Давным-давно, в мрачной тьме далёкого будущего...

На Бракке царила такая суета, которой не помнили даже старожилы. Повсюду маршировали солдаты-дроиды, шагала и проезжала военная техника, мерно и величественно шли их руководители в красных балахонах и с железными клешнями из спины… И везде, везде были изувеченные, безмолвные, не имеющие разума киборги. Эти киборги были везде, повсюду, они заполонили всю планету… Для рабочих наступили плохие дни — оказалось, что при Империи в их жизни была белая полоса. Раньше им платили нищенское жалование за работу. Теперь им не платили жалования вообще. У них вообще не было работы. При этом пришельцы в красных балахонах организовали абсолютно такие же программы, что и при империи — разборка скопившихся на планете кораблей и отжившего своё оборудования. А если называть вещи своими именами — разгребание мусора. На грузовые транспорты и корабли тащили всё — двигатели, остатки оборудования, остовы корветов, челноков и истребителей. Гильдия разборщиков занималась на Бракке ровно тем же самым! Однако её рабочим и инженерам пришельцы в красных балахонах явно не доверяли. Все работы выполняли они — эти киборги, эти тупые создания, эти безмолвные жертвы лоботомии. Именно они выполняли работу Гильдии разборщиков, в то время как рабочим оставалось только безучастно наблюдать — и не возмущаться, дабы не нарываться на выстрелы из бластеров их боевых дроидов. Это был не вожделенный многими приход повстанцев! И даже не суровая власть Империи! Но теплилась надежда, что это всё было ненадолго — пришельцы в красных балахонах не устанавливали свою администрацию, не строили долговременную инфраструктуру, они лишь разгребали на Бракке мусор и тащили к себе всё, что представляло какую-либо ценность. Впрочем, и бесполезного металлолома они к себе везли достаточно — похоже, что оккупанты были не сильно знакомы с мелкими нюансами техники Галактики. Откуда они прибыли? Неужели Неизведанные регионы изрыгнули из себя какую-то неведомую, таившуюся в тени силу?

***

Птолемеус Кланк был доволен — даже машинное тело не могло подавить это сладостное чувство в угоду холодных вычислительных расчётов. Это действительно был Клондайк технологий — место, где были собраны все технологические богатства неизвестной галактики. Магос уже предвкушал ту плодотворную работу с собранными материалами, которая предстоит ему по возвращении. Даже потенциальное сопротивление консерваторов не пугало — по всем логическим вычислениям совершенных мозгов всё это попросту оттенялось ценностью собранных на Клондайке технологических сокровищ. Конечно, скопившаяся на Клондайке техника уже отжила своё. Но не потому, что она исчерпала свой ресурс, нет. Всё дело было в мышлении слуг Лжеимперии. Погрязшие во тьме и невежестве техноатеизма, они относились к технике крайне потребительски, выбрасывая её при малейшей поломке или когда она просто наскучит. На Клондайке находились корабли разных моделей у тому же, по-видимому, разных эпох — и, судя по внешним признакам, они прослужили лишь пять, десять, максимум двадцать лет. Техноатеисты выбрасывали их как наскучившую игрушку ради того, чтобы купить новую — более «продвинутую», с «более сильным» оружием (но, судя по исследованиям, это явно был не совершенно новый уровень нового поколения, ради которого стоило выбрасывать вполне боеспособный корабль на свалку и делать абсолютно новый по схожей конструкции) и «современным» дизайном. И так у них было со всем — не только с космическими кораблями. Магос Кланк много бродил по этим свалкам, через его руки и механодендриты прошло много образцов самой разнообразной техники — и он всеми сенсорами, каждой металлической деталью чувствовал боль Духов этих машин. Духов подавленных, искорёженных, замученных, искалеченных невежественными техноатеистами, в своей гордыни и потребительстве не понимавшими, что творят. Много сил нужно было отдать, чтобы вернуть Духам Машин их жизнь, принести им покой и восстановить равновесие. Но не все эти машины удалось бы вывезти с Клондайка — у механикусов не было времени и места в трюмах для того, чтобы спасти все сокровища планеты. Логические вычислительные расчёты распределили процесс вывоза артефактов с высочайшей точностью, с идеальной расстановкой приоритетов и чётким определением ценности артефактов, но на планете всё равно осталось бы слишком многое — и оставлять это было тяжело. Впрочем, несмотря ни на что, Птолемеус Кланк действовал согласно составленным расчётам. В такой ситуации не было место для сожалений по тому, что не удастся взять — сожаление есть одна из слабостей отринутой плоти — нет, нужно было холодно и расчётливо действовать в рамках отведённого времени. Ибо слуги Лжеимперии не дремали…

***

— Итак… — Вейдер сделал свой фирменный жуткий вдох. — Вы запрашиваете дополнительные подкрепления? Даже находясь в запредельных далях, представ перед адмиралом Гендлингом в виде проекции, переданной по голосвязи, эта чёрная фигура в безжизненной дыхательной маске всё равно внушала ужас. Собрав волю в кулак, адмирал ответил: — Да, лорд Вейдер. Противник очень силён. Против флота, имеющего в своём составе такое количество линкоров, необходимо выставить силы, намного превосходящие его как по количеству кораблей, так и по общей огневой мощи… — Насколько я помню, адмирал, ещё недавно такое превосходство у вас имелось. И вы лично обещали мне, что это превосходство позволит покончить с угрозой одним ударом. А теперь вы запрашиваете подкрепление… Проклятье! Проклятье-проклятье-проклятье! С этим чудовищем было опасно даже просто разговаривать по голосвязи, не говоря уже о том, чтобы встречаться с ним лично! Своими вопросами и репликами он попросту загонял свою жертву в ловушку, из которой не было выхода. — К сожалению, поступившая мне информация о противнике была не полной, — попытался найти выход из положения Гендлинг. — Там были сведения о количестве кораблей и их типе, мне не сообщали достаточных подробностей о вооружении… Вейдер сделал недовольный вдох-выдох. — Мне неважно то, что вам не сообщали. Я вижу конкретный результат — вчера вы говорили мне о достигнутом над противником превосходстве, а сегодня запрашиваете подкрепление. Подобная ситуация… — в его механическом голосе проявились нотки язвительности. — Удручает. Ваши запросы грозят сделать невозможным сохранение инцидента в тайне. Имперские власти с невероятным упорством старались держать факт вторжения в секрете. Даже разгром флотской базы на Ансионе удалось обставить так, чтобы правда не вылезла наружу — из этого сделали пиратский рейд, вызвавший техногенную катастрофу на орбите. Даже живые свидетели ансионского погрома не смогли пробить завесу секретности — Имперское бюро безопасности хорошо поработало с ними, благодаря чему прорвавшиеся через информационную блокаду сведения о том, что произошло на самом деле, быстро превращались в слухи и байки. Однако такое событие, как атака на флотскую базу Империи, однозначно привлечёт внимание Альянса — и систему неизбежно ожидает массовый наплыв повстанческой агентуры. С Браккой было гораздо проще. В частности, выяснилось, что неизвестный враг использовал такой метод перемещения в гиперпространстве, что прыжок невозможно отследить. Благодаря этому в худшем случае можно было представить события на Ансионе и Бракке как два разных инцидента. В то же время это могло создать большие проблемы и разрушить всю пресловутую секретность — ведь тот флот мог выскочить где угодно. К счастью, жители Ансиона сумели направить врага на Бракку — и сообщили об этом имперцам при первой же возможности. И, между прочим, Бракка оказалась одним из самых лучших мест, чтобы направить туда вражеский флот и навязать противнику решающее сражение. Это был захолустный мир, присутствие Империи на котором было незначительным. Даже крупное космическое сражение в этом регионе можно успешно скрыть… если предпринять нужные меры. А такие меры предпринимались — и заранее. Костяк флота адмирала Гендлинга был переброшен к Бракке сразу же, как полноценная, заранее сформированная группировка — когда необходимо реагировать на вторжение как можно скорее, было не до осторожности. А вот дальнейшие подкрепления, прибывавшие для усиления группировки или восполнения потерь, поступали уже по принципу «с Галактики по нитке». В систему входили отдельные военные корабли, маршрут которых держался в секрете — они совершали переходы через тайные маршруты или не использующиеся гражданскими гиперпространственные пути, либо же, находясь в составе официальной группировки, «терялись» во время гиперпрыжков и т.д. Адмиралу Гендлингу не нравилась такая секретность. Продемонстрированная вражеским флотом сила, которую не смогли задавить численное превосходство и скорострельный огненный шквал, нервировала его. Нужно было больше сил, больше звёздных разрушителей, нужно было собрать такой флот, чтобы на него не хватило загадочного супероружия этих неизвестных врагов! И потому ставка руководства на секретность раздражала Гендлинга — она мешала действовать решительно, адекватно сложившейся ситуации, она мешала ему победить. — Лорд Вейдер, — с огромным трудом скрыв своё волнение подал голос Гендлинг. — В любом случае это опасный враг — и он тем более опасен потому, что он неизвестен. Без подкрепления не обойтись. — Хорошо, — ответил Дарт Вейдер. — Вам будет отправлено подкрепление. Но потребуется потратить некоторое время на ожидание ввиду того, что сохранение секретности требует ряда… мероприятий. В то же время хотелось бы обсудить, как вы собираетесь распорядиться будущим пополнением. В своём предыдущем докладе вы сообщали, что высадившийся на Бракке противник окружён и взят в блокаду. Ситуация не изменилась? — Нет, лорд Вейдер. Кольцо окружения вполне надёжно, но без подкрепления есть риск, что его прорвут. — Судя по вашим словам, адмирал, осада может тянуться долго. Это грозит стать проблемой — с течением времени риск распространения ненужной информации станет выше… — Да, лорд Вейдер, — Гендлингу пришлось высказать своё согласие, чтобы поддержать разговор и хоть как-то расположить к себе недовольного начальника. — В таком случае вам придётся серьёзно задуматься над выбором приоритетов. Вы можете продолжать осаду — рискуя тем, что со временем правда пройдёт сквозь завесу секретности. На эту задачу я выделю вам подкрепление в размере… Гендлингу пришлось собрать всю волю в кулак, чтобы его глаза не округлились. Подкрепления в таком размере было недостаточно, чтобы поддерживать блокаду на протяжении длительного времени. Враг, обладающий таким количеством линкоров, обязательно прорвётся — адмирал это уже осознавал по опыту предыдущего боестолкновения. Гендлинг чувствовал, как захлопывается ловушка. Если он согласится на такие мизерные подкрепления, его ждёт провал — а всем флотским офицерам Империи было известно, как Дарт Вейдер не любит провалы. И тогда Гендлинг сделал неосторожный шаг. — Лорд Вейдер… — возразил он. — Для поддержания эффективной блокады, в том числе информационной, таких сил недостаточно… — Возможно, если бы вы понесли меньшие потери, то такой проблемы перед вами бы не возникло, — беспощадно парировала чёрная маска. — Но, если вы уверены в том, что можете покончить с этой угрозой в короткие сроки, путём прямого удара, я могу выделить вам большие силы. В любом случае это подкрепление будет последним — Бракка и так уже стала чёрной дырой, утягивающей в себя чрезмерные силы и ресурсы. За вами лишь выбор дальнейшей стратегии — от которой мы и будем отталкиваться в вопросе о размере будущего подкрепления. Итак, перед Гендлингом встал выбор. Эта дилемма была непростой, но в глазах адмирала перед ним было лишь два варианта — надежда и провал. При такой постановке вопроса выбор был очевиден…

