По битому стеклу (Дохлый турист этого великолепного мира)

Извозчик оставил их в какой-то деревне, после чего отправился дальше. Спрыгнув с повозки, дремавший Нокс поплотнее закутался в куртку и потянулся, поправляя сумку. Чейз, который долбанулся головой при остановке, с ворчанием вылез следом, пытаясь тащить собственные шмотки, а Двалин с чувством собственного превосходства спрыгнул, хотя тут же пошатнулся — «великий ящер ещё не привык к глупости человеческого бытия и необходимости ходить, а не летать». Они не успели особо даже попрощаться — мужик хлестнул поводьями и умчался, ничего не сказав напоследок. Чейз только что-то пробормотал про то, что люди обладают совершенно ужасным вкусом в еде. Осмотревшись, Нокс обнаружил, что они оказались где-то в горах — вокруг возвышались пики, уходившие высоко в небо, земля под ногами была твёрдая и каменистая, а растительность вокруг не то чтобы отличалась многообразием. Вокруг них оказалось раскидана пара десятков домов, которые казались жилыми и вполне себе неплохими. Несколько местных, бывших в тот момент на улице, оторвались от своих ежедневных дел и уставились на новоприбывших, не двигаясь с места и ничего не говоря. — …давайте-ка съебём отсюда, — логично предложил дядя, смотря на людей, в чьих жестах явно не читалось гостеприимство. — Я имею в виду, вы тут подождите, а я дорогу до ближайшего города узнаю. И дядя действительно направился к людям, попутно вытаскивая карту, компас и весь свой скромный словарь ругательств со всех возможных уголков мира. — …знаешь, я рад, что у Чейза есть мозги, и он не предложил нам остаться тут, — заметил Нокс. — В моём первом мире было много книг о том, как люди приезжали в очень странные деревни, а потом их сжирала местная нечисть. В итоге оставался самый тупой герой, который сбегал и… Ну, там опционально. — …и? — слегка улыбнулся Двалин. — Думаешь, выжил бы ты? — Учитывая, что я тут самый тупой? А ещё у меня самое странное, но понятное тут прошлое? Да, я думаю, я был бы тем самым выжившим. — Ха. Но это уже другой тип сюжета, нет? — Может быть. Не знаю, я не то, чтобы очень много читал такого. Я предпочитал сказки. — Ты не похож на любителя сказок. — У моего друга, у которого я жил до того, как мир был уничтожен, были только книги сказок и книги по медицине. Мне не то чтобы приходилось выбирать. — И почему ты жил у него? Нет, стой, пока не отвечай на этот вопрос. Твой дядя будет ревновать, если я буду знать больше, чем он. — Знаешь, мне тяжело понять ваши отношения. — Всё просто. Он маленькая злобная собака, которую я должен терпеть. — А я ебанутая собачка поменьше, что ли? — …я бы сказал, что ты олень. — У нас в мире такое считалось оскорблением, кстати. — Чем вам не угодили олени… За болтовнёй ни о чём прошло несколько минут, прежде чем Чейз вернулся со словами: «они все ёбнутые, чесслово, предлагаю их всех убить, пока они не напали первыми». Нокс посмотрел на лица всё ещё стоявших на прежних местах людей, на их широко распахнутые в ужасе (а учитывая его скромный опыт просмотра ужастиков, возможно и голоде), глаза и решил, что ну нахуй, действительно лучше в лесу. Спустившись по тропе где-то на километр, они разбили лагерь неподалёку от дороги и развели костёр, готовясь в закатных лучах к ночи. За прошедшие дни парень здорово наловчился ставить палатку, так что вдвоём с драконом они достаточно быстро управились, пока дядя отчаянно стаскивал все хоть немного сухие ветки, которые мог найти, и отчаянно пытался развести костёр. Заметив это, Нокс немного подумал и подошёл к Чейзу, страдающему над разведением огня, после чего тронув его за плечо, щёлкнул пальцами, вызывая на их кончиках небольшое пламя. Увидев это, дядя только тяжело вздохнул и быстро потушил его ладонью. — Тебе что, мало того, что ты умрёшь раньше? — поинтересовался он, стараясь скрыть раздражение и волнение. — Ну, если я уже всё равно проебался, можно продолжить, не думаешь? — Всё, прекрати. Иди, я с этим разберусь. Воду