Давным-давно, в мрачной тьме далёкого будущего...

Для Гильдии разборщиков тяжёлые времена откровенно затянулись. Несмотря на огромную проделанную работу по утилизации оставшихся после Войны клонов кораблей, нажим на рабочих не изменился — даже усилился. Не помогало и то, что мусор, накопившийся со времён Войны клонов, постепенно исчерпывался — работы меньше не становилось, а требования только увеличились. Как оказалось, во время Войны клонов успели наклепать столько звездолётов, что после окончания боевых действий стало совершенно непонятно, что вообще с ними делать. Для флота мирного времени достаточно было лишь самого мизера из числа построенного, а адаптировать под гражданское использование можно было… тоже лишь мизер. В результате оставшееся бесконечное число бесполезного металлолома можно было только утилизировать. Ситуацию усугубило то, что Империя решила провести перевооружение — это означало, что ВООБЩЕ ВСЁ, что было произведено во время Войны клонов, должно было быть утилизировано. Впрочем, разбирать приходилось не только ставшие ненужными военные корабли. Гражданские компании тоже поняли, куда надо отправлять отбывшую своё технику. И всё это растянувшимся на много лет бесконечным мусорным потоком шло на Бракку. Таким образом, несмотря на постепенное разгребание оставшегося со времён Войны клонов металлолома, работы меньше не становилось. С одной стороны, в этом был свой плюс — безработица Гильдии разборщиков не грозила. Это было бы хорошо, если бы не пара незначительных нюансов. Если бы былые инженеры не превратились в разборщиков, а рабочие не порабощены. Если бы всё это не сопровождалось снижением жалования и растущим игнорированием норм безопасности. Империя выжимала из Гильдии разборщиков все соки. Рабочие вкалывали дни и ночи, трудились на износ. Тем не менее, несмотря на тяжёлые условия труда, недостатка в рабочих Гильдия не испытывала. Слишком многим было достаточно самой возможности найти работу — когда выбор был между нищетой и голодом, то кандидат долго не раздумывал. Но это, разумеется, не означало, что даже такие работники были довольны своим положением. Среди рабочих давно витали антиимперские настроения. Тут не только тяжёлые условия труда играли свою роль, но и поведение самой Империи. Первые пять лет после провозглашения Нового Порядка и окончания Войны клонов власти ещё не давали особых поводов для ненависти. Да, Империя подозрительно относилась к Гильдии из-за её былых связей с сепаратистами (и имперцы нередко припоминали ей это); да, Империя буквально завалила рабочих Гильдии оставшимся после войны мусором — но это было ещё нормально. Но пятнадцать лет назад произошло с виду незначительное событие, которое, впрочем, стало отправной точкой для усиления политического давления помимо уже имевшегося экономического. Тогда на Бракку явились инквизиторы Империи, обнаружившие в рядах Гильдии скрывавшегося джедая. Их расследование вылилось в угрозу массовых убийств за возможное укрывательство беглеца, демонстративное убийство рабочего, перестрелку и уничтожение грузового поезда. Тот джедай сумел улизнуть, инквизиторы тоже покинули планету — а вот контроль со стороны Империи после того инцидента стал ещё более жёстким. Помимо очередного снижения жалования, имперская администрация усилила полицейский контроль над планетой. Теперь важна была не только норма выработки — ещё больше выросла ценность политической лояльности. Вот только «лояльность» в их понимании, как оказалось, не совсем соответствовала понятию «верность». Имперская власть всячески поощряла среди рабочих самое грязное доносительство. Враги государства, которых пытались выявить власти и спецслужбы, были самыми разнообразными — старые сторонники сепаратистов, новые сторонники повстанцев, агенты пиратов, представители организованной преступности, и, конечно же, те, кто исповедовал невосторженный образ мыслей (самые опасные враги государства) — конкретика не всегда стояла во главе угла, ибо вслед за одним разоблачённым врагом немедленно находился другой. Ситуация усугублялась действиями высшего руководства Гильдии разборщиков, которое стремилось не только сэкономить за счёт своих рабочих, но ещё и выслужиться перед Империей. И, конечно же, оба этих стремления сливались в одно. Руководство Гильдии после того случая с раскрытием беглого джедая начало спонсировать группу штрейкбрехеров — находящихся на особом счету «прикормленных» рабочих. Эти штрейкбрехеры занимались доносительством, срывали забастовки, травили неугодных, завышали для остальных рабочих нормы выработки за счёт установления «рекордов», к которым должны были стремиться другие — в обмен они получали более высокое жалование (к официальной зарплате тайно прибавлялась дополнительная «премия»), более высокие должности, лучшее оборудование. Остальные рабочие штрейкбрехеров ненавидели и старались им всячески отомстить — портили снаряжение, ломали оборудование, устраивали нападения тёмным вечером, а один раз дошло даже до убийства (после которого имперцы по просьбе руководства Гильдии устроили такую кампанию террора, что в будущем рабочие твёрдо зареклись выходить за рамки мелких пакостей). А руководство Гильдии тем временем придумывало новые способы продемонстрировать лояльность Империи и извлечь прибыль за счёт рабочих. Так, была введена система штрафов. Штрафы взимались с рабочих за нарушение трудовой дисциплины и несоблюдение техники безопасности — но на деле это было обычным проявлением произвола. Под «нарушением трудовой дисциплины» часто подразумевалась политическая неблагонадёжность в виде недостаточного уважения имперским властям, опасных разговоров или невосторженного образа мыслей. Что касается штрафов за несоблюдение техники безопасности, то руководство Гильдии, задирая цены на необходимую экипировку и требуя от рабочих выполнять свои задания в слишком сжатые сроки, провоцировало это «несоблюдение» самым бессовестным образом. По своей сути, взимание штрафов превращалось в способ руководства Гильдии сократить свои расходы и сведение личных счётов штрейкбрехеров с рабочими. Ситуация была взрывоопасная, но пока Империя была сильна — порядок на Бракке был нерушим, а работники Гильдии разборщиков покорно разгребали в изобилии продолжавший поступать на планету мусор. Недовольство рабочих было сильно, но Империя была ещё сильнее. Однако вечной стабильности не существует — многие, кто надеялся обмануть этот закон, переживали крушение своих иллюзий. Рано или поздно порядок пошатнётся, хватка ослабнет — и тогда всё перевернётся с ног на голову. И, по-видимому, рабочие Гильдии разборщиков наконец-то дождались этого заветного момента. Момента, когда всё изменится. В один очередной не очень прекрасный день те из рабочих, которые ещё не до конца утомились работой по разгребанию поступающего на планету мусора, заметили, что военное присутствие имперцев на Бракке неожиданно увеличилось — и резко. Выросла численность штурмовиков в гарнизоне, в систему прибыла сильная группировка звёздных разрушителей. Что-то надвигалось…

