Лилит для Инария

      Той ночью Чимин так и не уснул. Он всю ночь общался с Лилит. Казалось, его жизнь разделилась на до того дня и после него. Дело было даже не в самой мелодии. Дело было в Юнги. В его словах. В тот день, сам того не зная, Юнги открыл для него мир с другой стороны. Он рассказал то, о чем Чимин никогда не думал. Ведь Юнги был прав во всём. Каждые его слова имели свою правоту в маленьком мире Пак Чимина. После того дня Чимин чувствовал себя всё ещё ребёнком, а Юнги ощущал как в два раза старшего. Ему теперь хотелось больше времени проводить с этим человеком. Чем сейчас Чимин и занимался. Забавно. Юнги был другим. Каждый раз, когда они находили для друг друга время, Юнги всё больше и больше удивлял его. Да, старший, как и раньше, острый на язык. Сарказм его всё. Но теперь все эти его черты для Чимина казались родным и даже тёплым.       Разве так бывает?       Ведь раньше все его слова и манеры, общение, каждая деталь в его характере для Чимина были неприятными. Чимин думал, что ненавидит этого человека всей душой. Оказалось, он заставил себя верить в это, но никогда не слушал свое сердце. Но в тот день он его услышал…       Чимин писал лирику для Лилит. Они с Юнги много раз перед ноутбуком встречали рассвет. Придумали всё детально. Мелодия готова, но они ещё не записали самого трека. Чимин волнуется. Очень. Ведь это первый полноценный трек, где он должен петь как вокалист. Да, слова из его сердца, но петь — это совсем другое. Он должен петь вживую перед полным залом. Это страшно. Каждый раз Юнги его с собой куда-то везёт, чтобы он избавился от страха и неуверенности в себе, а только после просить петь. А когда он пел, Юнги слушал, не моргая. Повторял раз за разом, что у него красивый голос. Что у него всё получается. Чимин… Чимин не верил.       Вот сегодня тоже ещё один такой день. Они убежали вдвоем от своих друзей. Точнее, Юнги украл его из общежития. На самом деле они собрались все вместе, чтобы Чонгуку было весело. Друзья всё ещё там, а они на реке Ханган. Вечером уже темно, и луна освещает им дорогу. Забавно. С Юнги хорошо. Тепло и уютно.       За эти дни он таскал его по разным местам города. Бывала даже старая незаконченная стройка за городом. Они залезли на самую вершину многоэтажки. Там было старое кресло для одного человека. Они с Юнги поместились туда вдвоём и наблюдали вдалеке ночной город. И спросите, почему тогда Чимин не чувствовал ни капли страха? А он никогда не признается, что из-за того, что рядом был Юнги. Таких прогулок было довольно много, но каждая из них заняла в сердце Чимина особенное место. Чимин не будет отрицать, что он к этому человеку что-то чувствует. Но он не может и не хочет дать имя этим чувствам. Они у него просто есть. Главное — он не против.       — И почему ты так легко оделся? — недовольно пробубнил старший. — У тебя что, одеть нечего?       — М…       — В последнее время я очень сильно переживаю за свою куколку. Он сломался, что ли…       — Почему это я сломлен? — нахмурил брови парень. Хорошо, что довольно темно, чтобы заметить его красные щёки после слова «свою». И почему эти слова на него так подействовали? Чимин даже не мог злиться на слово «куколка». Да, старший прав. Он сломлен.       — Ты просто часто начал уходить в себя, оставляя меня одного. Это обидно, вообще-то, — Юнги уже давно заметил, что Чимин изменился, но упорно молчал. Ведь он сам тоже изменился не меньше. С Тэхёном они так и не разговаривали, но он сам всё понял. Только признать это для себя мог, а человеку рядом сказать так и не смог.       — Я… да я так переживаю, наверное…       — Насчёт чего? Если насчёт пения, тогда ты зря. У тебя очень хорошо получается.       — Хён, хочешь, я тебе покажу наше выступление?       — Ты уже подготовил?       — Да. Всё готово. Мы можем с завтрашнего дня начать тренировки.       — Хорошо. Я просто…       — Только у меня к тебе просьба. Я хочу танцевать без музыки. Точнее, в тишине.       — Но ты можешь петь, нет?       — Нет, я хочу в тишине, чтобы ты оценил моё старание. Ты ведь знаешь мелодию и лирику тоже. Если я станцую без них, тебе придётся понять меня на языке движений. Я бы тогда мог понять, получились ли у меня передать слова Лилит своим танцем.       — Хорошо, — быстро согласился старший.       Почему сердце так грохотало, будто сейчас лопнет? Предвкушение… Юнги раньше не чувствовал этого в себе. Сейчас его ладони потели. А он чувствовал, как дыхание начало становиться всё тяжелее и тяжелее, а в горле что-то горело, будто он разом выпил сильный алкоголь. «Чимин… Куколка… что ты со мной делаешь?"       — Я… Буду танцевать с завязанными глазами.       Юнги не ответил. Ответа не ждали. Чимин завязал глаза красной лентой. После ушёл в свой мир. Там, где он и Лилит. Юнги не моргал. Казалось, он забыл, как дышать. Чимин с завязанными глазами разговаривал с ним. Он рассказывал, каково это — любить, когда все против.       Как это любить, когда для всех эта любовь неправильна.       Как это любить, когда твой разум против сердца.       Как это любить, когда ты огонь, а он вода, но ты желаешь его прикосновений, как бы это больно ни было.       Как это любить, когда ты луна, а он солнце, но ты хочешь, чтобы тебя закрыли собой, пусть даже навечно.       Как это любить, когда ты дерево, а он ветер, но ты хочешь, чтобы он тебя вырвал и кружил в своих объятиях.       Как это любить, когда ты просто маленький цветок, а он дождь, но ты хочешь в нём утопиться.       Как это любить, когда ты подсолнух, а он звезда в ночном небе, но ты хочешь, чтобы солнце никогда не вышло.       Такова ли плата за настоящую любовь? Нет, Юнги так не считал.       Танец закончился, но Чимин почему-то не торопился открыть глаза. Он не двигался. Несмотря на шум воды и легкого ветра, Юнги слышал его шумное дыхание. Почему любовь должна быть чем-то запретным, если ты счастлив из-за его существования? Почему любовь нужно скрывать, если ты из-за него чувствуешь себя живым? Почему человек должен утопить свою любовь в груди, где самое глубокое место, если ты без него не живёшь, а просто существуешь? Нет, Юнги не согласен. Его не устраивает такой вариант. Он не будет подавлять свое чувство, даже если оно для всех неправильное. Нет неправильной любви. Есть неправильные люди.       Любить — это счастье, даже если это не взаимно.       Один, два, три… дальше Юнги забыл счёт времени. Забыл всё. Кроме Чимина. Кроме его губ. Юнги нежно коснулся дрожащими пальцами ладоней Чимина. Тот вздрогнул, но не убрал их. После, смотря на свои ладони, переплел их пальцы. Такие красивые. Короткие. Пухлые. Мягкие. Нежные. Чимин сам во всём нежный. Юнги на пробу чуть сжал его ладони и получил такой же ответ. Чимин до сих пор дышал рвано, шумно. Юнги поднял голову и смотрел ему в лицо. Его губы. Пухлые, сухие от ветра. Юнги невольно сглотнул, несколько раз моргая. Медленно поднял вторую руку напротив щеки Чимина. Он слушал, как грохотало его сердце. Как дрожали его пальцы. Медленно, не дыша, коснулся щеки Чимина и застыл. Ждал, не сводя глаз с лица Чимина. Потом получил то, о чём даже мечтать боялся до этого. Чимин. Его Чимин ластился к его ладони, бормоча что-то на нечеловеческом языке. Юнги хотел поцеловать? О, нет, он не будет. Нет, не может. Юнги — трус. Он шумно выпустил воздух из груди и коснулся лбом о лоб Чимина. От нехватки воздуха всё ещё дышал шумно, с закрытыми глазами. Он признался. Даже не Чимину, а самому себе. Тихо-тихо. Почти шёпотом.       — Я люблю тебя, Пак Чимин… — но ему не ответили. Оно и правильно. Оно и хорошо. — Не говори ничего… сейчас. Я… я буду ждать. Не знаю сколько… но буду ждать. О сегодняшнем дне просто забудь. Нам надо усердно работать, чтобы рассказать людям, что хотела сказать Лилит. Я… я её услышал. Да, Пак Чимин, у тебя получилось.       Юнги не знал, сколько ещё времени они так стояли, не двигаясь. Они даже чувствовали свое теплое дыхание. От этого по телу побежали мурашки. Но они не решились на что-то лишнее. То, что они друг другу хотели сказать, сказали. То, что они хотели услышать, услышали. Остальное неважно. Пока что неважно…

* * *

       После того дня они действительно забыли то, что было в ту ночь. Их маленький секретик остался у реки Ханган. Они тренировались каждую свободную минуту. Днями и ночами разделяли то, что у них есть. Свое время. Свои мысли. Свои чувства.       Казалось, теперь пришла очередь Чимина скучать по Юнги. Потому что день за днём Юнги начал отстраняться от него. Нет-нет, они всё время были рядом друг с другом, но Чимин чувствовал себя одиноким. Всему виной была та ночь? Ведь Юнги сам хотел. Ведь Юнги сам решился открыть своё сердце. Он бы мог проигнорировать танец Чимина. Юнги мог сделать вид, что не слышал его чувства. Но почему тогда он признался? Почему тогда так трепетно коснулся? Чимин до сих пор помнил его холодные руки. Он до сих пор чувствует его ладони на щеке. Он помнил его дыхание. Нет. Так нельзя. Чимин должен поговорить с ним. И он это сделает. У них осталась всего неделя. Сегодня Чимин получил костюмы для выступления. Для Инария черный костюм из кожи. Узкие брюки. Чёрные длинные сапоги, тоже из кожи. Чёрная блуза с мелкими пуговками, а наверх такая же чёрная длинная мантия. Юнги в ней был безупречен. От него веяло тёмной аурой. Его тёмные глаза и его взгляд тянул к себе в чёрный омут. А Чимин и не против.       — Ну, как тебе Инарий? — как-то сломлено улыбнулся старший.       — Юнги… хён… ты бесподобен… — и что он так заикался? Стыдно. Черт. — А как тебе твоя Лилит? — Чимин старался скрыть свою неловкость. На нем был белый костюм. На воротнике вышито чёрное перо. Костюм был сшит идеально, но он не был основным. В конце выступления, когда Инарий вспомнит свою Лилит, Чимин должен поменять свой костюм на чёрный, как и у его любимого. Его второй костюм весь чёрный. Свободная чёрная рубаха вместе с классическими брюками. Его талию украшал чёрный кожаный корсет. Чимин хорошо знал, как важны костюмы для концепта их выступления. Потому каждую деталь придумал сам.       — Он… ты тоже превосходен, Чимин, — выдавил из себя Мин.       Каждый раз, когда Чимин использовал слова «твой», сердце Юнги делало кульбиты. От этого было больно. Он знал, что Чимин ждёт, но теперь был не уверен в своих словах. Поэтому старался понемногу отстранить себя от Чимина. Хотя знал, что младшему это не нравилось. Ему нужно подумать хорошо. Испортить кому-то жизнь легко, когда у тебя самого её не существовало.       — Думаю, на сегодня всё. Мне пора.       — Ты же сам сказал, когда пришёл, что сегодня можешь остаться до вечера, — вопросительно посмотрел он на Юнги. Старший сам сказал, что сегодня ему в кафе не нужно. Чимин удивлён. — Ты ведь сказал, что сегодня тебе в кафе не нужно, — не унимался парень. Почему-то ему казалось, что Юнги бежит, но отчего?       — Я… я просто… у меня другие дела, Пак Чимин, я только что вспомнил. Думаешь, у меня не может быть дел, кроме тебя?       — Хорошо, — согласился Пак. — Тогда скажи, что ты не убегаешь от меня, — поставил он перед фактом. Так не должно было дальше продолжаться. Надо поговорить.       — Не еби мне мозги, куколка, мне пора, — получилось грубее, чем хотелось, но было поздно. Юнги и сам застыл в ожидании, что младший его пошлёт.       — Хорошо… иди.       — Спокойной ночи, Пак Чимин, — Юнги ушёл. Быстрыми шагами и не смотря назад. Не ожидая ответа. Он знал, что Чимин ждёт, но не посмотрел. Просто ушёл. Чимин был прав. Он сбежал. Он трус.       Чимин долго смотрел туда, где был виден силуэт старшего. В голове белый шум. Мысли путались, как в паутинке. Что это сейчас было? Как поступить дальше? Как же решить эту проблему? Но… но разве это проблема? Разве из-за неуверенности в себе надо бежать от проблемы? Разве ты от себя убежишь? Нет. Нельзя так оставить. Чимин сейчас его догонит и поговорит. Если старший скажет, что всё было ошибкой в эмоциях, тогда Чимин отстанет навсегда. Но не так, как делает сам Юнги.       Как бы быстро не бежал Чимин, но не успел догнать Юнги до их общежития. В холле Юнги упорно молчал, а Чимин не мог говорить, так как чужих с ними рядом было немало. Старший вылетел в их коридор, как ошпаренный. Это уже начало бесить Чимина до такой степени, что кровь в жилах кипела. Что за цирк? Дети малые что ли, играть в кошки-мышки?       — Хён, стой, — игнор. — Юнги-хён, черт бы побрал тебя, стой, где стоишь, — почти закричал Пак.       — Чего надо? Что ты хочешь от меня, куколка?       — Что… Ты вообще в своём уме? Ты чего бежишь?       — Я… когда это я сбежал?       — Всегда. Последние дни ты всегда убегаешь от меня, но я понятия не имею, почему? Я ведь должен знать, где ошибся.       — Что за бред?       — Вот ты и скажи, что за бред, Мин Юнги, потому что я задолбался… просто скажи, что не так? — в конце голос предательски дрогнул. Ему нельзя плакать.       Только не плачь.       Только не плачь.       Пожалуйста.       Пожалуйста.       — Чимин-а, — ласково позвал он тихим голосом. Юнги слышал, как внутри что-то треснуло. Как он рассыпался по кусочкам под ноги своего Лилит. Как же больно! — Всё в порядке, честно. Это… это совсем тебя не касается. Я не знаю, что со мной происходит, — нагло врал он, смотря Чимину в глаза. — Прости меня, хорошо? Не думай ничего плохого. Всё в порядке. Ты мне веришь?       — Нет, — честно ответил младший. — Я тебе не верю, Мин Юнги.       — Ну… ты чего, Чимина? Пожалуйста, просто не обращай внимание. Всё в порядке. Сейчас главное соревнование. После… после него всё обсудим, хорошо?       — Обещаешь?       — Да, обещаю.       — Хорошо. Я буду ждать, — с этими словами Чимин ушёл к себе. Потому что уже невозможно было сдержать слезы. Он вошёл к себе и закрыл дверь. Только уйти дальше он так и не смог. Облокотился о дверь и медленно спустился вниз. И ронял слезы. Совсем тихо-тихо, чтобы не слышал никто. В коридоре послышалась тихие шаги, а после голос Тэхёна.       — Ты почему плачешь, хён?       — Не твоё дело, — хриплый голос Юнги. От слез. Юнги плакал. Чимин закрыл рот ладонью, чтобы не издавать лишних звуков.       — Почему ты мучаешь вас обоих? Ты ведь его любишь, — услышав это, Чимин сам не знал, как всё ещё терпеть. Почему не встал и не открыл чертову дверь.       — Ты реально думаешь, что я буду с тобой говорить об этом?       — Да, потому что кроме меня у тебя никого нет.        — И то верно, — минутная тишина, а после, — Я подумал… я теперь думаю, что не могу с ним так.       — А как? — удивился младший Ким.       — Ты реально не понимаешь? Это ведь неправильно. Влюбиться в парня. У меня нет близких, но у него они есть. Ведь он их любит всем сердцем, как и они его. Ты думаешь, его родители одобрят такое?       — Откуда ты взял, что они не одобрят? Сейчас люди на это смотрят не так, как раньше. Почему ты думаешь о плохом? Ты ведь их никогда не видел. Почему ты решаешь за Чимина? Хён… Юнги-хён, это неправильно. Он должен выбрать сам, как ему лучше. За него не решай, пожалуйста. Ты ведь, погубишь не только себя, но и его тоже. Потому что он парень не легкомысленный, а смышленый. Если не был в себе уверен, он не ответил бы взаимностью.       — А откуда ты взял, что он что-то ответил? Он ничего не ответил, Тэхён. Он мне не ответил.       — Я, конечно, знал, что ты немного не дружишь со своими тараканами в голове, но не думал, что настолько. Слушай сюда. То, что от тебя услышал, это и есть его ответ.       После слова Тэхёна наступила тишина. Или просто Чимин выпал от реальности. В том, что он услышал, было слишком много всего. Ему нужно хорошо подумать. В глубине сердца появился маленький огонек надежды. Он не даст ему исчезнуть, а наоборот, даст силы, чтобы он разгорелся до пламени.

* * *

      Дни за днями пролетели быстро. Чимин думал только о своём. Он придумал хороший план, а старшего пока оставил в покое. Чимин специально оставил всё самотёк, но только для Юнги. У него есть чёткий план, и он уверен в себе, как никогда раньше. Друзей тоже уговорил. Они тоже помогут. Значит, Мин Юнги, тебе не убежать в этот раз.       — Юнги-хён?       — М…       — Завтра мои родители тоже будут. Младший брат тоже.       — А-а… ты ведь не хотел, чтобы они потратили своё время?       — Да, не хотел. Но отец сам хочет присутствовать.       — Понятно, — тихо буркнул старший. Ему почему-то не нравилась эта идея. Страшно, что ли?       — Мы справимся, верно? — весело улыбнулся Чимин, увидев реакцию Юнги. Чимину понравилось.       — Да… мы справимся.        Тренировка закончилась. Это была их последняя тренировка перед завтрашним соревнованием. Чимин не уверен, что завтра он получит два приза сразу. Один кубок. Второй — сердце своей снежной королевы.

* * *

      — Парни, готовьтесь, вы после девочки с третьего курса, — предупредил их Сокджин. Так как старший безупречно красивый, на таких мероприятиях он всегда был ведущим. Его харизма всегда помогала ему быть в центре внимания. Звонкий красивый голос был его достоинством.       — Ты готов? — улыбнулся он старшему.       — Да, готов. Ты сказал, что родители будут…       — Они уже здесь. В зале. Я вас потом познакомлю.       — Хорошо, — как-то тихо пробубнил старший.       Чимин не ответил. Просто без лишних слов приблизился и крепко обнял. Юнги застыл как вкопанный. Чимину нетяжело понять, что Юнги взволнован. Эти объятья должны были его успокоить. И самого Чимина тоже. Ведь то, что он хочет сделать, очень рискованно. Но ему не страшно. Объятья помогли. Его отпустило. Стало тепло и уютно. После нескольких секунд Юнги тоже с глубоким вздохом заметно расслабился. Старший первым отстранился и хотел что-то сказать, но ему не дали:       — Ваш выход, мои демоны. Удачи вам!       Чимин быстро чмокнул Юнги в щёки, а тот, кажется, слегка завис. Не дав себе думать лишний раз, Чимин быстро убежал на сцену. Щёки горели. Казалось, он покраснел до кончиков ушей. На губах чувствовались нежность и гладкость щёк старшего. Стыдно. Ужасно стыдно.       