Давным-давно, в мрачной тьме далёкого будущего...

— Итак, почему я ничего не знал об этом портале в другую галактику? — спросил командующий имперской флотской группировкой на Ансионе Пиор Висковис, осмыслив наконец доклад Галака Файара. — Эта информация была засекречена, — ответил Файар. — Об иной галактике знали лишь Император, лорд Вейдер, а также все, кто непосредственно был переведён в сектор с аномалией. — Но всё же вы рассказываете об этом мне. — Вам необходимо об этом знать. Это был самый настоящий ударный флот — армада. К тому же в этой армаде главной ударной силой являются корабли, которые можно было бы назвать линкорами — в пять раз больше стандартного звёздного разрушителя. И помимо турболазеров они используют мощные орудия главного калибра. Конечно, они бесполезны против звёздных разрушителей, способных быстро уйти с линии удара, но для станций это опасная угроза. — Это серьёзная сила. — Да. — И информация о ней засекречена. — Да. — Тогда пусть она так и остаётся засекреченной, — решил Висковис. — Она не выйдет за пределы нашего кабинета. Надеюсь, ваши подчинённые умеют держать рот на замке? — Персонал и военные, направлявшиеся в зону аномалии, проходили самый жёсткий отбор, — ответил Файар. — Это надёжные люди. — Хорошо. Отправляйтесь в Имперский центр. Сообщите там о вторжении. Я же приведу флот в боевую готовность. — Не сказав им правды? — Я объявлю, что повстанцы собрали большой флот, сумели пробраться через Дикое пространство и вторглись в наш сектор. Увидев тень замешательства в глазах Файара, Висковис пояснил: — Согласен, легенда неубедительная. Но пока не стоит объявлять во всеуслышание, что в Галактике объявилась новая сила. Не для того мы долго и мучительно выстраивали имеющиеся дипломатические расклады, чтобы позволять кому-то спутать нам карты. Нечеловеческие расы, пираты, криминал, наконец, сами повстанцы — они могут попытаться выйти на контакт с пришельцами и даже заключить с ними союз. Нужно ли нам это? Пусть все в Галактике думают, что в секторе объявился очередной флот повстанцев. А правда… Её пусть знают император, Вейдер и посвящённые в суть дела высшие чины. Но тут система голосвязи начала сигнализировать о срочном вызове. Висковис со раздражённым вздохом нажал на кнопку и на проекторе высветилась голограмма офицера с командного центра. Он выглядел взволнованным. — Сэр! — доложил офицер. — У нас чрезвычайная ситуация! В систему началось вторжение! Повторяю: в систему началось вторжение!