***

У адмирала Карлу Гендлинга было более чем достаточно времени на подготовку к вторжению. Предупреждён он был заранее — так что у него было окно возможностей для того, чтобы прибыть к Бракке и разместить там оборонительную флотскую группировку. Адмирала заранее предупреждали, что в систему вот-вот прибудет самая настоящая вражеская армада, которая разгромила флотскую базу на Ансионе — это был самый серьёзный и опасный противник. Гендлинг первое время сильно волновался — против флота, уничтожившего ансионскую базу, в авральном режиме собирали боевую группу, впопыхах выстраивали оборону. Судя по тому, в какой обстановке он получил назначение на Бракку, враг мог прибыть с минуты на минуту, в любой момент. Однако судьба подкинула Гендлингу несколько сюрпризов. Приятных сюрпризов. Сначала противника пришлось слишком долго ждать. Это было подозрительно. Может быть, это была мифическая угроза? Может быть, они направились в другую систему? Может быть, их уничтожил кто-то другой? В любом случае, это дало Гендлингу время более-менее выстроить подготовленную оборону. Но на этом приятные сюрпризы не закончились. Когда от разведчиков поступила информация о прибытии вражеского флота, Гендлинг не мог поверить своим ушам. Обычно корабли выходили из гиперпространства как можно ближе к нужной планете. Если речь шла о вступлении в космическое сражение, то корабли выходили на достаточно далёком расстоянии от противника, но как можно ближе к месту предполагаемого сражения, чтобы не тратить слишком много времени на логистику. Но этот враг поступил по-особому — не по принципам флотоводческого искусства Галактики. Флот противника вышел из гиперпространства на самой окраине системы. Такого подарка судьбы нельзя было и представить. Оценив обстановку, адмирал Гендлинг решил не идти в атаку, а выжидать. Пусть вражеский флот тихо плетётся к Бракке. За это время Гендлинг успел вызвать подкрепление, укрепить оборону и отработать боевое построение перед встречей с противником. Благодаря большому временному запасу и полученному подкреплению Гендлинг создал над врагом серьёзный численный перевес. Времени, чтобы обработать разведданные, было более чем достаточно — так что адмирал успел досконально изучить состав флота противника. Ситуация была специфической — группировка Гендлинга состояла исключительно из стандартных звёздных разрушителей в качестве главной ударной силы, в то время, как у врага, помимо схожих со звёздными разрушителями по размерам кораблей, были также линкоры и даже дредноуты. Но, несмотря на обилие кораблей таких габаритов, всё же у имперцев было численное превосходство — надо было это использовать. Гендлинг расценил, что группировка линкоров будет мощна, но неуклюжа и к тому же чрезмерно массивна. Идеальная мишень — такую можно будет уверенно задавить шквальным огнём из турболазеров. Численное превосходство было за имперцами — благодаря нему залп из турболазеров стал бы настоящим всесокрушающим градом. А чтобы этот град ударил по врагу ещё мощнее, адмирал Гендлинг выстроил ряды звёздных разрушителей поплотнее, чтобы огонь из турболазеров был ещё более концентрированным. А когда оба флота подойдут друг к другу вплотную, и противник попытается что-то предпринять против стены зелёного огня, адмирал планировал навязать врагу манёвренный бой на близкой дистанции. Флот, состоящий из огромных кораблей, однозначно будет неповоротлив — и имперские москиты одолеют этого ранкора. Заблаговременно сделав все необходимые приготовления, Гендлинг перешёл к ожиданию будущего сражения. И, когда наконец вражеский флот показался на «горизонте», адмирал отдал своим звёздным разрушителям приказ идти на сближение с противником.