В зале выключили все прожекторы, оставляя небольшой круг, где должна появиться Лилит. Чимин в белом костюме порхал до круга, как бабочка. Его движения — сначала медленные, плавные, короткие шаги. Руками в воздухе очертил два крыла птицы, готовой к полёту. Плавный круг и птица раскрыла свои крылья полностью, чтобы лететь. Но он упал. Не получилось. Петь и танцевать на самом деле очень тяжело, но он справится. Ради них. Ради своего Инария. Чимин опять медленно пытался встать на ноги, но ему не дали. В зале включился искусственный ветер, и из темноты с другой стороны сцены появился Инарий. Круглый небольшой прожектор медленно шел в сторону Юнги и поднимался с ног в полный рост. Он читал свои строки с такой уверенностью и с таким взглядом, что у Чимина по телу бегали мурашки. После их взгляды встретились. Чимин улыбнулся. Он добавил в эту улыбку всю нежность и любовь. Он кинулся к своему Инарию и получил его. Юнги тоже смягчил свой холод теплотой и нежностью. После остались только они вдвоём. Не было зала. Не было друзей. Не было жюри и даже родителей. Только Инарий и Лилит. Только ангел, отказавшийся ради любви от славы, и демоница, отвернувшаяся от родных и близких ради своей любви. Если они отказались ради любви от всего, тогда почему Мин Юнги и Пак Чимин не могут бороться за свою любовь?       Выступление закончилось. Чимин уже был в чёрном костюме. В зале воцарилась тишина. Прожектор теперь показывал Лилит в объятиях Инария.       Раз, два, три…       Поцелуй. Нежный короткий поцелуй от Лилит для своего Инария. Чимин закрыл глаза и шумно выпустил воздух из лёгких. Открыть глаза не было сил. Не стыдно, а страшно. Страшно быть отвергнутым.       Раз, два, три…       Громкие аплодисменты и крики людей. Слышны даже громкие свисты.       Страшно.       Глаза всё ещё закрыты.       Главное было объятие. Его до сих пор крепко держали в объятиях.       Раз, два, три…       На сцене закрылся занавес.       Шум немного утих.       Только тяжёлое дыхание двух людей.       После… после поцелуй. Но в этот раз увереннее. И не меньше нежности, чем до этого. Чимин таял. Как лёд на солнце. Ноги стали ватными. В ушах шум. Он услышал свое сердцебиение. Оказалось, не только своё.       — Чимин-и… Что ты сделаешь со мной? — с тихим шёпотом отстранился Мин от младшего.       — Хён, нам надо уйти… отсюда… — кое-как выдавил из себя младший, дрожа, как осенний листок.       — Я… я должен сказать это сейчас, — нет, Юнги должен сказать это сейчас. Он трус. Струсил и чуть было не сделал самую большую ошибку в жизни, но Чимин не дал. Чимин оказался сильнее него. И он готов перед ним упасть на колени.       — Я люблю тебя. Я люблю тебя, Мин Юнги. Я люблю тебя, мой Инарий. И я не отпущу тебя никогда, слышишь? Никогда, — тараторил Чимин всё ещё с закрытыми глазами. Страх всё ещё съедал его изнутри.       — Эй… эй… Чимина, я тоже люблю тебя. Люблю, моя Лилит. Люблю тебя безумно, моя куколка. Я не уйду… никуда от тебя не денусь, — сказав, Юнги крепко обнял младшего, закрывая глаза.       — Я, конечно, очень рад за вас, ребята, но у Сокджин-хёна сейчас будет сердечный приступ. Он уже не знает, как тянуть время. Надо освободить сцену, — из ниоткуда появились Тэхён с Чонгуком.       — Съебитесь оба, — рыкнул старший в сторону друзей. — Убежим?       — Ага…       — А родители?       — Мне ещё перед ними отвечать…       — Я буду рядом.       — Я знаю.       — Я всегда буду рядом.