Ружье на гвозде, что никогда не выстрелит.

Кончился очередной глупый фильм. Киноплёнку зажевал проигрыватель — всё прекратилось максимально резко, впрочем как и начиналось. Времена далёких воспоминаний и сегодняшний день разделяла огромная дыра, в которую канули года и месяца. От дождливой осени прошли последние капли перед глазами, открывая вид на тускнеющую и одинокую квартиру. Небесные высоты только начинали заворачивать себя в серую ткань облаков, снег пробивался хлопьями на землю — ничего не менялось лишь внутри одного из окон. Окон, напротив которого стоял «он».

****

Вновь такой невзрачный. Интересно, улыбнулся ли он хоть раз за сегодняшние дни? Его глупость, недовольство и отчаяние мешались в общий коктейль, а он умело парировал себя от состояния разбитого на осколки. Это был бы прекрасный баланс сил, но всё-таки «он» оказался слабее, проигрывая своим эмоциям в контроле над губами. Исключительно вниз, исключительная печаль. Эти воспоминания не делают его более счастливым — скорее только озадачивают его. Исключать их пользу «он» просто не мог — они занимали его время бессмысленного существования в очередной скучный день. И разве можно так, милый мальчик? Мир, построенный из воспоминаний, фантазий и твоих мечт. Он явно ошибся в том, как формировать вокруг себя атмосферу. Теперь он падает на диван, утопая в телефоне. Совершенно пустые сообщения. — дрянь. Остатки общения обитают лишь в малом количестве бесед, где он ещё состоит, изредка вставляя свои пять копеек. Очередная ниточка, чтобы уловить социум в моменты, когда его так не хватает. А личные сообщения молчат. Его это удручает сильнее чем любые неудачи в его стремлениях. Множество людей, с кем он общался и имел, как ему казалось, дружбу в один момент словно забыли о его существовании. Даже самое маленькое сообщение смогло бы забить его сердце быстрее, поднять его эндорфин — но этого не случалось. Именно поэтому он продолжал грызть себя изнутри, обвиняя во всех бедах на этом свете. Всего одно сообщение. Большинство диалогов закончено на его словах и сообщениях. Видимо. — просто неинтересно. А возможно неприязнь. Кто бы научил понимать собеседника на расстоянии, как научиться показывать все свои чувства и желания другим, не боясь самых холодных и жутких слов с другого конца диалога? Он снова хватается за волосы. Социальные сети — как своеобразная пытка. Он снова недоволен результатами. Прочь, прочь, прочь эту хрень с его рук! Не сделав за сегодняшний день ничего он почувствовал усталость. Отложив телефон на прикроватную тумбочку он не забыл в очередной раз обвинить себя в несовершенстве, некой убогости. Он не умеет по другому, хоть прекрасно знает, что так делать совершенно неправильно. Голова уткнулась в твёрдую подушку, лицо утонуло внутри. Для него создавалось ощущение, что на него смотрит сотня возмущённых глаз — он прятался от внешнего мира в объятиях этой маленькой, холодной и совершенно безжизненной подушки. Пару минут надуманной паранойи. Отпустило? Всё намекало на этот исход. Теперь в голове чётко установилась пустота. Теперь он перестал искать виноватых, проблемы, выходы. Самые обычные, отчасти глупые вопросы для самого себя плавали в голове, и он сам не понимал, какие эмоции он чувствует. Глазки устали — вместе с этим на его царствие напал сам господин Морфей. Пришло время поспать, скоротать это глупое время, дать отдых этому глупому организму. Он не отказывался от подобного. Всё прошло без брыканий, совсем скоро он уже крепко спал, натянув на лицо щенячье выражение лица.

****

Глаза медленно открылись под звук скольжения по тормозному пути. Снова общественный транспорт, и кажется. — это его остановка! Выбегая в спешке в открытые двери он был как никогда сладостно заинтригован. Они должны встретиться вот-вот. Новое сообщение. — она в пути, прямо впереди. И он идёт навстречу, пытаясь привести себя в норму. Спрятать свой девчачий и детский восторг, показаться серьёзным — вновь спрятать свою искренность. И наконец-то «он» видит её. Меньше его ростом, совершенно не походящая на стандарты красоты, с чёрными и густыми волосами. Вполне себе невзрачно для остальных, но не для него. Он чувствует к ней. Большой спектр эмоций, но умалчивает об этом, откровенно проявляя трусость. Сегодня им предстоял вечерний сеанс в кинотеатр. Это был невзрачный и неинтересный фильм, билеты на который были куплены на льготные деньги — это было неважно. Ему хотелось провести с ней время, ему нравилось, когда она отнимала его досуг. Ему сложно было передавать словами или бумагой, что именно он чувствует. Единственное, что приходило на ум как сравнение — процесс плавления. Он таял, но отчаянно это скрывал. От неё так прекрасно пахло, когда он сидел рядом за соседним креслом. Он был по настоящему рад, в какой раз сравнивая эти чувства с совершенно детскими. Он готов отдать многое, чтобы повторить всё происходящее в тот вечер. Разменять половину своей жизни ради ещё пары минут общения с ней. Но ведь такого не бывает, правда?

****

Он понял это всё слишком поздно. Понял, когда всё потерял. Тот вечер в кинотеатре испарился, отправляя его в прогулку по осколкам его воспоминаний, где он бережно хранил память о ней. Такая резвая, задорная и игривая — явно проступающий характер. Нежные волосы, до которых хотелось докоснуться, бездонные карие глаза, в которых всегда хотелось видеть что-то хорошее, самое лучшее. Она была идеальной, и он не хотел видеть в ней изъяны. Она была идеальная, а он — такой сложный. Выдумал себе проблемы, искал подвох в каждом слове, сообщении. Сломал всё что мог. Он был мудаком, и ему максимально жаль, что он понял это так поздно. Он ненавидит себя за это, но совершенно не может себя переделать. Единственная ставка, которую он мог поставить — возраст. И сквозь время он наконец-то стал понимать её. Ты — сильная. Это единственное, что он бы хотел ей передать сейчас. Просить о новом шансе.? — он не вынесет стыда. Как жаль, как жаль что всё произошло именно таким образом. Он бы уже давно подвесил себя на карнизе, используя вместо верёвки свои нервы. Но он слишком трусливый, слишком ласковый с собой. Мудак. Мудак. Мудак… Утварь, урод, ублюдок. Это можно было продолжать бесконечно.

****

Он открывает глаза и смотрит в потолок. Глупый и ранимый. И к кому бы пойти с повинной? Он понимает и знает, что многих обидел своим характером, он осознаёт, что вызывал неприязнь. Он понимает, почему к нему так относятся, но в тоже время хочет взреветь от боли, одиночества и своего положения. Маленький мальчик с мудацкими представлениями, дурак, который вырос по надуманным стандартам — буквально испортил себя сам, не прибегая к чужой помощи. Наверное, он должен сейчас сесть и зареветь, выгнать из себя свою опаленную душу? Тело поднимается с кровати и бесцельно идёт в коридор. За окном стемнело, а он выглядит совсем уж неважно. Молча, без единой мысли он упирается на небольшой столик в прихожей. Поднятый взгляд, секунда внимания. Оскал заменяет безразличие, брови хмурятся в страшную гримасу, столь не свойственную ему. — Опять ты.?! — срывается с резким дыханием с его уст. Глаза закатываются яростью, привычное личико меняется на звериный оскал. На этот раз шанс не будет упущен, и на этот раз он исполнит это обещание.

****