Синонимы

Солнышко проникало в помещение сквозь жалюзи, своими лучиками прыгая с макушки на макушку людей, согревая. Кому-то оно попадало в глаза, падало на лицо, кому- то на руки, или соприкосалось с поверхностью парты. Из приоткрытого окна дул приятный свежий ветерок, тем самым позволяя улавливать звуки извне. Пение птиц, шум проезжающих машин, сигналы светофоров. Все это отдаленно проникало в кабинет, тишину которого своим голосом разрезал преподаватель, объясняя очередную лекцию. Старшеклассники внимательно слушали, стараясь вникнуть в лекцию, ведь подача преподавателя была интересной. Интересной для всех, кроме Юнги и Хосока, сидящих отдаленно,на третьем ряду, за четвёртой партой. Они тихо шептались и что-то черкали на листочке меж собой,тихонько хихикая. Рассказ о том, как размножаются бактерии их не интересовал, им было намного интереснее обсуждать свои темы, наподобие того, как они проведут свои выходные. Для них это было куда важнее биологии. Соён, преподаватель по биологии, уже не обращал на этих двоих внимания, ведь шуму от них было немного, да и привык он, что на его занятиях эти двое особо не вникают в материал, но зато какие самостоятельные напишут! Тут-то мужчина и отыграется на учениках. Рыжие макушки парней чуть поблескивали от солнечных лучей, которые падали на них. В основном идеи писались на том самом листочке. -"Может сегодня в ТЦ Coex?» - » Да ну, не. Давай лучше в развлекательный комплекс?» - » О, давай! Говорят, там автоматы новые поставили. Хочу их опробовать! » Юнги посмотрел на довольное лицо друга и посмеялся тихо. - » Хорошо» Бледная рука парня аккуратно вырисовывает буквы, вновь двигая листок другу, кивнувшему в ответ. Хосок лишь усмехнулся и начал что-то писать, ведь он чувствовал недовольный взгляд учителя, направленный на них. Юнги тоже стал что-то списывать с доски, дабы потом не слушать нотации от преподавателя и не слышать недовольное ворчание. Ещё больше не хотелось, чтобы потом позвонили Чимину и пожаловались. Подводить своего хёна не было желания. От воспоминаний о старшем на губах появилась лёгкая улыбка. Мин начал записывать активнее, чтобы точно ничего не забыть или пропустить. Юнги представил то, как сегодня вечером будет ужинать со своим опекуном. Появилось ощущение движения бабочек в животе. Они добираются до легких, скребут своими хрупкими крыльями по рёбрам, щекоча. Они словно были везде. А стоит вспомнить то, как красивые пухлые губы коснуться макушки или лба, так кажется, что эти бабочки расползлись по всему телу, проникая и в разум, переворачивая и там всё вверх дном. Рыжий встряхивает головой, уже теряя суть урока. «Чтоб этих бабочек.» Парень пытается абстрагироваться от мыслей о старшем и полностью сосредоточиться на учёбе. Ну или хотя бы на прогулке с другом. Ведь порхающие насекомые внутри потом отразятся на оценках. А этого не хочется.

***

Прохладный ветер будоражил кровь. Он заставляет прохожих хмурится и ёжится, вынуждая прятать руки в карманы и кутаться как следует в одежду. Сентябрь был довольно тёплый, а начало октября в полной мере заявило о себе. Осенний ветер тормошил волосы прохожим. Сегодня солнце грело не по - осеннему, что спасало этот день. Юнги стоит у калитки школы, ожидая своего друга, который потерялся в толпе учеников у раздевалки. Тонкие бледные руки были спрятаны в карманы куртки. Лисьи глазки блестят изумрудом и внимательно вглядываются в выходящих из здания, желая найти красную макушку. Когда глаза наткнулись на нужный объект, подросток выдохнул и пробормотал: - Ну наконец-то... Рыжий поморщился, когда ветер в очередной раз растрепал слегка волнистые волосы. Хосок шёл к нему, а на губах друга появилась усмешка от вида Юнги, но когда ветер взлохматил и его волосы, то недовольно что-то пробубнил под нос и, подойдя к Мину, улыбнулся. — Пошли, лохматый, — Хо чуть издевательски посмеялся над сверстником, который фыркнув, надул слегка губы. — Ага, пошли. Красный таракан, — теперь очередь Мина чуть ядовито улыбаться. Чон на слова Юнги лишь закатил глаза, идя вслед за ним. Это прозвище Хосоку не нравилось и заставляло вновь забубнить недовольно, от чего уголки его губ чуть опустились вниз. А Юнги был доволен собой, гордо задрав подбородок, ведь смог «отомстить» другу, который явно проиграл в этой схватке. — Ты сейчас к Чимину? — карие глаза Чона вопросительно смотрят на Юнги, ожидая ответа. Руки парень спрятал в карманы, не желая, чтоб холодный ветер касался его кожи. Осень-время странное. Красивая- несомненно, но у неё больше недостатков, чем достоинств. Приходят холод, слякоть, болезни. Сейчас каждый третий вынужден сидеть на больничном. Частая изморозь и холодный ветер. Поскорее хочется, чтоб она прошла вместе с зимой и вернулось такое долгожданное тепло. — Да. Сегодня у него меньше работы. Поэтому куплю ему перекусить и поедем. Он сказал, что что-то скажет мне, — на губах подростка засияла улыбка, разливая тепло от представляемых картинок, как он проведет это долгожданное время со