поищите, тут река должна быть недалеко. — Окей. Тогда, может, я оставлю Двалина на тебя? — Нет, абсолютно нет. Возьми свою псину, чтобы она загрызла всю нападающую на тебя хуйню, и иди, мы его только за этим завели. — Могу ли я загрызть тебя, если твоё существование видоизменяет психику всего живого в радиусе пяти километров? — поинтересовался появившийся за их спинами Двалин, чьи глаза уже начинали светиться в быстро наступающей темноте. — Себя загрызи, пидрила летучая, — огрызнулся дядя, который в отличие от отпрыгнувшего Нокса даже бровью не повёл. — Пиздуй давай. И поймай что-нибудь мясное по пути, раз ты у нас такой пиздатый. Ой, прости, забыл, что ты у нас просто голубая выёбистая ящерица. — И кто же тогда ты? Бесполезный мешок с костями? Жалкое ничтожество? — Моё жалкое ничтожество было замечено богами. Глаз бога видел? — Все людишки жалкие, дали вам эти побрякушки или нет. — Нокс? — …не приплетай сюда ребёнка. Нокс медленно попятился в сторону, наблюдая, как его… опекуны? Друзья? Родственники? Родители? …названый дядя и дракон спорят. Действие обещало затянуться, так что он без лишних слов взял котелок и отступил в лес, быстрым шагом направляясь в сторону, где, как показывал Чейз, должна была быть река. Несколько десятков метров спустя рядом с ним раздался шелест, а за ним и уставший вздох. Лазуритовые радужки засияли на фоне мрачных деревьев. — И откуда у тебя только привычка ходить одному в лесу? — вздохнул мужчина. — Вечно куда-то один уходишь. — …это ещё с прошлой жизни, — вздохнул парень. — Я прекрасно знаю свои шансы выжить ночью в разных обстоятельствах. — …это начало рассказа о твоей прошлой жизни? — Это… Нет. Просто факт. — Ты не хочешь о ней рассказывать? — Нет, не не хочу. Просто это будет сложно, но если тебе интересно, я расскажу. Она была достаточно простой. — Может, когда вернёмся, я случайно за отвратительнейшим ужином спрошу тебя о ней? Заодно сможем по-тихому избавиться от отвратительной баланды твоего дяди, пока он слушает. — Тебе же на самом деле нравится Чейз? Нокс посмотрел на Двалина, который только вздохнул. — …я не имею ничего против него, — немного подумав, ответил мужчина. — Как и он, скорее всего, не имеет ничего против меня. Я думал, это достаточно очевидно. В наших ссорах нет злобы. Разве твои родители… Двалин осёкся. Нокс не стал ничего говорить, просто молча продолжил идти. В голове закрутились неприятные воспоминания, вызывавшие острую боль в голове, так что у него не было никакого желания говорить, потому как это могло только усугубить ощущения. Лес был тихим, каким редко бывают леса по ночам. В отличие от земель ветров, здесь в ночи не пели птицы, а по кустам не мотались зайцы и лисы. Да и лес сам был далеко не таким густым — его в принципе едва можно было назвать лесом, учитывая, что сквозь деревья можно было видеть происходящее на добрую сотню метров вокруг, и это если не брать в расчёт, что кроны быстро уходили вниз по склону, так что обзор выходил просто великолепный. Деревья в этой местности, как и трава, были непривычно жёлтыми, что создавало ощущение, что на дворе не ранняя весна, схлестнувшаяся с сугробами, а поздняя осень, едва держащая свои позиции в войне с зимой. Воздух был пропитан полуночной прохладой, в которой чувствовалась свежесть и жизнь. Горный ветер прочёсывал ряды то ли ясеней, то ли клёнов (из деревьев Нокс мог опознать по внешнему виду максимум берёзу, и то, потому что у неё ствол чёрно-белый был). Внизу вдали журчала река, к которой они неспешно шли. Впрочем, в какой-то момент Нокс увидел среди деревьев голубой силуэт. Парень на секунду замедлился, а затем продолжил движение. Чем позже эта хуйня поймёт, что её видят, тем больше времени будет придумать хоть что-то. Призрак неумолимо приближался, и турист даже понятия малейшего не имел, будет лучше, если он исчезнет или если останется. Двалин, кажется, тоже заметил аномалию, так что выступил вперёд, едва они приблизились достаточно. Силуэт не