***

Даже после прибытия подкреплений адмирал Гендлинг не рисковал сразу идти в атаку на вражеский флот. Первое время усилия имперцев уходили на то, чтобы изолировать врага, отрезать пути к отступлению и взять в кольцо блокады, не позволяя им вырваться с Бракки и атаковать другую звёздную систему, распространяя чуму опасной правды на всю Галактику. Вражеский контроль над Браккой не был полным — на планете ещё оставались имперские форпосты (на территориях, которые, по-видимому, противника не заинтересовали), а сами враги до сих пор не занимались строительством оборонительной инфраструктуры — но сам их флот, состоящий из линкоров и дредноутов, стоил нескольких орбитальных крепостей, и потому на какую-либо широкомасштабную бомбардировку планеты Гендлинг не решился, ограничившись лишь точечными ударами по поверхности (которые, впрочем, были малоэффективными, ибо по-настоящему важные участки враги прикрыли своим флотом). Оставалось только наблюдать, опираясь на систему удержавшихся на планете форпостов и отправляя на Бракку разведывательных дроидов. Выяснилось, что враги занимались прежде всего погрузкой скопившегося на планете мусора на свои корабли. Оставляя за скобками вопрос о том, зачем им потребовался этот бесполезный хлам, на поверхность выходил важный вывод — они явно не собирались там задерживаться. Гендлинг понимал, что генерального сражения не избежать — его поставили в такое положение, что достаточное подкрепление согласились выделить только под гарантии скорого результата. На это были свои причины — затягивание осады могло привести к утечке информации о вторжении, либо же враг мог вырваться из блокады и атаковать более значимый и населённый мир. Поэтому паузу в боевых действиях Гендлинг использовал для составления плана разгрома вражеского флота. Как показало предыдущее сражение, враг был очень силён. Повторно навалиться на противника адмирал Гендлинг не мог — сначала не хватало сил на атаку, а после прибытия подкрепления наступление всё равно оставалось рискованным предприятием ввиду того, что враг был готов и его флот выстроился в непробиваемые оборонительные порядки. Однако был один нюанс… Враги в изобилии вывозили с Бракки скопившийся там мусор — с поверхности на орбиту шли бесконечные эшелоны с грузами. Пока что это не влияло на их обороноспособность. Но… Этот неизвестный флот по своему поведению явно напоминал каких-то космических кочевников-мусорщиков, которые перемещались от планеты к планете для сбора всего необходимого. Здесь на Бракке они, вместо того, чтобы обустраиваться, утверждать свою власть, строить систему противокосмической обороны на поверхности планеты, просто вывозили мусор — это говорило о том, что задерживаться здесь они явно не планировали. А значит, в момент вывоза последних грузов и завершения вывода войск и персонала с Бракки они станут уязвимы — нужно будет выйти из оборонительных порядков, принять на борт последние рейсы с планеты и перестроиться. Это и было то самое окно возможностей, когда получится их подловить. Главное — дождаться, когда они начнут покидать планету, и, пока они ещё не сформировались в полноценное боевое построение, обрушиться на них. Адмирал Гендлинг разработал дерзкий, но, по его мнению, многообещающий план. Разведданные и сведения от тех, кто встречался с этим врагом ранее, сообщали о том, что технологии путешествий через гиперпространство у противника явно несовершенные. Они появлялись из каких-то странных белых порталов, длительность их путешествий от системы к системе была явно продолжительнее по сравнению со стандартными кораблями Галактики, да вдобавок атакующий Бракку флот и вовсе выскочил на самой окраине системы вместо того, чтобы выйти у планеты. Это значит, что они явно были незнакомы с вполне встречающейся в Галактике ситуацией, когда ударная группировка выходит из гиперпространства максимально близко к противнику и сходу вступает в бой. Это соображение и породило блестящий план. Гендлинг оставил перед взором противника свой ударный кулак, заставляя его думать, что это все силы, находящиеся в распоряжении имперцев. Однако, пока ударный кулак идёт на врага, тот может успеть перестроиться. И вот тут-то из гиперпространства выскочит «засадный отряд», «припрятанный» в соседней системе. Выйдя максимально близко к вражескому флоту, звёздные разрушители ворвутся в промежутки между кораблями противника. Врагам не позволят сформировать боевое построение, они не смогут реализовать свои сильные стороны. К тому же, несмотря на то, что на кораблях врага установлены мощные орудия, аналогов турболазерных турелей у них было меньше, чем у звёздных разрушителей, что давало имперцам преимущество в ближнем бою за счёт большего количества скорострельного вооружения. И тогда начнётся хаос, в котором смешаются свои и чужие — а тем временем к веселью присоединятся основные силы под руководством адмирала, нанеся по растерянному врагу смертельный удар. Оставалось изложить свой план офицерам, командовавшим своими звёздными разрушителями. На брифинге подчинённые дали адмиралу немало поводов для недовольства. Для командиров звёздных разрушителей из группы для гиперпространственного прыжка план, судя по всему, оказался слишком сложным — они постоянно уточняли нюансы по боевому построению, моменту выхода из гиперпространства и сетовали на то, что у них нет времени и возможностей отработать такой манёвр. А среди офицеров, которые должны были участвовать в наступлении главной ударной группы, нашёлся один молодой капитан, который открыто заявил адмиралу, что план рискованный: — …опыт предыдущего боестолкновения показывает, что даже одиночный линкор является для нас очень сложным противником. Во время Войны клонов Республике доводилось встречаться с тяжёлыми крейсерами типа «Покоритель» — и даже одиночная цель без сопровождения была способна принести республиканскому флоту немало проблем. Эти корабли мощнее и крепче «Покорителей» — и их там целый флот. Сэр, я осмелюсь заявить, что ваш план очень рискованный. Звёздные разрушители, которые должны будут ворваться из гиперпространства в промежутки рядов противника, окажутся под перекрёстным огнём. Потери будут огромными. Собранная для гиперпространственного прыжка группа фактически отправляется на убой… Гендлинг недовольно посмотрел на этого офицера: — Так что вы предлагаете, капитан… Простите, как ваша фамилия? — Флэйр, сэр. Тилен Флэйр. — Капитан Флэйр, что вы предлагаете взамен? У вас есть план лучше? Офицер растерялся. — Сэр… Это был исключительно комментарий, не предложение. Во время предыдущего боестолкновения мы понесли огромные потери. Мораль личного состава низкая, люди боятся идти в прямую атаку, настаивают на осторожных действиях… Если мы опять понесём такой урон… — Капитан Флэйр, — нахмурился адмирал, — Вы предлагаете просто следовать за врагом и сопроводить его к следующей системе? Какой вариант действий вы считаете оптимальным? Изложите свой план. Молодой офицер замялся. — Ну… Я бы предположил, что с имеющимися силами мы можем избрать тактику сдерживания. Изматывать противника, нанося ему «булавочные уколы». Если же атаковать напрямую, то, возможно, нам потребуется нарастить численное преимущество и запросить дополнительные подкрепления. Но для этого с операции может потребоваться снять завесу секретности… — То есть, приемлемого плана у вас нет, — констатировал Гендлинг. — У нас есть чёткая задача — победить противника, а не сдерживать его, разгромить противника, а не изматывать его. Перед вами поставлена задача, и её нужно выполнить — с имеющимися средствами. Если имеющиеся средства кажутся вам недостаточными — значит, вы допустили ошибку в планировании. К тому же вы, не предлагая лучшего варианта взамен, ставите под сомнение авторитет командования. На щеках Флэйра выступил стыдливый румянец. Удовлетворённый успехом, адмирал Гендлинг завершил «экзекуцию»: — А теперь садитесь, капитан Флэйр. И впредь вы должны усвоить, что приказы вышестоящего командования не подвергаются сомнению. И никаких изъянов не будет, если спущенные сверху приказы будут выполняться в полном соответствии с планами командования. Вам всё ясно, капитан? — Да, сэр, — козырнул Флэйр. Когда брифинг закончился и офицеры разошлись, Гендлинг тихо сказал своему адъютанту: — Нам необходимо усилить группировку, которая будет атаковать противника из гиперпространства, поэтому нескольким звёздным разрушителям будет отдан приказ на передислокацию. Передайте распоряжение о перебазировании следующим офицерам: капитан Тилен Флэйр, командующий звёздным разрушителем «Сокрушитель», капитан…

***

Птолемеус Кланк ожидал атаки Лжеимперии. Они очень быстро подводили подкрепления (но ничего, механикусы уже собрали материал для освоения этой технологии!), так что враг вновь собрал группировку, способную на наступательные действия. Более того, вполне открыто для механикусов слуги Лжеимперии сформировали ударный кулак, готовый перейти в полноценное наступление. Магос напряг все вычислительные мощности своих аугментаций, чтобы разработать меры противодействия. Ситуация была очень сложной. Враг продолжал подтягивать подкрепления — от силы, контролирующей целую галактику, не вовлечённой в полномасштабные войны с соперничающими сопоставимыми империями, иного ожидать не стоило. И логистика… их логистика… Логистика, опиравшаяся на чудо-двигатели, позволявшая перебрасывать корабли из одной системы в другую практически мгновенно, легко и моментально компенсируя любые потери. К тому же такую проблему уже не решить залпом из орудия «Нова» — либо враг укрылся за тем или иным препятствием, либо слишком близкие расстояния, либо слишком рассредоточенные порядки. Слуги Лжеимперии тоже умеют учиться, так что на примитивную наживку их уже не подловить. Это был куда более невыгодный расклад. Потери будут выше, особенно если Лжеимперия начнёт атаку в момент максимальной уязвимости — когда на корабли поступают последние грузы и ещё не сформировано боевое построение. Поэтому ценные технологические артефакты иной галактики были погружены прежде всего не просто на самые большие, а на самые крепкие и мощные корабли — и прежде всего на Ковчег. Возможно, часть артефактов будет потеряна — главным было сохранить ударный костяк, который и прорвётся через линии Лжеимперии обратно к аномалии. Механикусам предстоял тяжёлый исход — более благоприятных раскладов расчёты магоса Кланка не предоставили. Враг атаковал именно в тот момент, когда флот механикусов был максимально уязвим — когда почти все грузы были доставлены и вот-вот предстояло начать прорыв. Но даже совершенные расчёты магосов не смогли предугадать воплотившегося на практике результата.

