда, чуть взъерошенные волосы и самое страшное, так это кровь, стекающая на пол с внутренней стороны её бёдер. Юнги не был глупым и понял сразу, что с ней сделали, пока они просто игнорировали, трясясь от страха. — Хоть ещё раз напортачишь, и я сделаю с тобой тоже самое, что и с ней, понял? — огрызается мужчина, а Юн просто кивает головой, после чего, его грубо толкнули на пол. Женщина же довольно на это смотрев, и видя, как подросток всё же тянется к картошке, которую уронил, вдруг наступила ему на руку. Юнги чуть не вскрикнул, прикусив себе кончик языка, чтоб не издать ни звука. Женщина выхватывает клубень из чужой руки и, присев, покрутила ею у чужого лица. — Куда ты её берёшь? Мы с пола есть не будем. Но зато будешь ты. Считай, это твой обед и ужин на сегодня, — шипит та, сильней надавливая ступней на повреждённую ладонь, силой заставляет открыть рот и запихивает небольшую картошину подростку. — Жуй, — она засмеялась и встала, продолжая смотреть на Юнги, который чуть ли не давясь, но через силу стал жевать, опустив голову вниз, смаргивая пелену слёз, прижимая к груди ещё более пострадавшую руку, ведь та начала болеть с новой силой. — Ничтожество, — выплевывает мужчина, фыркая, продолжает с женой наблюдать за детьми. В этом доме дети были средством прихотей взрослых людей. Они были как рабы, выполняющие всё, что только скажут. Здесь о них никто не заботился, никто не любил, брошенных на произвол судьбы. Сейчас пятерых приёмных детей уничтожали морально и физически, заставляли работать. Подобное здесь было не редкостью. И самое страшное, так это то, что детей, нуждающихся в помощи, никто не слышал. Все просто закрывают глаза на детские крики, мольбы о помощи, игнорируя постоянные попытки сбежать. Дети не единожды убегали, но их каждый раз с криками, с истерикой, слезами, возвращали обратно. Никто не хотел влезать в это. Никто не горел желаниям морать об это руки. У людей не было желания лезть к семейке О с их припадышными детьми. Они считали, что если те плачут, значит не просто так. Что не слушаются, например. Ведь считается, что с детдомовскими детьми всегда сложно. Но знали бы эти люди, в каких условиях они здесь живут и как к ним относятся, может, они бы поменяли свое мнение. Дрожащие руки вновь двигают кастрюлю, стоящую на полу, к себе и снова берутся за чистку овощей. Это было ещё не так унизительно. Могло быть хуже. Рыжий закусил губу, шмыгнув носом, продолжая свою работу.

***

В зале раздался глухой звук удара, что заставило вынырнуть из мыслей и поднять взгляд на вставшего мужчину в строгом костюме. — Судьи удаляются для вынесения конечного вердикта, — слышится холодный голос мужчины и, Юнги провожает вставших взглядом. Парень вздохнул, поджав губы, чувствуя прожигающие взгляды «родителей». Тех, кто когда-то забрал из детского дома и обещал счастливую жизнь. Но в итоге это оказался лживый спектакль и пустые слова. Мин чуть сжал в руках свой шарф, слегка вздрогнул от касания и поднял взгляд на Чимина, который подбадривающе погладил по спине и чуть улыбнулся. Чужая улыбка заставила расслабиться и тоже слегка улыбнутся. Подросток положил голову на чужое плечо, устало вздыхая. Сейчас они были в суде, который должен по итогу решить всё. Три месяца этих слушаний и разбирательств жутко выматывали, а постоянные угрозы со стороны «семьи» держали в напряжении и пугали. Однако Чимин нашел рычаги давления, напоминая обвиняемым, что если это продолжиться, то их ждёт более суровое наказание. Все эти три месяца были напряжёнными. Юнги после того вечера больше не возвращался в свой прежний дом. Да и Чимин запретил, сказав, что он действительно может жить у него. И Юнги жил. Правда жил. Не работал, а проводил время с Чимином, как самый обычный подросток. К нему относились как к человеку. Он привык за это время к Паку, хоть иногда бывало и «агрессивничал», но в целом всё было хорошо. В начале суда Мин боялся, что его вновь отправят к опекунам, но Чимин настоял на том, чтобы на время разбирательств подросток жил с ним. Им разрешили. Юнги сам не хотел обратно. Тогда, сидя в кабинете социальных служб, рядом с Паком, прижимаясь и не отлипая от него, думал лишь о том, чтобы бы опека не увезла обратно. У него тогда чуть ли не истерика была по этому поводу, но его успокоили. Чимин, как и обещал, стал заботился о нём. Юнги нравилось быть с ним. Ги, даже не замечая для себя, стал постепенно открываться за последний месяц. Хотелось быть с Чимином. С ним правда было спокойно, и он чувствовал себя