***

Чем больше узнавал Птолемеус Кланк о своём противнике, тем сильнее приходило к нему осознание, что Великое Паломничество за технологиями будет куда тяжелее, чем он думал ранее. В этот раз его флот вынырнул из варпа по стандартной процедуре — на окраине системы. Дальнейший путь к Клондайку Технологий преодолевался в обычном порядке. Благодаря Хору астропатов и Навигаторам механикусам удалось заблаговременно засечь вражеский флот — и длительное наблюдение за ним продемонстрировало всю мощь логистики Лжеимперии. Пока флот механикусов плёлся к Клондайку, у планеты выскакивали всё новые и новые вражеские корабли. С одной стороны, группировка противника так и продолжала состоять исключительно из фрегатов и эсминцев, но с другой — их набралось слишком много даже для крейсеров и линкоров. От стайки мух можно было легко отбиться, но, когда их целая туча — они тебя одолеют. Впрочем, при наличии большой мухобойки можно справиться и с большим роем мух — если кучно облепят малое пространство. И командующий вражеским флотом создал очень подходящие условия для применения мухобойки механикусов. Корабли Лжеимперии выстроились очень плотно друг к другу. Птолемеус Кланк и другие командиры механикусов с самого начала приметили важную особенность тактики космических сражений, которой придерживался противник — у вражеских кораблей не было капитальных орудий главного калибра, они полагались на плотный огонь из скорострельных лазпушек. Это была вполне эффективная тактика — и, несмотря на успешный разгром вражеского флота в первой посещённой механикусами системе, Кланк и его люди приметили, что корабли противника были не только скорострельны, но и манёвренны. Таким образом, Лжеимперия, когда достаточно изучит флот механикусов, может развить тактику «бей-беги», которая создаст немало проблем. В противовес этому нужно было по-максимуму задействовать свои сильные стороны — но даже максимальное напряжение логических способностей не позволяло механикусам определить, насколько эффективны будут их сильные стороны против совершенно неизвестного противника. В прошлый раз им повезло. Повезло и на этот раз. Очевидно, решив сделать ставку на максимальную плотность шквального огня, вражеский командующий выбрал вариант как можно сильнее сомкнуть ряды в боевом построении своих кораблей ради усиления концентрации обстрела. Что же, для того, чтобы сильные стороны механикусов работали на все сто процентов, это было наилучшее стечение обстоятельств. Флоты выдвинулись навстречу друг другу. Противник не открывал огонь — до механикусов было ещё слишком далеко. А вот у самих механикусов уже было средство, которое можно применить на таком расстоянии — но сделать это нужно как можно скорее, пока противник ещё не подошёл слишком близко. Подступив к вражескому построению на расстояние атаки, Птолемеус Кланк скомандовал: — Применить орудие «Нова»!