исчез. Маленькая девочка, чья голубая фигура была прозрачной и свободно демонстрировала ствол за ней, удивлённо смотрела на подходивших к ней людей, и не думая растворяться в воздухе или жутко улыбаться. Впрочем, едва ей удалось пересечься взглядом с Ноксом, она радостно воскликнула и побежала ему навстречу. — Братик! Братик не боится! Нокс остановился и, немного подумав, передал растерянному Двалину, готовому убивать неизвестную сущность, котелок, после чего присел на корточки и улыбнулся подбежавшей малышке. — Приветики, — чувствуя, что на грани того, чтобы обосраться, постарался он звучать дружелюбно. — Как тебя зовут? Что такой маленький ребёнок делает в такой глуши так поздно ночью? Мама с папой разве не учили тебя не говорить с незнакомцами? — Меня зовут Ли Мао, — девочка гордо подпёрла руками боки и стала последовательно отвечать на все вопросы. — Я тут живу. А братик — не незнакомец! Братик — это братик. Нокс заметил краем глаза множество появившихся за деревьями голубых фигур детей самых разных возрастов. Среди них были в основном маленькие девочки — многим было едва ли пять, а некоторые и вовсе ползали на четвереньках. — Вот как, — продолжил улыбаться Нокс. — А почему ты живёшь в лесу? — Я не могу далеко уйти из леса, — объяснила девочка. — Сестрица Лао говорит, что это потому, что тут недалеко моё тело. — …это сестрица Лао? — тихо спросил Двалин, кивнув на силуэт, спешащий к ним. Подбежавшей оказалась девушка лет шестнадцати в очках; она тут же присела рядом с Мао и стала отчитывать её за то, что девочка подошла к «живым людям слишком близко и могла их напугать». Нокс смотрел на них, чувствуя, как страх отступает, и терпеливо ждал, когда тирада «сестрицы» закончится. — Простите пожалуйста, — наконец вздохнула Лао, оборачиваясь к чужакам и приобнимая загрустившую после отчитывания младшую. — Малышка ещё не очень давно умерла, мы пока не смогли ей объяснить, почему нельзя пугать живых. — Всё в порядке, — дружелюбно улыбнулся Нокс. Как мог. Выглядело наверняка криво, но он старался, и Лао прикрыла рот рукой, коротко над этим проржавшись. — Мы тут проездом. Можно узнать, что у вас тут за лес призраков? — Ох… Ох, конечно, — вздохнула девушка, поправив очки. — Давайте я сначала представлюсь. Меня зовут Лао Цзы, я умерла здесь двести лет назад. С тех пор я присматриваю за всеми девочками, которых убивают в местной реке. — А почему этих детей тут убивают? Это какой-то обряд? — …точно, вы же не из Ли Юэ. Понимаете… Это… Она снова поправила очки, нахмурившись, и отстранила от себя девочку, тут же ей ласково улыбнувшись. — Мао, поиграй пока с сестричками, ладно? Мне нужно очень тайно поговорить с братиком и дяденькой, хорошо? — Хорошо! — девочке не потребовалось никаких уговоров, чтобы со спокойной душой побежать к остальным силуэтам, что-то радостно крича. — В Ли Юэ так часто случается, что если в семье рождается девочка, её убивают, — вздохнула Лао. — Многие малышки погибают, едва им исполняется день — их тут же относят к реке. Но их души не остаются с нами, слава архонту. Но этих убили, когда… Когда были неурожайные года. Тут есть и несколько мальчишек — Ми Цзин, Ка Чен, например. Но в основном девочки. — А вы необычайно взрослая для этого места, — отметил Двалин. — Меня убили, когда я отказалась выходить замуж, — с раздражением выдохнула девушка. — Этот урод был стар и глуп, а я, вообще-то, умела читать и писать. То есть, до сих пор умею, конечно. — Мы можем вам как-то помочь? — напрямую поинтересовался Нокс. — Вызвать тех мужчин с копьями, позвать тех, кто изгоняет духов… — Не думаю, — грустно усмехнулась девушка. — Миллелиты по такому пустяку никого не накажут — это же… Это же то, к чему все так давно привыкли. А ни один нормальный… — Нокс перевёл слово как «экзорцист», — сюда не поедет. Вот и остаётся нам… Вдруг она остановилась, о чём-то задумавшись. Её взгляд просиял, и она тут же подняла глаза на Нокса. — …а вы можете попробовать кое-что сделать. — Всё, что