Вой метели.

8 декабря. 9:27. Возле ворот в школу. — Привет, — скромно проговорила девушка. — Здравствуй, — проговорил юноша, видимо не слишком желая сейчас с кем-либо разговаривать. — А вы недавно переехали сюда? Просто раньше я вас здесь не видела, — задала вопрос девушка. — Да. Только вчера, — отчеканил парень. Девушка решила поинтересоваться, в каком классе будет обучаться новоселец, ведь всё же, он пришёл сюда, не просто так. — А вы теперь будете здесь учиться? Если да, то в каком классе. — В 7 „В”. А что? Девушка слегка улыбнулась, и сказала: — Значит, будем одноклассниками. Затем, сделав секундную паузу девушка продолжила: — Тогда, давайте знакомиться. Я Катя Смирнова, а тебя, как зовут? — Петров Антон, — ответил юноша, не сводя глаз со своей новой знакомой. Девушка немного засмущалась, от того что её новый знакомый не сводит с неё взгляд, но виду она не подала. — Так вот, слушай сюда, Петров Антон… — начала говорить девушка. 8 декабря. 9:30. Возле центральных ворот в Школу. –… Лучше не иди мне наперекор, если хочешь, чтобы твоя репутация осталась чистой. А иначе, у тебя могут возникнуть проблемы. Парень начал размышлять: „Зачем она мне это вообще говорит? Если бы она хотела мне зла — то не говорила бы этого.” — Хорошо. Я не думаю что если бы ты желала мне что-то плохое, сказала бы об этом. Сказал Антон, пытаясь придать уверенность своим словам. — И ещё, я рад что с вами познакомился. Юноша начал рассматривать Катю. Приятное лицо, изумрудные глаза. Из-под шарфа выглядывала светло-русая, тугая косичка. Она была заплетена ярко-красной резинкой, на которой была одна небольшая ягода клубника. На ней был одет розово-сиреневого цвета пуховик, спускавшийся до колен. На его вороте был белого цвета мех. Тёмные сапожки, белого цвета шарф и перчатки. Белая вязаная шапка, с свисающими вниз помпонами, и нашитым узором, ввиде трёх цветочков. Девушка слегка покраснела, не столько от слов, сколько от столь пристального взгляда, после чего произнесла: — Я тоже рада. Тогда, до завтра. — До завтра. Девушка развернулась и ушла. Парень продолжил стоять на месте в приятном шоке. „Возможно, мне не помешает иметь хорошие связи.” Подумал про себя парень. Раздался звук входной школьной двери, и оттуда вышла мама Антона. — Всë, идём домой. Завтра уже в школу пойдёшь. Парень, был мягко говоря не обрадован такой новости. Ему хотелось до конца четверти вообще не ходить в школу. Дорога до леса прошла нормально. Только странным, Антону показалось то, что он больше не встретил Катю. Снова войдя в страшный лес, тот задумался над тем, что с ним произошло, пока он шёл в школу. Из-за чего его внутренности скрутило? „Что же это было? И почему именно в тот момент? Раньше ведь такого не было.” С этими мыслями, он не заметил, как уже был на пороге нового, для себя дома. Сняв с себя верхнюю одежду, и ботинки, Антон отправился к себе наверх. Наверху его встретила Оля. На лице её была улыбка. Антон встретил еë ответной улыбкой. — Тош, а пошли мультики посмотрим. — Пошли, — без эмоций произнёс Антон. Они вошли в комнату. Антон начал включать видик, в то время, как Оля достала кассету, с надписью „Питер Пен.” Через считанные минуты, брат с сестрой уже сидели на кровати, и смотрели фильм. 8 декабря. 