Вороны: по частичкам.

Как страшно жизни сей оковы Нам в одиночестве влачить. Делить веселье — все готовы: Никто не хочет грусть делить. Один я здесь, как царь воздушный, Страданья в сердце стеснены, И вижу, как судьбе послушно, Года уходят, будто сны; И вновь приходят, с позлащенной, Но той же старою мечтой, И вижу гроб уединенный, Он ждет; что ж медлить над землёй? Никто о том не покрушится, И будут (я уверен в том) О смерти больше веселится, Чем о рождении моём…

Новая тренировка. Все Вороны стоят в ряд, их чёрная одежда сливается со стенами стадиона. Рико рассказывает план игры. – Дженни! От повышенного тона девушка вздрогнула и повернулась на зовущего её парня. – Из-за чего злишься? – С чего ты взял, что я злюсь? – Виснински отвернулась, её взгляд холодной, отрешённый упёрся куда-то вперёд. – Ты очень напряжена. – Валера поднёс указательный палец к чужому лицу, отмечая выступы под скулой. – Аж желваки играют. Это может вызвать вопросы. – Он говорил шёпотом, незаметно для сокомандников, так тихо, что Дженни ели его слышала. – Рене помнишь? Из Лис. – Немного расслабившись она всё ещё смотрела на противоположную стену стадиона, словно говоря в пустоту, а не лично кому-то. – Голкипер. Да, помню. Вся така добрая и милая. – Парень не смотрел в сторону Дженни. Двое старались произносить слова так, чтобы не вызвать косых взглядов других Воронов. – Она меня тревожит. Не понимаю почему, но чувствую, что до добра это не доведёт. – Челюсть девушки снова напряглись от воспоминаний, пролетающих в голове. – Конкретнее, прекрати говорить загадками. – Жан с ней подружился. – Думаешь будет как с Кевином? – Жан – не Кевин. У него никого нет. – Плечи опустились, словно эта мысль расслабила её. – Хм, а я думал ты такая из-за своего брата. – Губы парня растянулись в злой оскал. – Что уже произошло? Игра – как игра. Ущербные против ничтожеств. – Она пожала плечами, не до конца понимая, что имеет в виду Валера. – Он интервью давал и был крайне красноречив. – Злобная улыбка всё ещё красовалась на его лице. – Я сказал, что-то смешное? – Выкрикнул Рико смотря в чужие глаза, точно пытался отыскать душу и разорвать. *** Дженни посмотрела интервью Нила два раза, первый раз – ради интереса, второй – для осмысления всех слов. Валера был рядом в этот момент. – Хорош... – Прозвучали последние слова Лиса, девушка попросту выключила телефон. – На это уже отреагировали? – Как-то поникши и тихо вырвались слова с её губ. – Ага. Нам абсолютно наплевать, что думает болтливый непрофессионал. – Парень пытался спародировать голос и манеру Хозяина. – Таков официальный комментарий. Дженни, до этого стоявшая, не способная от закрывающих эмоций сидеть на одном месте, упала на кровать и сжалась в позу эмбриона. После минутного молчания Валера заговорил: – Хочешь побыть одна? – Он смотрел на нее с каким-то лёгким, ели ощутимым пониманием. Девушка просто кивнула, после чего кровать стала просторнее, а дверь с тихим скрипом закрылась. Она ещё долгое время не могла уснуть, а понимание, что на тренировке ей будет от этого хуже, добивало. *** Утро. Внутренние часы Воронов уже давно работали, как налаженный механизм. Они с лёгкостью определяли когда, пора вставать, когда обед, ужин, сон по расписанию. Для этого команде не нужен был солнечный свет, как у всех, пробивающийся в окна. Время завтра уже настало, и все Вороны столпились около кухни. Иногда на телевизоре включали какие-нибудь старые матчи или новости. Сегодня выбор пал на второе. И там открывалась отвратительного вида картина: разгромленные машины с выбитыми стёклами, на некоторых капотах красовались куски свежего мяса, на других какой-то мусор. Понять, что это было общежитие Лисов, было нетрудно. И то что несколько автомобилей принадлежали им – тоже. – Ёбаный пиздец. – Как-то слишком громко вырвалось у Дженни, она стояла рядом с диваном, держа в руках тарелку с едой, и смотрела репортаж каким-то непроницаемым взглядом. – Что за дегенераты? – Мышцы на лице чуть вздрогнули передавая раздражение. – Так им и надо. – Высказался один из сокомандников, елозя вилкой завтра. – Что сделал твой брат, то и получил. – И потеряв всякий интерес к разговору, уткнулся в тарелку. – Что не день, то сплошное веселье. – Послышалось откуда-то сбоку. Фанаты Воронов решили разгуляться по полной, выливая месть за свою команду, и вызвал их всеобщую ненависть Нил, своими неосторожными, резкими словами. Они не остановились на машинах, следующим шёл кампус. Вторая волна вандализма снова привлекла внимание прессы. Конечно, Воронам пришлось высказаться насчёт этих выходок. Ректор университета Эдгара Аллана, Луис Андрич настоятельно в мягкой форме призвал фанатов прекратить беспорядки. Тэцудзи же выступил более радикально, и поначалу его слова звучали на удивление благородно, пока он не произнёс последнюю фразу: «Пса не приучишь к порядку, наказывая на следующий день; животное не способно связать наказание с проступком, совершенным раньше. Воспитывать собаку нужно сразу, как только она проявила непослушание. Позвольте нам самим все исправить на поле».