***

В командном центре имперской базы на Ансионе обстановка была тревожной. Офицеры лихорадочно сновали туда-сюда, нервно стучали по клавишам панелей управления, напряжённо переговаривались с командирами боевых кораблей. Молодой энсин, заметив, что адмирал ступает на мостик, подбежал к нему и, нервно указав рукой в направлении окна, закричал: — Сэр! Смотрите! Вместе с Висковисом Файар подошёл к смотровой площадке, чтобы получше разглядеть, что происходит. Заглянув в окно, он вновь увидел знакомое и ставшее ему уже ненавистным зрелище. В космическом пространстве открывались порталы — уже не фиолетовые, как в иной галактике, а белые — и оттуда величественно выплывал флот тёмно-красных кораблей. Враг был уже в куда более выгодных условиях — его корабли уже не шли через «бутылочное горлышко», они сразу же могли сформировать удобное для себя построение. И теперь, когда противник получал больше возможностей действовать так, как ему удобно, сражаться с ним было тяжелее — даже силами немаленькой флотской группировки. При этом и сам противник явно составил некоторое представление о составе имперского флота и начальных основах его стратегии. Теперь дредноуты не охотились за звёздными разрушителями — слишком мелкая и «юркая» цель. Те тараны и навязывание ближнего боя во время сражения на выходе из червоточины были предназначены для агрессивного прорыва эшелонированной обороны с целью выйти на оперативный простор. Сейчас же, когда оперативный простор был обеспечен, они были способны проявить лучшие свои качества, неся при этом меньше потерь. Малые корабли (Файару до сих пор становилось неловко от того, что у врага «малые корабли» соответствовали по габаритам звёздному разрушителю) сковывали боем звёздные разрушители, в то время как линкоры не отвлекались на эту «мелочь», разве что поддерживая свои малые корабли огнём из турболазеров. В то время как дредноуты… они разворачивались, наводя свои капитальные орудия на флотскую базу! — Адмирал… — обратился Файар к Висковису. — Наша орбитальная станция на данный момент ведёт огонь только из турболазеров. — Мы готовим к применению ионное оружие и торпеды. — Необходимо подготовить их как можно скорее. И сосредоточить огонь исключительно на больших кораблях. Нам нужно успеть до того, как они приготовят к выстрелу свои капитальные орудия. — Коммандер Файар, напомните мне, насколько мощны их орудия главного калибра? — Их флагман одним залпом уничтожил научную станцию. — Наша база защищена гораздо лучше… — дрогнувшим голосом ответил Висковис. И тут вражеские дредноуты открыли огонь. На станцию обрушился настоящий град торпед — и под таким огнём крупная орбитальная база Империи оказалась уязвима. Загудела сирена, взволнованность офицеров переросла в лихорадочность. — Щиты не выдерживают! — с тревогой доложил один из офицеров после первого попадания. — Щиты пробиты! — закричал другой офицер, когда началась основная волна попаданий. И тут орбитальная станция начала сотрясаться от мощных взрывов. От сокрушающих ударов по корпусу станции Файар потерял равновесие и упал. Военная база имперского флота оказалась намного крепче той научной станции. Но урон от главных орудий противника был серьёзен. Когда волна выстрелов вражеских линкоров прошла, наступил тяжёлый момент временного восстановления. Галак Файр тяжело поднялся с пола. Голова кружилась, в ушах звенело. Пелена с глаз постепенно спадала, открывая начавшийся в командном центре хаос. Офицеры на мостике пытались связаться с другими отсеками. И вот начали поступать тревожные сообщения — о тяжёлых повреждениях, об отказе систем, об утечках кислорода… о потерях. Урон был серьёзен. Пропала связь с несколькими отсеками. Докладывали о больших пробоинах, в некоторых местах происходила утечка кислорода. Отказали перегруженные щиты. Интенсивность огня турболазеров упала. Шатаясь на ослабших ногах, Файар подошёл к смотровой площадке и выглянул в окно. В космосе продолжалось сражение. Звёздные разрушители явно превосходили вражеские малые корабли — судя по всему, потери были примерно равными, но если бы «малые корабли» не пользовались поддержкой дредноутов, то сражение было бы однозначно выигрышным для Империи. Но и дредноуты не были вовлечены в сражение между звёздными разрушителями в полную силу. Они разворачивались, и Файар, помнивший свой опыт столкновения с флотами иной галактики, сразу понял, что они готовят бортовой залп. Вскоре командную станцию сотрясла ещё одна серия взрывов — удары были менее мощные, но более многочисленные. Файар вновь потерял равновесие и упал на пол. Станция выдержала залп и продолжила функционировать, но урон от двух залпов (из капитальных и бортовых орудий) был столь велик, что флотская база потеряла чуть ли не половину своих возможностей. Файар вновь встал и, схватившись за поручень, чтобы удержаться на шатающихся ногах, выглянул в окно. В это время в космическом пространстве продолжали открываться порталы и в сражение вступали всё новые и новые вражеские корабли. К этому моменту расклад битвы был таков — по количеству кораблей класса звёздного разрушителя силы сложился перевес в пользу врага (хотя этот перевес всё же не был критичен, а вражеские «малые корабли» уступали своим имперским визави по боевым качествам), при этом за их спиной находились мощные поддерживающие силы (у имперцев это была боевая станция флотской базы, а у врага — более дюжины линкоров). При этом «поддерживающие силы» сосредоточились на борьбе исключительно друг с другом — уничтожение «главного калибра» противника позволило бы резко сместить баланс сил в свою пользу. И здесь преимущество было на стороне врага. Станция базы имперского флота была мощным сооружением, но «стационарным», в то время как вражеские линкоры были подвижными боевыми единицами, к тому же несущими сокрушающие орудия главного калибра. И именно эти орудия и решили исход противостояния между «решающими аргументами». Тут сзади к Файару подошёл адмирал Висковис. Он тяжело дышал и держался за окровавленную рану в животе — результат взрыва одной из панелей управления, не выдержавших перенапряжения в системе. — Коммандер Файар, — указал адмирал на белые порталы, из которых величественно выплывали вражеские корабли. — То, как они прибывают в систему… Это совсем не похоже на стандартный выход из гиперпространства! Это какая-то иная технология космических перемещений! Файар вспомнил то сражение в иной галактике, где корабли Империума выходили из неестественных фиолетовых порталов, зрелище которых создавало жуткое чувство. Только Файар собрался открыть рот, чтобы поведать адмиралу Висковису о своём опыте, как в космическом пространстве открылся большой белый портал, из которого вышел флагман — этот огромный дредноут тёмно-красного цвета с изображениями черепов на обшивке. И он, не обращая внимание на сражение своего флота со звездными разрушителями, сразу же начал разворачиваться, направляя своё главное орудие в сторону орбитальной станции. И Файар всё понял. — Проклятье… — прошептал он. — Проклятье… Как только главное орудие навелось на базу имперского флота, флагман-дредноут незамедлительно дал залп. Оставшаяся без прикрытия щитов станция не смогла выдержать этого удара. Выстрел угодил в район центра управления. Командирский мостик вместе со всеми, кто находился там, стремительно поглотил шторм из огня и всепоглощающей плазмы. У Файара было ровно одно мгновение, чтобы успеть обрадоваться тому, что его постигнет быстрая гибель во всепожирающем пламени вместо перспективы долгой и мучительной смерти в вакууме…