своим опекуном. Изумрудные глаза мальчишки сразу засияли. Хосок, смотря на друга, хмыкает и чуть улыбается. Юнги сейчас выглядит, как влюбленная девчонка, которой понравился какой-нибудь айдол. Вот она воздыхает, и широко распахнув глаза наблюдает за кумиром. Его друг каждый раз так же смотрит на Чимина. И Хосок ничего против не имеет, но таких влюблённого света в глазах он ни у кого ещё не видел. Чон усмехается и треплет рыжего по волосам. — Смотри от счастья не описайся, — парень постарше смеётся, пока насупившееся лицо, усыпанное веснушками, забубнило, а бледные руки стали наводить на голове порядок. — Да пошел ты. Таракан, — фыркает Юнги и слегка толкает друга в плечо, который продолжает смеяться, от вмиг покрасневшего лица. — Ой, да ладно тебе. Голубая любовь - тоже любовь, — сквозь смех, словно издевается красная макушка, получая очередной удар в плечо. — Да заткнись ты! — возмущается рыжий и, сунув руки в карманы, засеменил вперёд, надеясь, что никто из посторонних их не слышал. Хосок всё так же смеясь, шлёпает за Мином, то и дело бросая «колкие» шуточки, слыша бурчание и «шипение». Такое милое поведение друга забавляло, и краснеющее лицо подтверждало слова Чона о том, что парень влюблён в своего опекуна. Хосок это странным не считает. Ведь Чимин действительно был тем, в кого хочешь — не хочешь, но влюбишься. Пак был поистине красивым и мало того, заботливым. Хосок никогда не видел, чтоб его друг и шатен когда либо сильно ругались. Так, бытовые мелочи. Серьёзных ссор никогда не было. Они и в правду были семьёй. Опорой друг другу. Это поражало. Их сплочённость была сильна и удивительна. Хосок хотел тоже иметь человека, который поможет, поддержит, даст надежду на хорошее будущее. Чон хотел так же доверять, как его друг доверяет Чимину. Тяжело вздохнув, Чон пошёл по тротуару, обдумывая следующие действия. Возможно, нужно будет сходить в магазин, чтобы не пускать слюни на еду у прохожих. — Пойдём, — рыжий дёргает друга за рукав куртки, затягивая в продуктовый магазин. Хосок лишь чудом успел правильно переставить ноги, чтоб не свалиться. Парень вздыхает, привыкший к таким резким «манёврам». Чон берёт корзину, поспевая за другом, который стал сканировать помещение в поиске нужных продуктов. Юнги решил купить что-нибудь покушать Чимину, обдумывая, что лучше взять. Подросток решал не долго и, прихватив корзину, пошёл вперёд, кажется, позабыв совсем о друге, который закатил глаза, с улыбкой двинувшись за ним. — Эй! Шкет, а меня подождать? Юнги лишь усмехнулся и глянул через плечо на Хосока. — Догонишь, — злобно хихикая, рыжий скрылся меж рядов, а Чон усмехнулся, медленно двинулся за ним, по дороге разглядывая продукты и некоторые забирая с собою. Юнги рассматривает полки с разными булочками, и задумавшись, берёт осторожно одну,с корицей,и слегка сжимает пальцы, проверяя, мягкая ли она. Убедившись, что это можно кушать, а не точить зубы, кладёт в корзину. Улыбается, видя минихолодильник с пивом. Он подходит и рассматривает, читая на этикетках названия и крепость содержимого. Подросток выбирает мягкое и клаёт в корзину, зная, что старший после работы любит пропустить одну баночку. Ги в придачу берёт безалкогольный фруктовый коктейль, чтоб опекуну попить вобеденный перерыв на работе. Двигаясь мимо стеллажей со сладким, подросток берёт молочный шоколад с фундуком , прихватив сразу три штуки. Он витал в мыслях, всё представляя, как опекун будет рад и вновь похвалит его за заботу, что так любит Юнги. Представляет, как рука мужчины будет ласково касаться его волос. За этими фантазиями на лице расплылась нежная мечтательная улыбка. Парень положил ещё печенье, продолжая думать о старшем. Однако плач где-то слева привлек внимание. Мин оборачивается, пытаясь найти источник тихого звука. Рыжий даже обошёл вокруг стеллажа, не понимая в чём дело. После очередного обхода он вдруг замечает маленькую сжавшуюся фигуру. Подросток замер, понимая, что это ребёнок. Мальчик забился в самый угол, вытирая слёзы. Юнги осторожно начинает к нему подходить и слышит тихие всхлипы и такие отчаянные, жалостливые: « Мама»; «Папа». Мама… Папа… Парень сглатывает ком в горле и проморгавшись, присел перед малышом. — Эй, кроха, ты потерялся? — зелёные лисьи глаза заглядывают в заплаканные. Мальчик всхлипнув, закивал головой. — У-у… М-мама… М-м… П-папа, — мальчик тихо завыл. У Юнги от этого всё в груди болит и тянет. Он осторожно касается волос мальчишки. — Тише. Они тут? Хочешь, давай поищем вместе? Иди сюда, — Юнги вытягивает руки, надеясь, что мальчик просто отстал от родителей. Малыш кивает и тянется к рыжему, который его обнял, поглаживая по спине. Ребёнок чувствуя это тепло, прижимается, тихо всхлипывая, пальчиками слегка перебирая волосы на затылке неравнодушного парня. Юнги обнял и успокаивающе гладил детскую спинку. В груди кошки скребутся, царапая лёгкие, вспарывая шрамы от этого детского плача. Воспоминания так и врезаются в голову, но подросток активно сопротивляется им, сосредоточиваясь