По битому стеклу (Дохлый турист этого великолепного мира)

Мир пал. Он сидел на крыше девятиэтажки и пил. Сорок минут назад улицы заполонили странные существа — волки, летавшие над улицами и пожиравшие оставшихся людей. Их тела, составленные из кусков камней, не были ничем соединены, и тем не менее челюсти и лапы синхронно плыли по воздуху, имитируя движения самого обычного зверя. Одни представляли из себя морду, две когтистые лапы и будто бы вырванный позвоночник, у других, более крупных, присутствовали задние конечности и хвосты. Грудная полость была заполнена желтыми или фиолетовыми минералами, а головы украшали незамысловатые узоры и густая шерсть. Волки вгрызались в плоть находимых людей, рвали их на части и пожирали. Его, одного из немногочисленных выживших, ожидала куда лучшая судьба — напиться глинтвейна и упасть вниз на сотню метров. «Так уж вышло, что небо падает на землю, И этот день наконец-то настал. Мы заплатим за грехи своими надеждами, И сам Сатана взойдёт на пьедестал…» Забавная и простая песенка, играется на четырёх аккордах. Ему нравилось играть эту простую мелодию, напевая о начале конца. Представить, что этот серый мир окрасится в невероятно яркие краски только в финале… «…беснуются ангелы, читают проповедь демоны, А люди устроили вселенский бардак. А я сижу на гараже с бутылкой глинтвейна, И наблюдаю как мир обращается во мрак…» Позади послышался шум трущихся друг о друга камней. Он сделал последний глоток и обернулся, чтобы посмотреть на тварей вблизи: всё равно больше он ничего не сделает. Воздух полоснула тьма, из которой выскользнуло одно из демонических созданий. Красивое. Он отбросил в сторону бутылку, отвлекая тварь, и скользнул вниз, отправляясь в свободный полёт. Дышать было нечем. Воздух забился в ноздри, и любая попытка вдохнуть проваливалась. В глазах потемнело, и небо, бывшее секунду назад неестественно фиолетовым, исчезло вовсе. Он сделал всё, что мог. Кристина кричала из-за стены, то ли молясь, то ли прощаясь. Макс кричал, когда его рвали на части, ведь пистолет был бесполезен. Артём умер молча и мгновенно: он не мог позволить оставшимся двум броситься ему на помощь и выдать своё местоположение в этой кровавой игре в прятки. Айша попросила его не думать о них четверых и идти своей дорогой, когда стреляла себе в голову. Ощущение реальности пропало вовсе: вся жизнь, не очень яркая, но наполненная отчаянной борьбой за своё счастье, пронеслась перед глазами. «И вроде бы никто не виноват, А небо падает на нас, а мы забыли как дышать. И вроде бы, конец настал, И мир расцвёл, и смерти не миновать.» *** Трава была мягкой. Он лишь однажды сидел на траве, и то, за компанию. Вроде ничего особенного, но было так приятно просто полежать, чувствуя слабую боль в спине, появляющуюся во время отдыха после серьезной нагрузки. Вокруг шелестела листва деревьев, а над головой сияло голубизной небо. Парень резко сел на траве. Пиздец, теперь он застрял в том самом трёхсекундном сне, который мозг растягивает на целую вечность. Хотя и ощущается окружение реально… …нет, слишком реально… …слишком, чтобы быть сном. — Бля-я-ять, — протянул он и поджал колени к груди, обхватив их руками. — Блять, блять, блять… Крики друзей. Вид на разрушенный родной город. Горящий горизонт. И приторный запах глинтвейна, убивающий мозг. Всё это не было никаким сном. И прямо сейчас он не спит. Утерев навернувшиеся слёзы, он поднялся на ноги. Он сейчас чёрт знает где, а родной мир рухнул. Рыдать нельзя, надо идти и что-то делать. Айша сейчас определённо дала бы ему подзатыльник за то, что он сидит и рыдает, когда есть шанс на выживание. Ладно, нужно идти… Прямо сейчас… Прямо сейчас… Блять. Айша говорила, что плакать, когда надо идти вперёд, нельзя, а Макс — что если уж хочется прорыдаться — то стоит прорыдаться. В голове непрерывно говорили знакомые голоса, которые он больше никогда не услышит. — Сук, да не плачу я… не плачу… — Э, слышь, ебать, хватит