***

Магос Птолемеус Кланк с удовлетворением наблюдал за ходом сражения. По мере того, как он и его механикусы узнавали противника, начинало получаться всё лучше и лучше. Первое сражение было тяжёлым — необходимость пройти через «бутылочное горлышко» аномалии обернулась тяжёлыми потерями при прорыве подготовленной обороны. В битве на выходе из аномалии флот Кланка и Шпунтека потерял три корабля сопровождения — это почти что эскадра — к чему добавлялись разного рода повреждения, которые не было времени устранить. Но это сражение уже проходило просто идеально — даже несмотря на то, что Кланк атаковал наугад, без разведки, даже несмотря на то, что была атакована сильная база флота Лжеимперии. Допрашивая пленных слуг Лжеимперии, Кланк так и не смог выведать у них безопасные маршруты — даже под самыми эффективными методами допроса они могли составить только маршрут, ведущий к их флотской базе, ибо другого им больше на ум не приходило. Даже несмотря на то, что он не знал, какие силы и сколько кораблей охраняют флотскую базу, Кланк всё же был предупреждён — а это было критически важно. И он смог организовать идеальную импровизацию. Во многом, конечно, Кланку очень сильно повезло. Прежде всего повезло с навигацией. Механикусам предстоял переход через совершенно неизученное пространство совершенно незнакомой галактики — даже самый искусный Навигатор мог совершить критическую ошибку и вывести флот не там, где нужно было (например, слишком далеко от нужной системы или слишком близко к сверхновой). Однако Навигатор сумел рассчитать идеальный выход. Флот механикусов вышел не просто на окраине системы, как это обычно практиковалось, а в самой системе. Не просто в самой системе, а неподалёку от флотской базы противника, что позволяло сходу вступить в бой с ними, пока они не опомнились. И механикусы при этом не столкнулись ни с каким объектом, не вызвали никаких катастроф — это был идеальный выход, который, наверное, не случался на практике практически никогда. Словно флот Кланка направляла какая-то Сила… Выйти из варпа и тут же обнаружить вражеский флот в области ближней разведки — это ошеломило механикусов не меньше, чем слуг Лжеимперии. Но механикусы пришли в себя быстрее, чем противник. Тут всё было просто — если видишь врага, то немедленно его атакуй! И вот корабли механикусов, не дожидаясь, когда из варпа выйдут все корабли, сходу выстраиваются в боевое построение и незамедлительно идут в направлении противника. Как оказалось, несмотря на немалые технологические чудеса, которыми обладала Лжеимперия, её слуги всё же не были способны отслеживать перемещения в варпе — и атака флота механикусов застала их врасплох. Но и механикусам приходилось действовать наугад. Никто не знал заранее количества вражеских кораблей, никто не знал, в какое построение они выстроились, никто не имел представление о боевой мощи орбитальной крепости флотской базы — это был риск. Однако наглость, дерзость и авантюризм всё же принесли свои плоды — и как сладки они были! Противник оказался не готов к такому повороту событий. А Кланк, воспользовавшись замешательством, опробовал новую тактику, разработанную им по короткому опыту знакомства с Лжеимперией. Ещё на Сифоне Примарис Кланк обратил внимание на то, что вражеские фрегаты представляли собой приплюснутые корабли треугольной формы. Это обесценивало тактику залпов из макроорудий борт в борт: даже без щитов корабли Лжеимперии были превосходно защищены от кинетических снарядов — приплюснутый силуэт этих кораблей с наклонной бронёй делал выстрелы из макроорудий малоэффективными, поскольку слишком высока была вероятность, что снаряд пройдёт вскользь. А значит — приходилось полагаться на лазпушки и лэнс-излучатели. Однако при этом вражеские корабли обладали широкой поверхностью — значит, нужно было заходить им сверху (насколько понятие «верх» применимо в космосе) или подныривать под брюхо, и тогда огонь из макроорудий и макротурелей будет куда более эффективен! И потому Кланк разработал следующую схему — те корабли сопровождения, в которых преобладало лазерное вооружение и лэнс-излучатели, должны были связать треугольные звездолёты боем, в то время как фрегаты, оснащённые макропушками, должны были зайти «сверху» или поднырнуть им под «брюхо», и, делая манёвр «бочка», навести бортовые макроорудия и ударить из них по широкой поверхности серых «треугольников». Благодаря растерянности противника тактику удалось реализовать успешно. Лэнс-излучатели перегружали или хотя бы ослабляли вражеские щиты, бомбардировщики наносили точечные удары (к счастью, механикусам довольно быстро удалось выявить, где находились генераторы их щитов — как оказалось, это были ограненные сферы на видном месте, которые представляли собой заметную мишень), затем из второй линии на врага заходили фрегаты с макропушками, в соответствии с запланированным манёвром. Несмотря на сложность манёвров, неслаженность экипажей, выполнявших их впервые, всё получилось на удивление успешно. Противник тоже не знал своего врага — и потому был не самым лучшим образом подготовлен к действиям механикусов. К тому же слуги Лжеимперии явно не имели представления о мощи макроорудий и лэнс-излучателей Империума — принявшие доктрину шквального огня из многочисленных лазпушек, они, судя по всему, довольно редко встречались с долго перезаряжающимся, но мощным оружием. Залпы из макроорудий