только на малыше. Детские всхлипы становятся тише и, вздохнув, Юнги отстраняется, вытирая слёзки с его личика. — Молодец, а теперь пойдём искать? — рыжий улыбнулся, поставил ребёнка на пол и,поднявшись, протягивает ладонь малышу. Мальчишка смотрит своими карими бусинками и шмыгнув носом-кнопочкой, берётся за чужую ладонь. Ребёнок доверился хорошему человеку. Юнги пошёл с крохой заруку вперёд, разглядывая проходы между рядами, а мальчик глазками выискивал родителей, описывая их Мину, что примерно представил в голове их и сам искал похожих. Магазин был большим. Огромное количество отделов и рядов, и ребята пытались обойти каждый. — Мама! — в какой-то момент ребёнок отпустил руку Юнги и побежал к светловолосой девушке. Рыжий и сказать ничего не успевает, глядя на ребёнка, который обнимает девушку. Та сразу обернулась с испуганными глазами, присела перед ним, обнимая. — Ох, Минги, кроха. Как же ты меня напугал, — молодая мать охнула. К ним подходит мужчина и смотрит на мальчишку, со вздохом поднимая его на руки. — Ну ты нас и напугал. Не отходи никуда больше, — молодой мужчина обнимает малыша. Беспокойство за ребёнка в груди утихла, но эта картина семьи придавила просто к полу. Юнги стало давить, словно прессом. Проглатывая ком, подросток сжимает руки в кулаки, отвернувшись, чтоб вернуться обратно и забрать свою корзину. "Стало больно… За себя больно…"

***

Шум машин разрезал непривычную тишину, которая зависла на улице. Было ощущение, словно время остановилось для всех людей, кроме Юнги и его матери. Несмотря на то, что было лето, прохлада и влага бьют по открытым участкам тела. Взгляд то и дело падал на лужи, которые отражали серое пасмурное небо, отчего это небольшое скопление воды выглядело бездонным. Юнги поджал губы, смотря на спину матери, сжимающую его руку. Девушка быстро идёт, топая каблуками. Мальчик не понимал куда его ведут, хотелось бы спросить, но страх быть отчитанным прямо на улице, хоть и пустой, останавливал. И всё, что оставалось делать, так это идти молча и считать лужи. Юнги чувствовал необъяснимую злость матери, отчего боялся даже дышать. Ребёнок начал разглядывать простые здания, магазины, забегаловки, аптеки и торговые центры, около которых было столько счастливых и предвкушающих весёлую игру детей, вместе со своими родителями. Эта картина заставила поджать тонкие обветренные губы. Хотелось тоже вот так гулять и играть, но маме постоянно некогда. Она очень устаёт, ей очень плохо. Мальчишка понимает, что у мамы нет времени на игры с ним, но иногда так хочется. Хочется, чтоб хоть раз ночью к ней не ходили странные мужчины, с которым она запиралась в своей комнате. Чтоб хоть разочек отдохнула и провела часик с ним. Юнги много не просит, совсем немного внимания и родительской любви. — Быстрей, — женский злой голос звучал как рычание хищника, а Юнги как маленький зверёк сжался, стараясь быстрей перебирать ногами. Лишний раз злить нет желания. Ребёнок видит большое здание, вокруг которого был чёрный, местами ржавый забор и такая же калитка, через которую они прошли. Ребёнок читать не умел, но выцветшая табличка с бледными буквами бросилась в глаза. Вокруг надписи были нарисованы ангелочки, блеклые и ободранные. Мальчишка глотает ком и сжимает руку матери, видя много гуляющих детей. Некоторые искоса смотрят на него, но большинство играет на площадке. Но даже эти играющие дети не смогли поселить спокойствие в детском разуме. Юнги посмотрел на родительницу с непониманием, пока ветер развивал её длинные угольные волосы. Мальчику тут определенно не нравится. Непонятная гнетущая атмосфера давила на совсем юное подсознание. Ребёнок считал каждый стук каблуков женщины, чью руку сжимает, дабы отвлечься от странной тревоги, будучи уже в коридоре. Дети, которые были в здании и сидели на лавочках, шептались, глядя на него. Было жутко неуютно и Юнги старался быть ближе к маме. Жёнщина с сыном без стука входит в какой-то кабинет, прикрывая за собой дверь. Сидевшие за столами женщины в возрасте, подняли взгляд на девушку, замечая с ней ребёнка. Они вздыхают, понимая зачем она здесь. — Прошу, присаживайтесь за стол, — уставший голос одной из присутствующих отразился эхом от стен. Она поправила свои очки, выкладывая какие-то документы на стол. Женщина подняла взгляд на рыжего мальчика рядом с девушкой. Она замечает, как ребёнок спрятался за спину вошедшей, схватившись рукой за плащ, немного топчась на месте. Мальчик прижимал руку родительницы к себе, явно ещё непонимающий, что происходит. Молодая женщина посмотрела на сына. Она отцепила свою руку от чужой маленькой и прошла к столу, садясь за него. Юнги остался стоять, сложив руки перед собой, поджимая губы. Было слышно шебуршание документов, а так же разговор мамы с этими подозрительными для ребёнка женщинами. Зелёные глаза уставились в пол. Взгляды неизвестных его пугали. Впивающие в бледную веснушчатую кожу, острые как лезвия, они кололи кожу. Мальчишка надеется, что мама быстро разберётся с делами