защищённым. Его интересы учитывались. С ним разговаривали и предлагали разные развлечения, как походы в парк или торговые центры. Такое заставляло отвлекаться и набирать положительные воспоминания. — Ну чего ты? Устал? — шатен посмотрел на подростка и начал гладить его по волосам, чуть приобняв, слыша это тихое «угу». — Ну ничего, еще немного, потерпи. Скоро поедем, — Пак слегка улыбнулся и нежно потормошил чуть вьющиеся рыжие волосы, целуя того в макушку. Юнги был готов от этого растаять, чуть сжав в руках край чужого пиджака. Всё же, привыкнуть к такому было ещё сложно, но было определённо приятно получать такую ласку, что так смущала его. Он чувствовал себя той самой глупой школьницей, которая по уши втрескалась в одноклассника и краснела только от одного его взгляда. Ги аж скривился. «Ну не. Он не такой. Хотя…» Когда рука старшего вновь провела по волосам, Юн подался ей на встречу. Чимин от этого улыбнулся. «Этот рыжий мальчишка на самом деле такой ласковый. Ему нужно, чтоб его всегда держали за руку, гладили, обнимали. Ему явно этого не хватало, что каждый раз вызывает такую реакцию. Подросток был похож на котёнка, который тянется к теплу рук, желающий получить ласку.» Вот смотришь на Юнги и всё кажется, что он вот-вот замурлычет. Да и самому Чимину было приятно, когда чужие бледные ручки обнимают в ответ. Этот рыжий комочек вызывал тепло в груди. Желание заботиться, защищать, оберегать. За эти три месяца Чимина перестали посещать мрачные мысли. Сейчас он больше думал о подростке, думал, как провести с ним время, чем вкусным побаловать. Он заботился. У него появился человечек, которому он может дать всю свою нерастраченную любовь. Появился маленький рыжий смысл жизни. Такой милый, немножко пушистый, с веснушками на лице и тёмно-зелёными глазами. Вообще, внешность Юнги удивляла. Подросток был азиатом, и это хорошо видно, однако его цвет волос, бледность кожи и глаза меняли привычное представление о внешности. Как такое могло получится — не известно, но сейчас это было не важно. Не важно, как это чудо родилось таким, важнее было то, что сейчас Юнги чувствует себя лучше. Всё же, за эти три месяца Чимин немножко откормил его и теперь, вместо выпирающих скул на юном лице были небольшие щёчки, да и в целом, тот немного набрал в весе, перестав выглядеть болезненно. Прошла постоянная краснота глаз, а кожа стала более естественного цвета. Это не могло не радовать. Пак поднял взгляд на вернувшихся судей, которые между собой ещё немного шептались. Чимин был уверен, что «родителей» лишат опекунства над приёмным подростком и наконец позволят шатену забрать окончательно Ги к себе. Но всё же, доля опасения была в груди Пака. " Что, если суд решит, что стоит оставить рыжика с ними?» Хотя это просто невозможно, потому что тем как минимум грозит серьёзное наказание за насилие над несовершеннолетними, учитывая, что ребёнок у них был не один. Их по любому лишат родительских прав и посадят. Но Чимин не мог не переживать. Шатен тут же посмотрел на Ги, взявшего его руку и поглаживая, явно чувствуя волнение. Чим выдохнул и провёл по чужив волосам, видя как губы младшего поджались. — Всё хорошо будет. Помнишь, что я обещал? — старший смотрит на подростка, который кивает, обнимая крепче. — Повтори. — ласково сказал Чим, а Ги поднял взгляд. — « Я обещаю, что заберу тебя к себе, не смотря ни на что. Мы теперь семья друг для друга и я обещаю, что ничего это не изменит » — говорит негромко рыжик, смотря Чимину в глаза. который кивает и, улыбаясь, целует Мина в лоб. — Правильно. Так что, не волнуйся. Хорошо? Юнги улыбнулся снова и прикрыл глаза, вновь положив голову на чужое плечо. — Хорошо… Пак тоже кивнул, не прекращая гладить чужие волосы. Этому чуду так идет улыбка. Такой миленький. Чимину порой и вправду так хочется его затискать. Он до сих пор удивляется, как его можно было обижать. Пак искренне не понимал тех людей, сидящих в другом конце зала, настоящих извергов. Снова послышался стук судебного молоточка о доску, привлекая внимание всех. — Суд вынес вердикт. Лишить О Сонён и О Удона родительских прав в отношении несовершеннолетних, а так же приговорить к тюремному заключению, в виде пяти лет лишения свободы за насилие над несовершеннолетними, за насильное удержание, за некорректное использование денежных средств, выделяемых государством на расходы и содержание детей, — говорит один из судей. — А так же, Пак Чимину предоставляется право на усыновление Мин Юнги. Опека рассмотрела и разрешила вашу