окончательно сносили щиты, а если щит уже был отключён, то снаряды буквально рвали обшивку треугольных кораблей. Но была проблема орбитальной крепости. Кланк благодаря допросам слуг Лжеимперии был осведомлён о её наличии, но он не знал точного её расположения. Крейсерам была дана установка найти и уничтожить орбитальную крепость, но если им придётся ради атаки на неё оторваться от своих кораблей сопровождения… Оставалось рассчитывать на дальнобойность своих орудий. К счастью, крепость оказалась в досягаемости. Тогда можно было действовать по самому простому плану действий. Выходя на дистанцию огневого поражения, крейсеры должны были как можно скорее навестить на станцию, выпустить по ней торпеды, затем выстроиться в линейное построение и дать бортовой залп из макроорудий. Это должно было снести орбитальной крепости щиты — если не получится с первого захода, то потребовалось бы повернуться другим бортом и дать второй залп. Впрочем, удара торпедами и первого залпа из макроорудий оказалось достаточно — щиты отключились, а снаряды макроорудий нанесли крепости серьёзные повреждения. И вот тут-то в дело вступил Ковчег Механикусов. Один выстрел из орудия «Нова» — и орбитальная крепость была повержена. Взрыв плазменного боеприпаса буквально разворотил станцию — образовавшаяся от сокрушающего удара дыра постепенно расширялась, целые отсеки откалывались от остова крепости. Их командование не могло пережить такой катастрофы — и действия флота противника демонстрировали, что их порядки явно потеряли управление. Это был шанс. Окно возможностей. И механикусы усилили нажим, пока слуги Лжеимперии были растеряны. Фрегаты «первой линии» при поддержке крейсеров и линкоров обстреливали вражеские фрегаты из лазпушек и лэнс-излучателей, в то время как фрегаты «второй линии» заходили врагу сверху или подныривали под «брюхо» и расстреливали приплюснутые вражеские корабли из макропушек. Обстрел, заход, удар. Обстрел, заход, удар. Потери среди вражеского флота резко увеличились. Если сначала по количеству кораблей между механикусами и Лжеимперией наблюдалось примерное равенство сил (размер крейсеров и линкоров механикусов уравновешивался мощью и скорострельностью лазпушек вражеских фрегатов), то теперь благодаря мощному навалу флот потрясённого противника потерял столько кораблей, что механикусы обеспечили себе комфортное превосходство в числе. Когда вражеский флот перестроил командные цепочки и восстановил свою организацию, механикусы уже обеспечили себе такое преобладание, что дальше продолжать схватку в сложившихся условиях бессмысленно. И слуги Лжеимперии приняли решение ретироваться. Птолемеус Кланк уже наблюдал (и с восхищением), как они покидали сектор, скользя по космическому пространству. Впрочем, в этот раз уходить в другую систему они не стали — воспользовавшись своим преимуществом в скорости и манёвренности, вражеские фрегаты, выставив заслон, отступили на другую сторону планеты и сформировали новые оборонительные порядки. Победа механикусов была блестящей — несмотря на атаку орбитальной крепости и готового к обороне крупного флота, верные слуги Бога-Машины не потеряли ни одного корабля, отделавшись примерно десятком повреждённых. Магос Кланк не решился их преследовать — враг понёс достаточные потери, чтобы отказаться от попыток атаковать флот механикусов, но сохранил достаточно сил, чтобы продержаться достаточно долго, чтобы дождаться подкрепления. Учитывая, что пленные слуги Лжеимперии на Сифоне Примарис рассказывали об их системе связи, Кланку не стоило терять времени — враг наверняка уже вызвал подкрепление, которое могло прийти в любой момент. Сил механикусов было достаточно, чтобы выдержать долгое сражение и даже бои в окружении, но Птолемеус Кланк пришёл сюда не отсиживаться в бесконечных осадах. Способность его флотилии держаться даже против превосходящих сил вражеских фрегатов была необходима для реализации особого плана. Конечно, Птолемеус Кланк не планировал завоевания. Это была незнакомая галактика, к тому же полностью подчинённая этой Лжеимперией — против такой державы невозможно было сражаться силами одного собранного магосом флота. То, что задумал Кланк, представляло собой набег за трофеями — оборудование, оружие, вычислительная техника, транспорт, и, конечно же, двигатели космических кораблей. Слуги Лжеимперии, захваченные на Сифоне Примарис и допрошенные Кланком, указали на свою ближайшую военную базу. Идти туда без разведки было опрометчивым поступком. Но, к счастью, из пленных удалось вытянуть сведения о том, что флотская база, о которой они говорили, находилась на тихой (и дикой) окраине их галактики и не являлась по-настоящему крупной военной структурой. Поэтому магос Кланк собрал флот побольше — который мог бы взять флотскую базу нахрапом и продержаться против вражеских подкреплений достаточное время, чтобы собрать все возможные технологии и технические образцы. Однако окно возможностей не было достаточно широким, чтобы можно было вальяжно собирать свои трофеи. Нужно было высадиться на планете, как можно скорее собрать как можно больше образцов — и возвращаться к аномалии. Вражеский флот понёс большой урон, он отступил за обратную сторону планеты — и механикусам открылась возможность осуществить высадку в самый большой город этого мира, в столицу. — Отправляйте в бой Скитариев! — скомандовал магос Кланк. Десант техногвардии высадился