рыдать! Мы должны ещё этого пидораса найти и отмудохать! — Аи, успокойся. Дай человеку поплакать… — Да… Тьфу, блять, ладно. Сама займусь. Кристина, достань перцовку, я быстро. — Ты его догнать собираешься?! Ты на каблуках! — И я засуну ему эти каблуки в очко! Парень сделал глубокий вдох, выдох. Айша была права. Сейчас рыдать нельзя. Даже если он плакса. Но слёзы наворачивались на глаза сами по себе, хотелось ему того или нет. Он снова вытер глаза и, прикусив губу, заставил себя встать. Он осмотрелся и, найдя себя просто в лесной чаще, побрёл в случайную сторону. Нельзя, не сейчас. Если уж он выжил и оказался чёрт знает где, значит, должен собраться. Если уж не отомстить за друзей, то хотя бы выжить. Захлебываясь соплями, всхлипывая и ничего не видя перед собой, парень брёл вперед. Зайдя в лес, он прислушался; воды слышно не было. Плохо. Значит, просто надо идти дальше. Подобрав с земли большую палку в качестве какого-никакого оружия, он закусил губу и постарался очистить голову. Просто успокоиться. Оцепенение спало, и теперь снова было плохо… Но этого позволить себе было нельзя. Очередной раз всхлипнув, он вдруг дёрнулся. Сзади вновь послышался скрежет камня, который за последние часы успел въесться в сознание и теперь горел, как заражённая рана. Было наивно думать, что тут его просто так оставят. Обернувшись, он неосознанно оскалился и сжал палку покрепче. Одна из этих тварей медленно плыла к нему. Одна из тех тварей, что убили Айшу, Артёма, Макса и Кристину. Она пришла, чтобы убить его. — Знаешь, что, блядина… Ну давай, сука, нападай! Он дико улыбнулся, с отчаянием. Сжал палку и выставил её как меч. Волк принял этот жест как приглашение к дуэли и метнулся вперёд. Парень побежал навстречу и, поднырнув под удар когтями, воткнул своё недо-оружие в прогал между камнями туловища. Это не особо помогло, и в следующую секунду по спине полоснула боль. Он полетел в сторону, и, прокатившись по земле, тут же вскочил. Боль затуманила разум, и тем не менее он, утробно рыча, снова бросился на тварь. Глупое желание просто хоть как-то не чувствовать эту боль. Не вспоминать мёртвые глаза близких людей. Раздался выстрел и парень споткнулся, замедлившись. Волк перед ним встрепенуля и уставился куда-то в сторону. Раздался ещё выстрел, и ещё один… Чей-то голос заорал на непонятном языке, но парень, даже не зная значение слов, бросился на звук. В нескольких метрах от места драки стоял мужчина с ружьем в руках, и он явно был встревожен. Ещё пара выстрелов, и на морде волка появились трещины. Животное испуганно отпрянуло и мгновенно ретировалось, а спасённый парень упал на землю рядом со стрелком. Он отчаянно пытался отдышаться, хотя страх сжимал горло; спаситель сел на корточки рядом и пытался что-то спросить, но когда парень наконец смог вдохнуть, пропихнув воздух в лёгкие, он просто схватил мужчину за плечи и заорал ему в лицо: «где я», «кто ты», «что это, блять, такое» — и прочие вопросы. Но он не увидел ничего. Просто растерянность в глазах, непонимание… Воздуха перестало хватать. Это было то же чувство, когда он летел с крыши. Всё, что было ему дорого, умерло. И он мёртв. Парень просто отрубился, не в силах больше плакать. *** Встать заставила боль в голове. Несколько минут он просто валялся, пытаясь не думать, а затем заставил себя открыть глаза. В мыслях снова всплыли тела друзей, и парень укусил себя за щеку, чтобы не заплакать. Череп и спина предательски ныли, так что он сел, осматриваясь. Вокруг был дом. Даже скорее маленькая охотничья хижина: стол в углу, диван, на котором он лежал, печь, пара сундуков, простенький ковёр, ружьё и красное пальто с меховым воротником на стене. Рядом с диваном валялись подушка и одеяло, а на полу у печи сидел тот самый мужчина. Услышав, что парень проснулся, стрелок поднялся с пола и подошёл ближе, пересев на ковёр и уставившись на парня. Он что-то сказал на всё том же непонятном языке, напоминавшим