просьбу, можете быть свободны. Господа О, вы берётесь под стражу здесь, в зале суда. — очередной стук молоточка и Пак с Мином облегченно выдохнули, счастливые. — Что?! — истерит женщина. — Да как вы смеете?! Я подам аппеляцию! Вы не имеете права так с нами поступать! — истерит женщина, пока её муж сидит в шоке. Ги вздохнул и встал, поправляя свою одежду, стараясь не слушать чужие крики. За эти три месяца все раны зажили, что не могло не радовать. Юнги чувствовал себя вполне здоровым, но чужие крики жутко пугали, Юн схватился рукой за край чужого пиджака. Почувствовав, как его руку берут, он поднимает взгляд на улыбнувшегося Чимина, кивнув. Подросток выдыхает и сжимает чужую ладонь, идя с Чимином на выход. — Доволен?! — слышится совсем рядом, гневный взгляд женских глаз направлен на рыжего, который старался игнорировать это, сильней сжимая руку своего нового опекуна. — Маленькая рыжая тварь! Ты поплатишься, поплатишься за это! Вот увидишь! Юнги игнорирует, поправляя свой шарф и выдыхает, посмотрев на Чимина. — Кушать хочу, — негромко шепчет рыжий, а Чим кивнул, проведя по волосам. До сих пор слышались крики, но парни игнорировали их, оставляя всё происходящее за спиной. — Сейчас в магазин съездим, купим перекусить, — проговаривает Чим, поправляя на себе шарф, смотря в зелёные глаза, отчетливо прослеживая в тех волнение, и проводит по рыжим волосам, накинув на голову подростка капюшон. Сам Чим снял свое пальто с вешалки, накидывая себе на плечи и поправляя. Юн кивает и уже было расслабляется, как чувствует, что его тянут за куртку. Глаза подростка испуганно смотрят на женщину, что схватила его, крича на рыжего, однако Чимин тут же оттягивает Юнги от неё, обнимая, чувствуя как подросток сразу сжался, прижимаясь к нему. Женщину начинает удерживать охрана. Сонён была в диком бешенстве от решения суда, почему — то думая, что им с мужем судимость не грозит. Но глупо было на это уповать, когда загнанные и забитые подростки рассказали всё, как есть. Правду. Одну девочку признали невменяемой из-за её психического состояния. Ей всегда доставалось больше всех среди пяти детей. Моральным уродам только бы поизмываться над кем-то. И этими кем-то оказались невинные дети, что не могут защититься. Но теперь тут воцарит справедливость и виновники страданий невинных детей, которые и жизни то не видели, поплатятся. — Пустите меня! Я прибью эту шавку! Ублюдок! Это ты так отплатил нам за дом?! За крышу над головой?! Да ты, да ты! — та уже и не знает что говорить, визжа на весь зал. Мин так и жался к Чимину, боясь, что сейчас снова будет больно. А сейчас её чувствовать не хочется. Не хочется после того, как он попробовал вкус спокойной жизни. Больше не хочется быть целью насилия и унижений. Юноша тяжело задышал. — Неблагодарный! А знаешь почему? Потому что ты ничтожество! Поэтому тебя и бросили! Бросили твои родители! Все бросили! Бесполезный! — орёт она, срывая голос. — Да замолчите вы уже! Уводите её отсюда! — уже не выдерживает один из судей. Поднялся шум, женщину пытались усмирить, но та продолжала орать. Юнги уже больше ничего не слышал. Чужие слова застряли в голове. Рыжий поджал губы, закрыв уши трясущимися руками, только чтобы больше её не слышать. Чимин видя это, заскрипел зубами. Обнимая Юнги, посмотрел на виновницу чужой тряски и рыкнул. — Да заткнись ты уже! Даже в детском доме условия лучше, чем у вас были! Не смей орать на него. Ты для него теперь никто, чтобы повышать голос и иметь право унижать. — не выдерживает Пак, а та сразу заткнулась, но нахмурилась, глядя на шатена. — Заткнись. Это ты ничтожество, самоутверждающееся за счёт более слабых. Не усугубляй свое положение, — последнее, что прорычал Чимин, перед тем, как вывести Юнги от этой клоунады. Чимин перехватил своё пальто, и они пошли к машине, в которую Чим усадил подростка, обошёл, сел сам и тут же вновь обнял, начиная гладить по волосам. Ги же пытался успокоиться, сжимая в руках чужую одежду. В голове так и всплывали воспоминания из детства. Те моменты, где пятилетний он был с мамой, что вела его за руку.