***

Свободное время Карлу Гендлинг зря не терял — оно было потрачено на отработку основных манёвров во время будущей атаки. Ударный кулак был у противника на виду — но он и отрабатывал вполне стандартные атакующие схемы. Пускай они наблюдают — всё равно не увидят ничего нового. Пускай они думают, что всё под контролем, пускай усыпляют свою бдительность. Нестандартные варианты отрабатывал уже «засадный отряд», находившийся в соседней звёздной системе — там, куда не достигает вражеский взор, где противник не увидит подготовленного для него сюрприза. По мере получения докладов об успехах в отработке новых приёмов «засадным отрядом», по мере приближения «часа X» возбуждение Гендлинга росло. Наконец-то он с корнем выдернет эту занозу из задницы Империи! Наконец-то он разгромит этого проклятого врага, который уже попил адмиралу столько крови! Наконец-то у него будет успех, которым можно будет тыкнуть в маску Вейдеру! Отработка манёвров шла успешно, все доклады говорили о том, что экипажи хорошо подготовились. Это был многообещающий знак — качественная подготовка сулила атаке успех и в перспективе победу. Всё должно было пройти так как надо — Гендлинг был уверен в этом. Созерцание того, как экипажи звёздных разрушителей наладили взаимодействие между собой, идеально отработали манёвры кораблей, всё сильнее и сильнее укрепляло эту уверенность. И вот наступил тот момент, когда один из офицеров доложил адмиралу: — Сэр, разведка сообщает, что они начали вывод войск с планеты! Гендлинг решительно ответил: — Готовьтесь к атаке. Теперь важно было выбрать момент. Момент их уязвимости. Пока они не сформировали боевое построение.

***

Погрузка чудесных артефактов с Клондайка Технологий шла к своему завершению. Все необходимые материалы были уже собраны, а с вместе с последним грузом планету покидали и подразделения скитариев. Птолемеус Кланк внимательно следил за флотом Лжеимперии. Враг не предпринимал никаких решительных действий. Да, они активно отрабатывали различные атакующие манёвры, явно готовясь к наступлению, но это были стандартные учебные упражнения, в которых не было ничего по-настоящему подозрительного. К тому же, несмотря на явную подготовку к атаке, слуги Лжеимперии до сих пор на неё не решались. Даже в момент максимальной уязвимости, когда на корабли механикусов поступали последние грузы и не было сформировано боевое построение, враг не делал ничего. Они боятся связываться с механикусами? Или это какая-то уловка? Как выяснилось опытным путём, это было второе. Внезапно из далёкой темноты космоса подобно снарядам, выпущенным из болтера, начали выскакивать вражеские фрегаты. Причём они появлялись на таком коротком расстоянии от флота механикусов, что вычислительные аугментации магоса Кланка были готовы взорваться от переизбытка нахлынувших неожиданных расчётов. Стремительно вылетая из пустоты, клиновидные фрегаты резко останавливались на расстоянии чуть ли не вытянутой руки от кораблей механикусов. В таранном бою фрегаты Лжеимперии были не опасны ввиду их слабой устойчивости к прямым столкновениям, но многим кораблям пришлось отключать пустотные щиты дабы избежать их перегрузки и выхода из строя из-за столкновения с такими большими объектами. Враг ворвался в зияющие пустоты несформированных рядов механикусов, превратив «поле боя» в мутную кашу, где смешались в кучу свои и чужие, фрегаты и крейсеры, военные и грузовые корабли. Магосу Кланку пришлось в срочном порядке приказать грузовым кораблям и транспортникам скитариев прекратить движение на орбиту и вернуться на поверхность планеты — чтобы они не попали под удар в этом хаосе. Ещё неизвестно, сколько планетарных сражений и абордажей предстояло пережить механикусам в их Технологическом Паломничестве, потому все расчёты подсказывали, что сухопутные войска ещё стоило поберечь…

***

Командующий звёздным разрушителем типа «Имперский I» под именем «Сокрушитель» капитан Тилен Флэйр очень «удачно» выскочил из гиперпространства. Расстояние до противника было настолько малым, что времени на остановку попросту не было, да вдобавок сзади напирали другие имперские корабли, так что перед звёздным разрушителем Флэйра не оставалось иного выбора, кроме как идти вперёд. Уворачиваясь от вражеских кораблей, выпустив из ангаров истребители и бомбардировщики, ставя перед собой завесу из турболазерного шквала, идти вперёд, в свободные промежутки. В самый центр вражеского шабаша. План адмирала Гендлинга, несмотря на то, что действительно стал явной неожиданностью для противника, был крайне рискованным, и для группы, собранной для атаки из гиперпространства, являлся откровенно самоубийственным. Выйти из гиперпространства нужно было настолько близко к противнику, что такой манёвр был чреват большим количеством столкновений. Несколько звёздных разрушителей из передних рядов всё же врезались во вражеские корабли. Результаты таких «таранных ударов» зависели от того, каким образом произошло столкновение — если звёздный разрушитель ударил противника в борт или корму, то имперцы ещё могли выйти из такой ситуации условным победителем, но если враг встречал удар своим массивным носом, то для звёздного разрушителя всё заканчивалось в лучшем случае просто плохо. Впрочем, шансы на «победу» были лишь в столкновении с крейсерами. А если имперский корабль врезался в линкор, то звёздный разрушитель гарантированно терял боеспособность, в то время как противник продолжал функционировать. Но даже сталкиваясь с сопоставимыми по размеру крейсерами, звёздные разрушители получали такие повреждения, что не могли уже функционировать в полную силу. Имперская военная доктрина не предусматривала использование тактики таранных ударов (такое встречалось в основном в качестве «оружия отчаяния») — а вот для противника, чьи корабли держали удар явно лучше, чем звёздные разрушители, прямые столкновения явно были не в диковинку. При этом после столкновений оставалась туча обломков, которые добавляли дополнительную перчинку в эту кашу. Очевидно, именно в этом и заключался план адмирала Гендлинга — за счёт рискованного и дерзкого манёвра устроить в рядах противника такой хаос, чтобы враг был дезориентирован и дезорганизован, и, пока противник не оправился, нанести по нему основными силами сокрушающий удар. Такой план был в целом логичен, если не учитывать, что ради того, чтобы получить хотя бы шанс на победу, необходимо было принести в жертву значительную часть флота. При этом сама победа… не была гарантированной. Звёздный разрушитель Флэйра, на силе инерции ворвавшийся в ряды противника, с огромным трудом увернулся от вражеского крейсера, буквально чуть не задев его обшивку. Выйдя на более-менее свободное пространство, капитан понял, что окружён. Однако противник не применял своё самое мощное вооружение — в ближнем бою торпеды были бесполезны, а бортовые орудия они не применяли, очевидно потому, что боялись навредить своим. Попадания из вражеских скорострельных турельных орудий имперские щиты держали неплохо, так что в глубоких рядах противника звёздный разрушитель держался молодцом. Чувствуя, что остальные корабли имперского флота напирают сзади, Флэйр отдал приказ идти дальше вглубь вражеского строя. «Сокрушитель» двинулся вперёд. Снова сложные манёвры, уклонение от вражеских кораблей — и всё это под шквальным обстрелом со всех сторон. Щиты были перенапряжены — но держались. И вот, увернувшись от очередного вражеского крейсера, «Сокрушитель» оказался прямо над носом огромного корабля — самого большого из тех, которые Флэйр видел. Похоже, это был флагман…

***

Какими бы совершенными ни считал свои вычислительные аугментации Птолемеус Кланк, ему оставалось лишь признать — слуги Лжеимперии застали его врасплох. Слишком внезапно выскочили из космических далей клиновидные фрегаты, на слишком близкое расстояние к кораблям механикусов они подошли — подловив последователей Бога-Машины в момент, когда те не сформировали боевое построение, враги быстро заполнили собой бреши в обороне и промежутки в рядах, превратив сражение в хаос. Флот механикусов, оказавшись в такой ситуации, не мог действовать со стопроцентной эффективностью. Из-за смешавшихся порядков пришлось отказаться от применения торпед и макропушек — ради того, чтобы не попасть случайно по своим из мощных орудий. Одни корабли находились слишком близко друг от друга, из-за чего не могли включить пустотные щиты, другие держали между собой слишком большую дистанцию, чем воспользовались слуги Лжеимперии, врываясь на своих манёвренных фрегатах в бреши, рассекая ряды механикусов. На таких коротких дистанциях, в смешавшихся рядах враги явно чувствовали себя как рыба в воде. Флот механикусов терпел уже куда больший урон, чем в предыдущих сражениях — особенно страдали корабли сопровождения. Магос Кланк напряг все мощности своих вычислительных аугментаций, но пока он разрабатывал план, как реагировать на сложившуюся ситуацию, обстановка снова резко менялась. А очередная смена обстановки и вовсе начала грозить гибелью. Внезапно из тени находящегося впереди крейсера выскочил один из клиновидных фрегатов Лжеимперии. «Прошмыгнув» сквозь ряды флота механикусов, вражеский корабль стремительно приближался к носу Ковчега. — На эту угрозу необходимо реагировать! — закричал магос Кланк. Но хозяин корабля Орест Цецилион не нуждался в подобных напоминаниях. — Включить пустотные щиты! — скомандовал Цецилион. — Хозяин корабля! — ответил один из офицеров на мостике. — Дружественные корабли всё ещё находятся слишком близко от нас! Есть риск, что один из них столкнётся с защитным полем! — Расстояние минимальное, но достаточное, — без раздумий ответил хозяин корабля, после чего настойчиво повторил приказ: — Включить пустотные щиты! Приказ был без возражений выполнен. Защитное поле было включено. К счастью, несмотря на минимальное расстояние между кораблями вокруг Ковчега, никто не столкнулся с пузырём пустотного щита. Однако Цецилион и его офицеры на мостике недооценили скорость фрегатов противника. — Хозяин корабля! — доложил один из офицеров. — Вражеский фрегат находится внутри пространства пустотных щитов! На мостике повисло гробовое молчание.

***

Оказавшись с вражеским флагманом один на один, Флэйр на мгновение даже немного растерялся. Оказаться в самой глубине вражеских рядов, лицом к лицу с огромным флагманом — такая серия манёвров могла завершиться лишь самоубийством. Впрочем, это вполне соответствовало плану адмирала Гендлинга. Когда все пути к отступлению были перекрыты, а вокруг сжималось кольцо вражеских кораблей, «Сокрушителю» ничего не оставалось, кроме как вступить с флагманом в дуэль. И, как оказалось, в этой дуэли у звёздного разрушителя были шансы. Самые мощные средства поражения, которыми обладал флагман, оказались бесполезными на такой короткой дистанции. Что касается турельных орудий — у флагмана они были, конечно, мощнее, чем у вражеских крейсеров, но пока что под их обстрелом «Сокрушитель» держался. К тому же остальные вражеские корабли по звёздному разрушителю не стреляли — боялись уничтожить свой флагман? Так что время у Флэйра было — но нужно было правильно им распорядиться. Где располагались наиболее важные системы флагмана, уничтожение которых могло бы его обезвредить, Флэйр не знал — конструкция этих кораблей была неизвестной в Галактике. Однако было очевидно, где располагался их командный центр — в высокой башне в задней части корабля. К тому, же, судя по всему, эта башня не была прикрыта щитом — опыт предыдущего сражения показал, что их генераторы защитного поля образовывали гигантский пузырь, внутри которого и находился корабль. А «Сокрушитель» как раз оказался внутри этого пузыря, и на пути турболазерного залпа не было никакой преграды. Значит, нужно было забыть обо всём, что вокруг — и лупить из всех орудий именно туда. Если вражеский флот лишится командования или хотя бы руководство потеряет возможность отдавать приказы в «нормальном» порядке — это может решить исход сражения. Офицеры на мостике напряжённо ожидали приказа. Тяжело вздохнув, капитан Флэйр скомандовал: — Огонь из всех орудий по кормовой башне.