и они вновь пойдут в их местами разрушенный дом. Вернуться в маленькую квартирку со старым ремонтом и мебелью. Как тёплая женская рука возьмёт его, хоть и грубо, но будет держать. Тепло чужой ладони давало некий покой. Но сейчас нет этого покоя. Тревога мечется в детской хрупкой грудной клетке, намереваясь её пробить и вырваться на ружу. — Я оставляю его тут, верно? Мне же не нужно собирать ещё какие-то документы? — Нет. Можете идти. — Хорошо. До свидания. Он не следит за диалогом взрослых, однако слова матери разрушали всё под ногами. Мальчик поднял взгляд на мать. В изумрудных лисьих глазах застыло непонимание и страх. Ребёнок, шокированный словами девушки, смотрит, как единственный родной человек встаёт со стула и направляется на выход. Внутри всё задрожало. Хочется верить, что ему послышалось и сейчас мать остановится, позовёт с привычной грубостью и злостью, но этого не произошло. Она вышла, направившись по коридору, так и не обернувшись, словно не было с ней Юнги. Рыжий мальчишка рванул за ней, когда звуки её каблуков уже слышались отдаленно. — Мам! Подожди! — детский напуганный голос разрезал тишину мрачного коридора. Мальчик побежал за женщиной, надеясь, что это просто ошибка. Что это- не правда и мама что-то перепутала. Что она говорила про документы, а не про него. Женщина упрямо игнорировала детский зов, продолжая ступать уверенно вперёд, пока детские руки не схватились за плащ, а дрожащий от слёз голос не попросил снова остановиться. Она обернулась и отцепила бледные руки от себя. — Отвали от меня! — грубый повышенный голос, как и ненависть в глаза любимого человека стали ударом под дых. Юнги не удержал равновесие, упал на пол. Лисьи красные глаза от подступающих слёз смотрят на родителя с диким испугом. — Мама-мама, нет… С-стой. Стой! — мальчик вновь ухватился за одежду девушки, когда она отвернулась. — Я-я понял! Понял! Я-я больше не буду так! Не буду больше тебя доставать! Я буду очень послушным, обещаю, мамочка, не оставляй меня тут! — рыжий мальчик не сдержал слёз. Ему стало дико страшно. Он не хочет оставаться в этом угнетающем месте, стены которого так и источают нечто тяжёлое, пугающее. Брюнетка зарычала и выхватила подол своего плаща. Чужие слёзы раздражали. Раздражали сильно, как и сам ребёнок, который появился на свет от ненавистного её душе человека. — Нет! Мама, я не хочу, умоляю, не надо, не оставляй меня! М-мне тут страшно! Я не хочу! — Юнги смотрит в глаза маме с такой мольбой и страхом. По белым щекам, с россыпью веснушек, вовсю бегут солёные ручьи. Сердце бешено колотится и мальчику кажется, что оно вот-вот выпрыгнет на этот пыльный пол. — Я-я же люблю тебя, мама! Не надо! — Зато я не люблю тебя! Чёртов выродок, не смей меня трогать! Теперь твой дом здесь! Ты не нужен мне! — повышенным, злым и раздроженным тоном кричит она. Руки мальчишки расцепились на её одежде и ребёнок смотрит неверяще. «Зато я тебя не люблю!» «Ты не нужен мне! » Эти слова для маленького ребёнка были как удары в грудь. Он так и осел на пол, а глаза застелили слёзы. Детское сердечко словно рвётся. Оно начинает больно колоть. Слова мамы были как разряды тока в триста вольт. «Не любит? Но почему?» — Мамочка… — шепчет дрожащими губами ребёнок и снова тянется к ней, обнимая, прижимаясь к её ногам. — Не говори так пожалуйста… Пожалуйста… Не оставляй… Я не хочу… Мама… Прости… Прости меня. Я всё… Всё сделаю… Обещаю… Только не оставляй меня… Я-я буду тебя любить. Я выросту и буду тебя защищать! Тебе не нужно будет водить дяденек домой! Я всё, всё тебе куплю! Мама… Упоминания о мужчинах, разозлили женщину только больше и она, не жалея, отпихнула его, из-за чего ребёнок полностью повалился на пол. — Заткнись! Не смей меня больше звать матерью! Ты мне никто! — выплёвывает ядовито женщина, видя как воспитатели собрались на шум. Они сразу собрались возле ребёнка, который захлёбывался слезами. — Н-нет… Мама… — мальчик упрямо сопротивлялся, видя как мать уходит. — Мама?! — истошный крик врезался в стены. Ребёнка стали удерживать воспитатели. Он дёргался, звал истошно, бился в истерике, даже кусал чужие руки, лишь бы вырваться и догнать маму. Было страшно, как никогда. Тело трясло, а осознание, что его бросили, душило, обвившись на шее жгучей петлёй. — Мама… — хриплый тихий зов, полный отчаянья прозвучал почти беззвучно. Мальчик постепенно успокоился, перестав дёргаться, лишь всхлипывая. Обида и боль трещинами сияли в лисьих глазах. Соленные капли жгли веснушчатую кожу. Мальчишка, поглощёный отчаяньем, осел на пол, отдёргивая от себя руки женщин, которые до этого его держали. Худые ручки обняли свои предплечья, а нижняя обветренная губа оказалась закушенной. Он теперь один… — Пойдём, — одна из женщин протянула ему руку. Юнги на неё даже не посмотрел. Лишь молча встал и, продолжая обнимать себя, поплёлся за ней, вздрагивая на каждый громкий звук. Он не упускал шанса посмотреть назад, ещё питая надежду, что его отсюда заберут. Что мама вернётся. Что мама заберёт обратно.