на планету и захватил столицу в течении часа. Судя по докладам с поверхности, гарнизон войск Лжеимперии оказывал слабое сопротивление, даже несмотря на свою многочисленность и великолепное оснащение. Однако, несмотря на то, что противник был отлично вооружён и оснащён, с поверхности сообщали, что вражеские солдаты в белоснежно белой броне сражались… как новобранцы, хотя в их действиях чувствовалась хорошая подготовка мирного времени. Однако прошедшие не одну военную кампанию подразделения Скитариев просто задавили их на классе. Выслушав впечатления техногвардейцев о врагах как о новобранцах, Кланк внезапно вспомнил допросы на Сифоне Примарис — пленные слуги Лжеимперии, помимо прочего, упомянули, что единственная война, которую они ведут, представляет собой вялую антипартизанскую кампанию против разрозненных отрядов каких-то повстанцев. Не удивительно, что у них не самым лучшим образом обстояли дела с опытом большой войны — по-видимому, и флот, и сухопутная армия слишком привыкли к полицейским операциям. Время же текло, и его было мало. Каждая операция техногвардейцев занимала драгоценное время. Каждый час, каждая минута, каждая секунда были на вес золота. Разгром основных вражеских сил. Занятие ключевых точек в столице и прилегающих населённых пунктах. Подавление оставшихся очагов сопротивления. Установление прочного контроля над завоёванными территориями. Поиск необходимых технологий. Погрузка захваченных образцов на транспортные корабли. Очень много операций — в то время как враг мог получить подкрепление в любой момент. Птолемеус Кланк напряжённо ждал. Каждое сообщение, каждый доклад об очередном взятом районе, об очередном захваченном квартале, об очередном зачищенном здании усиливал в нём чувство напряжения и тревоги. А тем временем врагу начинали потихоньку поступать подкрепления. В систему прибывали маленькие эскадры — то одна, то другая, с разных направлений. Прибывших сил было ещё недостаточно, чтобы перейти в контратаку. Пока что враг только перестраивался — и выжидал. В свою очередь, подобная оперативность ещё больше усиливала беспокойство магоса — слишком быстро, слишком много, и это грозило тяжёлым испытанием. Скорее всего, к моменту, когда механикусы соберут свой «урожай», враг соберёт флот, который не даст спокойно покинуть систему — придётся прорываться с боем. Конечно, Птолемеус Кланк уже был предупреждён о хотя бы примерных возможностях Лжеимперии. И потому он собирал флот, заведомо способный выдержать длительное позиционное противостояние, тяжёлую осаду, тотальную блокаду в конце концов. Но всё это должно быть не зря. Это не могло быть зря. Ведь это же настоящая военная база — там наверняка должен быть настоящий арсенал уникальных технологий, таких технологий, которых никто в Империуме и даже в Адептус Механикус не мог вообразить! Вторгнуться, высадиться, собрать, прорваться, вернуться — пять простых действий во славу Богу-Машине! И вот с поверхности поступили первые доклады о захваченных складах Лжеимперии… И это было… разочарование. Поскольку это была военная база, Птолемеус Кланк ожидал найти на ней богатый арсенал. Однако там не нашлось практически ничего интересного. Учитывая, что главным объектом была флотская база, то, возможно, всё лучшее находилось там, но орбитальная крепость была уничтожена залпом из орудия «Нова». А вот на поверхности вражеские запасы были очень скудны. Лазганы, гравибайки, двуногие шагоходы «Часовой» с установленными на них плазменными пушками — всё это уже было захвачено на Сифоне Примарис. В то время как флот механикусов, который собрали Кланк и Шпунтек, был рассчитан не только на выживание во враждебном окружении, но и на сбор в свои трюмы огромного количества трофеев. Оружие, техника лёгкая и тяжёлая, промышленные машины, уникальные технологии, документация… Космические двигатели… Но все эти ниспосланные Богом-Машиной богатства находились не на данной планете. Что это означает — выходит, что Кланк вынужден развернуться, пока к врагу не прибыло подкрепление, и вернуться с этими жалкими скудными трофеями обратно? С позором? Однако на это Кланк пойти не мог. Всё это — длительные сборы, огромные расходы, грандиозные планы — не должно было закончиться так. Нельзя вернуться ни с чем. Нельзя позволить проклятым консерваторам утопить Кланка в этом позоре и радостно обеспечить ему участь сервитора — и это в лучшем случае. Что же остаётся делать? Придётся идти глубже. Идти во мраке. Идти сквозь неизвестность. Идти чуть ли не наугад. Идти по вражеской территории. Проникать в самое сердце Лжеимперии. Прорываться через легионы треугольных фрегатов. Найти научный центр, планету-склад или мир-кузницу. И собрать наконец свой технологический урожай. Но в неизвестной галактике нельзя было идти наугад. Кланк ещё мог примерно спланировать поход до этой флотской базы благодаря данным от пленных слуг Лжеимперии, допрошенных на Сифоне Примарис. Но сейчас, когда захваченная вражеская база обернулась разочарованием, необходимо было найти другую планету — тот самый мир-кузницу, который был так необходим механикусам. И чтобы найти этот мир-кузницу, чтобы не потеряться в неизвестной галактике, оставалось только одно — выведать информацию у жителей захваченной вражеской планеты. И тут магосу Птолемеусу Кланку пришлось столкнуться с ещё одним крайне неприятным сюрпризом. Завоёванная планета была населена ксеносами.