***

Командный мостик Ковчега механикусов буквально сотрясался под сокрушающим градом из вражеских орудий. Очевидно, этот фрегат быстро сориентировался в ситуации и нашёл уязвимое место флагмана. На пути выстрелов противника не было никаких преград — тот фрегат оказался внутри пузыря пустотных щитов и его выстрелы наносили Ковчегу прямой урон. При этом враг явно знал, куда стрелять — и направил все орудия на уничтожение командного центра. А турельных орудий Ковчега было недостаточно, чтобы быстро уничтожить угрозу. Нужна была помощь кораблей сопровождения — но те ничем не могли помочь, пока были включены пустотные щиты. Обстрел шёл долго. Сгустки плазмы били с такой плотностью и такой скорострельностью, что за зелёным мельтешением было практически не видно того, что происходит снаружи. Даже несмотря на крепкую и надёжную защиту обстрел начал ощущаться офицерами командного центра на собственной шкуре — в помещении становилось всё душнее и душнее. Конечно, броня у Ковчега была мощной. Несмотря на то, что плазменные пушки вражеского фрегата били сильно и были скорострельными, укреплённый отсек командного центра держался неплохо. Однако Цецилион не желал проверять, сколько времени выдержит броня под обстрелом — особенно когда речь шла о неизвестном оружии, которое к тому же вполне неплохо себя показывало в произошедших ранее битвах. Под агрессивно барабанящим по броне градом из зелёных сгустков плазмы Ковчег неплохо держался — но угрозу нельзя было недооценивать. Этот фрегат должен быть уничтожен без отлагательств. Пока броня ещё не пробита — нужно было незамедлительно и как можно скорее отдать приказы экипажу и кораблям сопровождения. Быстро определив порядок действий, направленных на устранение препятствий для кораблей сопровождения и повышение эффективности орудий Ковчега, хозяин корабля начал раздавать команды. — Отключить пустотные щиты. — Пустотные щиты отключены! — доложил офицер связи после того, как по воксу было получено необходимое подтверждение. — Выйти на связь с кораблями сопровождения, — отдал Цецилион следующую команду. — Передайте им приказ — уничтожить вражеский фрегат, атакующий Ковчег! — Да, хозяин корабля! — откликнулись офицеры.

***

Град турболазеров продолжал бить по кормовой башне вражеского флагмана. — Сэр, турболазерные орудия перенапряжены! — доложил один из энсинов. — Продолжать огонь, — стиснув зубы, потребовал капитан Флэйр. — Сэр… — сообщил другой офицер. — Вражеские крейсеры… они открыли по нам огонь! — Продолжайте обстреливать флагман! — настойчиво ответил Флэйр. Вскоре на «Сокрушителя» обрушились вражеские снаряды. Крейсеры противника взялись за звёздный разрушитель Флэйра со всей серьёзностью, сосредоточив свой огонь исключительно на нём. «Сокрушитель» не мог держаться бесконечно. Окружённый корабль был обречён — и потому Флэйр твёрдо был намерен унести с собой командование вражеским флотом. — Сэр! — снова доложили капитану с мостика. — Щиты не выдерживают! Нужно больше энергии на генераторы! — Все резервы мощности — на турболазеры! — продолжал стоять на своём Флэйр. Нужно было продолжать. Палить из всех орудий, пока есть возможность. И возможностей становилось всё меньше и меньше. Один за другим в командный центр приходили тревожные доклады: — Защитное поле пробито! — Мы потеряли связь с десятым отсеком! — Вторая батарея турболазеров уничтожена! Но каждый раз после каждого доклада капитан Флэйр твёрдо и упорно повторял команду: — Продолжать огонь. И «Сокрушитель» продолжал огонь по флагману, пока ещё оставались функционирующие турболазеры. Флэйр не знал, попадали ли выстрелы по командирской рубке, удалось ли уничтожить или хотя бы отрезать от связи со своими их руководство — и потому, коли он и его экипаж были обречены, капитан был намерен не жалеть энергии, лишь бы был хотя бы шанс… Шанс обезглавить врага. Шанс внести сумятицу в ряды противника. Шанс на победу Империи… — Продолжать огонь, — повторял Флэйр, когда под вражеским обстрелом окончательно отказали генераторы щита. — Продолжать огонь, — повторял Флэйр, когда после очередного мощного залпа кинетическими снарядами по незащищённому щитами корпусу продолжили функционировать лишь две турболазерных турели. — Продолжать огонь, — повторял Флэйр, когда урон, нанесённый «Сокрушителю», стал настолько велик, что в командном центре начал отключаться свет. — Продолжать огонь, — повторял Флэйр, когда начали поступать сообщения о перебоях в работе системы жизнеобеспечения. Однако даже без защитного поля флагман был явно крепок. Кормовую башню сотрясал шквал зелёных лучей турболазеров, она буквально утопала в огне, но капитан так и не мог надёжно удостовериться, нанесён ли был ущерб командному центру этого корабля. А времени у «Сокрушителя» практически не осталось. Вражеские крейсеры не дремали — «Сокрушитель» был полностью окружён и обстреливался из самых мощных орудий со всех сторон. Звёздный разрушитель был изувечен и искалечен, его корпус покрывали многочисленные огромные дыры от кинетических снарядов и участки расплавленной брони от лазерных пушек. Долго корабль не протянет. И тут Флэйру в голову пришла мысль, которая в обычных обстоятельствах была бы безумием. Если «Сокрушитель» всё равно обречён, то почему бы напоследок не хлопнуть дверью погромче? — Капитан? — окликнул Флэйра один из офицеров на мостике. Флэйр не отреагировал, забывшись от мрачных мыслей и впав на пару секунд в прострацию. — Сэр? — повторно обратился к капитану офицер, повысив голос. Флэйр опомнился. Собрав волю в кулак, капитан отдал команду: — Всю оставшуюся мощность — на двигатели. — Выполнено! — доложили офицеры, когда всё было готово. — Полный вперёд! — отдал последний приказ капитан. — Направить нос звёздного разрушителя на кормовую башню. «Сокрушитель» двинулся вперёд. Собрав последние резервы, звёздный разрушитель шёл на таран.

***

Удары зелёных лучей были сокрушительными, но броня всё-таки выдерживала — командный центр является одной из важнейших систем корабля, которая обязательно должна была быть защищена лучше остальных участков. Корабли сопровождения нанесли врагу достаточно серьёзные повреждения — интенсивность обстрела снизилась, попаданий стало гораздо меньше, в сторону командного центра летело намного меньше зелёных сгустков плазмы. По-видимому, хозяин того клиновидного фрегата тоже осознал, что на вскрытие брони у него уйдёт больше времени, чем ему предоставят корабли сопровождения механикусов. А значит, коли вражеский корабль всё равно обречён, его экипаж неизбежно прибегнет к последнему ультимативному средству. Орест Цецилион на своём веку (в буквальном смысле) прошёл через неисчислимое множество сражений — и раскрыл намерение противника идти на таран ещё до того, как клиновидный фрегат робко и медленно двинулся вперёд. По своей сути, расклады были очевидны — если враг не смог пробить броню и при этом находился под угрозой уничтожения под огнём кораблей сопровождения, то ему оставалось только идти на таран. Было очевидно и направление удара — нос того корабля направлен в кормовую башню, прямо в командный центр. Меткий глаз и огромный опыт расчёта траекторий чётко показывал хозяину корабля, что фрегат попадёт своим острым носом именно туда, куда и хотел — в командный центр. Хозяин корабля не стал дожидаться, когда клиновидный фрегат начнёт движение вперёд — меры нужно было предпринимать уже сейчас. Враг вот-вот пойдёт вперёд — и, скорее всего, успеет достичь своей цели до того, как его уничтожат. Уйти от столкновения было невозможно — в условиях, когда Ковчег находился в состоянии покоя, на манёвр ушло бы слишком много времени, к тому же уход от столкновения с врагом грозил столкновением с союзными кораблями. Выдержать удар не получится — длительный обстрел из плазменных турелей ослабил броню Ковчега до такой степени, что таран уверенно пробьёт стену, отделяющую обитателей командного центра от безжизненной космической пустоты. Клиновидный фрегат находился на слишком близком расстоянии, из-за чего на эвакуацию командного центра не хватало времени — если быть точнее, не хватало времени на эвакуацию всех присутствующих на мостике, поскольку в таком случае на выходе началась бы давка. Чтобы спасти хоть кого-то, хотя бы тех, кто представлял наибольшую ценность, нужно было определить приоритеты. Цецилион не стал тратить время на раздумья. Оставаясь на капитанском мостике и оставляя офицерскую команду в центре управления, хозяин корабля решил эвакуировать высшее руководство. — Магос, — обратился он к Птолемеусу Кланку. — Вам и вашим приближённым необходимо покинуть командный центр. Укройтесь во внутренних коридорах корабля. Лишних слов не требовалось. Кланк коротко кивнул и направился к выходу. За ним торопливо потянулись его ближайший соратник Винцент Шпунтек и остальные присутствовавшие на мостике высокопоставленные механикусы. Очень быстро в командном центре остались только хозяин корабля и персонал, необходимый для обеспечения связи с экипажем и другими кораблями. У магосов будет время на то, чтобы уйти в лабиринт коридоров достаточно глубоко, где эффект от таранного удара их не достигнет. А вот Цецилиону и офицерам на мостике оставалось только выполнить свой долг до конца. И вот клиновидный фрегат двинулся вперёд. Вражеский корабль явно дышал на ладан, но всё же успел набрать необходимую для тарана скорость. Даже находясь под шквальным обстрелом, он уверенно шёл прямо на командный центр — и ничто уже не могло его остановить. Цецилион осознал, что находится в проигрышной ситуации, и никаких возможностей исправить положение нет. Хозяин корабля поднялся со своего кресла и встал по стойке «смирно», заложив руки за спину. Цецилион глядел на приближающийся фрегат холодным взглядом, стоически воспринимая происходящее. Всё было уже почти кончено, но вокс ещё работал и у хозяина корабля было время на то, чтобы отдать последний приказ: — Всем орудиям и турелям — вести огонь по усмотрению. И тут же острый нос вражеского корабля пробил ослабленную зелёной плазмой броню Ковчега. В одно мгновение помещение рассыпалось на бесчисленное множество кусочков, и хозяин корабля вместе с оставшимися офицерами был расплющен обломками своего и чужого корабля.