***

Отряд «Инферно» славился своей универсальностью. Подготовленные как пилоты, бойцы отряда в дополнение прошли обучение как оперативники специального назначения. Им доводилось выполнять задачи самого широкого профиля — разведка, диверсии, поддержка, устранение, контрпартизанская деятельность, инфильтрация, работа под прикрытием. В этот раз, переведённые под начало адмирала Гендлинга, бойцы отряда «Инферно» стояли во главе эскадрильи СИД-истребителей. Руководитель отряда, коммандер Иден Версио, находилась в первых рядах авангарда. Её первой задачей была разведка, по наступлении фазы боя она вместе с авангардом должна была сдержать натиск вражеских истребителей. Даже на столь далёком расстоянии, когда для прямого наблюдения требовалось использование электронных помощников, зрелище вражеского флота было впечатляющим. Конечно, не могло быть ничего более впечатляющего, чем зрелище Звезды Смерти, но такое количество дредноутов и линкоров на один флот не было характерно для Галактики. Выставляя против них исключительно звёздные разрушители, победить можно было только задавив числом. Впрочем, адмирал Гендлинг создал против них численное превосходство. Но сражение с ними всё равно грозило быть непростым. Вражеский флот, судя по данным с дроидов-наблюдателей, слишком рано выстроился в боевые порядки — группировка находилась очень далеко, хотя и стремительно приближалась к имперцам. Судя по формированию боевого построения на настолько огромных расстояниях, их орудия были более дальнобойными — соответственно, готовиться к атаке нужно было заранее, не по стандартам Галактики. Но Иден не ожидала, что расстояние, с которого неизвестные враги будут атаковать, окажется таким большим. Внезапно они дали залп. Расстояние, с которого был произведён выстрел было настолько огромным, что создавалось впечатление, что удар пришёл из ниоткуда. Лишь материалы с разведывательных дроидов, поступавшие на дисплеи, показывали, что это был именно залп из капитального орудия вражеского флагмана. Всё произошло мгновенно. В один миг эфир оказался заполнен криками, паническими докладами и нервными перекличками. Отчёты сообщали ужасные вести. Потери среди звёздных разрушителей были значительными. Ещё больше кораблей было серьёзно повреждено. Вскоре голоса в эфире превратились в самую настоящую вакханалию истерики, из-за чего понять, что происходит, на слух оказалось невозможно. Иден развернула свой СИД-истребитель и, увидев то, что случилось, в ужасе раскрыла рот. Посреди плотного строя звёздных разрушителей возникла странная и жуткая аномалия, чем-то напоминающая чёрную дыру. Аномалия затягивала в себя звёздные разрушители, сталкивала их друг с другом, рвала их на части. Корабли, оказавшиеся слишком близко к эпицентру, пытались вырваться из гравитационной ловушки — но тщетно. Неодолимая сила втягивала их в себя, отрывала двигатели, броню, куски обшивки, целые отсеки. Кошмар закончился довольно быстро — но последствия были катастрофичными. Была потеряна значительная часть собранного Гендлингом флота — даже многие уцелевшие корабли оказались бесполезными. Те капитаны, которые смогли увести свои звёздные разрушители от эпицентра, сделали это в основном ценой критических повреждений, лишавших корабли боеспособности. Имперцы в одно мгновение лишились своей главной ударной силы в виде численного превосходства звёздных разрушителей, но ещё не всё было потеряно. Адмирал Гендлинг выжил — он вышел на связь и начал организационную работу по восстановлению порядка. Враг нанёс удар со слишком огромного расстояния — у имперцев было достаточно времени, чтобы восстановить боевые порядки и встретить врага турболазерным шквалом…

***

Видя, какую армаду фрегатов собрали слуги Лжеимперии, Птолемеус Кланк принял решение пойти на риск. Он отдал приказ не просто выстрелить из орудия «Нова» — он повелел зарядить его гравитационным снарядом. Винцент Шпунтек был в панике — тот считал, что на подобный опасный шаг идти было нельзя. А вдруг слишком «нежный» в обращении боеприпас сдетонирует во время заряжания? А если выстрел попадёт в планету? Нельзя рисковать уничтожением Клондайка Технологий! Но враг собрал настолько много фрегатов и выстроил их так плотно, что Кланк считал подобный риск оправданным. Эта армада фрегатов «заклевала» бы флот механикусов — ради того, чтобы уравнять шансы, гравитационный снаряд стоил того. Теперь предстояла главная фаза сражения…