в наших силах, — кивнул парень. — Вы ведь из Мондштадта? Я слышала, у вас тоже есть молитвы и ритуалы по упокоению душ, — затараторила девушка. — Вы же можете хоть что-то помнить о них? Давайте попробуем провести такой ритуал. Любой, что угодно подойдёт. Некоторые дети тут уже сотни лет, они заслуживают покой. — Оу… — Нокс выдохнул. — Я… Я не из Мондштадта. Я из немного другого места, и там у нас… — не зная, как объяснять дальше про херову тучу религий и собственный атеизм, Нокс перевёл взгляд на Двалина. — Может, ты… — Вообще нет, — тут же помотал головой дракон. — Я со смертью почти незнаком. — Прошу вас, любой ритуал, который вы знаете! — Лао попыталась схватить Нокса за руку, но её пальцы прошли сквозь его кожу, заставив место прикосновения покрыться мурашками. — Да без проблем, я попробую, — решительно кивнул парень. — Просто не знаю, сработает ли. — Спасибо большое! — девушка вскочила, поправляя очки, и закричала детям: — Ребята! Сегодня братик попробует устроить ритуал упокоения! Соберите всех у реки, объясните младшим, что сегодня будет! Давайте-давайте, поспешим! Дети радостно закричали, уносясь в глубь леса. Нокс проводил взглядом девочку Мао, после чего кивнул Лао и поднялся на ноги, отряхиваясь. Блять, ладно, давайте хотя бы попытаемся… В этот момент вдалеке раздались панические крики, и Двалин, схватив парня за шкирку, в одно мгновение расправил крылья, после чего мощным толчком оторвался от земли, и Нокса понесло куда-то вверх. Пара секунд полёта, когда ветер, забивавшийся в нос и глаза, не давал хоть что-то понять, и его уже поставили на землю, позволяя скрючиться и хоть немного перевести дух. Умение мужика реагировать поражало воображение, учитывая, что он уже стоял в боевой стойке. Посреди деревьев, обнявшись, сидели на земле и орали двое — один из Фатуи, одетый как Георгий, встреченный на Драконьем Хребте, а вторая в форме искателей приключений. Мимо этой парочки проносились десятки призраков детей, которые радостно перекрикивались и неслись в сторону, наверное, реки. Лао, появившаяся рядом пару секунд спустя, просто прикрыла глаза рукой и тяжело вздохнула. Когда дети закончились, а люди прекратили орать, Нокс подошёл к ним и присел на корточки. Незнакомцы настороженно уставились на него, всё ещё панически обнимаясь. — Чё, призраков никогда не видели? — вздохнул парень. — …а ты… живой?.. — осторожно поинтересовался фатуец. — …нет, — загадочно напиздел Нокс. Дальнейших криков не последовало, хоть напряжённость и не спала, так что он просто вздохнул. — Да ладно вам, это просто дети, — пожал он плечами. — Что вам сделают дети? — В первую очередь, они призраки, — стиснув своего компаньона, пробормотала приключенец. — А призраки — существа… опасные. Они могут только притворяться детьми. А потом раз! И сожрут. — Не, вы невкусные на вид, вас есть не будем, — помотал парень головой. — А… тогда ладно… — растерянно пробормотал фатуи. Нокс не выдержал и заржал, пока Лао и Двалин позади пытались понять, что делать с этим маленьким исчадием Сатаны. Незнакомцы, что-то понявшие, тут же отпихнули друг друга и вскочили, делая вид, что не ссались несколько секунд назад. Говорить никто не решался, так что, проржавшись, Нокс просто встал и обернулся на Чейза, вылетевшего на поляну немногим ранее и теперь осматривавшего всех на ней собравшихся. На лице того читалась тонна вопросов, на которые парень отвечать пока не хотел — ему всё ещё было пиздец смешно с происходящего. — Ладно, давайте пойдём к реке, — отмахнулся он просто. *** Перетаскивать кучу трупов (некоторые из которых ещё не превратились в скелеты и представляли из себя разбухшие гниющие тела) с мелководья реки, предварительно руками выкопав для них огромную яму, пока на тебя молча смотрит трое мужчин, незнакомка, призрачная девушка и сотни призрачных детей — какой-то хуёвый вечер среды. На секунду выпрямившись, чтобы размять больную спину, Нокс глянул на Чейза, но тот как стоял в ахуе после отказа племянника