***

Птолемеус Кланк и его спутники почувствовали, как по всему коридору прошла неудержимая тряска и пол начал уходить из-под ног. Тут же коридор позади начал разрушаться, открыв зияющую дыру в открытый космос. Птолемеус Кланк мгновенно среагировал, зацепившись за стены и потолок уцелевшей части коридора механодендритами. Руководителю Паломничества за технологиями повезло — буквально перед ним находилась открытая дверь в следующий коридор, так что он мог быстро пролезть туда и загерметизировать не пострадавшее от удара помещение, спасшись от смерти в пустоте. Кланк, вгрызаясь клешнями, хватами и винтами на концах механодендритов, пролез в дверь и приготовился нажать кнопку, закрывающую и герметизирующую помещение — но предварительно он заглянул туда, откуда выбрался. Другим спутникам магоса повезло меньше. Все техножрецы, не имевшие необходимых аугментаций и достаточного количества механодендритов, улетели в открытый космос. Вслед за ними улетело несколько магосов, не успевших или не сумевших зацепиться за поверхность — впрочем большинство из них были консерваторами, которые по возвращении обратно тут же начали бы писать доносы в Префектуру Магистериум. Увы, в ходе подготовки к Паломничеству сторонников и последователей Кланка было меньше, чем требовалось для успешного похода (к тому же таковых приходилось собирать с галактики по нитке), так что в Паломничестве приняло участие немало случайных людей, в том числе и прожжённых последователей технологического застоя, которые стали бы распространять среди техножрецов Ересь о том, что чудеса Клондайка якобы являются Техноересью. Так что не было бы счастья… Но забываться не стоило. Несколько техножрецов имели окно возможностей и необходимые аугментации, чтобы удержаться за поверхность. Среди них был и Винцент Шпунтек, державшийся всеми механодендритами за пол, стены и потолок, занимая всё пространство коридора. Воздух уходил, космос засасывал в свою глубину всё, что не было надёжно закреплено. Времени было слишком мало. — У вас ровно минута, чтобы добраться досюда! — крикнул державшимся техножрецам Кланк. И те медленно поползли к спасительной двери. Не все могли выдержать этот путь — высасывающая из корабля всё что можно сила вакуума сбивала с ног, дыра в космос постепенно расширялась, усиливая утечку воздуха, к тому же любая ошибка грозила гибелью. В таких условиях обычный человек улетел бы в бездну космоса в мгновение ока. Плоть слаба, в отличие от металла… Но и металл мог не справиться — конечно, если его было слишком мало. Пара техножрецов со слабыми тонкими механодендритами не могли даже сдвинуться с места — они лишь пытались держаться, пока вакуум не унёс их прочь из корабля. А вот Шпунтек как обладатель больших, толстых и мощных механодендритов сумел, поочерёдно цепляясь за уступы и вгрызаясь в поверхность, добрался до спасительной двери в отведённый срок и пролез в следующий коридор. Также до двери почти добрался ещё один магос. Он успевал уложиться в отведённый срок, уверенно продираясь к своему спасению. Однако, быстро произведя серию расчётов, Кланк, не дожидаясь истечения установленного им срока, нажал кнопку и закрыл дверь прямо у того магоса перед носом. Сей «несчастный» тоже был прожжённым консерватором. Дальнейший путь прошёл для Кланка и Шпунтека без приключений. Пройдя через множество коридоров, залов и переходов, они вошли в большой зал, находившийся в глубине Ковчега — где было полностью безопасно. Теперь у магосов было время на восстановление, в ходе которого можно было провести также анализ того, что произошло. Начался процесс расчётов. Железные лица магосов не выражали эмоций, но мозговые аугментации и процессоры были заняты сложными и тяжёлыми вычислениями. Наконец Птолемеус Кланк сказал: — Винцент, узнай, что произошло на Ковчеге. Есть ли возможность связаться с хозяином корабля, что происходит в отсеках, управляем ли Ковчег. Я проследую к астропатам. Необходимо узнать хоть что-нибудь о том, что происходит снаружи…

***

Таранный удар сбил с ног весь экипаж звёздного разрушителя. Потеряв равновесие и упав, Тилен Флэйр и вовсе ударился головой об пол и на некоторое время был дезориентирован. На то, чтобы оклематься, потребовалось время. Лишь когда перестала кружиться голова, Флэйр смог встать. Мундир порвался в районе левого рукава на плече, с головы слетело кепи, на затылке выскочила огромная болючая шишка. Капитан с огромным трудом встал и на шатающихся ногах подошёл поближе к иллюминаторам на смотровой площадке. Всё было кончено. Врезавшись в кормовую башню вражеского флагмана, «Сокрушитель» окончательно перестал быть боеспособным. Чуть ли не вся передняя часть была разрушена или повреждена — от корабля осталась лишь задняя половина с кормой. Не функционировали двигатели, замолкли турболазеры, дышала на ладан система жизнеобеспечения. Звёздный разрушитель от удара отлетел в сторону от башни и беспомощно болтался рядом с кормовой башней вражеского флагмана. Корабль доживал свои последние минуты. На некоторое время мельтешение огня, лазеров и снарядов прекратилось — «Сокрушитель» уже не мог стрелять, а вражеские крейсеры, судя по всему, осторожничали, не желая задеть свой флагман, и тратили время на подготовку к точному залпу. В момент последней передышки Флэйр получил возможность взглянуть на плоды своих трудов. На лицевой стороне кормовой башни вражеского фланга зияла дыра, оставшаяся от тарана, открывая взору капитана искорёженные внутренности флагмана. Увы, этот проклятый корабль оказался крепче, чем известные в Галактике аналоги. Конечно, таран звёздного разрушителя не мог уничтожить корабль такого размера, но нанести серьёзный урон — вполне. Здесь же оставшаяся после столкновения дыра была по размерам вполне умеренной… Оставалось уповать на точность удара — если в ходе обстрела был уничтожен их командный центр… Если всё прошло так, как надо, то хаос в рядах врага усилится. Тогда адмирал Гендлинг, подойдя со своим ударным кулаком, сможет нанести по запутавшемуся и растерянному противнику смертельный удар — и его авантюрный план всё-таки сработает. Главное, чтобы адмирал сам ничего не запорол. На себя Флэйр со спокойной совестью мог не грешить — он сделал всё, что только было возможно, даже больше. И вот вражеские корабли вместе с турельными орудиями потерявшего управление флагмана открыли огонь. На «Сокрушителя» обрушился град кинетических снарядов, плазмы и лазерных лучей. Взрывы сотрясали звёздный разрушитель снаружи и изнутри, во все стороны разлетались искорёженные и расплавленные обломки. Под дикий ошеломляющий грохот взрывов, под неудержимую тряску по всему отсеку, чувствуя, как пол буквально уходит из-под ног, капитан Тилен Флэйр вытянулся по стойке «смирно», заложив руки за спину. Чувствуя приближение последнего мига, Флэйр закрыл глаза и тяжело вздохнул. — Пусть всё это… будет не зря, — прошептал капитан. — Лишь бы всё это было не зря… И вот по командному центру прокатился грохот взрыва. В одно мгновение Флэйра поглотило всепожирающее яркое пламя. Он принял смерть, стоя по стойке «смирно», не пошевелив ни одним мускулом, с решительным и стоическим выражением лица…

