Вороны: по частичкам.

Что в ней? Зачем я на земле Влачу убийственное бремя?. Скорей во прах!.. В холодной мгле Покойно спит земное племя: Ничто печальной тишины Костей иссохших не тревожит, И череп мертвой головы Один лишь червь могильный гложет.

– Ты им рассказал? – Обратился Ромеро к парню, через решётку. – Я похож на идиота? – вопросом на вопрос отозвался Нил. – Нет, конечно. Лола прижала большой палец к татуировке на его скуле. Метка, означающая принадлежность. – Но как минимум один из них в курсе, м-м-м? Такая отметина не только у тебя. – С прищуром и недоверием проговорила она. – Кевин меня помнит, но он в подчинении у «Воронов». Он не станет трепаться. – Попытался оправдать своего сокомандника. – Надеюсь, так оно и есть, – ответила Лола. – Тебе известно, что мы с ними сделаем, если ты соврал. – Не пустая угроза отозвалась холодом и неприятными мурашками по всему телу. Воображение начало вырисовывать омерзительного вида картинки, из-за которых сердце тяжёлым грузом летело вниз. – Я провел восемь месяцев перед телекамерами. Если бы я кому-то что-то разболтал, вы бы уже узнали об этом и отыскали бы меня без вот этого. – Нил показал на свое лицо. – Рико получил от вас награду за наводку? – Кинул ядовито парень, скрывая за гневом страх. Ромеро презрительно фыркнул. – Мы проявили любезность и известили его отца о том, что забираем тебя. И Тэцудзи, и Рико – из клана Морияма, но они не входят в ту семью, которой служит Натан Веснински. К тому же сделка давно состоялась, пускай и товар был не тем. – Он, ясное дело, взвился, – Ядовито ухмыльнулась Лола, – но ничего не смог поделать. Бедняге Кенго сейчас на тебя глубоко насрать. – Она интонацией выделила последнее слово, чтобы полностью донести его смысл. – Потому что он болен, – полувопросительно-полуутвердительно произнес Нил. – Болен, говоришь? – Лола стукнула ребром кулака по решётке, чтобы брат тоже слышал ее слова. – Болен – это когда у тебя простуда или венерическое, малыш, а тут уже всё, конец пути. У Кенго отказывают почки. Максимум через неделю новым королем станет Итиро. Я передам ему твои соболезнования и поздравления – ты ведь не сможешь сделать это лично. Кстати, у меня есть традиция: я заранее говорю человеку, что сделаю с телом, – объявила Лола и принялась в подробностях рассказывать Нилу, как будет расчленять его труп. Мерзкие слова проникали в мозг, хотелось закрыть уши, чтоб не слышать этого всего. Внутри образовался липкий ужас, неприятно вновь ощущать себя беззащитным. В горле встал ком, попытки избавиться от него успехом не увенчались. Эти троя – больные садисты, Нил не даст им насладиться страхом. Он упрямо покачал головой, пряча эмоции, засунул руки в карманы, скрывая дрожь. Его словно морозило, слишком знакомые чувства. До жути, до боли в грудной клетке. Они пересекли границу Мэриленда, ещё чуть-чуть и съехали на обочину, где их ждал уже другой автомобиль. Нила буквально кинули на переднее сиденье, и тут же Ромеро приставил дуло пистолета под подбородок. Парень замер, лицо приобрело мертвецки бледный оттенок. Он не успел даже подумать о побеге. Мысли путались и складывались в по-детски наивные планы. Ожидание смерти, куда хуже самой смерти. Натан приказал доставить сына живым, но никто не отменял пытки. Ещё от матери знал, сколько на теле человека всяких мест, которые можно прострелить, при этом не убив. Лола подобралась совсем близко, начала пристёгивать наручниками щиколотки парня к опоре сиденья. Как же хотелось её ударить, чтоб нос хрустнул, и из него полилась кровь, пачкая подбородок, одежду, пол машины. Усевшись позади Нила, она также заковала его руки в металлические браслеты. Как только дверь с характерным хлопком закрылась, автомобиль двинулся с места. Парень поёрзал ногами, проверяя возможную амплитуду, но мысли мигом испарились, улетучились, когда холодное остриё ножа коснулось кончиков его пальцев. Он сжал руки, со спины послышался искренний звонкий смех, Лола придавила артерию на запястье. Руки расслабились, давая ей возможность просунуть нож между пальцами и