от помощи, так и продолжил стоять. Строго говоря, отказываться причин особо не было — просто Нокс почему-то хотел сделать всё один. Как будто действительно он знал какой-то ритуал, где есть только один человек, его проводящий, и этот самый человек должен прочувствовать всю боль и замешательство. Или как будто он действительно ляпнул то злосчастное «нет» не подумав. Закончив с погребением, он возложил сверху скромный букетик цветов, начертил семиконечную звезду на мокром песке, которым присыпал получившуюся горку, нанёс несколько странных символов и отошёл, вздыхая. После этого он, последний раз глянув на призраков, сложил руки в замок и закрыл глаза, вспоминая молитвы. — Отче наш… Если ты есть, будь милосерден к этим душам безвинных детей. Позволь им уйти в мир иной или переродиться, я не знаю, что тут происходит с душами после смерти. Детский шёпот нарастал восторженной волной. Нокс же продолжал сгорбившись молиться. — Даруй им покой, отче наш, ведь всё это — дети твои, брошенные судьбой. Отпусти их из этого леса, пожалуйста. Можешь ударить меня молнией, я знаю, я как человек так себе, но выслушай мою просьбу и помоги им, пожалуйста. Молился парень, откровенно говоря, хуёво. Кристина при них старалась о боге не говорить, а ту молитву с похорон котёнка он не запомнил. Он тогда слезами захлёбывался, не до этого было. Шёпот стихал. Нокс не знал, было ли это хорошим знаком или плохим, но выбора у него не было. — Отпусти им все их беспокойства. Дай их разумам покой, а телам мир. Аминь. Нокс чувствовал себя богохульником. Было стыдно, так что, закончив, он открыл глаза и осмотрелся. Детей не было. Только рядом стояла тихо плачущая Лао, до глубины души потрясённый Двалин, ахуевающий от жизни дядя и пара незнакомцев, которые тут были просто потому что им никто не сказал, что делать. — Они… Они наконец… — провсхлипывала девушка, сняв очки. — Боже! Они наконец ушли! Она обрадованно вскинула руки и радостно воскликнула. — А вы? Я ваши кости не нашёл? — растерянно спросил Нокс. — Я не пойду, — утерев глаза, помотала головой Лао. — Они же не прекратят убивать детей. Я останусь тут, пока эта деревня не вымрет, и пока все детки, которые тут будут, не обретут покой. Прошу вас, научите меня этому ритуалу, я… — Я нёс хуйню, сразу скажу, — Нокс перебил её, вскинув руки. — В душе не ебу, что значат эти символы. У нас закапывают трупы, сажают сверху цветы, а потом читают молитвы, но я не знаю, что это за молитвы, поэтому я раз десять попросил бога на своём языке, чтобы он дал этим детям вторую жизнь или типа того. Это не нормальный ритуал. Я думаю, они просто думали, что это ритуал, потому упокоились. Извините пожалуйста. Лао не выдержала и звонко рассмеялась. Несколько секунд спустя, впрочем, она успокоилась, утёрла навернувшиеся слёзы, посмотрела на извиняющееся ебало Нокса и, нахмурившись, уточнила: — Погоди, ты, блять, сейчас серьёзно? Нокс кивнул. Призрак опустошённым взглядом уставилась куда-то в сторону, подумала немного, вздохнула и вернулась к разговору. — Что ж, это сработало, а значит, вы герой. Спасибо большое, я запомню это. — Ага, пожалуйста, — неловко кивнул парень, оборачиваясь на Чейза и Двалина. — Всё? Возвращаемся? — Стоп, вызвращаемся? — дядя наконец перестал быть просто в шоке от происходящего и подошёл к племяннику, который всё ещё стоял у горы с трупами. — Ты предлагаешь просто оставить всю эту деревню, которая убивает детей? Ты ебанулся? — …можем сообщить первым встреченным мужчинам с копьями, — пожал плечами Нокс. — Ты же не собираешься… — Да мы должны убить их всех нахуй! — закричал Чейз. — Нет, — ни секунды не раздумывая, ответил Нокс. — Нет?! — Нет. Чейз, мы не будем это делать. Мы не знаем, что они за люди, и к тому же, если это местная традиция, нас будут преследовать… — Они убивают детей, Нокс! — Чейз явно был в ужасе. — Ты только что провёл этот ебучий ритуал, чтобы помочь этим детям, а сейчас предлагаешь просто отпустить всех этих, блять, выродков?! Чтобы