***

Руководитель общины городских ансионцев Моусул был очень стар, но и в то же время очень опытен. Быть свидетелем Сепаратистского кризиса, Войны клонов, попытаться перейти на сторону сепаратистов, а после провала интриги продолжить работу в Галактическом Сенате — всё это говорит очень о многом. Но самым ценным было то, что он сохранил ясность рассудка в столь преклонном возрасте — таком преклонном, что пора уже было задумываться о составлении завещания. Именно благодаря этой ясности рассудка в сочетании опытом десятков лет политической деятельности Моусул, даже перестав представлять свою планету в Сенате, оставался авторитетным руководителем — и, вернувшись на родной мир после окончания своих полномочий в галактическом парламенте, он возглавил органы местного самоуправления (представляющими коренное население перед имперскими властями) и успешно руководил ими вплоть до сегодняшнего дня. Жизнь под Империей нельзя было назвать хорошей. Сказывались и жёсткий режим военного управления, и высокие налоги, и характерная для имперцев ксенофобия. Однако Моусул, наученный бурным опытом Войны клонов, знал, что самое худшее во время войны — это опрометчивое решение. И поэтому, когда на ансионскую базу флота Империи неожиданно напал неизвестный враг, Моусул сразу же отдал приказ своим сородичам не делать резких движений и выжидать. Хотя среди ансионцев и были сторонники повстанцев, ставшие таковыми из-за расовой политики Империи, таковых крепко держали в узде — и Моусул лично об этом позаботился. Тем более с каждым часом и с каждой минутой всё больше укреплялось подозрение что это были не повстанцы. И даже не пираты. У повстанцев (не говоря уже о пиратах) попросту не могло быть сил, способных за один «штурм» разнести орбитальную станцию флотской базы и вынудить имперский флот отступить за обратную сторону планеты, оставив столицу открытой для вражеского десанта. Когда на планету высадились наземные войска вторженцев, всё стало окончательно ясно даже для тех, кто до последнего надеялся, что это повстанцы смогли собрать такую внушительную силу. Улицы столицы заполонили странные кибернетически аугментированные солдаты в масках и красных балахонах. Вооружение и техника, которыми они пользовались, были не похожи ни на что из того, чем пользовались в Галактике. Странные шагоходы — одни из них напоминали дроидов-пауков сепаратистов времён Войны клонов, только с прямоугольными формами, другие были двуногими и напоминали старый республиканский AT-RT. Было много дроидов — «сутулые» дроиды-шагоходы с шестиствольными пушками на «руках», массивные дроиды, напоминающие энфорсеров серии KX, только огромные по размерам и с гигантскими наплечниками, не менее огромные и массивные дроиды округлых форм — и они были больше обычного человека раза в три! У них была вдобавок крайне странная кавалерия — всадники, восседавшие на ездовых дроидах. У них на вооружении было огромное количество гусеничной и колёсной техники — и почти не было антигравитационной, которая широко распространена в Галактике. Но больше всего поразили ансионцев жуткие гибриды человека и машины — люди, которым отрезали конечности и заменили их оружием и танковыми гусеницами; люди, которым вживляли в кожу броню; люди, головы которых были изрезаны жуткими шрамами, свидетельствовавшими о прохождении лоботомии. Эта армия не была известна нигде в Галактике — и Моусул опасался их куда больше, чем пиратов или повстанцев. Пираты бы просто разграбили планету или собрали дань, и тут всё просто — у жертвы нет выбора, у властей нет претензий. Повстанцы ограничились бы серией диверсий на военных объектах имперцев, агитацией и вербовкой добровольцев — таковым предпочтительно было не препятствовать, что позволяло как избавиться от оппозиционных элементов, так и избежать чрезмерного гнева Империи (ведь вербовка велась в условиях военной оккупации). Но эти странные полулюди-полудроиды… Их мотивы, цели, требования были неизвестны. Что можно от них ожидать? За всю свою политическую карьеру Моусул усвоил, что самый худший вторженец — неизвестный. С оккупантами невозможно не взаимодействовать — но Моусул знал цели и желания имперцев, повстанцев, пиратов, а вот во время переговоров с совершенно неведомой, прибывшей из ниоткуда силой был велик риск совершить роковую ошибку… Когда оккупанты захватили всю столицу, некоторое время они не предпринимали попыток выйти на контакт. Все важные здания, в том числе резиденция Моусула, были заняты или оцеплены солдатами в красных балахонах. Они были молчаливы и лишь поддерживали на улицах военное положение. Порядок был не просто строгим, а жестоким — жителей города, как людей, так и ансионцев (особенно ансионцев — судя по доходившим до изолированного Моусула обрывкам сведений, нелюдские расы они не жаловали) буквально убивали за любое неверное движение. Также до руководителя ансионцев доходила информация, что огромное количество жителей планеты попросту похитили. Ситуация усугублялась языковым барьером — солдаты в красных балахонах были молчаливы и не понимали ни галакта, ни местных языков. К счастью, за время правления Империи ансионцы научились базовым правилам поведения в оккупации, так что благодаря этому опыту число жертв было не таким большим как могло бы быть. Происходившее на Ансионе было по-настоящему страшно. Подобного напряжения Моусул не испытывал ни во время Сепаратистского кризиса, ни во время Войн клонов. Именно неизвестность, неопределённость пугала больше всего. Кто это такие? Чего они хотят? Зачем они атаковали имперцев и оккупировали эту планету? Непонятно. Пугающе непонятно. Впрочем, и неизвестности, к счастью, пришёл конец. Некоторое время Моусул находился в изоляции в своей резиденции, получая информацию о ходе сражения с имперцами и оккупации окольными путями. Люди и дроиды в красных балахонах охраняли резиденцию по периметру, не входя внутрь. Но спустя некоторое время они всё же коротко переговорили с охраной и вошли в поместье Моусула. И так состоялся первый его разговор с неведомыми оккупантами. Они говорили на галакте, но чувствовалось, что это не родной их язык — говорили они очень простыми фразами, путая падежи, с очень сильным акцентом, постоянно забывая слова. Но всё же общий смысл до Моусула дошёл. Их руководитель предлагал руководителю ансионской общины провести переговоры с глазу на глаз. У Моусула не было особого выбора. Он согласился.