9:46. Возле центральных ворот школы. Шахматист, стоявший до этого за углом забора, и следивший за Антоном, вышел на дорогу, когда Антон полностью скрылся из виду. Катя пошла в сторону тропинки, которая шла вдоль леса, и обходила село вокруг. Шахматист, оглядевшись, быстро зашагал в сторону, где скрылась Катя. „Главное, чтобы Харитон не уснул. Всë-таки, его нужно было предупредить.” Думал про себя юноша, стараясь как можно быстрее пересечь расстояние между собой и своей целью. Пройдя сквозь барьер невысоких деревьев, на ветвях которых лежал снег, ждавший того, что какой-нибудь непутёвый путник задел ветку, и весь снег ссыпался ему на голову, шахматист вышел на тропу. Не успев среагировать, в лицо ему прилетел снежок. — Блять, — слетело ругательство с уст шахматиста. Вытирая с правой, покрасневшей от снега щеки снег, он заметил как из своей засады, медленно выходила Катя. На еë лице была задорная улыбка. — Доброе утро, Лева! — Доброе. Может уже хватит баловаться? Не маленькая вроде, — с некой долей раздражения спросил Лев. — Да ладно тебе, не будь таким серьёзным хоть сейчас. Шахматист тяжело вздохнул, и посмотрел на свою собеседницу серыми, безжизненными глазами. — Пошли лучше просто прогуляемся. — Ты всегда такой? — Спросила Катя, подходя ближе к шахматисту. — Какой такой? — Безжизненный, что-ли. Лев, понимая что диалог пошёл не в лучшую для него позицию, решил сменить тему. В этот момент, ему в голову стали лезть воспоминания, которые он пытался подавить. — А что мы всë обо мне, да обо мне? У самой как жизнь? Мы ведь, давно не виделись. — Всë хорошо… Особого что-то не было. Кстати, я тебя перестала видеть в коридорах. Будто-бы вообще перестал ходить в школу. Юноша, был мягко говоря не рад, что разговор снова перешёл на него. „Хм. Меня ведь и правда не было последнии два дня. Если скажу, сразу полезут вопросы. Это-то мне точно не надо.” Рассудил про себя шахматист. — Да, дел полно по школе стало. Ещё староста по школе заболел. Свободного времени вообще не осталось. — А оно у тебя было? — подшутила Катя, продолжая идти вперёд по тропинке, и смотря в безжизненное лицо своего собеседника и внимательно ожидая его реакции. Лев немного дрогнул краями губ. — Во-от, наконец-то хоть немного улыбнулся! Шахматист понял, что его переиграли. Уже неискренне приподняв уголки губ, Лев промолвил: — Хорошо. В этот раз ты меня переиграла. Но в следующий раз, ты так просто не отделаешься, — шахматист, пытался придать живости своему голосу. Чего у него не получилось. Повисла небольшая пауза, кою нарушил Лев: — А кто это был? — Ты про кого? — Ну, кто к тебе подходил до этого? — А что, ревнуешь? — Игриво спросила девушка? — Зачем? — Просто спросил Лев, в голосе которого не было не единой капли жизни. „Хотя бы от себя тему отвёл. Главное — не сглазить.” — Подумал про себя шахматист. — Да это новенький. В нашем классе учиться будет. — А зовут как? Хоть Лев прекрасно знал имя того, о ком говорит, он решил спросить об этом. — Не ревнуешь, значит? — Улыбнувшись сказала Катя. — Кать! — Немного повысив тон, произнёс шахматист. — Ну что? Я не виновата что ты шутки не понял! — Обиженно проговорила Катя. — Прости. Просто на нервах последнее время. „А ведь и правда, надо заканчивать с этим недосыпанием.” Подумал про себя шахматист. — Можешь не извиняться. Мы сейчас сами все на нервах. Ещё эти дети… „Лучше, вообще не затрагивать эту тему, тем более с ней.” — Так я спрашивал имя того паре… — Не успев договорить, Екатерина перебила его: — Петров Антон… „Значит я действительно не ошибся.” Лев удовлетворился тем, что память его полностью не обманывает, и решил продолжить разговор. — А этот Антон, не связан с Ромкой никак? — Да нет. Он не тот, кто может в его банду вступить, более дальновидный. Лев решил подколоть Катю: — Говоришь, как влюблённая. Лев, всë-таки смог натянуть на себя, хоть и фальшивую, но почти идентичную настоящей лукавую улыбку. Катя толкнула рукой в бок Льва, хотя его фигура продолжила шагать, будто до него не докасывались вовсе. — Да кто бы говорил? — Краснея проговорила Катерина. — Значит, всë-таки любишь. — Да ты издеваешься? — Ещё больше краснея, промолвила девушка. — Тили-тили теста, жених и невеста! Ха-ха-ха! — Попытался изобразить смех, Лев. — Малов, кто там говорил про баловство?! — разражëнно произнесла Екатерина, становясь по цвету помидором. — Да я же тоже шучу! — Шутки у тебя, — обиженно пробурчала Катя. — Лицемерные. — Да ладно тебе, Кать, хватит дуться, я же не серьёзно! — Лев продолжал идти. Ответа не последовало. Как и Кати, которая должна была идти справа от него. „ДА БУДУТ ПРОКЛЯТЫ ЭТИ ЗВЕРИ!!!” «Как они вообще так тихо действовать научились?» Всë это, промелькнуло в голове Льва, до того как он обернулся. Никого. Повернувшись, вокруг своей оси, шахматист никого не заметил. — Проклятие!!! — Выкрикнул Лев. 8 декабря. 