Но маленький Юнги тогда не догадывался о том, куда его ведут. Тогда он не подозревал, что его просто бросят одного у неизвестного здания, у детского дома. Подросток тяжело вобрал воздух, сжимая чужую одежду в руках сильнее. — Я-я, — начал было Юн, но Чим успокаивающе провёл по его волосам. — Тише, всё хорошо, котёнок, не слушай её, — говорит Пак и, вздохнув, целует того в макушку. Чим улыбнулся и чуть отстранился. — А знаешь, что у меня есть? — спрашивает с хитрой улыбкой шатен, а Ги поднял на того вопросительный взгляд. — Что? — негромко спрашивает Юнги, наблюдая за Чимином, который полез в карман пальто и достал шоколадку, улыбаясь. Он её раскрывает и, отломив три дольки, протягивает тому. Глаза рыжего тут же заискрились. Он берёт шоколад, тут же ломая по одной дольке, и кладет две себе в рот, а третью протягивает к чужим губам. Чим улыбнулся. «Всегда делится, чтобы он ему не дал.» Кто такой Чимин, чтобы не принять сладость с чужих рук, и берет её, начиная рассасывать тающий во рту шоколад. — Спасибо, — сказал Чим, целуя того в лоб. Ги выдохнул и мотнул головой. — Нет. Тебе спасибо. Это же твоя шоколадка, — говорит Мин, а Чим вложил оставшийся шоколад в чужие руки, потормошив по волосам. — Теперь твоя, — проговаривает старший, а Юн чуть облизал губы, кивая, чуть сжав шоколадку в руках. Он вздохнул, смотря на ту, вроде успокоившись. Чимин смог отвлечь того от плохих мыслей. Закрыл дверь машины и завёл двигатель. Юнги же отломил себе ещё кусочек шоколада, кладя сладость в рот и так же, отломив, он протягивает старшему. Всю дорогу они молчали и ели шоколад, потому — что Юнги кормил им старшего. Мин успокоился, смотря в окно, выдыхая. Теперь он спокоен и может точно выдохнуть. Ведь, кажется, теперь он может быть счастлив и возможно даже любим. Теперь его мечты наконец могут сбыться и от этого хотелось радостно плакать. Он так благодарен Чимину за всё. Этот человек просто стал его защитой и опорой. Юнги не представляет, чтобы с ним было, если бы в тот вечер Чимин не оставил его у себя. Если честно, тогда за своё поведение было стыдно. Но, если так подумать, как ему нужно было себя вести? Когда его всегда обманывали и держали в страхе, что ему ещё оставалось делать? Мин посмотрел в окно, сжимая сложенный фантик в руках. Теперь… Всё будет хорошо. И он не упустит возможность быть счастливым. Пейзаж за окном машины то и дело меняется. Похожие здания остаются позади машины. Начало осени было красивым и всё ещё тёплым. Однако холодные ночи, слякоть и дождь портили всю картину. Часто было пасмурно, от чего постоянно хочется спать. Перелётные птицы начинают отправляться на юг, туда, где тепло и уютно, где они смогут обеспечить своих птенцов едой и теплым ночлегом. Почему — то при мысли об этом, в рыжую голову приходят сразу мысли о Чимине. О человеке, который стал его Югом. Его теплом, уютом, его безопасностью. Этот человек был как мягкое большое облако, которое скроет в себе. Спрячет, не даст в обиду. Он был надёжным. Заботливым и сдержанным. За всё это время Чимин не кричал на него, не повышал голоса. Он всегда старался разобраться в его эмоциях и в том, что он чувствует, чтобы тут же сказать нужные, поддерживающие слова и обнять. Пак словно понимал, видел, чего хочет Мин, в чём он так нуждается. Да, звучит странно, но пятнадцатилетний подросток за все свои пятнадцать лет почти не получал ласки, тепла и заботы. А если и получал, то это было наигранно. Но сейчас… Сейчас всё по-настоящему… И Юнги слаб перед этим, потому что ему хочется, хочется тёплых объятий, этой ласки. Нам ведь всем нравится, когда нас обнимают, говорят приятные вещи, что-то дарят, даже незначительное или просто угощают. Это ведь является вниманием. Такие мелочи показывают, что человек, с которым мы делимся, которому показываем своё внимание, для нас что-то значит. Что он для нас не пустое место и через свой же поступок мы ждём такого же внимание. Просто обычного «спасибо» будет достаточно для нашего удволетворения. Все мы жаждим внимания, жаждим чувствовать себя значимыми и нужными. В этом есть смысл и мы хотим быть для кого-то этим смыслом. Когда у нас кто-то есть, этот человек начинает нас мотивировать. В нас просыпается некое чувство ответственности за свои слова и поступки. Взаимоотношения людей, это вещь интересная, сложная, полная тернистых дорожек. Каждый видит со своей колокольни, но нас всех объединяет одно — чувства. Нас объединяют эмоции. Мы все чего-то боимся, все что-то испытываем. Нет бесчувственных людей, ведь даже самый злой человек, самый подлый и эгоистичный, тоже их чувствует. И это очень важная деталь. Её нельзя игнорировать. И именно эти черты и сближают нас. Когда нам одиноко, мы кого — то ищем, и мы находим. Находим такого же одинокого человека. Одиночество сближает нас. Одно чувство может стать причиной сближения. Отчаянье, боль. Эти чувства тоже сближают. Чужие травмы и обиды имеют свойство находить своего сторонника, с