ладонью. Дразнить его Лоле быстро надоело, и лезвие все-таки сделало неглубокую царапину у основания пальцев. Нил дернулся, пытаясь отодвинуть руки подальше, но наручники держали прочно. На миг его обожгло воспоминание о рождественских каникулах в «Замке Эвермор», начала подкатывать тошнота, и слабеющая воля вновь дрогнула. – Прекрати. – Фыркнула женщина. – А ты меня останови. – Лола провела жгучую дорожку от верхней части его ладони к мякоти большого пальца. Разрисовав болезненными порезами одну кисть, она перешла к другой, а когда закончила, подалась вперед, в проем между сиденьями. Кончик ножа повторил очертания татуировки на скуле Нила. – Мы много читали о твоей вражде с Рико. Как убедительно разыграно! В другой жизни из тебя вышел бы отличный актер. Скажи-ка, ты на самом деле думал, что его метка послужит тебе защитой от нас? – Она смотрела на Джостена, как на нерадивого ребёнка. – Это не важно. – Нет, важно. Не могу же я показать тебя отцу с этим клеймом. Роми? Послышался щелчок, Нил начал бегать обеспокоенным взглядом по рядам кнопок, но ничего не менялось. Страх и отрицание слились воедино, жаль, что это никак не поможет спастись. Через несколько секунд автомобильный прикуриватель с металлическим лязгом выдвинулся из гнезда. Ромеро взял его и поднял руку. Нил резко отпрянул, но не только тело отреагировало на это безумную идею, также душа затряслась от смятения и страха. – Ты больной, – яростно прошипел он. Лола обвила рукой спинку сиденья, поднеся нож к правой щеке Нила. Острие прочертило тонкую, как волосок, линию от уголка губ к уголку глаза. Получив это предупреждение, Нил замер, голова пошла кругом, глядя, как Лола забирает у брата прикуриватель. Покрутив устройство так и эдак, она повернула его к Нилу той стороной, где алела раскаленная спираль. После удовлетворенно кивнула и вновь расплылась в широкой улыбке. – Ну, что думаешь? – Издевательски сорвалось с губ. Нил подумал, что сейчас потеряет самообладание. – Пошла на хуй, вот что. – Он словно лишился рассудка и последних адекватных мыслей, такое бывает, когда эмоции берут верх над разумом. – Не дергайся, – сказала она и прижгла его скулу. Нил следил за её движениями в страхе пошевелиться. Боль жгучая острая поразила щёку, парень с такой силой сжал челюсть, казалось, что зубы рассыпятся от давления друг на друга, в нос ударил запах горелого мяса, мысленно возвращая его на песчаный берег. Его замутило, и он не выдержал. Отдернул голову, и лезвие, уже поджидавшее его с правой стороны, рассекло щеку. Но это боль не шла ни в какое сравнение с тем, какой ад творился слева. Она ещё несколько секунд продолжала удерживать прикуриватель, а затем отняла его от лица, оценивая результат проделанной работы. Нил знал, что Лола убрала прикуриватель, – видел это собственными глазами, – но кожей все еще чувствовал огонь и металл. С каждой секундой ему становилось все хуже; казалось, желудок вот-вот вывернется наизнанку. – Так-то лучше, – заключила женщина и впилась ногтями в жженое мясо. Нил закричал. – Согласен? Воздух в машине задышал тревогой и ненавистью. А Нил только и мог, что лишь хрипеть – отголосок прикуривателя и ножа. Про которого он вспомнил слишком поздно, когда во второй раз дёрнул головой. Сил больше не оставалось. И парень наклонился вперёд, насколько позволяли руки сцепленные наручниками за спинкой кресла. Кровь стекала по лицу, опускалась ниже – к подбородку. Она была горячей, даже жгучей. И при каждом вдохе Нил чувствовал её металлический привкус. Боль пробирающая щёки становилась всё невыносимые. Прикуриватель щелкнул еще раз. Нил вздрогнул – звук показался ему оглушительным выстрелом. – Твой отец сам тебя спросит, но я хочу знать сейчас, – сказала Лола. – Эй, Младший, слышишь? – Она ткнула его в спину рукоятью ножа. – А где птичка-то? Мы поискали по округе, сразу как вычислили тебя, но ее и след простыл. По словам Тэцудзи, ты вроде бы сказал, что она мертва. Он уверен, что ты не соврал, но я не так доверчива. – Она мертва, – выдавил Нил. Накатывающиеся слёзы застилали глаза, но