14:33. Дом Петровых. „Мне нужно к школе подготовиться, или что обо мне подумают. Первое впечатление, оно такое.” Думал про себя Антон. — Оль, мне сейчас нужно подготовится к завтрашнему дню, посидишь пока здесь. — Как?! Ты разве завтра уже идëшь в школу?! — С неподельным интересом спросила Оля. — Да. Завтра же понедельник. — Я думала ты до Нового года ходить не будешь. Антон тяжело вздохнул, и сказал: — Я тоже так хотел бы. Но не могу. После чего Антон вышел из комнаты, и сделав несколько шагов, оказался возле двери своей комнаты. Сначала Антон решил собрать рюкзак. Потом юноша решил подготовить свою школьную форму. Спустя окло десяти минут, всë было готово. Парень решил взглянуть в окно. Оперевшись на подоконник, он стал разглядывать даль. Белые от снега поля переливались под лучами холодного, зимнего Солнца. Вдали виднелся тёмный лес. Кроны его деревьев, будто упирались лазурный небосвод, где сегодня, почти не было туч. В один и тот же момент, он отпугивал подростка, но в тот же момент, он притягивал его. Такой загадочный, старый. Что он скрывает в себе. От бесконечно долгого глядения на лес, Антона отрвал голос из-за двери: — Оля, Антон, идите обедать! Из-за двери послышался топот ног. Это Оля бежала вниз. Антон медленно оторвавшись от леса, неспешным шагом направился на кухню. Остановившись на пороге кухни, он увидел как Оля уже за обе щеки уминала борщ. Запах на кухне заставил живот Антона заурчать. Тот пошёл ко столу. — Приятного аппетита, — произнесла уставшая мать. — Спасибо! — Хором сказали Антон и Оля. Спустя минут пять, тарелки были пусты. Антон и Оля поставили их в раковину и отправились наверх. Каждый из них разошёлся по своим комнатам. Оля легла „жирок завязать,” и вскоре уснула. Антон же, сел за свой стол, который ему показался весьма удобным. „Чем бы заняться?” Думал про себя подросток. „Порисую лучше.” Антон достал карандаш, вырвал листок из альбома, и принялся рисовать. Он просто дал волю руке. Сам он, будто не понимал что рисует. Сколько-то времени прошло, но взглянув на то что он нарисовал, Антон ужаснулся. Это был лес. Лес вблизи. Хорошо нарисованы стволы деревьев. Но по центру, было какое-то козлорогое, тёмное существо. Юноша быстро разорвал, и смял рисунок. На часах было 16:19. „М-да, дохера над этим провозился, а вышло хуй пойми что.” Антон вышел из своей комнаты, и заглянул к сестре. Та всë ещё мирно спала, уткнувшись лицом в подушку. Юноша улыбнулся, и закрыл дверь. „Тогда, кроме чтения других вариантов не остаëтся.” Войдя в комнату, он вспомнил, что все коробки с книжками всë ещё остались в кладовой. — Блять, — шëпотом выругнулся парень. Как можно тише пробираясь по скрипучим доскам пола, подросток дошёл до лестницы. Совершая аккуратные и медленные движения, Антон вспоминал, какая из них сильнее скрипели под нагрузкой его тела. Добравшись до низу, юноша быстро направился к кладовой. Отдернув шпингалет, Антон открыл тёмную, и на удивление сухую кладовую. Порывшись минут, этак три, он всë же нашëл нужную ему коробку. Хоть коробок с книгами было не мало, он взял именно эту, потому что в ней лежали книги Агаты Кристи — любимого писателя Антона. С ещё более медленной скоростью юноша преодолел путь до своей комнаты. Уже находясь в комнате, он аккуратно, будто это самое ценное что у него есть в жизни