***

Сформировав новое построение, флот адмирала Гендлинга встретил стремительно приближающегося противника во всеоружии. Но и враг имел свои аргументы — корабли противника начали обстрел из мощных орудий с далёкого расстояния. Имперцы пошли на сближение, изо всех сил поливая вражеский флот турболазерным градом. Первоначально адмирал Гендлинг следовал плану — плотное построение ради плотного огня. Но после того, как флот имперцев понёс огромные потери из-за неизвестного и крайне смертоносного оружия, плотность огня была недостаточной, чтобы урон по кораблям противника удовлетворял адмирала. Тогда Гендлинг приступил ко второй фазе плана. Звёздные разрушители перешли к ставке на манёвренность — сблизившись с противником, имперцы начали обходить врага со всех сторон, продолжая поливать его из турболазеров. Но, помимо больших, мощных, но неповоротливых линкоров и дредноутов, враг выставил немало и аналогов звёздных разрушителей. Эти корабли — судя по всему, крейсеры — сопровождали линкоры и дредноуты, выполняя для них ту же функцию, что и пехота, прикрывавшая танки и шагоходы. Эти крейсеры были слабее звёздных разрушителей — но взаимодействие между ними и линкорами превращало вражеский флот в опасную силу. Когда флот адмирала Гендлинга перестроился и был готов возобновить атаку, противник дал по нему торпедный залп. Торпеды, выпущенные вражескими линкорами, были крайне мощными — одно попадание наносило звёздному разрушителю тяжёлый ущерб, порой доходящий до катастрофического. Нужно было маневрировать — для этого потребовалось разомкнуть строй, так что изначальный план сделать ставку на плотность обстрела из турболазеров Гендлингу пришлось окончательно отбросить. Торпеды стали для имперцев очень большой проблемой, но они эффективно действовали на дальних дистанциях, поэтому адмиралом было решено как можно скорее сократить дистанцию, начав при этом обходить противника с флангов. И действительно — когда имперцы подошли к вражескому флоту на достаточно близкую дистанцию и навязали ему манёвренный бой на флангах, противник не смог дальше использовать торпеды, а имперцы сумели реализовать лучшие качества своих кораблей. В «ближнем» бою звёздные разрушители были эффективны за счёт манёвренности и скорострельности турболазеров. Кроме того, в ходе сражения у врага открылся изъян. На многих кораблях противника (на линкорах и дредноутах, а также на части крейсеров) были установлены мощные бортовые орудия — прямое попадание наносило огромный урон, из-за чего Гендлинг в ходе сражения потерял несколько звёздных разрушителей. Однако эти орудия были зафиксированы — для более точного прицеливания вражескому кораблю требовалось повернуть корпус под нужным углом. Привыкнув к такому противнику и такому оружию, командиры звёздных разрушителей начинали более активно маневрировать, уходя с линии обстрела. Противник же, в свою очередь, пытался давать редкие, но плотные залпы силами нескольких кораблей одновременно — в надежде, что попадёт хотя бы один снаряд. Это порой вредило имперцам — прямое попадание даже одного такого снаряда ведёт к тяжёлым повреждениям или вовсе потере корабля, а уход с линии плотного обстрела означал ослабление огня из турболазеров. Сражение было тяжёлым. Очень тяжёлым. Бой шёл буквально на равных — на турболазерный шквал противник отвечал размерами кораблей, толщиной брони и мощью своих орудий. Даже несмотря на то, что щиты противника держались меньше щитов кораблей Империи (судя по тому, как проходила перегрузка этих щитов, один из офицеров на мостике Гендлинга сделал вывод, что они, по-видимому, были заточены на отражение мощных, но достаточно редких ударов, а не под постоянный скорострельный град из турболазеров), битва против них не становилась проще — даже без щитов они выдерживали обстрел и продолжали огрызаться (и порой даже очень больно). Для увеличения урона по вражеским кораблям можно было попытаться «сбросить» с них щиты побыстрее и пораньше — уничтожив их генераторы — но на «ощупь» это никак не получалось сделать. Даже максимальное приближение к ним юрких СИД-истребителей ничем не помогло — пилоты так и не смогли разведать расположение их генераторов и других важных систем. Кроме того, и самим истребителям приходилось очень непросто.