***

— Дяденька! — зов малыша, заставил вынырнуть из мыслей и крохотные ручки обняли ноги подростка. Юнги повернулся, смотря на ребёнка, который ему ярко улыбнулся. — Спасибо, — мальчишка смотрит с благодарностью в глаза рыжему, который развернувшись, присел и потрепал волосы ребёнка. — Пожалуйста. Не теряйся больше, — Мин улыбаясь, чуть ойкнул, когда его оплели объятиями. Он обнял малыша в ответ и, вздохнув, улыбнулся. Было определённо приятно. Парень поднимает взгляд на подошедших родителей Минги, чьи губы растянулись в улыбке, а глаза сияли благодарностью. Юнги встаёт на ноги, продолжая гладить малыша по волосам, что с интересом стал теребить брелок на замке молнии. — Спасибо вам. — девушка чуть поклонилась, а мужчина протянул руку для пожатия. Юнги это всё смущает, но он всё же жмёт мужскую руку. — Ничего. Главное, что все нашлись. — немного неловкая улыбка появилась на тонких губах. Юнги краем глаза замечает Хосока, который явно не понимает, что происходит, наблюдая. Перекинувшись ещё парой фраз, молодая семья уходит, а Чон недоумевая, подходит к Юнги, смотря семье в след. — Что ты опять сделал? — Хо выгнул бровь, держа в руках небольшой пакет. — А…Да так. Мальчику соориентироваться помог. От родителей отстал, — рыжий продолжает смотреть на выходящих из магазина. — Ясно. А корзину где потерял? — Хосок хмыкает, смотря туда же, переложив пакет в другую руку. Юнги отмер и обернулся, ища свою корзину с продуктами. — Чёрт! Я её там оставил! — рыжий сразу засеменил в отдел, где и оставил корзину, надеясь, что её никто не взял, дабы не набирать продуктов заново. Повезло, что та всё же осталась на месте. Облегчённо выдыхая, парень быстро стал добирать продукты, которые позже оплатил на кассе, и до соседнего квартала ещё провожал лучшего друга. Оставшись в одиночестве с ветром, суетной улицей и своими мыслями, Юнги неспешно направлялся в офис к Чимину. Мысли менялись одна за другой. Юноша наблюдал за опадающими с деревьев листьями. Они плавно падали на асфальт, в лужи. Некоторые из них прилипали к подошвам прохожих, словно пытались найти себе друга. Кучками копились на тротуарах, желтеющей траве газонов и в тех же самых лужах, которые отражали в себе серость города. Невзрачные многоэтажки, но с зачастую с яркими вывесками, сменялись одно за другим. С каждым шагом рыжий замечал всё более знакомые здания. От этого лёгкая улыбка появлялась на персиковых губах, ведь парень понимал, что ближе к любимому всем сердцем и душою человеку. К человеку, который его тоже любит. От ударившего в голову воспоминания, тело покрылось мурашками, а кровь прилила к лицу и ушам. Ощущение чужих губ на своих фантомом гуляет по чувствительным местам. Мин неосознанно касается их, вспоминая виноградный вкус жвачки старшего.

***

Дождливый вечер августа смачивал почву и омывал тротуары, желая очистить людской мир от грязи и пыли. Не смотря на дождливую погоду, на улице было тепло. Приятный ветерок забирался каждому прохожему под одежду и щекотал кожу, словно играясь. Вторая смена школьников подходила к концу. Юноши и девушки выходили из здания небольшими компаниями, обсуждая прошедший день или какие-либо новости недели и этого дня. Кто-то сплетничал, что было совсем не удивительно. Чимин скучающе смотрел на выходящих из калитки школы, слегка постукивая пальцами по рулю, ожидая две яркие макушки. Он думал о том, что бы можно приготовить на ужин или же заказать. Это хоть как-то отвлекало от ожидания, которое, кажется, тянется как резиновый пузырь. Молодой мужчина смотрит в окно машины. Не редкостью было то, когда проходящие мимо девочки заглядывали в окно иномарки и разглядывали его, шепчась, а когда натыкались на взгляд драконьих глаз, то сразу отводили свои любопытные, смущённо убегая. Пак на это лишь хмыкал каждый раз. Если честно, ему было всё равно. Противоположный пол мужчину давно не привлекает. И если раньше он думал, что это из-за смерти бывшей девушки, то сейчас Паку кажется, что причина в этом совсем иная. Шатен усмехается и стаскивает с своих длинных волос резинку. Каштановые локоны плавно осели на плечи, обрамляя шею. Чимин вздыхает и слегка разминает затылок. Голова чуть болит из-за постоянно затянутых волос. На работе их приходится собирать, ведь, во-первых, дресс-код, во-вторых, они в целом мешают работать. Не крупные пальцы аккуратно заправляют тёмные пряди за уши, а резинка летит на панель машины. И года не прошло, как на горизонте появляются двое красноволосых подростков, заставив облегчённо выдохнуть. — Ну наконец-то, — Чим выдыхает, радуясь тому, что наконец взгляды молоденьких девочек прекратятся. Доходило порой и до того, что некоторые девочки через Юнги передавали записки с признаниями в любви, а на четырнадцатое февраля юноша притаскивал ему целые кучи валентинок. Первое время было смешно и забавно, отчего они с младшим смеялись, считая милым, но честно, за прошедшие три года это стало раздражать. Вот сейчас Юнги закончит старшую школу, а потом поступит в университет. Паку интересно - всё повториться, или же его оставят в покое? Вопрос повис в воздухе, потому — что рыжик постучал в окно машины с улыбкой на губах. Хосок, мелькающий за спиной Мина, лишь кивнул в знак приветствия. Чимин открывает окно машины, глядя на подростков. — Привет хён. Мы же подвезём Хосока? — Юнги улыбнулся, чуть строя свои зелёные лисьи глаза, что стали личной слабостью Чимина. Шатен отвёл взгляд