положил коробку с книгами на кровать. „Где нож?” Задал себя мысленно вопрос Антон. — Да блять, я идиот! Как его можно было забыть?! — Сердился на себя подросток. Уже более быстро и шумливо, Антон пробрался вниз и обратно, взяв нож из кармана своей куртки. И вот, он уже разрезает изоленту на на коробке. Юноша открыл коробку, и из неë раздался запах пыли и стари. Вытащив пару книжек, коробку он поставил подле серванта, чтобы потом поставить их туда. Антон взял книгу с названием „Тринадцать загадочных случаев.” Романы Агаты Кристи, где главная героиня Мисс Марпл Антон ещё не читал. Углубившись в чтение, время стало лететь незаметно. 8 декабря. 9:57. На краю леса. „Чëрт возьми! Как я это вообще допустил!” На окраине леса, бысто озираясь вокруг себя, Малов пытался найти увидеть хоть краем глаза Катю. „В какую сторону он мог еë потащить? Блять, да чтоб его…” Шахматист заметил какое-то движение впереди. Он быстро положил руку на бок, пытаясь взять что-то. „Блять, молодец, не взял хотя бы ножа. Ебаный в рот, и как дальше?!” Времени на раздумья у него не было. Ему требовалось Во что бы то не стало остановить того, кто решил похитить Катю. В пару мгновений он оказался возле того места, где было последний раз движение. — Блять, сука! — Продолжая озираться прокричал Малов. Дальше он попытался осмотреть снег на наличие следов. „Что-что, но следы он должен был оставить. Должен…” Продолжая смотреть на снег, на нём не было ни единого следа. „МРАЗЬ!” Юноша стал быстро ходить, в поисках хоть маленькой, но зацепки. Зрачки метались, в поисках следов. Лев решил остановиться, чтобы вслушаться, но никаких звуков не было. Только лишь ветер выл между сосен. „Да буду я проклят!” Шахматист пытался придумать, как победить в черезвычайно плохой для него партии, где он ходит по остерейшему лезвию, и в любой момент может услышать слова, которые обычно он произносил: „Шах и Мат.” Из тщательного обдумывания, его вытащило что-то холодное, что прикоснулось к его лицу. 8 декабря. 19:53. Дом Петровых. Дверь открылась, и в неё ввалился глава семейства — Борис Антонович. — Я дома! — Раздался голос из прихожей. — Папа пришёл! — Раздался голос младшей сестры Антона, которая затопала своими маленькими ножками по лестнице. Антон, пытаясь оторваться от книги, спустился вниз. Оля уже обнимала отца. — Привет, пап! — Сказал Антон, увлëкшись чтением. — Вы уже ходили с мамой в школу? — Задал вопрос Борис. — Д-да, завтра уже иду, — проговорил Антон, не пытаясь оторваться от книге. — Ладно, иди пока читай. Только на ужин не приходи с книгой, а то мимо тарелки ещё промахнëшся, — решил подшутить отец. — Хорошо, — единственное, что сказал парень, поднимаясь наверх по лестнице. Прошло около получаса, как Антона позвали есть. Он дочитал до конца главы, и отложил книгу. Зайдя на кухню, он увидел в сборе всю семью. Оля с отцом уже сидели за столом, в то время как Карина ещё что-то делала. — Садись пока, — сказала она Антону. Антон прошёл ко столу, и сёл за своë место. Вскоре, за стол села и мать. — Всем приятного аппетита! — Произнесла Карина. — Спасибо! — Выпалила Оля, и принялась за еду. Ну ужин была жареная картошка, мясо по французки и несколько салатов, из свежекупленых овощей. Скоро, Карина тоже села за стол. Антон его Отец и мать принялись есть. Антон и Оля сидели молча, разговаривали только родители. Спустя 15 минут ужина, все разошлись по своим комнатам. Антон же, зайдя в свою комнату решил начать приготовления ко сну. Но вдруг, в его голове зародилась мысль: „А может взять кинжал. Мало ли, пригодится.” 8 декабря. 