Его муза

      — Почему ты влюбился в неё, Эллиот?       — В неё невозможно не влюбиться.       Писатель всегда, уже несколько лет подряд, так отвечал на вопросы про с виду странную и жёсткую девушку — Джулию.       Джулию многие недолюбливали, даже несмотря на то, что она сделала для жителей города Пеликан. Начиная от восстановления старого клуба и изгнанием Морриса и его прихвостней, заканчивая постройкой дополнительных дорожек и нового дома для Пэм и Пенни, которые стоили немалых денег. Если не говорить о деньгах, девушка сделала это с душой, желая лишь помочь. С её помощью экономика пошла в гору, а жители стали зарабатывать немного больше, чем раньше. А вся нелюбовь лишь из-за взрывного характера и иногда необдуманных безбашенных действий.       Сначала Эллиот думал, что это лишь наваждение и большое восхищение тем, что сделала эта девица. Но после того, как мозг и сердце словно сговорились с пером в руке и стали выводить стихи и небольшие прозы о красоте коротких русых волос и узковатых ярко-зелёных, почти изумрудных глаз, он по-настоящему задумался. Идеалом мужчины всегда были элегантные, милые девушки в светлых цветастых платьях с открытыми бледными плечиками и в такого же цвета как платье, туфлях-лодочках на аккуратном каблучке. С тонкими пальцами, на которых красуются ухоженные короткие ногти, и с длинными волнистыми волосами цвета моркови. Раньше писатель нередко представлял в этом образе подругу — художницу Лею, живущую в маленькой лесной хижине напротив реки и ранчо Марни. И выводил его чернилами на листе бумаги, после чего перечитывая своё творение снова и снова, думая о Лее. В первый год жизни Эллиота в долине Стардью она явилась так на Цветочные танцы, и мужчина, заглядевшись, почти растаял, как мороженое под палящим солнцем поздней весны. А когда нежная художница подошла и протянула бледную ручку в прозрачно-белой перчатке, приглашая потанцевать, он вовсе не смог ей отказать. Они кружились в лёгком и беззаботном танце до самого конца праздника, не отрываясь друг от друга. По приходу домой, Эллиот взялся за перо и чернила, планируя вновь не спать всю ночь, запивая усталость крепким кофе без молока и с чайной ложкой сахара. В конце концов, кофеин перестал действовать, и мужчина уснул лицом прямо в своих сочинениях, во сне видя рыжеволосую девушку в цветастом длинном платье, положившую свою небольшую ладонь в его крепкую руку…       Первое число весны следующего года почти сразу перевернуло всё с ног на голову. Стоило лишь Джулии зайти на пляж, проминая песок под тяжёлыми берцами, и встать на деревянный причал, устремив внимательный взгляд на Самоцветное море…       — О, это же вы, — Эллиот начал разговор с незнакомкой, — новый фермер, появление которого ознаменовалось столькими разговорами. Меня зовут Эллиот, я писатель, живу в домике на пляже.       — Очень приятно с вами познакомиться, Эллиот. — Девушка протянула руку мужчине, а он аккуратно пожал её. — Меня зовут Джулия, про моё занятие и место жительства Вы, наверное, в курсе.       Писатель коротко кивнул и улыбнулся. Обменявшись любезностями и немного поболтав о классических произведениях и романах, они разошлись по своим рутинным делам. Но Эллиот ещё несколько минут смотрел на неизящно, но медленно и размеренно отдаляющийся силуэт Джулии. Она словно пыталась вобрать в свою память все прелести пляжа и моря, оставляя за собой шлейф почти незаметного аромата кисловатого яблока, горького шоколада и слабо чувствующегося запаха сигарет. От нового фермера пахло не так, как от Леи — женственно и сладко, а по-живому.       Вернувшись под вечер в свой ветхий и с дырками в некоторых старых досках домишко, мужчина отодвинул стул и присел за письменный столик с кипой и клочками исписанной бумаги. Поправив длинные рыжие волосы, он взялся за голову, слегка сдавив пальцами виски, пытаясь исчерпать из извилин хорошее количество вдохновения. Но длинное светлое платье, волнистая причёска, бледные ручки и аккуратные туфельки-лодочки не приходили на ум. Мозг выдавал изображение относительно широких плеч, скрытых под тканью чёрной рабочей рубашки, потёртых джинсов, тяжёлой обуви на шнуровке, коротких ногтей, покрытых чёрным лаком, и отстриженных по уши русых волос и чёлки, развевающейся на ветру. Как бы Эллиот не пытался воспроизвести в памяти образ Леи, его всегда перекрывала Джулия. Слишком неженственная, но до безумия естественная и живая.