они убивали детей и дальше?! А что, если бы одним из них был ты?! — Чейз, я не один из этих детей, — вздохнул Нокс. Парень посмотрел на букет, который самолично собирал так давно. Ситуация была… Ужасной. Нет, это был полный пиздец. Не то, чтобы он любил детей. Просто, наверное, хотел всегда им помочь — потому что в детстве ему самому никто помочь не стремился. Но вот он здесь, смотрит на все похороненные тела и сталкивается с той простой мыслью, что геноцид целой деревни… Не выход. Потому что тогда их будут преследовать по закону. Потому что нет рядом никаких страдающих детей, которые бы его упрекнули. Потому что это обязательно повлечёт проблемы, а их, блять, и так хватает. — …я знаю, что ты думаешь, — продолжил парень, морщась. — Но мы не будем это делать. Потому что мы не можем. — Я могу убить их всех за мгновение, но он прав, — внезапно вмешался Двалин, положив дяде руку на плечо. — Мы в чужих краях. Это их обычаи и их культура. Мы не можем творить, что вздумается. — Нас будут искать как преступников. Ты хочешь беглой жизни? — продолжил Нокс, стараясь подавить эмоции и говорить только голосом разума. — Они… — Чейз хотел разлиться гневной тирадой, но парень его перебил, закричав. — Нет тут, блять, никаких их! — терпение кончилось. Он слишком долго был на ногах, а потом около часа расправлялся с трупами. — Есть я, ты и он, всё, блять! Позаботься о своей семье, сукин сын, в первую очередь! И твоя блядская семья тебе сейчас говорит, что если мы устроим тут геноцид, нашей и без того шаткой мирной жизни просто пиздец! Чейз отшатнулся, в ужасе уставившись на племянника. В его глазах читалась растерянность, но в то же время он что-то понял. Наконец-то, блять. Несколько секунд он переводил взгляд с реки на Нокса, явно пытаясь принять решение. Всё это время парень пытался утопить совесть, кричавшую что-то против, потому что без этого он рисковал пустить их три жизни по пизде. В конце концов дядя тихо сказал: — Хорошо. Ты прав. Я верю тебе. Нокс перевёл дух. Всё. Больше пути назад нет. — О, ну тогда это сделаю я. Они дружно обернулись на искательницу приключений, которая в этот момент чиркнула зажигалкой. — Слушайте, извините, я понимаю, у вас драма, но у меня пятеро младших. Я захуярю любого, кто покушается на детей, — объяснилась она. — И всё-таки ты ёбнутая, — резюмировал фатуец. — Ещё одно слово, и я снова тебе вьебу. — Я, блять, даже на твои травки больше не покушаюсь, стерва. — А мне похуй. — Если что, мы свалим всю вину на тебя, — нахмурился Нокс, пытаясь просчитать, какие проблемы вызовет решение не отговаривать маньячку. — Да без проблем, — кивнула девушка и, погасив зажигалку, зашагала в сторону деревни. Повисло неловкое молчание, и немногим позже фатуи, чертыхаясь, побежал за ней. Да здравствует новая дружба или что это блять такое. — …а она раньше не могла предложить? — вздохнул Нокс. — Спасибо, теперь все знают, что я бессердечный псих. Ничего больше не говоря, он побрёл в сторону лагеря. *** Котелок всё-таки набрали выше по течению реки от места захоронения, так как трупы трупами, а готовить в чём-то было надо. — …если что, ты молодец, — помешивая в неловкой тишине суп, заметил Чейз, смотря на сидящего рядом с костром Нокса. — Всмысле, ты правильно сделал, остановив меня. Ты думал более рационально, это правильно. — Давайте, архонтов ради, поговорим о чём-то кроме произошедшего, — вздохнул Двалин, слушая, как вдали раздавались крики. Парень сидел молча, закрыв глаза и думая о том, почему ему не по себе. То ли он просто очерствел за последний год, то ли не чувствовал никакого ужаса от факта смерти чужих ему детей — но почему-то он не мог понять, в чём именно ошибся. Вроде сделал всё правильно — как ебучий трус свалил убийства на кого-то другого, так что и правосудие свершилось, и сам он чист. И тем не менее… Он убил этих людей, которые сейчас отчаянно вопят вдалеке. Это просто было странное чувство диссонанса и непонимания, которое должно было