***

Магос Птолемеус Кланк с большой неохотой решился на эти переговоры. Ему даже было неприятно ступать на поверхность этой планеты, отравленной присутствием ксеносов. Ему было неприятно даже вдыхать воздух, которым дышали ксеносы. Но у него не было выбора. Нужно было узнать, куда идти дальше. Найти мир-кузницу, где можно было раздобыть бесценные технологические чудеса. Ради этого необходимо было пойти на что угодно — вплоть до переговоров с ксеносами. Потому что иной путь — лишь бесславное возвращение, позор и забвение. И вот магос Кланк вошёл в кабинет руководителя местных властей. Перед ним предстал ксенос стандартной для этой планеты внешности — низкий, худощавый, жилистый, с высокой щёткой синих волос на голове. Ксенос молчал.

***

Перед Моусулом предстал предводитель оккупантов, который оказался в высшей мере странным и жутким существом. Судя по всему, это был человек, но кибернетические аугументации превратили его в самое настоящее подобие дроида. Из рукавов красного балахона выглядывали кисти железных рук, а из спины торчали многочисленные механические щупальца и клешни. Его лицо было наполовину железным, с тройной красной линзой вместо левого глаза, а из места, где должны быть рот и подбородок, выходило множество трубок. Когда он кратко отдал команду своим охранникам, Моусул услышал его голос — и это был искусственный голос, голос дроида. Кто это? Или, вернее, что это? Человек, переборщивший с кибернетическими имплантами? Или дроид, налепивший на себя живую плоть? И вот эта жуткая смесь из плоти и металла подошла к Моусулу. Переговоры официально были начаты. Ввиду того, что это существо было руководителем оккупационной армии, а ансионцы были жителями покорённой планеты, Моусул решил уступить право первого слова ему. Итак, каковы же их требования?

***

Птолемеус Кланк осознал, что, как доминирующая сила, покорившая эту планету, именно он обладал правом на первое слово. Нужно было обратиться к нему с приветствием. И тут Кланк замялся. Нужно было срочно подобрать правильные слова, да вдобавок на чужом языке… Вот только при каждой попытке составить обращение базовые энграммы раз за разом подсказывали фразу «Умри, нечестивый ксенос!». С огромным трудом сосредоточившись, Птолемеус Кланк произнёс: — Приветствуем вас, жители этой, — тут магос Кланк поперхнулся, чуть не сказав «жалкой», — планеты! Вам не нужно бояться нас. Мы прибыли сюда ради выполнения своей Великой Миссии. Кланк решил не слишком озабочиваться придумыванием непротиворечивой легенды и предпочёл сказать правду. Точнее, полуправду — подробности об иной галактике, Империуме Человечества и окружающих его угрозах этим ксеносам были ни к чему. — Мы — Адептус Механикус, искатели технологий. Мы путешествуем по необъятному пространству космоса в своём Великом Паломничестве.