от изумрудных глаз рыжика и перевёл взгляд на Хосока. — Да без вопросов. Зачем спрашиваешь? — Пак усмехается и кивает Чону назад, чтоб садился. Юнги довольно улыбнулся и, взяв друга за рукав кофты, открывает заднюю дверь машины. Подростки устроились на заднем сиденьи автомобиля, Чимин заблокировал его и, выдыхая, вырулил с территории школы. Мужчина внимательно проверяет, чтоб не было мешающих машин для манёвра, и выезжает на дорогу. Подростки на заднем сиденьи о чём-то эмоционально, но негромко беседуют меж собой. Чимин не слушал их, не считая нужным влезать в их общение, да и дорога перед глазами заставляла сосредоточиться полностью на себе. Однако, даже так, он слышал возмущённые нотки в голосе Юнги. То, как парнишка чуть шепелявит, немного забавляло. И даже не смотря в зеркало на его лицо, Пак был уверен, что тёмно- рыжие брови были нахмурены, а тонкие губы слегка надуты. Вся эта картина и забавный голос заставляли глупую улыбку расцвести на пухлых губах. Чимин чуть усмехнулся, толкая виноградную жвачку во рту за правую щёку. Хосок как обычно шутил над Юнги, безобидно подкалывая. Шатен не один, кому нравится дразнить мальчишку с зелёными глазами. — Чимин-хён, а вы знали, что Юнги вас любит? — неожиданно для всех звучит вопрос. В машине повисла минутная тишина и, встав на светофоре, Пак посмотрел в зеркало. Он видит шокированного Юнги, чьё лицо становилось красным, то ли от смущёния, то ли от злости и, довольного Хосока, смотрящего на него с усмешкой. Чимин усмехнулся и посмотритрел в ответ на Чона. — Надо же. Что ж, буду иметь в виду. Я тоже его люблю. — шатен лишь пожал плечами и включает рычаг повотника. Когда загорелся зелёный, он поворачивает руль, ведя автомобиль в нужном направлении. — Да нет же. Не как опекуна, а как… — Замолчи придурок! Хён, не слушай его! — раскрасневшийся Юнги закрывает ладонью рот Хосока, навалившись на него, не давая договорить, который сдерживался, чтоб не засмеяться в голос. Чимин лишь заливисто посмеялся. — Я понял тебя, Хосок. — Пак кивнул и глянул на Чона, что смотрел ему в ответ. Парни явно поняли друг друга, пока Юнги, сгорающий от смущения и стыда, намеревался придушить лучшего друга. Рыжий мальчишка с россыпью веснушек по всему лицу был так очевиден. Чимин неоднократно ловил на себе изумрудные влюблённые взгляды. Невинные касания юноши и его тактильность. Пак давно понял, что Юнги в него влюблён. Но молчал. Молчал, потому что до конца не был уверен. Нет сомнений в чувствах младшего к нему, как и тёплых чувств самого Чимина, в чьей груди каждый раз ёкает при улыбке тонких персиковых губ. "Но вдруг, это всё -просто большая привязанность, чувство благодарности? Вдруг Юнги путает эти чувства с влюблённостью, которые могут в один момент пройти? Юнги — подросток. Повышенные гормоны и восприимчивость ко всему происходящему исключать нельзя." Чимин опасается своих чувств к этому рыжему мальчишке, которые по прошествии времени всё сильней и сильней. Пак сам даже не понял, насколько сильно стал зависим от сахарных улыбок подростка, от его тёплых объятий и этого яркого по утрам: — «С добрым утром, хён!». — Ну вот, Хосока довезли. — озвучивает Пак, слегка улыбнувшись, глянув в зеркало на парней. Хосок потрепал рыжие волнистые волосы друга и вышел с машины, посмотрев на шатена. — Спасибо большое, Чимин-хён. — Чон глянул на лучшего друга, который с недовольным лицом поправлял волосы. — До завтра, рыжая козявка. — Хосок хихикает и закрывает дверь машины, не дожидаясь ответа. — Ага…вали уже…таракан. — бубнит Юн под нос, провожая через окно друга взглядом. Дальнейший путь был в тишине. Юнги было жутко неловко, когда Чимин просто молчал, решив, что поговорит об этом с рыжиком дома. Серые, порой облезлые здания менялись одно за другим, чередуясь с яркими огнями торговых центров, магазинов, светофоров и просто вывесок. Люди семенили по улицам, как муравьи, спеша скорее с работы домой. Гул окружающего был приглушён тонированными стёклами. Столько суеты. Порой от неё хочется отдохнуть. День за днём мелькают, словно страницы учебника по биологии, которую так не любит Юнги. Темп улиц давит на разум. Юноша отвёл своё взгляд от окна и со вздохом откинулся на мягкое кожаное сидение машины, прикрывая изумрудные глаза. Чимин изредка поглядывал в зеркало на мальчишку. Он обратил внимание на некоторую озабоченность думами парня. Эта черта младшего безумно нравилась ему. Пак отвёл взгляд от бледного веснушчатого лица, вернув его на дорогу, ведь очередной светофор загорелся зелёным. Где-то минут через десять мужчина паркует машину у дома, и заглушив мотор, берёт свою сумку с ноутбуком и небольшим количеством документов и выходит из машины. Рыжик выходит следом и они идут всё в той же тишине к железной двери с вычурным номером «13», обозначающий номер дома. Шатен отпирает дверь, пропуская юношу вперёд, который и взгляда не поднял, явно смущённый. Чимина это умилило и, чуть усмехнувшись, мужчина зашёл следом. Старший разулся и протянул подростку свою сумку. — Отнеси, пожалуйста, в мою комнату. Я пока что посмотрю, что у нас покушать есть, — Пак поправил волосы, чувствуя как бледные подушечки пальцев коснулись смугловатой кожи его руки, сразу ощутив тепло. Юнги кивает и, забрав сумку, шустро потопал на второй этаж, пытаясь перебороть свою неловкость. Слова Хосока заставили выпасть в осадок. «Неужто он так очевиден, что даже друг заметил его сильные чувства к