которым ты сможешь этим поделиться и доверять. Такие чувства тоже способны создавать новые чувства — привязанность и даже любовь. Понимание чувств другого человека и наше сочувствие, способно вдохнуть в нас желание бороться, когда мы совсем в отчаянии. Желание помочь может спасти не только того, кто просит о ней. Но и того, кто оказывает её. Это сложная система, способная на многое. Чимин вздыхает и заруливает на парковку у магазина. Нужно быстренько купить покушать и поскорее вернуться домой, где он сможет полностью отвлечь свое рыжее чудо от плохого и спрятать под покровом новых положительных эмоций. От этой мысли глаза шатена сверкают. Хотелось поскорее всё это воплотить в реальность и снова сидеть в обнимку с рыжиком, перебирать его волосы, видя на аккуратных губах улыбку. — Ну что, пошли? — спрашивает Пак, повернувшись лицом к подростку. Тот в ответ кивает. Шатен улыбнулся и вышел из машины, ожидая своего спутника, который тоже выходит и захлопывает дверь. Чим видит, как Ги поднял голову и улыбнулся ему. Этот жест со стороны младшего тоже вызывает улыбку, и двое парней направляются в здание супермаркета. Юнги тут же берёт корзинку для продуктов, следуя за старшим, рассматривая всё вокруг. Чимин немного поразмыслив, берёт пару упаковок рамёна, две упаковки треугольного кимпаба, так же кладёт в корзину грибы и ещё подумав, рассматривает и выбирает дополнительно травы. Юнги же ходит за ним, наблюдая за шатеном с большим интересом. Во всём этом он не особо разбирается, но смотреть, как старший увлеченно и задумчиво всё разглядывает, очень увлекательно и залипательно. За Чимином всегда интересно наблюдать. То, как он внимательно подбирает те или иные продукты, или как читает. Чужое лицо привлекало глаза. Такое спокойное, сосредоточенное. Пак был как родной и его хотелось постоянно разглядывать. Подмечать то, как слегка хмурятся чужие брови и как поджимаются пухлые губы, которые, Юнги уверен, очень мягкие, имеющие сладкий привкус. «Стоп.» «Юнги. О чем ты вообще думаешь?!» Рыжий тут же покраснел, как помидор и отвёл взгляд, шустро пошагав вперёд, а из ушей того и гляди пар пойдёт, как у паровоза, от стыда. «Дожил! Еще давай, теперь своего опекуна разглядывай, губы его рассматривай! Придурок!» Появилось резкое желание приложиться обо что-нибудь головой, чтобы прогнать эти постыдные и позорные мысли из головы. Рыжик, как потерявшийся муравьишка, кружил вокруг стендов, не зная куда себя деть. Чимин, наблюдавший за тем, лишь выгнул бровь в недоумении, не понимая причины чужого поведения. Пак подошёл и легонько коснулся чужого предплечья. Он ощутил как вздрогнул подросток, и зелёные глаза испуганно на него уставились. — Эй, котёнок, всё хорошо? — спрашивает старший с беспокойством, а от этого «котёнок», Юнги окончательно стал как помидор. — А-а? Д-да. Всё нормально. Просто жарко тут. Попить хочу. Вот, ищу воду, — Мин криво улыбнулся, смотря на Чимина, который вздыхает. «Неужто он до сих пор напуган тем, что было в суде? Заикается всё. А глаза какие напуганные?» Шатен просто обнял того и стал гладить по волосам. — Эй, всё хорошо. Ты чего? Не бойся. Ты же со мной. Бояться нечего, — ласково проговаривает Пак, м с той же лаской поглаживая рыжие пряди волос. " Я себя боюсь.» " И тебя тоже.» Мин молчит, и лишь выдыхая, кладёт голову тому на грудь. — Угу, — единственное, что выдавил Юн, напуганный своими мыслями и реакции на эти мысли. Мин прикрыл глаза, пытаясь понять всё то, что с ним происходит. «Что это? Божье благословение или же просто удача?» Тук, тук… Тук, тук. Юнги готов слушать чужое сердцебиение хоть целый день и даже больше, ведь понимать, что рядом находиться живой и хороший человек, было приятно. Парень просто прижимается к старшему, как к последнему спасательному кругу на тонущем корабле. Сегодняшний суд олицетворял холодную воду в огромном бушующем океане, который готов заглотить своими волнами подрастковый разум и тело, которое наполнеео отчаянием. Но даже так, даже в таких обстоятельствах, шанс на жизнь есть, если рядом будет то, что поможет удержаться на плаву. Чимин пальцами зарылся в чужие суховатые волосы, которые были совсем слабыми. Трогая голову младшего, могло сложиться ощущение, что пальцы касаются соломы. — Так, я знаю куда мы с тобой пойдём в первую очередь. — Ум? Куда? Юнги было жутко интересно. Он смотрит своими изумрудными самородками в карие глаза старшего, согревающие и бодрящие одновременно, словно две чашки кофе. Юнги запомнил вкус настоящего кофе, когда