***

Паломники?! Даже безвылазно сидя на Ансионе, Моусул старался следить за событиями в Галактике. Он получал все возможные сведения о ходе борьбы Империи с Альянсом за восстановление Республики, о пиратских налётах, о деятельности преступных синдикатов. Более того, Моусул всеми способами пытался раздобыть ту или иную информацию о Неизведанных регионах — ввиду окраинного положения Ансиона его элитам было крайне важно знать о любых исходящих оттуда угрозах и возможностях. И он точно не слышал ни о каких Адептус Механикус с их Великим Паломничеством. Впрочем, Неизведанные регионы хранили в себе много неразгаданных тайн. Поэтому (и не только поэтому, разумеется) Моусул не стал открыто высказывать свой скептицизм в лицо оккупантам, а лишь кратко спросил: — Что вам нужно?

***

— Технологии, — ответил ксеносу Птолемеус Кланк. — Во славу нашего Бога мы странствуем по просторам Космоса в поисках технологий, которые нам неведомы. Мы собираем всё, что только можно — технику, ручное оружие, космические корабли, двигатели, и, конечно же, техническую документацию. — На этой планете вряд ли вы найдёте достаточно технологий, — заметил ксенос. — Это периферийный мир. Окраина. — Да, — согласился Кланк и после долгой паузы он решился произнести фразу, каждое слово в которой давалось ему с большим трудом: — Потому мы хотим попросить у вас помощи.

***

Моусул не мог поверить своим ушам. Эти полулюди-полудроиды уничтожили имперскую орбитальную базу, опрокинули имперский флот, высадились на планете, захватили столицу в результате жестокого штурма… и теперь просят у них помощи?! Это точно были не повстанцы? В голове Моусула на мгновение возникла безумная мысль, что мятежники могли разработать уникальную операцию по запутыванию как противника, так и местного населения. Но такая мысль возникла на эмоциях — и Моусул быстро её отбросил. Скорее всего, они говорили правду. По-видимому, это действительно какие-то неведомые космические кочевники, ищущие технологии. Итак, какая помощь им требовалась? — Какого рода помощь вам нужна? — спросил Моусул. — Нам нужны сведения, — ответило существо из плоти и металла. — Звёздные карты. Мы ищем планету, на которой есть технологии. Много технологий. Мы ищем мир-кузницу. — Вы имеете ввиду производственный центр? — уточнил Моусул. — Да, — ответил незнакомец. — Мы ищем путь к месту, где собрана вся техника, которая производится в мирах этой галактики. Где собраны все технологические чудеса, произведённые человеческим родом. Итак, неизвестный оккупант просил у ансионцев помощи. Это была опасная дорога — нужно было серьёзно подумать, прежде чем ступить на неё. Откликнуться на их просьбу означало начать сотрудничество с врагами Империи. Власти такого не простят. К тому же режим оккупации, установленный этими… как они называются… механикусами, был жестоким (в то время как режим Империи был просто жёстким). Стоило ли помогать таким завоевателям? Однако механикусы упомянули, что они странствуют по Галактике. То есть, по-видимому, это были космические кочевники. Это означает, что вряд ли они задержатся на Ансионе надолго. Можно было отказать им в помощи — однако логические рассуждения показали, что это всё же был невыгодный, даже опасный вариант. Неизвестно, как оккупанты отреагируют на отказ — учитывая, какой жестокий оккупационный режим они установили, лучше их было не злить и не провоцировать. Более того — когда имперцы пришлют сюда подкрепление, Ансион превратится в кровавое поле боя. Разразится битва, в которой хуже всего будет именно ансионцам, которые окажутся меж двух огней. Но вот если откликнуться на их просьбу и помочь им… тогда они уйдут сами! Уйдут без боя! А что касается имперцев… то им можно было заговорить зубы. — Мы готовы помочь вам, — сказал Моусул. — Мы знаем планету, которую вы ищете. И мы можем указать вам путь к ней. Ансионец назвал эту планету и указал к ней путь по звёздной карте. Предводитель механикусов выглядел счастливым — это читалось даже на металлических частях его тела. Вскоре его армия начала покидать планету. Жестокий порядок на улицах столицы сменился суетой. Солдаты и техника погружались на свои челноки, и с каждым покинувшим планету кораблём Моусул чувствовал всё большее и большее облегчение. «Летите, летите! — со злорадной ухмылкой думал Моусул, глядя на уходящие ввысь транспортники. — Летите к своей цели! Летите к своей вожделенной планете! На этой помойке вы однозначно отыщете все технологические чудеса нашей Галактики…».