исчезнуть после сна. Так что он просто открыл глаза и вздохнул. — Хочу домой, — пробормотал он, даже не зная, какой дом имеет в виду. — …поедем обратно? — предложил Чейз, не отрываясь от готовки. — Не, просто… Просто хочу. Давайте завтра уйдём с этой чёртовой горы и забудем произошедшее. Просто мы позволили куче людей умереть, это пиздец стрёмно. — Мы убили убийц, — дядя пожал плечами. — В Снежной это было нормально. — Я понимаю, просто всё равно странно. Как бы… Я убил. — Дохуя на себя берёшь, — у Чейза всё было как всегда просто. — Я вот убил человек двести. Троих голыми руками. И мне похер. Этот хуй тоже наверняка не белый и пушистый. — Но убийства — это плохо. Это ужасно. Глаз за глаз… — Нокс, мы живём в мире, где убить другого — это норма. Просто смирись. Не знаю, что было в твоём предыдущем мире, но тут это не такой уж вопрос. По крайней мере, когда выходишь из столицы, где все всё, конечно осуждают. У вас разве не убивали? Разве у вас не было войн? — Да, но… — протянул парень, пытаясь что-то придумать. Тем не менее, он не договорил, не придумав продолжение. — Но? — изогнул бровь Двалин. — …говно, нихуя не понимаю. Тяжело, блять. — В таком случае, просто отпусти и продолжай жить. У тебя достаточно времени, чтобы всё понять, — дракон выпустил крылья и поплотнее в них укутался, ёжась от холода. — Разве раньше у тебя не было таких дилемм? — Раньше… Да нет, даже когда я жил на улице, я ничего плохого не делал. Честь, рот её ебал, — буркнул Нокс. — Ни воровства, ни драк. Мой лучший друг был моралистом, и он сильно на меня влиял. А потом я вообще стал жить у него, так что даже повода не было. Повисла тишина. Парень обернулся на Двалина и Чейза, которые пялились друг на друга и беззвучно общались. — …ну? — поторопил он их. — Подожди, мы придумываем, что сказать, — отмахнулся Чейз. — Просто спрашивай. Я скажу, если не смогу ответить. — Не мог ли бы ты в общих чертах рассказать о твоей жизни в предыдущем мире? — Двалин решительно уставился на парня, пока дядя мысленно его проклинал. — Мы хотели бы иметь общее представление о ней. Ну, знаешь. Ты ничего особо не рассказывал. — …начнём с того, что мои родители меня не хотели, — кивнул Нокс, думая, что бы сказать, чтобы было понятно, но не очень. — Мать ебалась с мужиками, получился я. Отец свалил, как только узнал. Матери было тогда семнадцать, она вообще меня не хотела. Моталась по… домам, где жила с другими людьми. Потом умерла бабушка, мы стали жить в её доме. Мать много пила и уходила иногда на несколько дней. Понятия не имею, как я выжил, жрал, наверное, всё что на пол падало, вот и хватало на время, пока её не было. — Это многое объясняет, — задумчиво протянул Двалин, смотря на суп Чейза. — А потом я начал работать, — продолжил парень. — Мне было десять, работа была простой, платили мало, но на еду кое-как хватало. Правда, мать стала воровать мои деньги. Я начинал их прятать, она меня пиздила, я уходил на… улицу возле дома. Она меня там запирала, если так говорить. И вот на… Эм… Вообще, в нашем мире люди жили в огромных домах с множеством комнат, и там они владели двумя-тремя комнатами. Дома были очень высокие, и у каждого владельца комнат обычно одно из окон было как дверь, и оно вело на небольшую площадку, висящую снаружи стены. Мы называли это балконом. Так вот, она запирала меня на балконе, а в соседней… Соседними с нашими комнатами владел Макс. Он однажды стоял на балконе и увидел меня, помог перелезть к нему. Мы познакомились, а потом я переселился к нему. Он познакомил меня с Артёмом, Кристиной и Айшей, которые стали моими друзьями. Макс давал мне еду и одежду, учил меня, гулял со мной, как-то мы даже ездили вместе в другой город. В общем, он был нищим, но как мог пытался меня растить. Все эти годы я очень неплохо жил, учитывая, что очень много детей оставались в нищете без еды и хоть чего-то. Тогда я понял, что значит нормальная жизнь. В смысле, я правда был счастлив, что он меня нашёл. А потом в один день по