они ходили со старшим в кофейню. Этот запах, проникающий в лёгкие, ароматы кофейных зёрен, выпечки и сладостей. Все это создавало такой нескончаемый уют. — А вот не скажу, куда, — говорит Пак и усмехается, поглаживая рыжие волосы и видя, как подросток тут же надулся. Уголки чужих губ чуть опустились вниз, тёмно — рыжие бровки нахмурились, и веснусчатое личико тут же стало выглядеть угрюмо, что только смешит. «Вроде, пятнадцать лет, а ведёт себя и вправду, как самый настоящий ребёнок. Милый такой.» Рука сама непроизвольно тянется к одной из чужих щёчек, желая ухватиться за неё. — Ну и чего ты дуешься? А? — Чимин улыбается, и видит, как тот скрестил руки на груди, чуть отвернул лицо от него, и надутый пошёл дальше. — Бу-бу-бу-бу, — передразнивается Юн, а сам опять весь красный, от чего ускоряет шаг. Чувствует, как жар дошёл до кончиков ушей, как лицо пылает. Проходящие мимо косятся иногда на него, не понимая, почему чужое лицо красное, но тут же забывают, проходя мимо, возвращаясь в поток своих мыслей. Чимин лишь рассмеялся и пошёл за лапшой, хихикая над младшим. «Забавный такой.» Юнги идёт мимо отделов, разглядывая всё подряд. Последнее время они с Чимином частенько заходят в магазины, но ему всегда было интересно каждый раз проходить мимо забитых полок и рассматривать их содержимое. Яркие упаковки привлекали внимание, и будь воля Юнги, он бы многое скупил с этих полок, всё бы сгреб. Зачем? А он и сам ответа не знает. Многие вещи так и остаются не замеченными людьми, скучая на полках. А потом, когда срок годности истекает, их просто списывают и выкидывают. И ничего ты не сделаешь. Они остануться где — то на помойке, совсем не использованные. Почему — то, даже предметы вызывают внутри него некую тоску и сочувствие. Они же тоже как люди. У некоторых очень красивая обёртка, или упаковка, аппетитный вид, очень заманчивая цена и их скупают сразу же. А какие — то, даже не смотря на свою упаковку, остаются без внимания. И так всегда. Везде конкуренция, куда не глянь. Всегда найдётся тот, кто лучше, чем ты. Юнги так жаль таких людей. Которые всю жизнь трудятся, личности хорошие, но по итогу счастья своего так и не находят, вынужденные «скитаться». Тяжёлый вздох сорвался с губ, которые чуть поджались. Подросток проходит мимо канцелярии, разглядывая разные блокнотики, тетради, карандаши и ручки. Сколько здесь лежат эти вещи? Две недели или же несколько месяцев? Отведя от тех взгляд, подросток проходит в детский отдел игрушек и его сердце начинает учащённо стучать. Даже будучи пятнадцатилетним подростком, подобные вещи вызывают восторг. В детстве всегда хотелось побывать в магазине игрушек и что — нибудь попросить купить. Пройдя ещё чуть дальше, он замечает полочку с железными машинками. Подойдя, рассматривает с нескрываемым восторгом игрушки, однако чувство грусти и обиды тут же блеснуло в глазах, и парень положил коробочку с маленькой железной машинкой, поджав губы. Когда — то в детстве он ходил с мамой в магазин и видел нечто подобное. В таком далёком детстве он всегда мечтал об игрушке. О своей личной, купленной ему мамой, чтобы, как и другие, тоже похвастаться. Он тогда просил у мамы самую простую, недорогую, но даже той ему не купили, начиная ворчать, что это бесполезная трата денег. Помнит как вместо игрушек мама нагрузила в корзину бутылки соджу. От этих воспоминаний стало тошно, подросток тут же отошёл от полок, и с тяжёлым вздохом двинулся дальше. Однако мимо стойки с брелками рыжик пройти просто не смог, зависнув, подходя и рассматривая. Как же он любит мелкие аксессуары, подобные мелкие побрякушки. Человеку, который вообще редко держал игрушки в руках, всегда хочется посмотреть и потрогать что — то новое. Брелочки со Стичем привлекли больше всего внимания, и ещё какие — то монстрики на резиновых «браслетах» с надписью « Хаги-Ваги». Юн нахмурился. Этих чудиков он запомнил, такие сейчас у каждого ребёнка в руках. Юнги мало что знает об этих игрушках, поэтому вновь смотрит на Стича, главного героя мультика, который смотрел в детстве. Он вздохнул и поджал губы сильнее, закусив нижнюю, смотря на недорогой брелочек. Хотелось такой, но просить Чимина купить, это разве будет красиво? — Что смотришь? «Господи, провались пропадом этот Пак Чимин, который так подкрадывается!» Подросток вздрагивает, чуть не выронив брелки из рук, и большими зелёными глазами смотрит на Чимина, который засмеялся, потрепав по волосам. Садится на корточки, поднимая один брелок. Однако улыбка сползает с губ, заметив