опекуну?» Эти мысли тревожили, а ещё больше тревожила реакция Чимина на это. Впрочем, старший спокоен. «Шатен не воспринял слова в серьёз?» Это поселило надежду на дальнейшее скрытие своих чувств. Юнги знает, что у старшего была девушка и на взаимность не рассчитывает. Было даже страшно заикаться о таком, ведь не хочется лишиться единственной, хоть и такой маленькой, но семьи. Вдруг Чимин его не правильно поймёт? Страшно, от того подросток и молчит. Положив быстро сумку в комнату Чимина, Юнги зашёл в свою, быстро переоделся в домашнюю одежду, вернулся к человеку, без которого уже и жизнь не представляет. Он видит возвышающую фигуру у плиты и, с хитрой улыбкой на губах, тихонечко крадётся со спины. Ступает, как игривый кот, подкрадываясь к своей добыче, обвивая руками подтянутый торс. — А что готовишь? — заинтересованный голос проскользил бархатом по ушам. Чимин выдохнул, следя за поджаривающимся мясом, постепенно переворачивая. Голос мальчишки прошёлся мурашками по коже, заставив пухлые губы растянуться в еле заметной улыбке. — Да вот, решил мяса пожарить для куксу. Сейчас достану холодную гречневую лапшу, вчера замариновал. Думаю, с горячим мясом самое то. — не отрывая взгляда от готовки, расслабленным, но чуть уставшим голосом, проговорил Пак. Тёплые руки, обвивающие кольцом на талии, грели и словно высасывали эту усталость. Было так приятно, что если бы Чимин мог, то обязательно замурлыкал от этих ощущений. Юнги промычал и уже облизался, да и желудок стал подавать голодные позывы требования еды. — Я уже представил, как это вкусно. Боже, теперь я ещё больше хочу есть! — эта эмоциональная речь Юнги вызвала у мужчины смех. "Такой забавный." — А как я хочу есть, не представляешь. А ещё хочу покормить тебя. — мурчащий голос шатена приятной мелодией прошёлся по всей кухне. Юнги впал в некий ступор, думая. — Я что, маленький, чтоб ты меня кормил? — тёмно-рыжие брови поползли к переносице, а губы так привычно надулись. Пак от этого вновь засмеялся. — А что, большой что-ли? — лёгкая насмешка расцвела на губах мужчины, который через плечо посмотрел на Мина. Юнги готов поклясться, что красивее глаз он не видел. — Ничего я не маленький! — Мин хмурится, смотря на Чимина, который усмехнувшись, перемешивает всё в сковороде. — Думаешь, метр-шестьдесят девять - это большой? — добрая усмешка проскользнула из уст старшего. Юнги сразу насупился от этих слов, а лисьи изумруды наполнились возмущением. — Мой рост тут не причём! Ты тоже не особо высокий! — возмущается рыжик, а Чимин хохочет над ним. "Такой смешной." Пак так и чувствует этот возмущённый сверлящий взгляд, направленный в свою сторону. — А ты стрелки не переводи, — смеётся шатен, поворачиваясь, лицезрея румяное от возмущения лицо. " Такой милый." Чимину так нравится его дразнить, до ломоты в костях. Это возмущённое личико, покрытое россыпью веснушек, изумрудные глазки лисьей формы каждый раз заставляют что-то трепетать победно в груди. — Ничего я не переводил. И вообще, шутить над тем, кто ниже тебя — низко, — бурчит рыжий, сложив руки на груди. Так и сверлит недовольно, дуя губы. "Милый." Мужчина усмехается и осторожно, вытерев руки, поворачивается к Юнги. Пак резко сократил дистанцию, чего юноша совсем не ожидал и издав тихое «ой», Мин уставился снизу вверх на опекуна. На веснушчатом лице можно заметить рассеянность, некое непонимание. Чимин чувствует, как мальчишка задышал учащённо от такой близости. — Х-хён? Пак не отвечает на зов мальчишки, всё смотря в его глаза. Зелёные самородки стали личным болотом, в котором мужчина тонет каждый день. Эти глаза не возможно забыть. Для него их сияние красивее любого драгоценного камня. Мужчина подошёл совсем вплотную, прижимая юношу к столу. Драконьи глаза выглядели более хищно, чем обычно. Они нашли свою «жертву», которая смотрит в непонимании, затаив дыхание, словно околдованный. Чимин упирается руками о столешницу и приближается своим лицом к чужому. До слуха мужчины доносится бешеный стук сердечка паренька, готовое вот- вот выпрыгнуть из груди. — Как сильно колотится… — чуть ли не мурчит шёпотом шатен, выдыхая прям в губы. Лицо усыпанное россыпью веснушек стало румяным. Чимин понимает, что Юнги уязвим в такой ситуации, выбитый им же из колеи. Мужчина мягко коснулся кожи щеки, смахивая рыжие прядки чёлки. — Низко не говорить хёну о своих чувствах.- шепчет Пак, касаясь скулы подушечками пальцев. Юнги так и замер, как загнаный в угол зверёк, смотря в глаза опекуну. Те сейчас были как самый настоящий мёд. Вяжущие, янтарные, пронзающие, словно насквозь. Сердце уже давно готово проломить грудную клетку. Бабочки в голове разлетелись кто куда, наводя в разуме бардак, а дыхание сбивая. Тудум-тудум-тудум-тудум. — Почему я узнаю о таких вещах не от тебя, а от твоего друга, лисёнок? — профиль мужчины склонился к лицу юноши еще ближе, говоря в самые губы, ополяя их своим горячим дыханием. Юнги, кажется, уже сознание потерять готов и сползти вниз по кухонному гарнитуру, сгорая от такой близости. Глаза в панике забегали по помещению, а одна из бледных рук оперлась позади о стол. Подросток явно нервничал, а дышащий прям в губы опекун, касаясь одной рукой бедра, не даёт соображать. Действия мужчины выбивают из лёгких весь воздух. — Я… Я-я. — было начал подросток, как один палец шатена лёг на губы, не давая продолжить. Мин в непонимании посмотрел на него, замолчав. Рыжик чувствует, как горячая