копирку на Эсперанто, однако понимания не увидел. Перейдя, судя по всему, на другое наречие, по звучанию похожее на русский, мужик вновь с надеждой взглянул на него, но контакта снова не получилось. — Чейз, — вздохнул он, указав на себя. И с вопросом указал на парня. Тот, прочистив горло, вдохнул, чтобы ответить. Эмоции и шок спали, теперь он был достаточно спокоен, чтобы мыслить рационально. Ладно, прошлая жизнь кончилась. Как говорила Айша: «даже если мы умрём, ты должен идти дальше. Потом поплачешь, сначала надо найти второго Макса, кому можно в плечо порыдаться. Так что не ссы». У него тогда умерла котёнок Люси, и они собрались впятером у могилы животного, дабы почтить память. Кристина поглаживала его по спине, говоря: «не волнуйся, все мы встретимся после смерти. Бог любит нас всех, и все мы будем счастливы. Это просто короткое расставание». Только чуть позже парень узнал, что в христианстве у животных нет души, и Кристина тогда врала. Если существуют странные волки… Может, после смерти правда что-то есть. Может, ребята, как и он, в порядке. Сейчас главное было адаптироваться, понять, что происходит. Айша никогда не порола херню. Он полон решимости жить, если уж есть шанс. — Нокс, — представился парень, всхлипнув. Он напиздел, только что имя придумал. Зачем? Он не знал. Почему он опять рыдает? Да хуй его знает. — Бля… — Нокс бля? — Нокс. — Нокс? — Нокс. Мужчина кивнул. Наконец присмотревшись, Нокс рассмотрел его: седые отросшие волосы, изнемождённые черты лица, огромный шрам через глаз. И абсолютно потерянные глаза. Кажется, он ничего не понимал. Тем не менее, он вытащил из-за пазухи карту и протянул парню, тыкнув в одно из мест. Огромный континент, довольно разнообразный: с горами и парой больших рек. Она была разбита на семь регионов, один из которых был островным и оказался в углу, в глубине моря. Чейз тыкнул в правую часть, куда-то между странным тёмным пятном со множеством рек и городом, окруженным огромным озером. Нокс пару минут разглядывал рельеф и разнообразные изображения храмов, городов, огромного вулкана… а потом посмотрел на мужчину с перекошенным лицом, выражавшим растерянность, неловкость и извинения. Чейз глубоко вздохнул, и выглядел он так, словно хотел сказать: «ну ебать… Пиздец, пацан, полный пиздос, очко просто». Нокс, немного подумав, опустил ступни на пол. Он, чувствуя слабость в коленях, поднялся на ноги и, кивнув, зашагал к двери. Чейз быстро дёрнул его за штанину, и, поднявшись следом, на вопросительный взгляд указал себе куда-то за спину. Парень наклонился в сторону, пытаясь рассмотреть, на что мужчина указывал, но стрелок тяжело вздохнул и просто тыкнул его в один из позвонков. Прикосновение отдало ужасной болью, и Нокс скривился, но всё же помотал головой. Тем не менее, Чейз глянул на него, давая понять, что это не вопрос и не предложение, и парень нехотя вернулся на диван. Ему в руки всунули чашку с чаем, который пах крайне незнакомо. В том смысле, что настолько незнакомо, что запах вообще не ощущался земным. На вкус это был чай, но с такими странными и незнакомыми нотами, что стало понятно одно: Это определённо не знакомый ему мир. Вокруг творился какой-то ужас, откровенная трешанина. Макс бы сказал что-то вроде… …нет, Макса больше не было. Хватит. Сейчас мёртвые не помогут. А то он опять заплачет. — Я найду бога этого ебучего мира и набью ему ебало… — пробормотал Нокс, выдохнув. — Даже если это будет стоить мне жизни. Я выбью всё дерьмо из каждого ебучего волка в этом мире. Если эта жизнь ненавидит меня, я, блять, так её отмудохаю… Я, сука, заставлю их страдать. Пиздец вам всем, ублюдки… — он тихо и жутко засмеялся, после чего перешёл на громкий, истерический, переливчатый хохот. — Я, блять, здесь и сейчас клянусь своим очком, что заставлю страдать ту мразь, которая заставила страдать меня! Чейз только кивнул. Он ничего не понимал, но почему-то чувствовал, что ничем хорошим это не кончится…