на вещице изображение Стича. Маленькую игрушка зажимается в руке. « — Чимин-Чимин, смотри-ка, что я нашла! — радостно лепечет девушка, улыбаясь ярко, показывая тому плюшевую игрушку Стича и навешав себе на пальцы кучу брелков. — Скажи, он такой лапочка! Так обожаю его. Я так обожала его в детстве, не представляешь! — блондинка хихикает, Чимин тоже улыбается. — А то и видно, всю себя завешала им, — каштановолосый смеётся над Игён, снимая ободочек с ушками Стича с её макушки, видя, как чужие губы тут же приняли форму уточки. — Ну мы же хоть что — нибудь купим? Можно хотя бы брелочек? — просит та, обнимая плюшевую игрушку Стича. Ну вот и как отказать её горящим восторгом глазам? — Конечно. И этого плюшевого бери, — говорит Чими, видя как девушка радостно захлопала в ладоши и прихватив брелок и плюшевую игрушку, второй рукой берётся за чужую, переплетая пальцы. Пак смотрит на их переплетённые руки и улыбается, чувствуя тепло чужой ладошки. » — Ты. Хочешь его? — спрашивает Пак, и вставая, заглядывает в зелёные глаза, которые опускают взгляд вниз. Он видит, как руки подростка чуть нервно сжали оставшиеся брелки с синим монстриком, видит, как поджимаются нервно чужие губы. Видит, как подросток тут же сжимается, а взгляд начинает бегать вокруг. Чимин вздыхает и проводит по чужим волосам. — Он мне тоже нравится, так что, возьмём? — он улыбнулся, наклонившись и заглянув в чужие глаза, столкнувшись с изумрудными бусинами. Юнги замер на несколько секунд, смотря на того, что — то думая, и всё же чуть заметно кивает. — Если можно… — шепчет подросток себе под нос, а Чимин смотрит на другие брелки, снимая по одному из всех имеющихся, и вместе со Стичем кладёт в корзину. — Вот так. Будет у тебя целая коллекция этих брелков. Клади остальных Стичей и пойдём, — старший взял за тонкое запястье подростка и повёл за собой к кассе. Юнги выдыхает, и чуть улыбнувшись, следует за Чимином.

***

« 스칼렛 라이코리스 » Ярко-красная неоновая вывеска встретила их у небольшого и не особо примечательного места многоэтажки. И не сразу скажешь, что внутри находится роскошная парикмахерская. Чимин открывает чёрную лакированную дверь, пропуская младшего вперёд, и Юнги входит, тут же осматривая светлое помещение, что предстало перед глазами. Ги выдыхает, сжимая в руках брелок и поднимает глаза, на, следом вошедшего, Чимина. — Что, интересно? — интересуется Пак, видя как глаза подростка разглядывают всё с неподдельным интересом. — Очень, я впервые в таком месте, — Ги смотрит на все вокруг и выдыхает. Он поднял глаза на старшего, который повёл его, ища специалистов, чтобы им подобрали нужный шампунь для волос младшего. Чимин лишь вздохнул. Юнги даже в парикмахерскую никто ни разу не водил. Хотя чему тут удивляться? — Тебя стригли? — интересуется Пак, смотря на младшего, который мотает в протесте головой. — Я сам стригся.- отвечает подросток со вздохом и смотрит на себя в зеркало. В отражении на него смотрит невысокий парнишка с рыжими, слегка волнистыми волосами и бледноватым лицом, усыпанным веснушками, и зелёными глазами. Юнги слегка поджал губы, но, почувствовав руки на своих плечах, видит в зеркале старшего. Его ладонь с лаской легла на волосы и стала поглаживать и перебирать меж пальцев. Стало так приятно. — Пойдём, — Чим улыбается слегка и за руку тянет подростка к консультанту, с которым они начинают советоваться. А тот , в свою очередь, с разрешения осмотрел ломкие пряди рыжика и принёс несколько вариантов упаковок для ухода за волосами. Чимин взял всё, которые советовали, и так же вышел с Ги, обратно к машине. Подросток же удивлённо смотрел на каштановолосого, ведь это обошлось им довольно дорого. Он не понимал, зачем столько всего. Но говорить ничего не стал, лишь садясь в машину и, пристегнув ремень, смотрит на пакет с ухаживающими средствами для волос и шампунем. Чимин сразу заметил это недоумение в чужих глазах и чуть улыбнулся, сев за руль и пристегивая ремень. — Твои волосы ломкие и сухие, а парень ты довольно красивый. Поможем твоим волосам, они станут крепче, мягче и шелковистее и, на расчёске так много не будет оставаться. Будешь прям как из сказки какой-нибудь, — говорит Чим, смотря на Юнги, который слегка поджал губы, слушая внимательно и смотря в чужие глаза. » Ты довольно красивый» Засело в голове у подростка, отчего легкий румянец прилил к щекам. Зелёные бусины смотрят на Чимина, словно прося продолжения. Пак умиляется с этого чуда. Такой забавный. У него до сих пор не укладывается в голове, как