***

Подойдя к вражескому флоту поближе (но не подставляясь при этом под огонь ПКО), Иден присмотрелась к кораблям повнимательнее. Продолговатые, угловатые. По некоторым особенностям дизайна было в них что-то от некоторых образцов Старой Республики… Судя по всему, командный мостик и центр управления у этих кораблей находились в задней части, в районе кормы — как и на имперских звёздных разрушителях. Носы у них были крайне массивными — Иден рассудила, что, раз центр управления у них находился в районе кормы, то, скорее всего, спереди располагались торпедный аппарат и большой склад боеприпасов, защищённые очень толстым слоем брони (отсюда и массивность). Особое внимание она уделила огромным капитальным орудиям — их ставка на огневую мощь может принести имперцам немало проблем. СИД-истребители пытались подойти к вражеским кораблям поближе, чтобы найти у них какие-нибудь критически важные точки — генераторы щитов, например. Но — тщетно. Были раскрыты лишь самые очевидные места — орудия, двигатели, всякие декорации в виде человеческих черепов в шестерёнках… Но вот поиск генераторов щитов был бесполезен — эти корабли не были известны нигде в Галактике, никто попросту не знал, как эти генераторы выглядят и где могут располагаться. Проведению адекватной разведки мешали не только системы корабельных ПКО, но и вражеские истребители. Их было меньше, чем имперских СИД-истребителей, и в этом не было ничего удивительного — они были настолько большими, что явно занимали немало места в ангарах, не чета компактным СИД-истребителям. Первоначально Иден и другие имперские пилоты приняли их за бомбардировщики — такой размер попросту не мог соответствовать истребителю! Но наблюдение за ними показало — они не пытались лететь на бомбёжку имперских кораблей, вместо этого они ввязывались именно что в истребительный бой. И при первом знакомстве это вызывало искреннее замешательство — зачем делать истребитель настолько большим и менее манёвренным? Пилоты многих СИД-истребителей расценили такого габаритного и неповоротливого оппонента как «мясо на столе» и радостно навалились на противника. Иден же, зная, что этот противник недостаточно изучен, скомандовала своему звену не лезть на рожон. И это было верным решением. Оказалось, что подобные размеры позволили вместить в подобные «истребители» огромное количество мощного вооружения — не только курсового, но и турельного. Это были по своей сути «истребители-крепости», к которым было сложно подступиться. Многие смельчаки, решившие взять громоздкую и неповоротливую цель нахрапом, поплатились за это своими жизнями… Иден со своим звеном зашла на один из этих истребителей. Враг открыл по имперцам шквальный огонь из турелей. Уклоняясь от огня, ей пришлось отступить. К такому врагу, ощетинившемуся турелями, было сложно подступиться — громоздкие размеры оказались обманчивыми, и из этих странных истребителей вышел противник не менее, а то и вовсе более неудобный, чем повстанческие «X-крылья». Поняв, что просто так зайти этому истребителю в хвост и расстрелять его не получиться, Иден была вынуждена сменить тактику. Такого противника пришлось брать числом. Отойдя от него на безопасное расстояние, звено Иден Версио начало против него беспокоящий обстрел из курсового вооружения. Вражеские истребители обычно действовали в специальных построениях, в которых они могли корректировать друг с другом огонь из турелей и превращать своё звено в неприступную крепость. Наиболее очевидным ответом на это был следующий метод — попытаться отделить один из этих истребителей от «стаи» и задавить его числом. Иден и её звену удалось упростить себе задачу — намеченная ими цель отдалилась от основных своих сил, так что мучиться с ней пришлось куда меньше. Но даже одиночная цель была крепким орешком. Этот истребитель приходилось буквально окружать, при этом держась на дальнем расстоянии, что негативно сказывалось на точности огня СИД-истребителей. Далее — активные манёвры, беглые обстрелы (нередко наугад), пока противник не начнёт «выдыхаться» или имперцы не сделают удачное попадание, после которого враг резко ослабнет. Таким образом звену Иден и удалось подбить и уничтожить этот истребитель. Но оставались ещё и другие…