***

Адмирал Карлу Гендлинг с самодовольной улыбкой наблюдал за хаосом, охватившим ряды вражеского флота… точнее, не ряды, а месиво. Наконец-то, наконец эти сукины дети получат сполна! Как же приятно было разгромить их, зная, как они растеряны, как они напуганы, как они осознавали, что их дела идут не по плану! Правда, это сладостное витание в облаках прерывали сообщения по голосвязи от командиров кораблей, состоявших в «засадном отряде». У блестящей идеи выйти из гиперпространства вплотную к вражеским кораблям и быстро заполнить пустоты в рядах, пока они не успели перестроиться, была своя цена — под перекрёстным огнём звёздные разрушители несли огромные потери. Но главное было сделано — в эшелонах противника начался хаос, в его действиях отчётливо была видна растерянность. Скоро придёт время нанести решающий удар, который возглавит лично адмирал. А пока заветный миг ещё не настал, Гендлинг приказал отключить все каналы связи с «засадным отрядом», чтобы никто со своими паническими докладами и истерикой не мешал подготовке к главной атаке и не отвлекал адмирала от сладостного созерцания охватившего ряды противника хаоса. Пока враг был ошеломлён, имперцы собирали силы — те корабли, которые ранее составляли кольцо блокады, теперь прибывали к ядру ударного кулака и собирались в боевое построение. И вот необходимый момент настал. Адмирал отдал приказ начать главную атаку. Выстроившиеся в клин звёздные разрушители двинулись вперёд и начали приближаться к орбите Бракки. Пока что на начальном этапе наступления ряды имперцев были рассредоточенными — на дальнем расстоянии противник может попытаться применить торпеды и дальнобойные лучевые орудия, что требовало от звёздных разрушителей пространства для уклонения и простоты возвращения в строй, а вот по мере приближения к врагу ряды имперцев должны были максимально уплотниться ради повышения эффективности обстрела из турболазеров. Всё было спланировано идеально — и события развивались так, как надо. Идущее у планеты сражение превратилось в мельтешение лазерных и плазменных лучей, в котором смешались свои и чужие. Враг не готов к главному удару — это был признак близкой победы. По мере приближения к идущему у Бракки сражению самодовольная улыбка Гендлинга становилась всё шире и шире. Флот имперцев переступил через важную линию — он приблизился на такое расстояние, что противник уже не мог применять торпеды. Конечно, у врага были также дальнобойные лучевые орудия, но, скованные боем с «засадным отрядом», корабли противника уже не могли эффективно их применять. В этих обстоятельствах адмирал расценил, что наступило время для перехода к следующей стадии плана — и приказал звёздным разрушителям сомкнуть ряды. Теперь имперцы были полностью готовы к атаке, к смертельному удару, который окончательно сокрушит врага. Адмирала не смутило даже то, что из гущи сражения вышли один вражеский линкор и три крейсера — и, набирая скорость, двинулись в сторону ударного кулака. Сначала адмирал не придал этому значения — в отличие от предыдущего сражения, где приходилось иметь дело с торпедами и мощными лучевыми орудиями на дальней дистанции и непробиваемым боевым построением на ближней, здесь ударный кулак Гендлинга имел тотальное численное превосходство над четырьмя кораблями. Поэтому, будучи в раздражении от мелкой и назойливой угрозы и сгорая от нетерпения уничтожить связанные боем с «засадным отрядом» главные силы противника, адмирал сухо отдал команду: — Открыть огонь из турболазеров по приближающимся кораблям. Движение продолжить. Построение не менять. На вражескую группу обрушился зелёный шквал. Их линкор попытался ответить из турелей и лучевых орудий — но щиты имперцев неплохо справлялись с этим вызовом. Преимущество теперь было за имперцами — при сближении между противниками начинала решать уже не мощность вражеских орудий, а скорострельность турболазеров звёздных разрушителей. Стремясь быстрее добраться до гущи сражения у Бракки и нанести по основным силам противника смертельный удар, Гендлинг не обратил внимание на то, что направлявшаяся к его флоту маленькая группа вражеских кораблей не сбавила ход — даже усилила разгон. Он был уверен, что один линкор и три крейсера не устоят под сокрушающим турболазерным обстрелом и будут уничтожены ещё на подходе. Один крейсер не выдержал обстрела и был выведен из строя ещё на дальних подступах. Через некоторое время был уничтожен второй крейсер. При этом в тактике противника была какая-то специфическая особенность, даже странность — крейсеры словно закрывали линкор «своими телами», открыто подставляясь под турболазеры. Главной ударной силой был линкор, который, судя по всему, не пытается навязать имперцам перестрелку, а вместо этого на всех парах прёт вперёд, продолжая ускоряться… стоп… продолжая ускоряться? Когда линкор вместе с единственным сопровождающим его крейсером приблизились к флоту Гендлинга на расстояние близкого огневого контакта, адмирал начал в своих мыслях начал робко задаваться вопросом — а какую цель имела эта самоубийственная атака противника? И тут один из офицеров на мостике дрожащим голосом сообщил о своей догадке: — Сэр… кажется… они идут на таран! И тут адмирал Гендлинг всё понял. — Манёвр уклонения! Манёвр уклонения! — в ужасе закричал он. Но приказ был отдан слишком поздно. Линкор и крейсер на всех парах неслись на строй имперцев, не меняя своего курса. Строй звёздных разрушителей начал рассыпаться, пытаясь уйти от столкновения — из-за этого вся разработанная Гендлингом система организованного движения к Бракке в наиболее эффективном и тщательно сформированном построении полетела в пекло. Пытаясь с помощью «засадного отряда» вызвать хаос в рядах противника, адмирал столкнулся с тем, что пресловутый хаос охватил уже его флот. Подступая к Бракке, Гендлинг отдал приказ сомкнуть ряды, готовясь к ожесточённой перестрелке, в которой всё будет решать плотность огня и скорострельность, где явное преимущество будет у турболазеров. И тут — таран! Оказавшись посреди рядов звёздных разрушителей, находясь под шквальным обстрелом не выдержал бы даже линкор. Но имперцам пришлось маневрировать, уклоняясь от столкновения — от этого страдала эффективность огня. Более того — маневрировать пришлось в плотных рядах, в построении, предназначенном для интенсивной перестрелки, а не для противостояния тарану! Воспользовавшись суматохой в рядах имперцев, линкор врезался своим массивным носом в их боевые порядки, сокрушающим ударом снеся несколько звёздных разрушителей. Единственный оставшийся крейсер, хотя и был сопоставим по размерам со звёздными разрушителями, не отставал — и тоже таранил имперские корабли, действуя, правда, более аккуратно, целясь в кормовые башни. Ряды имперцев были настолько плотными, что несколько звёздных разрушителей, уклоняясь от тарана, столкнулись друг с другом. Вражеский крейсер не имел превосходства в размерах над звёздными разрушителями, так что быстро увяз в имперских рядах. Оказавшись под плотным огнём из турболазеров, когда зелёные лучи барабанили по броне со всех сторон, крейсер не выдержал — и быстро был выведен из строя. А вот линкор шёл через имперские ряды как нож сквозь масло — возникало ощущение, что даже столкновение с корпусом звёздного разрушителя (и не одного) почти не замедляло его. Если корабль был нерасторопен или не имел пространства для уклонения из-за слишком плотных рядов, он был обречён — массивный нос линкора не оставлял звёздному разрушителю шансов. Броня линкора была крепка, а огонь, который вели в ответ звёздные разрушители, был беспорядочным. Благодаря этому враг прошёл сквозь все ряды имперцев — от начала до конца. Разрезав строй звёздных разрушителей наискосок, линкор вышел на оперативный простор, развернулся широкой дугой и начал возвращаться к своим. Шквал турболазеров со всех сторон не прошёл для того корабля бесследно — он был потрёпан, потерял немало кусков брони, весь покрыт дырами, но всё же оставался на ходу. И тот линкор сделал своё чёрное дело — вред, нанесённый атаке Гендлинга, был значителен. Несколько звёздных разрушителей были снесены таранным ударом — из-за плотного строя им некуда было деваться. Произошло несколько столкновений со своими. Также линкор, хотя и сделал ставку на устойчивость своего корпуса, не забывал использовать турели и бортовые орудия — нескольким звёздным разрушителям крепко досталось и от всего этого тоже. Впрочем, потери в ударном кулаке адмирала были некритичны. На боеспособности флота Гендлинга это не отразилось. Однако тщательно сформированное построение, которое должно было обеспечить атаке необходимую ударную мощь, рассыпалось. На восстановление боевых порядков потребовалось время — время, которое могло бы быть потрачено с куда большей пользой. Пока звёздные разрушители заново формировали боевое построение, на орбите Бракки враг добивал остатки «засадного отряда». Заполняя «пустоты» в рядах противника, корабли имперцев подставляли себя под удар со всех сторон. Такой рискованный ход мог быть эффективным только при условии, что ударный кулак Гендлинга подойдёт вовремя. Из-за неожиданного тарана со стороны вражеского крейсера момент был упущен. Пока Гендлинг восстанавливал свои боевые порядки, враг уже добивал «засадный отряд». Создание хаоса в рядах противника обернулось для имперцев ловушкой. Многие звёздные разрушители, оказавшись под перекрёстным огнём, были уничтожены, другие были вынуждены тратить все свои силы на прорыв из окружения, а те корабли, которые находились на краю сражения, отступали. К тому моменту, когда Гендлинг восстановил боевые порядки и возобновил наступление ударного кулака, враг уже успел очистить пустоты в своих рядах от имперцев и худо-бедно сформировать оборонительное построение. Когда Гендлинг подступил к врагу на расстояние удара, его встретил плотный залп из бортовых орудий, за ним последовал огонь из турелей. Вместо того, чтобы плотными рядами поливать врага беспощадным шквальным градом из турболазеров, звёздным разрушителям, как и в прошлом сражении, пришлось рассредоточиться, уворачиваясь от вражеских выстрелов. Эффективность огня имперцев упала, а враг продолжал укреплять свои ряды. Создалась патовая ситуация — имперцы осторожничали, не рискуя подходить ближе и подставляться под залпы мощных бортовых орудий, а враг отсиживался в обороне, поскольку контратака разбила бы с таким трудом сформированное построение. Не одолевал никто. — Сэр… — обратился к Гендлингу один из офицеров на мостике. — Мы не можем пробить их оборону. Адмирал скрежетал зубами. Проклятый линкор-смертник со своим тараном испортил всю тщательно продуманную схему — и имперцы упустили критический момент. А враг успел воспользоваться своим окном возможностей, уничтожив «засадный отряд» и выстроив оборонительные редуты. Лобовая атака была для имперцев самоубийством. Гендлинг оглядел поле боя, пытаясь отыскать брешь во вражеской обороне, но с какой стороны не смотри на строй противника — везде была ощетинившаяся орудиями стена. Ситуация была очевидной, это был пат — кто атакует, тот и проиграл. Адмирал не стал испытывать судьбу. Вместо этого он предпринял несколько попыток заставить противника самому перейти в атаку, разрушив свой строй. Гендлинг применял все известные ему приёмы из арсенала военного искусства Галактики — массированный обстрел вражеских позиций, ложные атаки, притворные отступления… Но ничего не помогало. Шквальные обстрелы в ходе позиционного противостояния так и не смогли даже поколебать вражеские оборонительные порядки, а ответные залпы из бортовых орудий, турелей и лучевых пушек вынуждали имперцев маневрировать, что снижало эффективность турболазерного огня. Попытки вывести противника из психологического равновесия также успехом не увенчались — никакое давление, никакие приёмы, никакие уловки не действовали, словно нервы у врага были не из стали, а из бескара. Выхода из тупика не было. Скрежеща зубами, Гендлинг сверлил вражеский флот на орбите Бракки ненавидящим взглядом. Вновь у него было всё, что могло обеспечить победу — и вновь он проиграл! Вместо успеха он предъявит начальству лишь затянувшуюся позиционную грызню… — Сэр?.. — спросил адмирала офицер на мостике, ожидая приказа. — Отступать… — рыча сквозь зубы ответил адмирал. — Рассредоточиться и отступать… Звёздные разрушители дружно развернулись и начали отходить на исходные позиции. В процессе отступления они разошлись врассыпную как можно дальше друг от друга, дабы сократить свои потери при неизбежном ударе — враг не откажется от удовольствия угостить имперцев на прощание залпом торпед.