10:07. Окраина леса. — Это уже нихера не смешно, Кать! — Злобно ответил Малов, вытирая с лица снег. — Да ладн… — Девушка не успела договорить, как еë перебили. — Ладно-хуятно! Ты понимаешь что дети пропадают! — Уже достаточно сильно повысив голос, проговорил шахматист. — Но ведь… — Что?! Захотелось стать ещё одной циферкой в статистике пропавших без вести? Благо тебя сейчас похитили. — А другие дети? — Уже каким-то дрожащим голосом проговорила девушка. — Ведь их же… — Снова девушке не дали закончить. — Уже нет. Они Мертвы, — уже спокойным тоном сказал Лев. — А как же Вова? — Он не смог столько прожить в тайге, в таких условиях. Тем более два дня прошло. — Пошли уже отсюда. Только сейчас идëшь впереди меня. Катя посмотрела на него, будто ждала продолжение фразы. — Что смотришь? Или под руку решила пройтись? — Ухмыльнувшись сказал Лев. Девушка чуть встрепенулась, и они молча отправились к селу. Уже выйдя на тропинку, девушка сказала: — Я, пожалуй, пойду домой. Ещё раз прости, если заставила очень сильно волноваться. — Да ладно, проехали уже, — пытаясь не начинать диалог, промолвил Лев. — Тогда, пока! — До встречи. Катя пошла в сторону своего дома. „Главное сейчас — чтобы Харитон не уснул. Иначе не смогу спросить, а потом времени не будет.” Малов быстро направился в сторону дома Морозовых. Спустя пятнадцать минут, он уже стоял возле хлипкой, деревянной калитки, и столько же хлипкого забора, который отделял двор одноэтажного дома Морозовых, от остального села. Вокруг были огромные сугробы снега. Дорожка была плохо подчищена, но это не помешало Малову в считанные секунды подойти к двери, с облезлым от времени покрытием. Постучав в дверь, с противоположной стороны послышался голос девушки: — Кто там? — Лев Станиславович. Дверь открыла миловидная синеглазая девушка, с тёмными, ниже плеч волосами. — Тебе зач… — Не успев договорить, еë прервали. — Харитон спит? — Нет. А теб… — Мне нужно поговорить с ним. — Хорошо, — произнесла с грустью девушка. Она прошла вглубь дома, но было слышно что она сказала: — Дедуль, тут к тебе пришли… Да, Лëва. Вскоре она вновь появилась в проходе. — Заходи быстрее. Чай будешь? — Не откажусь. Шахматист быстро прошмыгнул в прихожую, в которой было очень много охотничьих трофеев, и закрыл за собой дверь. — Дедушка в своей комнате, — сказала девушка, и ушла на кухню. Шахматист снял верхнюю одежду, и прошëл дальше в дом. Открыв дверь в комнату, его обрадованно встретил Харитон Васильевич. — О-о-о, Лев Станиславович, что привело вас опять? — Помните, вы говорили, про проводников? — Э-э-э, кажется помню, а ты что-то нашёл? — Да. А точнее ни… — В этот момент зашла Полина с чаем. — Извините, что прервала. Вот ваш чай, — она поставила поднос на столик возле дивана, на котором лежал Харитон. Лев взял чашку, и продолжил: — Ни что-то, а кого-то. Малов сделал паузу. — Проводник здесь. — Надо сейчас книгу ту найти, — откладывая чай, тот попытался встать. — Не вставайте, не вставайте, я найду! 8 декабря. 12:34. Дом Кати. Светло-русая девушка сидела на кровати, в своей комнате. Сама комната была отражением своей хозяйки. Везде всë прибрано и чисто. Всë лежит на своих местах. Комната выполнена в основном в розовых тонах. Воздух же наполнял запах клубники. „… Так почему же, он говорил что они мертвы. И последнее время он какой-то раздражительный. Что-то с ним не чисто? И почему он так захотел сменить тему, когда я сказала про его безжизненность? Может… Нет, бред какой-то получается. Может спросить у старосты за школу? Да, так и сделаю. И почему у него такая реакция на то, что я исчезла? Он вроде не проявляет никакого внимания ко мне. Может, он что-то знает? Не зря же он к… Стоп! Так к ней он точно никакой приязни не имеет. Тогда что? Так, у неë же дед вроде был. Может он с ним всë это время проводил? Но что он мог узнать от этого старика? И почему он так изменил в лице, когда услышал про Антона? Может он его знакомый? Или наоборот? Чëрт, мы считаем друг друга друзьями, но не знаем о друг дружке почти ничего!” — Блять, да что за непонятная сеть? Он точно ведёт какую-то игру. «Может спросить у новенького? Да, точно! Но не пошлëт ли он меня? Хотя нет. Он не похож на одного из Ромкиных.» Пока Екатерина вспоминала об Антоне, лицо еë начало краснеть. Но Катя продолжила рассуждать про себя, пытаясь понять хотя бы верхушку айсберга. 