***

Наступил момент, когда адмирал Гендлинг осознал, что враг начинает одолевать. Звёздные разрушители превосходили вражеские крейсеры, но линкоры и дредноуты оказались настоящими космическими крепостями, способными ответить не только из мощных, но статичных орудий, но и из аналогов турболазерных турелей. Уничтожать такие махины было очень сложно — даже сбив щиты турболазерным шквалом, имперцы встречались с мощной бронёй, не идущей ни в какое сравнение с корпусами звёздных разрушителей. Но и со щитами всё было не так просто. Гендлингу заранее передали отчёты от тех, кто уже столкнулся с неизвестным врагом на Ансионе — согласно этим отчётам щиты у врага уступали щитам кораблей Империи. И вражеские щиты действительно выдерживали под обстрелом меньше времени, чем известные образцы Галактики. Правда, обратив внимание на размеры, мощность и скорострельность орудий вражеских кораблей, один из офицеров на мостике адмирала предположил, что, судя по размеру и мощности вражеских орудий главного калибра и бортовых батарей, их щиты были заточены под отражение крайне мощных, но редких ударов, при этом не самым лучшим образом выдерживая длительный шквал из скорострельных орудий. Казалось бы — это было преимущество! Если быстро сбить щиты — размер уже не имеет такого значения, ведь так? Однако на практике этот закон работал в основном против крейсеров, сопоставимых по размерам со звёздными разрушителями. А вот с линкорами и дредноутами всё оказалось сложнее. Их щиты сбивались достаточно быстро. Но опытным путём выяснилось, что, похоже, у их линкоров либо быстро восстанавливались щиты, либо они имели несколько запасных генераторов, создававших несколько слоёв. Это было проблемой, на которую нашлось своё решение — имперские звёздные разрушители усиливали интенсивность обстрела, чтобы между отключением одного и появлением другого щита был промежуток времени, когда можно нанести противнику прямой урон. Также имперцы сосредоточили свой огонь на кормовом участке вражеских больших кораблей, рассчитывая во время этих «промежутков» повредить их двигатели. Тактика врага заключалась в том, чтобы сбить свои силы в единый мощный кулак. Они выстроились в плотную колонну, ядро которой составляли линкоры и дредноуты, а на флангах их сопровождали крейсеры, не только поддерживавшие их огнём, но и буквально прикрывавшие колонну своими «телами». Это нивелировало один из их изъянов в виде стационарных бортовых орудий, позволяя давать такие плотные залпы из пушек по воробьям, что «воробьям» приходилось держаться подальше, чтобы не зашибло. Ответом на такую тактику стало сосредоточение плотного огня на двигателях отдельных крупных кораблей, чтобы они потеряли скорость и оторвались от строя. Проблема заключалась в том, что враги явно не спешили — даже с повреждёнными двигателями отстать от своих было непросто. А попытки адмирала Гендлинга навалиться на врага редко приводили к нужному результату — вражеский строй был подобен ощетинившейся мощными орудиями крепости. С огромным трудом имперцы даже смогли уничтожить один линкор — он получил такие сильные повреждения двигателей, что отстал от строя, после чего адмирал Гендлинг скомандовал звёздным разрушителям навалиться на вышедший из построения корабль. Однако этот подвиг стоил имперцам больших усилий и без потерь не обошлось. К тому же в ходе сражения выяснилось, что отражавшие опыт Ансиона отчёты о превосходстве имперских щитов над вражескими не учли некоторые нюансы. Имперские щиты хорошо справлялись с огнём из скорострельных турельных орудий, по принципу своего применения аналогичных турболазерам. Но вот прямого попадания торпед и огромных кинетических снарядов щиты звёздных разрушителей уже не выдерживали — либо справлялись с таким трудом, что происходила критическая перегрузка остальных систем корабля, либо щиты попросту отключались и пробивались. Конечно, на начальном этапе сражения было совершено много ошибок, которые при большем знании противника легко удалось бы избежать. Неизвестность ослабляет твои возможности, но адмирал Гендлинг нащупал более-менее работающую тактику. Звёздные разрушители отчаянно маневрировали, чтобы уйти с линии огня, но имперцам приходилось рисковать, провоцируя противника на залп. Когда залп был совершён, а враг занимался перезарядкой, у имперцев появлялось окно возможностей — и тогда Гендлинг приказывал звёздным разрушителям навалиться на врага всеми силами, а перед новым залпом противника имперцы снова начинали пляску манёвров. Однако и враг умел приспосабливаться. Их флот начинал давать залпы не из всех орудий — ради увеличения скорострельности уменьшалась плотность обстрела, но и этого было достаточно для того, чтобы отогнать звёздные разрушители и тем самым уменьшить им окно возможностей для «навала». Их корабли — даже, казалось бы, неповоротливые линкоры и дредноуты — волчком крутились вокруг своей оси, чтобы у всего флота не было «мёртвых зон» для бортовых орудий. Подобная тактика «вертящихся волчком» кораблей в плотном построении была настолько сложна, что у адмирала возникало впечатление, что подобные манёвры мог отработать и выполнять только коллективный разум. Враг нёс потери — но снижение его боеспособности было некритичным. Имперцы же, напротив, сами начали нести потери, постепенно подталкивающие флот к опасной черте. Гендлинг понял, что задавить такого врага можно только тотальным превосходством в числе. В начале сражения адмирал его имел. Но лишился — из-за странного супероружия этого неизвестного противника. Поняв, что бой не выиграть, Гендлинг приказал отступить.

***

Враг дрогнул! Фрегаты Лжеимперии начали перестраиваться — перестраиваться для отступления. Часть кораблей прикрывала отход, остальные формировали новое построение. Всё выглядело крайне организованно — а Птолемеус Кланк уже приметил любовь противника к тому, чтобы его военная машина выглядела по безликому упорядоченно — но от усиленного совершенным металлом взора магоса не могло укрыться ничего — и за фасадом стройной организованности отчётливо было видно бегство. Кланк решил не позволять врагу действовать так, как тот желает — и без всякого промедления единый кулак флота механикусов обрушился на порядки Лжеимперии. Арьергард, прикрывающий вражеское отступление, быстро был смят — и вражеская колонна вместо организованного отступления была вынуждена рассыпаться. Увы, разгрома не получилось — рассредоточившиеся и разбежавшиеся фрегаты были проблемной целью для макроорудий, по ним приходилось стрелять из турельных пушек (против которых неплохо держались вражеские щиты) и лэнс-излучателей. Несмотря на большие потери, флот Лжеимперии смог сохранить свой костяк и отступить на новые позиции. Вновь, как и в прошлый раз, механикусы отогнали противника за обратную сторону планеты, за которую шло сражение. Корабли магоса Кланка вышли на орбиту. Механикусы создали плацдарм — всё было готово для высадки на поверхность. Птолемеус Кланк отдал скитариям команду действовать. Клондайк Технологий был почти у него в руках…