всему миру стали появляться волки из камня. Мы не могли с ними ничего делать — у нас не было ни богов, ни глаз бога, ни алхимии. Ничего. Наши оружия ничего не могли им сделать. Почти все люди умерли за несколько часов. Я тогда был в… месте, где дети учатся. Там умерла Кристина. Потом… потом умерли Макс и Артём. Потом Айша убила себя. А потом себя убил и я. Но оказался тут. Может, это всё какой-то сон перед смертью, я не уверен. — …и? Часто у вас это в мире случалось? — уточнил Чейз. — Нищета? Алкоголизм? Ебанутые родители? Да, очень часто. В нашей… В нашем регионе — да. Мне пиздец как повезло, что мне помогли. — …а меня из семьи забрали, когда я родился, — не зная, что сказать, поддержал его парад неловкости дядя. — И стали растить, как человека, который… Будет… воевать. Служить стране. Выполнять всё, что говорят. У меня были жестокие тренировки, и если бы я не сбежал, я умер бы в сорок из-за глаза порчи. Я жил с другими парнями, убивал людей, смотрел, как мои друзья умирают. Все говорили, что это большая честь, но я даже друзей заводить перестал, потому что мы знали, что все умрём. Потом я познакомился с одним человеком, который читал… Одного запрещённого писателя. Молохова. — Я слышал это имя, — заметил Нокс. — Это фамилия, — кивнул Чейз. — Так вот, он писал о другой жизни. О мире, о любви, о бессмысленности насилия. В его книгах была описана жизнь самых разных людей с самых разных мест. И я тогда сбежал, потому что тоже хотел мирной жизни. Меня убьют, если найдут, так что я живу под чужим именем. Рассказ закончился, и они обернулись на Дракона, ожидая и от того рассказа о прошлом. — …а что я, — спокойно сложил руки на груди тот. — Я не помню, как появился. Первое, что есть в моей памяти — я летаю по Мондштадту и наблюдаю за людьми. Потом я нашёл Барбатоса, мы стали… друзьями. Я помогал ему оберегать наши земли. Пятьсот лет назад случился… случилось… Хм… что ж, просто скажем, что мир перевернулся, и его охватил хаос. Появился один дракон, отпрыск одной из ведьм Шабаша, и мне пришлось сразиться с ним, чтобы защитить людей. Я победил, но оказался отравлен и впал в безумие. А потом, когда пришёл в себя, увидел… Он слегка дотронулся до горла и сглотнул. — …что я сделал. — Пиздец, — разумно резюмировал Нокс. — Полный пиздец, нам всем тут. Немного подумав, он вытащил из своей сумки лиру, после чего начал перебирать струны, подбирая звук. Немного запомнив, какие звуки может издать инструмент, он тяжело вздохнул и вытащил из недр памяти слова, тут же отдавшиеся головной болью. — И это просто пиздец, это просто пиздец, Это я ваще в ахуе, чё происходит? Это просто пиздец, это просто пиздец, Да пошло бы всё нахуй, я уже на исходе. Нокс отложил эту хуйню, на которой очевидно не мог играть ввиду своей криворукости и пожал плечами. — …откуда у тебя эта штука, — вдруг поинтересовался Двалин. — Насколько я знаю, она принадлежала старому другу Барбатоса. Он сделал себе такую же, только… Только имя другое подписал. — Я не знаю, — Нокс пожал плечами. — Однажды я лежал в лесу и… лежал. Просто лежал. На траве. В небо смотрел. Появился этот Барбарис… Барбатрос… Ну… Он. Правда, он потом сказал, что не помнит об этой встрече, так что, может, это был кто-то очень на него похожий. И он отдал мне эту штуку. А потом исчез. Думаю, он поехал в Снежную, мы говорили с ним о ней. Чейз просто пожал плечами, показывая, что он нихуя не понимает, и вернулся к супу, в то время как дракон задумчиво уставился на инструмент. — …знаешь, ты определённо должен научиться играть на ней, — в конце концов, кивнул он. — Ты умеешь играть на лире? Или у кого я должен научиться? — недоумевающе уточнил парень. — У тебя уже неплохо получается. Просто продолжай. Немного подумав, Нокс просто сдался и стал наигрывать какие-то давно забытые мотивы, отдававшие старой гитарой Макса, их посиделками поздно вечером и беззаботными каникулами, когда после работы можно было никуда не идти и просто сидеть дома компанией друзей.