***

В каюте Птолемеуса Кланка, где её хозяин укрылся вместе со своим другом Винцентом Шпунтеком, установилась мёртвая тишина. Оба магоса сидели неподвижно, подобно статуям, будучи занятыми длительными и сложными вычислениями. Расчёты длились несколько часов, в ходе которых механикусы не проронили ни слова, ни даже перещёлка на бинарном языке. Наконец магосы ожили — все процедуры были завершены, и пришло время обсудить результаты вычислений. Итоги были неутешительными. Будучи обладателем чуть более продвинутых вычислительных аугментаций и мозговых процессоров, в основном говорил Шпунтек, а Кланк лишь время от времени вставлял свои дополнения и замечания. -…в результате последней атаки наш флот серьёзно ослаблен, — бесстрастно излагал Шпунтек. — В числе потерь — не только корабли сопровождения, но и крейсеры. Мы сохранили боеспособность и эффективность, к тому же продолжают накапливаться наши знания о военных силах Лжеимперии. Однако потери, которые мы понесли, делают исход из этой системы слишком рискованным, почти невозможным. Здесь мы в блокаде. Лжеимперия закрыла все выходы из системы. Их флот превосходит наш по количеству кораблей. Их технологии межзвёздных перемещений позволяют им быстро перебрасывать подкрепления. Благодаря более совершенной логистике они способны быстро восполнять потери, по нашим меркам — мгновенно. Наши силы конечны. За ними стоит вся эта галактика. Если мы пойдём на прорыв, то нужно будет добраться до точки, подходящей для выхода в варп — а это невозможно из-за нашего ослабления после прошедшего сражения и вражеского превосходства в численности и ресурсах. Даже если мы сумеем прорваться — у входа в портал в нашу галактику нас будут ждать. Слуги Лжеимперии невежды, но не дураки, и выстроят там мощную оборону при поддержке космических крепостей — если не против нас, то однозначно против тех, кто может прийти из нашей галактики. Вердикт — все расклады ведут к поражению. После понесённых потерь наш флот способен только на оборонительные действия с опорой на планету. Но мы не можем держаться бесконечно. Если не найдём какой-либо способ прорваться в нашу галактику — мы обречены на неизбежную гибель. — Значит, необходимо поднять вопрос о том, насколько нас хватит, — заметил Кланк. — По моим расчётам мы должны продержаться примерно около пяти лет. — Меньше, — ответил Шпунтек. — Ты слишком оптимистичен, Птолемеус. До пяти лет мы не сможем продержаться, даже если не совершим никаких ошибок. А ошибки неизбежны, ибо мы ещё далеко не всё знаем о Лжеимперии… Но даже мои расчёты построены на оптимистичных раскладах. Если мы хотим продлить своё существование, необходимо действовать немедленно. Безотлагательно нужно выгружать с кораблей на поверхность оборудование для возведения планетарной фортификации и противокосмической обороны. Один день промедления будет стоить нам пяти месяцев обороны. — Винцент, — ответил Кланк. — В своих расчётах ты полагаешься исключительно на наши собственные ресурсы. Но ты не учитываешь технологические сокровища Клондайка… — Птолемеус! — ужаснулся Шпунтек. — Ты смог убедить меня в необходимости изучить эти артефакты. Но мы должны были изучить их правильным образом… В нашей галактике! В освященных местах! Тщательно, бережно, с учётом всех возможных последствий! А ты… задумал начать непродуманные эксперименты с неизвестными технологиями прямо здесь?! Я ещё готов был простить тебе готовность изучать творения техноатеистов без опоры на СШК — но в правильных местах, в правильных условиях, правильными методами. А теперь ты намерен самостоятельно что-то придумывать, городить, плодить уродливые и богохульные конструкции… Создавать всякую… Техноересь! А те, кто имели достаточные могущество и полномочия, чтобы тебя остановить… улетели во тьму пустоты! Ты стоишь на краю пропасти, Птолемеус, и теперь некому поймать тебя, если ты сорвёшься с края. А я… В одиночку я не смогу это сделать… — Консерваторы хорошо затуманили твой разум, Винцент, но я чувствую в тебе сомнения во всём этом. Если бы ты действительно считал то, что я делаю, Техноересью, то не отправился со мной в это Паломничество. И тем более не стал помогать мне в его организации. Мы бы даже не встретили друг друга, если не были близки по своим взглядам. И в глубине души ты понимаешь, что Адептус Механикус потеряли путеводную нить, ведущую их к свету Бога-Машины — и из-за этого мы все топчемся на месте. Сделав паузу, Птолемеус Кланк продолжил свою речь — речь, полную крамолы, за которую в родной галактике никто из механикусов не жил дольше пары часов: — Бог-Машина завещал нам идти по пути к Истинному Совершенству. Идти вперёд. Идти по пути технологического прогресса, дабы в конце стереть последнюю грань между человеком и Машиной. На этом пути мы должны искать, находить, строить… и созидать. Но многие из нас забыли о богоугодности дела Созидания. Отринув Созидание, мы топчемся на месте. Отринули поиск, исследование, творчество — и возвели в культ копирование. Консерваторы… Они считают, что слишком многое было забыто и потеряно, и потому направляют все свои усилия на воссоздание того, что уже и так было создано до них. Они не разбираются в том, что пытаются воспроизвести, поэтому допускают ошибки и не могут создать ничего нового. Бог-Машина завещал нам стремление к Совершенству, которое позволит окончательно преодолеть ограничения плоти… Но как мы можем прийти к Совершенству, если топчемся на месте? В основе эволюции человеческих технологий всегда лежал простой принцип: усовершенствовать можно всё что угодно, а вместо того, что невозможно усовершенствовать, следует изобрести нечто лучшее. Это подразумевает движение вперёд, а не топтание на месте. — Разве мы не должны искать забытые технологии? — возразил Шпунтек. — Разве мы не должны восстанавливать и возрождать утраченное? Может быть, мы и топчемся на месте, но делаем это ради того, чтобы совершить рывок вперёд! — Я не говорю о том, что мы должны отказаться от поиска забытых технологий и их возрождения. Но мы не должны подменять этим нашу истинную миссию перед Богом-Машиной. Да, люди утратили многое — многое из того, что необходимо вернуть. Но на самом деле главной драгоценностью, которую потеряло человечество, являются не стандартные шаблонные конструкции, и не древние технологии, а тяга к исследованиям. Без неё не может быть науки как таковой. Без неё мы не придём к Свету Бога-Машины. — Боюсь, что люди из времён Тёмной эры Технологий мыслили похожим образом, Птолемеус… — Это неверное сравнение, Винцент! Люди Тёмной эры были техноатеистами, игнорировавшими заветы Бога-Машины. Отвергая волю Его, отказываясь слушать металл, они уродовали, корёжили и калечили Духи своих машин, руководствуясь исключительно собственными утилитарными соображениями. Глядя на слуг Лжеимперии, я начинаю понимать, как выглядел рассвет той цивилизации… и как уже в те времена закладывались основы её падения. Винцент молчал и продолжал слушать. У него уже не было сил возражать. Но в какой-то момент он осознал, что у него не было и желания возражать. А Птолемеус Кланк постепенно входил во вкус: — Мы не будем впадать в Техноересь. Работая с незнакомыми образцами техники, созданными техноатеистами Лжеимперии, мы будем следовать заветам Бога-Машины. Мы будем слушать металл. Мы будем проводить ритуалы так неистово, чтобы успокоить и исцелить изувеченные утилитаризмом Духи этих машин. На основе найденных технологий мы создадим нечто, что будет соответствовать заветам Бога-Машины. И раз мы не можем прорваться сквозь бесконечные линии Лжеимперии обратно к порталу, коли нам суждено остаться здесь — мы будем работать здесь. Эту планету предстоит оборонять — и мы превратим её в крепость. Нам предстоит превратить сокровища Клондайка в новую, праведную технику — и мы превратим этот мир в кузницу. Это будет наш форпост в новом мире, где мы будем вести свою работу согласно заветам Бога-Машины — и вдали от надзора заблудших консерваторов. — Но, Птолемеус, — возразил наконец Шпунтек. — Мы не можем держаться здесь бесконечно. Наше время ограничено — у нас меньше пяти лет, в то время, как работа с артефактами Клондайка может занять века! — Да, — согласился Кланк. — Осада рано или поздно закончится нашим поражением. Значит, нам необходима помощь. Нам нужно связаться с нашей галактикой. Запросить поддержку у Империума. Привести сюда подмогу. Имперский флот, имперская гвардия, Астартес — нам пригодятся любые силы. Увы, астропаты не способны связаться с нашей галактикой. Значит, придётся отправить один корабль с курьером на борту. — Ты безумец, Птолемеус, — покачал головой Шпунтек. — Гораздо проще и надёжнее было бы прорваться всем флотом — даже теми силами, которые у нас остались. Один корабль — даже Ковчег — не имеет никаких шансов. — Да, — вновь согласился Кланк. — Но ты не берёшь в свои расчёты фактор сокровищ Клондайка. Ещё тогда, на Сифоне Примарис, я многое узнал во время допроса пленных слуг Лжеимперии. Сейчас, столкнувшись с технологиями этой галактики в прямом сражении, я знаю ещё больше, пусть даже это и крупица в море хранящихся здесь тайн. Винцент, их технология межзвёздных перемещений настолько отлажена, что пересекать пустотное пространство могут не только крупные корабли. Осуществлять прыжок способен не только фрегат, но даже небольшой истребитель! Если за отведённое нам время мы сумеем освоить эту технологию… Тогда наши курьеры получат возможность прорваться через блокаду, при том, что мы потратим на это меньше ресурсов, чем могли бы. Малый корабль получит шанс прорваться через эти линии как иголка сквозь песок. Количество отправленных и потерянных кораблей неважно — достаточно будет, если к порталу прорвётся хотя бы один. — Я бы предпочёл умерить твой пыл, — возразил Шпунтек. — Для надёжности может потребоваться отправить на прорыв корабли с астропатами на борту. В таком случае попыток у нас будут единицы. И вот наступил момент подведения итогов. Вердикт вынес Шпунтек: — Вероятность успеха очень низка. Но выбора у нас нет. Нам придётся укреплять оборону, создавать промышленность, вести научные исследования и искать способ связаться с Империумом. Одновременно. В условиях ограниченных сроков. Это будет крайне сложная задача. — Потому к её выполнению нужно приступать незамедлительно, — ответил Кланк. — Да, — согласился Шпунтек. — И одной из ближайших задач, которые стоят перед нами, является вопрос о местном населении. Эти техноатеисты чужды нам. На них не распространяется заступничество Омниссии. Наконец, среди них много ксеносов. — Проблему ксеносов будем решать по стандартной процедуре. А что касается людей… Я бы не рекомендовал сразу обращать их в технорабов. — Почему?! Они не лояльны нам. Мы не знаем, чего от них ожидать. Они техноатеисты! — Техноатеисты, но не хаоситы. Невежды, но не еретики. Кого-то из них ещё можно привести к свету Бога-Машины. Мы начнём среди них проповеди. Создадим младшие структуры, в которые будем принимать послушников. Мы будем учить послушников следовать заветам Бога-Машины, покажем им как слушать металл, отучим их от утилитаристских привычек, заставив работать в гармонии с Духами Машин. Мы наставим их на истинный путь. — Будут ли они служить нам искренне? — возразил Шпунтек. — Неискренний служитель равен техноеретику! — Ты не уверен в наших способностях находить достойных? — ответил на возражение Кланк. — Разумеется, наши критерии отбора будут максимально строгими — к людям, тысячелетиями живущим в невежестве, будут выставляться куда более высокие требования, чем принятые по стандарту. Лишь тот, кто искренне встанет на путь истины, получит право стать техножрецом. Даже если пройдут испытание единицы — для нас этого будет более чем достаточно. — Откуда в тебе проснулось такое великодушие по отношению к этим невежественным техноатеистическим червям? — возмутился Шпунтек. — В своих планах я руководствуюсь не великодушием, а надёжным расчётом, сделанным всеми моими вычислительными мощностями, — парировал Кланк. — Плоть слаба, металл надёжен. И металл говорит мне, что, исследуя сокровища Клондайка исключительно своими силами, мы не успеем уложиться в отведённые нам сроки. Если мы примем в ряды техножрецов достойных людей из числа местных, то к нам примкнут те, кто знает эти технологии, что ускорит нашу работу над поиском новых решений. А будучи наставленными на путь истинный, они отринут техноатеизм и научатся делать праведную технику в соответствии с заветами Бога-Машины. Это будет не только эффективно, но и богоугодно — не так ли, Винцент? — Твои рассуждения граничат с Техноересью, Птолемеус! — заявил Шпунтек, а затем, сделав паузу, добавил: — Но они логичны…