парень попытался рассмотреть сквозь пелену приближающийся силуэт. Лола резко схватила его за волосы и дёрнула, несколько прядей точно останутся меж её пальцев. Нил выпрямился. Женщина отбросила нож, но куда-то недалеко – понадобится ещё. А свободной рукой стиснула горло парня, от чего тот впечатался затылком в подголовник сведенья и начал задыхаться. Прикуриватель вышел из гнезда с щелчком, который сейчас казался убийственно громким; Нил отчаянно забился. – Она мертва, – просипел он, сопротивляясь мертвой хватке Лолы. – Умерла два года назад, после того как он ранил ее в Сиэтле. Думаете, она отпустила бы меня в Пальметто, будь она жива? Я подписал контракт, потому что у меня в жизни больше ничего не осталось. – Поверим? – обратилась Лола к брату. – Надо бы убедиться по лучше, – отозвался Ромеро с хищной улыбкой. – Ладно, – сказала Лола и опять обеими руками сдавила горло Нила, чтобы Ромеро еще раз припечатал его щеку прикуривателем. Из-за ее удушающей хватки Нил мог лишь тихо стонать. Не помня себя, он снова бездумно затрепыхался. Лола что-то произнесла, однако из-за крови, шумевшей в ушах, Нил не разобрал слов. Весь мир как будто сжался до огненной спирали, расплавляющей его кожу, как будто отодвинулся куда-то и поплыл. Ромеро убрал прикуриватель, чтобы нагреть его. У парня болело абсолютно всё: и щёки, израненные Лолой, и горло, саднящее после удушения, и душа, разрывающая от сожаления и страха. Он чувствовал, что идёт ко дну, тонет, задыхается собственной беспомощностью. Женщина ослабила хватку на его горле, но руки не убрала. – Даю вторую попытку, Младший, – сказала она. – Отвечай так, чтобы я тебе поверила. Где Мэри? – Она мертва, – еле слышно проговорил Нил. – Мертва, – повторил он. – Мертва, мертва, мертва. – Уже на грани истерики шептал парень. Лола посмотрела на брата. – Теперь веришь? Ромеро безразлично пожал плечами. Женщина перевела жёсткий изучающий взгляд на Нила и наотмашь ударила по обожжённой щеке, а затем, перегнувшись, достала прикуриватель из гнезда и вернулась на своё место. – Не надо, – взмолился он, – Лола, не надо. – У меня остались вопросы, – невнятно прошепелявила она. Нил догадался, что прикуриватель зажат у нее в зубах, потому что руки были заняты: она деловито закатывала ему рукава. Управившись, женщина провела пальцами по обнаженным предплечьям Нила, слегка оцарапав кожу острыми ногтями, потом отстранилась, и голос ее вновь зазвучал, как обычно: – Давай вернемся к твоим товарищам. Расскажи мне все, что ты рассказал им. И теперь в мире осталось только одно чувство – боль. Не видеть орудие пыток оказалось намного страшнее, одна только мысль об этом заставляла сердце сжаться. Лола же с нескрываемым удовольствием наслаждалась процессом. Она жгла и резала, лезвие заходило глубоко в запястье, но недостаточно, чтобы убить. Но даже под этими пытками Нил ни за что бы не подставил Лисов, придерживаясь той правды, которая была бы самой безопасной для них, повторяя раз за разом. Лола не прекращала, чтобы он не говорил. Страх – самая примитивная человеческая эмоция. Из-за неё легко ошибиться, запутаться, поэтому парень предпочёл молчать, сохраняя силы. Даже малейшее движение на лице приносило муку, а солёные слёзы разъедали раны. Хотелось забыться, абстрагироваться от того что сейчас происходит. Думать, что кровь бешено пульсирующая в висках – это стук мяча, рикошетом отскакивающего от бортов поля, было легче. Нил вспоминал Лисов, их короткую, но такую значимую дружбу. В памяти всплыл и декабрь, как Ваймак пришёл ему на помощь, когда он был полностью разбит; когда Эндрю пообещал защищать его и попросил остаться. Нил постоянно бежал, сколько себя помнит, бежал всю свою жизнь и врал о себе. Пришёл в «Лисью нору», и друзья вылепили из него человека. Теперь он умрёт, а ведь жизнь только началась. Его мир изменился, перевернулся с ног на голову. Этого было достаточно. Парень дрожащим пальцем на окровавленной, обожжённой ладони очертил силуэт ключа, символ свободы. Жизнь Нила Джостена закончина, пришло время попрощаться с ним навсегда.