***

Когда на Бракке запретили въезд и выезд в систему, даже самым недалёким, наивным и глупым стало понятно, что назревает что-то серьёзное. Несмотря на жесточайший режим военного положения, объявленного имперцами на Бракке, рабочие Гильдии разборщиков находили способ обменяться слухами и сплетнями. В подпольных барах и убежищах, в защищённых сетях голонета шли горячие обсуждения. В основном рабочие сходились на том, что в систему вторгся флот повстанцев — это были единственные известные враги Империи, кто был способен на подобную акцию. Однако флот, собранный имперцами, был каким-то… слишком большим. Такого количества кораблей обитатели Бракки не видели даже во времена Войны клонов. Это было странно. Разве у повстанцев было столько сил, чтобы против них выставлять такую армаду? Или имперская пропаганда всё это время преуменьшала мощь флота повстанцев? А многие задавались вопросом — откуда повстанцы вообще могли прийти? Неужели они открыли какой-то неконтролируемый имперцами тайный гиперпространственный маршрут на Бракку? Обитатели Бракки не видели развернувшегося сражения, но было понятно, что ненавистным имперцам приходится несладко. Происходящее чувствовалось во всём — в каменных лицах офицеров, явно пытавшихся тем самым скрыть свою напряжённость, в нервной суетливости штурмовиков, в ещё более ужесточившемся режиме комендантского часа. Это чувствовалось даже на уровне физиологических ощущений, когда в какой-то момент жители планеты начали испытывать недомогание в виде усталости, повышенного давления, головной боли, головокружения, лёгкой тошноты. Когда имперские гарнизоны начали покидать некоторые города — кто-то эвакуировался, большинство отошло на заранее подготовленные оборонительные позиции — окончательно стало понятно, кто одолевает. В воздухе появились силуэты десантных челноков, с которых высаживались войска в красных балахонах, идущие на штурм имперских крепостей. Когда эти солдаты входили в оставленные имперцами города, некоторые рабочие теряли осторожность и выскакивали на улицы, размахивая руками и крича: — Это повстанцы! Это повстанцы! Они пришли освободить нас! Это повстанцы! Да здравствует Альянс! Но, присмотревшись к пришельцам и узнав их поближе, жители Бракки обнаружили, что они как-то не похожи на повстанцев. Это была армия дроидов и киборгов — молчаливые и холодные солдаты, смотревшие на угнетённых рабочих с бесстрастностью камня. На приветствия бракканцев они никак не отвечали, когда кто-нибудь терял осторожность и подбегал слишком близко, того сталкивали со своего пути эти солдаты — крайне грубо, но безэмоционально. И это в лучшем случае. Разумеется, повстанцев не стоило идеализировать, но вряд ли бы они стали вести себя таким образом. Они наверняка бы занимались политической агитацией, вербовкой сторонников — а эти солдаты в красных балахонах и их техника просто упорядоченно следовали в направлении имперских позиций. На них не было и символов повстанцев — вместо «якоря» Альянса за восстановление Республики на красных балахонах и технике красовался человеческий череп внутри шестерёнки. Рабочие начали гадать, кто же это мог быть, кто-то даже выдвинул безумную гипотезу, что это возродилась Конфедерация независимых систем, разработавшая и выставившая на поле боя новые модели боевых дроидов. Воевали они эффективно и успешно — по улицам оккупированных городов шагали на фронт колонны дроидов, а через некоторое время приходили известия о падении очередного имперского форпоста, после чего устанавливалась полноценная власть этих неизвестных над областью. А когда с орбиты начали прибывать челноки их руководства, стало окончательно ясно, что имперская власть на большей части Бракки пала. Несмотря на жёсткий режим, установленный армией дроидов и киборгов, среди рабочих нашлись смельчаки, которые смогли обойти посты вторженцев, пройти к космодрому и собраться толпой у охраняемого входа, чтобы увидеть тех, кто завоевал планету. С трапа челнока сошли дроиды и киборги в красных балахонах — и с торчащими из спины кибернетическими щупальцами и клешнями. Они подошли ко входу, у которого, держась на безопасном расстоянии от линии солдат, собрались рабочие. Наступила немая сцена. Рабочие молча ожидали, когда обладатели клешней из спины выступят с обращением. Но пришельцы тоже молчали. Речей, выступлений, деклараций не было. И тут дроиды и киборги в красных балахонах начали издавать трели из шипящих и щёлкающих звуков. Вскоре те рабочие, которые понимали двоичный язык инженерных дроидов, внезапно осознали, что «трещание» пришельцев во многих чертах напоминает «пищание» астромехаников. Несмотря на то, что в двоичном языке завоевателей и астродроидов было немало различий, кое-что специалистам удалось расшифровать. И оказалось, что выступление оккупантов перед жителями Бракки представляло собой… отрывистые восторженные выкрики! За их мерным механическим пощёлкиванием скрывалась насыщенная гамма эмоций: — Чипы! Микросхемы! Винтики! Детальки! В какой-то момент рабочие осознали, что пришельцы смотрят не на них — пришельцы смотрят на груды металлолома с гигантской свалки, выглядывающей из-за горизонта. Искусственные глаза блестели огнём неимоверного страстного вожделения. И от этого становилось не по себе.