8 декабря. 10:33. В доме Морозовых. — Христом Богом клянусь — еë здесь нет! — Произнëс шахматист, внимательно, словно шахматную партию, он осмотрел полку ещё раз. — Я еë туда ложил. Не может еë в другом месте быть! — Так еë здесь нет! — Плохо смотришь! — Простите что прерываю, но о чëм спор? Вы просто так кричите, — проговорила Поля. — Ты не видела, такую тонкую книжку, с крепкой обложкой и мягким покрытием. Узоры ещё на нëм, как ромбы. И такого, коричневого, цвета, — промоловил Лев, походя к Полине. — Подождите, немного… — Произнесла Полина, подходят к шкафу с книгами. Шахматист уже почувствовал вкус победы, в то время как на лице Харитона была отчётливо видна злость. Полина достала какую-то книжечку, и протянула еë Малову. Предвкушая победу, тот раскрыл книгу. На лице его, показалось отчётливое ахуевание. «Какого хуя? Их две одинаковых что-ли?» – Сказал про себя Лев. – Это она? – Спросила девушка. Лев заметил как, Харитон кивнул. А на лице его выступила злорадная улыбка. – Нет. Но нужна точно такая-же. – Точно такая-же лежит в комоде за тобой. „Хе. Он ещё говорил – плохо смотришь.” Через секунды верхняя полка комода уже была открыта, а в своих руках шахматист держал ту самую книгу. Удовлетворение заняло всë его лицо. – Спасибо, Поль. Можешь идти. Полина быстро прошмыгнула в коридор, аккуратно закрыв за собой дверь. – Итак. Лучше делом сейчас заняться, а иначе весь день потерять можно. 8 декабря. 13:52. Дом Кати. Екатерина зашла на пустующую кухню. Пока она думала то успела проголодаться. Поставив чайник, она села делать себе бутерброды. И вот она уже сидит, попивает чаëк, и смотрит в окно. Тёмные и белые тона перемешивались в одно цело, и создавая впечатление серости жизни. Смотря на белый снег за окном, Катя вспомнила одну деталь: „А ведь тот парень, тоже светловолосый. А у его матери тëмные – странно это как-то? Хотя может альбиносы? Хотя у альбиносов глаза красные, а у него чистые изумруды. Блин, о чëм я рассуждаю! Я же его отца в живую ни разу не видела.” Катюша продолжала попивать чай из чашки, продолжая заедать всë бутербродами. „Хм... Я же не смогу сразу всë узнать. Что Малов, что Петров могут мало что рассказать. Особенно первый. Надо от кого-то одного попробовать хоть что-то узнать” Девушка выпила последний глоток из гжельской чашки. Вскоре посуда была вымыта и убрана. А катерина отправилась в свою комнату. 8 декабря. 10:47. Дом Морозовых. – Так ты говорил, что ещё что-то нашëл? – Спросил Харитон, закрывая книгу „раздора.” – Да. А точнее не что-то, а кого, – Харитон вопросительно поднял брови вверх. – Я смог додуматься, по какой логике они действуют, если в один момент они не порвут шаблоны, и не изменят тактику. Итак. Следующий, кто по этой логике пропадëт, так это Катя. – Но Поли м... – Харитонв прервали – Верхняя оболочка, всегда отличается от внутренней составляющей. – Всë равно, ты никогда не знаешь, что от них ожидать можно. – Тогда, я пока что пойду домой. – Иди, иди. Если что-то понадобится найдëшь, то можешь заходить. – Спасибо. До свидания. – До свидания. Лев прошëл в прихожую, быстро оделся и вышел на улицу. Мороз обдал его с ног до головы, но закалëннуму телу Малова было всë равно. „Надо будет проследить за ним. Иначе он может стать большой угрозой селу.” Итак, в полной тишине, р н за третье часа прошёл к своему серому, как сам хозяин, дому. Уже на пороге своей комнаты, шахматист вспомнил про амулет. На счёт него, они в основном и говорили. „Может стоить взять его в школу?”