По битому стеклу (Дохлый турист этого великолепного мира)

Двалин, тяжело вздохнув, опёрся на перила смотровой площадки. Его крыло. Жёстко крыло. Приступы каждый раз были неожиданностью. К боли можно привыкнуть — и Двалин привык. Каждый день ходить со своей семьёй; жрать отвратительную готовку Чейза; сдерживаться, чтобы не убивать в качестве решения всех проблем, потому что «это будет иметь последствия», что бы то ни значило. Он мог улыбаться, смеяться и просто жить, даже не смотря на то, что каждая частичка его тела ныла, и он чувствовал, как ненависть, отравившая его много лет назад, всё ещё течёт по венам вместе с чёрной кровью. Без разницы, это не страшно, ведь рядом есть Чейз и Нокс. Но порой боль обострялась. Шрам горел, словно его выжгли раскалённым металлом, в ушах звенело, мысли застилались отчаянием и страхом. Хотелось сжаться в клубок и уничтожить всё, что тревожит. Дракон в моменты приступов старался остаться один, но порой, куда бы он ни уходил, рядом оказывались люди. — Ита-ак… Ты дракон? И он мог бы поклясться, что если бы не слова его семьи, он бы не сдерживался. Двалин обернулся на голос. Рядом с ним встала одноглазая женщина, которая была в кабинете местной правительницы. Ноксу она ничего плохого не сделала, так что угрожать ей мужчина не стал, просто зло глянул, надеясь, что чужачка отстанет, но та, слегка напрягшись, осталась на месте. — …я понимаю, что могу выглядеть сейчас назойливой мошкой для тебя, но как капитан Южного Креста я должна удостовериться, что ты и твоя семья не представляете угрозу. Я просто хочу поговорить. — Исчезни, — устало, но чётко произнёс Двалин. — Это ради безопасности твоего сына. Дракон сделал глубокий вдох. Нет. Нельзя. — Что тебе нужно, — процедил он, чувствуя, что ещё немного, и сорвётся. — Просто хочу поговорить, — миролюбиво сообщила женщина. — Хочу узнать, кто вы трое такие и откуда вы. — Двалин, Дракон севера, бывший хранитель четырёх ветров в Мондштадте. О чём-то говорит? — …ты что-то вроде яксы? — Да. — Ты близок с Барбатосом? — Да. — Ты знал Моракса? Двалин сделал глубокий вдох. «Да, блять, этот пидорас научил Нокса рисовать стрелки неделю назад, а теперь, сымитировав свою смерть, попивает чай в городе, пока мы вынуждены торчать тут.» — Нет, не знал, — выдохнул он. — Ещё бесполезные вопросы будут? — Кто такой Нокс? Зря она в это полезла. — Поинтересуйся у него самого. Он будет более сговорчив, чем я, — Двалин сжал перила, чувствуя, как очередной приступ боли подкатывается к горлу. Он был на грани того, чтобы начать блевать со смотровой площадки кровью, и сдерживался из последних сил. — Как вы познакомились, — продолжала чужачка. — Я, блять, терроризировал город в качестве Ужаса Бури, а он меня захуярил, — боль разгоралась в жилах, превращая стояние в ёбаный ад. Нельзя. Нельзя. Нельзя. Нельзя… — Давайте я вам всё объясню, Двалину, кажется, плохо, — раздался голос Нокса, и в сознании появилось светлое пятно. Нельзя. Женщина быстро согласилась, и они вдвоём удалились. Впрочем, рядом раздались ещё чьи-то шаги. Нет, в этот раз он не выдержит. Если кто-то случайно упадёт, сломав собой перила, это ведь не будет странно? Его кровь, которая сотней брызг украсит стены, можно будет как-то объяснить. Нет, может, просто сожрать его? И никаких улик… — Приступ? — коротко спросил Чейз. — Приступ, — выдохнул Двалин. Сегодня без трупов. — Давай-ка пройдёмся до комнаты. Мы с Ноксом где-нибудь пошляемся, не волнуйся, — мужчина накинул ему на плечи куртку и положил руку на плечо. — Может, мы попросим тут у кого-нибудь обезболивающее? Вместо ответа Двалин вцепился в него и прижался. Человеческое тепло слегка притупляло ощущения, и как бы Чейз ни бесил, но он был единственным, кто мог в такие моменты помочь — Нокса они банально в такие вещи не посвящали. — Всё нормально, — мужчина мягко похлопал дракона по спине. — Сегодня обойдешься без убийств. Да, пожалуй, можно обойтись и без убийств.