можно было его не любить, как вообще можно сдать его в детский дом. Рука снова тянется к рыжим соломенным волосам, но даже так, гладить их было приятно. — Читал сказку « Дюймовочка»? — спрашивает шатен, а Ги кивает головой, сказав негромкое « читал». — - Ну так вот, ты на неё похож. Только мужского пола, — Чимин хихикает, видя сначала нахмуреные брови, а потом наблюдает за тем, как чужое лицо краснеет смущённо. — Да иди ты. Сам… Дюймовочка. — бормочет под нос рыжий, убирая чужую руку с волос, скрестив руки на груди, смотря в окно, пока всё лицо горит от смущения. Чимин лишь расхохотался, ведя машину. А так и не скажешь, что несколько месяцев назад этот человек был полностью в отчаянии и хотел наложить на себя руки. Появление кого-то столь неожиданно, но может повернуть вашу жизнь на все триста шестьдесят градусов. Жизнь Чимина поменялась на все четыреста восемьдесят еще в тот злополучный вечер, когда он увидел дрожащее тело на пороге своего дома. Уже тогда он понял — это его спасение. Поворачивая на парковку дома, Чимин выдыхает, и припарковавшись, он выходит с Юнги из машины. Подойдя к открытому багажнику, они пополам делят количество пакетов и несут вместе, направляясь в дом. Было уже довольно прохладно, но ребята быстро добираются. Они заносят пакеты, разуваются. Оставив продукты на кухне, парни снимают уличную одежду и оба идут мыть руки. Каждый молча думал о своём. Кто-то размышлял о своей жизни, явно понимая для себя, что в ней теперь есть новый смысл и нужно брать себя полностью в руки и заботится о том, кто подарил новый глоток воздуха и дал шансы на дальнейшее существование. А кто-то всё думал о том, как же ему быть после своих мыслях о влюблённости к тому, кто стал его семьей. Кто правда заботится и переживает о нём. Иногда так предательски хочется расплакаться. Мысли о том, что он действительно обрёл свою маленькую семью, заставляли трепетать всё в груди. Рыжик вздыхает, помогая Чимину разгрузить пакеты и оставить те продукты, которые им пригодятся при готовке. Они делали все в приятной тишине, оба расслабленные, с умиротворением на лице. — Ты помой пока овощи, — слышится приятный голос Пака, и Юнги подняв на него взгляд, кивает. Берёт лук, листья салата, перец, огурцы и помидоры, начиная все тщательно мыть, складывая в большую тарелку, а лишнее убирает в холодильник. Чимин, же дождавшись, пока Юнги освободит ему раковину, открыл куринное филе и тоже как следует промыл его, начал нарезать. Юн понимает всё и решает нарезать овощи, чтоб сделать салатик, садясь за стол, взяв дощечку и салатницу. Разложив всё, он начинает резать огурцы, слыша такой же звук ножа по доске со стороны старшего, что резал на кусочки куринную грудку. Рыжик чуть улыбнулся и сам продолжил нарезать овощи, уже представляя то, что у них получится с Чимином. Он вздыхает. Из головы всё не выходит происходящее с ним. Всё это кажется больше сном, нежели реальностью. — Хён, спасибо. Юнги нравилось находиться рядом со старшим, было просто приятно смотреть на него и ощущать присутсвие. Чужая улыбка на губах давала возможность стать тем самым ребёнком, которого когда-то подавили в нём очень давно. — За что? Мин поджал губы складывая в миску всё, что нарезал. Мысли крутятся в голове и вызывают волнение. — Какая разница? Я просто хочу тебя поблагодарить за то, что ты рядом со мной, за то, что не смотря ни на что помог мне. За то, что до сих пор не выгнал, за то, что даришь мне своё тепло, и-и… Чимин тихо и бархатно засмеялся, посмотрев на младшего, который явно не мог сформулировать дальнейшую мысль. Это выглядело забавно. Пак помыл руки и насухо вытер их, чтобы только коснуться чужой щеки. Этот подросток вызывает такое тепло внутри. — Мы с тобой похожи, и я, как никто понимаю, что тебе сейчас нужно, понимаю твой страх. Юнги смотрит на Пака, облизывая губы. Чужой голос был успакаивающим, хотелось слушать и слушать, как можно дольше. Он смотрит в глаза длинноволосому, а чужие карие в ответ. — Хён… — Мы с тобой как синонимы, вроде разные, но с одинаковыми проблемами… В груди всё сжалось от боли. Воспоминания прошлого снова встали перед глазами. И снова волна нахлынувших чувств, как в первый раз. — Хён… — Мы похожи. Ты и я… мы нуждаемся в ком-то, чтобы просто не сойти с ума от одиночества. Юнги видит в газах напротив боль, отчего, не долго думая, просто обнял, крепко, как только можно. Чужие слова дали увидеть Чимина с новой стороны, дали возможность разглядеть в старшем такого же ребёнка, как и внутри самого Юна.