рука шатена поглаживает его бедро и мягко приподнимается. — Тише. Просто ответь. Это правда? — издевается Чимин, и так прекрасно зная, что да. Но наблюдать за тем, как бьётся в смущении этот совсем ещё невинный мальчишка - своеобразное удовольствие. Реакция на свои действия просто сводит с ума. Пак готов замурчать довольным котом от таких ярких эмоций юноши. — Я…Д-да. Да. Э-это. П-правда… — на одном дыхании выдаёт он и готов уже сквозь землю провалиться. Столько эмоций и чувств. От стыда до бешеного желания здесь и сейчас прижаться к мужчине и впиться в его неестественно пухлые губы. Эмоции переполняют и юноша уже вопить от них готов. Мальчишка стал кусать губы и ковырять ногтями столешницу, вновь забегав изумрудами по кухне, заметно нервничая. Чимин видит, как глаза юноши краснеют и он готов в панике не сдержать слёз. Пак вздохнул и, кладя вторую ладонь на нежную фарфоровую щёку, приподнимает виснушчатое личико. Смотрит в чужие глазки, нежно поглаживая кожу большим пальцем . — И я тебя люблю. — на выдохе произнёс шатен, после чего нежно накрыл персиковые губы парнишки своими. Юнги оцепенел от этого,и большими глазами смотрит на такой любимое и живущее в душе лицо. Тёплые губы старшего мягко сминают собственные, а привкус винограда на чужих приятно оседает на языке. Рыжик прикрывает глаза, неуверенно кладя руки на плечи мужчины, которые стали для него крепостью. Юноша поддается чуть вперёд и неумело, но старательно повторяет за мужчиной, тоже сминая его губы своими. Тепло тела напротив укутывает, а действия мужчины мутят разум. От поглаживаний по талии бабочки в животе порхают. И если бы руки шатена не держали, Юнги бы, наверное, упал. Колени трясутся от такой близости. Парнишка не верит, что происходящее — реальность, но так хочется верить, что всё же это так. Мальчишка, как и сам Чимин, прекрасно понимаю, что все это жутко не правильно, но оторваться и остановиться им уже не под силу. Они очень сильно любят друг друга. Дорожат и готовы на всё, лишь бы любимый был в порядке. Они — синонимы Две души, с множеством шрамов и кровоточащих ран на сердце, полные отчаянья и боли. Два человека, желающие быть услышанными и любимыми, быть кому-то нужными. Их боль, отчаянье и желание быть нужными — сплело их судьбы, делая сильнее. Именно их любовь, полная синонимичных проблем привела к этому. Тихое мычание сорвалось с губ подростка. Поцелуй стал напористее, что кружит голову ещё больше. У Чимина самого голова кругом от разгорячённого мальчишки, который жмётся ближе и прижимает к себе, а неумелые движения губ и языка юноши заводят только сильнее. Сейчас Пак как никогда понимает, что дороже чем Юнги у него никого нет. Что только этот мальчишка способен вызвать внутри ураган только одним своим взглядом. Его. Только его мальчик и больше ничей. Руки ложатся на бёдра подростка и в тот - же момент рыжий оказывается на столе. Руки объявились вокруг талии и прижали к себе. Хочется полностью ощущать тепло, чувствовать эту близость. Хочется ещё теснее, ещё ближе. Воздух в лёгких уже иссякает, но отстраняться от персиковых губ совсем не хочется. Чимин ещё никогда не ощущал столько страсти и такого спектра ярких чувств. Даже будучи в отношениях с Игён, такого не было. Пак бы никогда не подумал, что сможет вновь кого-то сильно любить. Любить настолько, что готов задохнуться в поцелуе. ~ М~м ~ Очередное бархатное мычание дало в голову, от чего кажется, что из глаз звёзды полетят. Мальчишка сжимает в ладошках рубашку мужчины и чуть давит, желая разорвать поцелуй, ведь дышать совершенно нечем. Губы горят пламенем, а по телу словно разряды тока гуляют от прикосновений рук опекуна. — Я. Всё. Дышать. Не могу… — хрипло произносит Юн, сумев разорвать поцелуй, тяжело дыша в губы объекту своей любви. Стоило чуть отдышаться, как к лицу прилип румянец и мальчишка закрыл лицо руками. Смущение накрыло с головой. Чимин засмеялся и, открыв лицо юноши, взял в свои руки, целует аккуратный носик. — А в первую встречу ты был готов меня убить, а сейчас так смущаешься. Не могу...— мужчина обнимает подростка, который что-то невнятно пробормотав, уткнулся лицом ему в плечо, пряча его там, и выдыхая. Бледные руки прижались к груди Чимина, расположив ладошки в районе сердца и чувствуя, как оно размеренно бьётся.

***

Вспоминая этот момент, парень шел более уверенно, с довольной улыбкой на губах, пока легкий румянец разошелся по всему лицу. Чимин — был самым дорогим человеком для Юнги. Он был больше, чем просто семья. Намного больше. И от мыслей об этом по телу бегают мурашки, а дыхание учащается в разы. Юнги встряхивает головой. " Нужно было меньше думать о таком, иначе как потом в глаза хёну смотреть?" Глупая улыбка так и застыла на губах. "Всё же, если бы не Чимин, кто знает, чтобы с ним было?" Пак был его спасением, его надеждой и шансом зажить спокойной и счастливой жизнью. Это был его шанс стать наконец, любимым. Видя перед собою нужное здание, парень выдыхает и улыбнувшись, открывает двери. Где-то там, наверху, его ожидает любимый хён, который снова будет его обнимать, говорить нежности.

…Который снова будет любить…

Они и вправду, подобно синонимам, сами не зная, но спасли жизни друг друга, дали второй шанс. Синонимичные одинокие души нашли друг друга, чтобы обрести счастье, обрести то, что давно потеряли, чего были лишены. Их любовь стала чем - то большим, чем просто чувство. Это стало их смыслом жизни.