***

К флагману флота адмирала Карлу Гендлинга мерно подлетел шаттл T-4a. Использованные им коды идентификации говорили — сюда прибыло начальство, причём весьма высокопоставленное. Адмирал откровенно нервничал. Ему нечего было предъявить — вновь вражеский флот не был разгромлен, и вновь сражение обернулось для имперцев слишком высокими потерями. Однако от публичного разноса было не уйти. Адмиралу оставалось только смиренно прибыть на встречу. В ангаре прибывший челнок встречали скромно — начальство нагрянуло неожиданно, так что времени собрать достаточное количество штурмовиков и офицеров для приветствия по протоколу не получились. Перед совершившим посадку челноком выстроился по стойке «смирно» в основном рабочий персонал, штурмовиков и офицеров было немного. Чтобы всё не выглядело совсем уж бедно, Гендлинг взял с собой в качестве почётной охраны отряд «Инферно», который в связи с чрезвычайной ситуацией был передан ему из подчинения адмирала Гаррика Версио. И вот челнок вошёл в пространство ангара, совершил посадку, опустил трап, с которого медленно сошла тяжело дышащая огромная фигура в чёрном плаще, маске и шлеме. За ним следовал флотский офицер с адмиральскими знаками различия — крепкий человек с суровым, немного недовольным лицом. — Лорд Вейдер… — потеряв контроль над собой, Гендлинг побледнел. — Меня не предупреждали о вашем прибытии. Мы не успели организовать вам достойную встречу… — Я прибыл сюда не ради официальных церемоний, — беспощадно ответила безжизненная маска. — Это неформальный визит, осуществляемый конфиденциально в частном порядке. Я желаю провести небольшую инспекцию дабы проверить, как проходит операция. — Операция проходит в стандартном порядке, — попытался выкрутиться Гендлинг. — Враг изолирован на орбите Бракки. Мы продолжаем давить на противника, он несёт потери и постепенно теряет ресурсы. — Согласен, операция проходит успешно, — холодным голосом ответил Дарт Вейдер. — Летя сюда, я лично приметил свидетельство ваших успехов… в виде обломков звёздных разрушителей на орбите Бракки. Кстати, враги уже растаскивают остовы наших кораблей в свои грузовые трюмы. Между прочим, адмирал, вы обещали мне покончить с противником одним мощным ударом в ближайшие сроки. — Да, передо мной была поставлена такая задача, — вновь попытался выкрутиться Гендлинг. — Но этот противник является для нас загадкой, мы ничего о нём не знаем. Он раз за разом использовал неизвестные нигде в Галактике виды оружия сверхразрушительной мощи, к применению которых никто не был готов. И у них в одном флоте столько линкоров, сколько насчитывается чуть ли не на всю галактику… Для того, чтобы справиться с таким противником, нам необходимы огромные силы — больше, чем собрано сейчас здесь. Нужно больше звёздных разрушителей, и более мощное оружие… — Вы запрашиваете в своё распоряжение дредноут «Палач»? — вдруг перебил адмирала Вейдер. — Что?.. Нет… — начал было оправдываться Гендлинг, но вдруг неведомая сила сильно сдавила ему горло. Дарт Вейдер поднял правую руку и стиснул пальцы так, словно он пытается раздавить что-то невидимое. — То есть, вам нужно два «Палача»? — тёмный лорд сильнее сжал свою хватку. — Или три? Или вам нужна эскадра «Палачей»? А может, нам нужно построить вторую «Звезду Смерти» лично для вас? — Лорд… Вейдер… — отчаянно прохрипел Гендлинг. — Вы… не… так… меня… поня… ли… — Я уже понял всё, — холодно ответил Вейдер. — И прежде всего уровень вашей компетенции. Вы освобождаетесь от своих обязанностей… — он дождался, когда его жертва окончательно перестанет трепыхаться. — Адмирал… — и, взмахнув рукой, отбросил безжизненное тело Гендлинга в сторону. В ангаре царила тишина. Штурмовики неподвижно стояли, вытянувшись по стойке «смирно», их шлемы скрывали эмоции, но маска военной дисциплины не могла утаить истины — в самом воздухе чувствовалось, как они напряжены. Офицерам и инженерам, не скрывавшим своих лиц, приходилось прикладывать больше усилий для сокрытия своих эмоций. Дарт Вейдер, найдя взглядом наиболее высокопоставленных из присутствующих, пристально уставился на них и громогласно объявил: — Ввиду трагической гибели адмирала Карлу Гендлинга на своём посту я воспользуюсь своими полномочиями назначить новое руководство вашей группировки. Вашим новым командующим утверждён… — стоявший за спиной Вейдера крепкий офицер вышел вперёд. — Адмирал Гаррик Версио. Штабных офицеров прошу подробно ознакомить адмирала со сложившейся оперативной обстановкой. А теперь я приказываю всем присутствующим освободить помещение. Когда лишние люди покинули ангар, стоявшие у трапа шаттла Дарт Вейдер и адмирал Версио могли поговорить наедине. — Я не буду здесь задерживаться, — сообщил Вейдер. — Поэтому вашему персоналу не стоит организовывать для меня ночлег и обслуживание. Сразу же после инструктажа я намерен покинуть эту систему без промедлений. — Каковы будут указания, лорд Вейдер? — спросил адмирал. — Поставленная задача остаётся неизменной. Захватившего Бракку противника необходимо уничтожить. При этом всё происходящее в системе должно остаться в тайне. Помимо осады взятого в окружение противника, от вас требуется поддерживать полную информационную блокаду. Ни одна крупица правды о том, что здесь происходит, ни один смутный слух не должны выйти за пределы этой звёздной системы. Вам всё ясно? — Да, лорд Вейдер. — К сожалению, высокие боевые потери, допущенные адмиралом Гендлингом, — Вейдер легонько кивнул головой в сторону лежащего неподалёку трупа, — поставили нашу информационную блокаду под угрозу. Агентура мятежников не дремлет — и рано или поздно они обнаружат факт подозрительного исчезновения военных кораблей. Поэтому необходимо соблюдать крайнюю осторожность. Я передам вам небольшое подкрепление. Но оно будет последним. В дальнейшем мы сможем отправлять на усиление группировки считанные единицы кораблей — и лишь в те редкие моменты, когда мятежная разведка потеряет бдительность. В свою очередь, вы не будете ограничены в сроках, адмирал Версио. Вы можете действовать на своё усмотрение. Если для победы над врагом потребуется многолетняя осада — мы не будем вас торопить. Если вы способны покончить с противником одним ударом — мы не будем вам препятствовать. Но учтите, адмирал, что мы не будем удовлетворять слишком частые и мелочные запросы с вашей стороны. По уже высказанным мною причинам. — Я понял вас, лорд Вейдер, — ответил Версио.

***

За время службы под началом Карлу Гендлинга командир отряда «Инферно» Иден Версио была доведена чуть ли не до белого каления. Она была уже сыта по горло самодовольством и чванством этого адмирала, его стилем командования и его боевой тактикой, сводившейся к принципу «звёздные разрушители — навались!». Перевод отряда «Инферно» обратно под начальство её отца, адмирала Гаррика Версио, был воспринят Иден с облегчением. Ввиду того, что отряд «Инферно» был элитным диверсионным подразделением, то и приказы он в основном получал конфиденциально, во время личной встречи командира группы с адмиралом Версио, вдали от посторонних глаз. Нынешняя встреча проходила в каюте адмирала. — …Пока что высадки на поверхность не будет, — сообщил адмирал. — Потому ваши задачи будут ограничиваться патрулированием на истребителях и общей боевой подготовкой, — увидев едва промелькнувшую на лице дочери тень разочарования, Версио добавил: — Ваше настоящее боевое задание ещё впереди. — Так точно, сэр, — отчеканила Иден и отдала честь. Хотя и оставшись один на один в неформальной обстановке, даже в личном разговоре Иден и адмирал Версио продолжали соблюдать военную дисциплину и разговаривали друг с другом как командир с подчинённым, а не как отец с дочерью. — В таком случае можете быть свободны, — ответил адмирал. — Впрочем, если вам нужно что-либо уточнить… — У меня есть пара вопросов, сэр. Правда, они касаются не конкретно моих боевых задач, а более общих проблем. — Я вас слушаю. Немного подумав, Иден всё же решилась высказать то, что в ней за прошедшее время накопилось. — К моменту вашего назначения боевой дух среди военного персонала упал на крайне низкий уровень. Проблема заключается не только в высоких потерях. Многие недовольны секретностью нашей операции. Противник, с которым мы столкнулись, очень силён. Основой его флота являются линкоры — даже во время Войны клонов ни в одном флотском соединении не было задействовано такое количество настолько крупных кораблей. Мы два раза атаковали их при нашем численном превосходстве, и оба раза наши удары по ним были отбиты. В этих обстоятельствах всё громче раздаются голоса, ставящие под сомнение необходимость секретности операции. Считается, что секретность устанавливает для нас слишком большое количество критических ограничений… — Какие ещё настроения распространены среди личного состава? — Кто-то уже начинает ставить под сомнение наши общие приоритеты. Все свои ресурсы мы направили на борьбу с мятежниками. Всё внимание политического и военного руководства сосредоточено на повстанцах. Лучшие силы направлены на перехват их флотских группировок и уничтожение их баз. Да, мятежники уничтожили Звезду Смерти, но… это была их единственная по-настоящему болезненная для нас атака! Да, для нас это был тяжелейший удар, но войн не бывает без поражений, и от таких катастроф не застрахован никто! Однако в целом наше превосходство над мятежниками очевидно. Их силы малочисленны и разрознены, они в основном прячутся по базам на окраинах, вместо крупных наступлений предпочитают тактику «булавочных уколов», используют снаряжение низкого качества и применяют в своей армии и флоте в основном устаревшее вооружение и гражданскую технику, переоснащённую под военные нужды. В свою очередь, тот противник, с которым мы столкнулись здесь, на Бракке… за всю военную карьеру я не видела ничего подобного! Даже изучение опыта Войны клонов в военной академии не готовило к встрече с подобной силой! Ни одна фракция в Галактике, обладающая собственным флотом, не включает столько линкоров и дредноутов в состав соединения такого типа! Конечно, среди их технологий присутствуют не только образцы, превосходящие наши аналоги, но и то, что нашей технике серьёзно уступает. Да, это один единственный флот. Но эта одиночная группировка сильнее любого космического соединения мятежников — как по техническому оснащению, так и по организованности. Взаимодействие между собой, оснащение, тактические навыки — во всём этом одна флотская группировка, захватившая Бракку, превосходит большую часть армии мятежников. То есть, мы имеем дело с очень организованной и опасной военной силой. Объективно — по своему организационному уровню, качеству вооружений, военной мощи — они будут опаснее всего Альянса, который до сих пор не продемонстрировал своей способности выйти за пределы стратегии партизанской войны. А захвативший Бракку флот — это не партизанская, а регулярная военная сила. И это всего лишь одна группировка. Судя по всему, она прибыла из Неизведанных Регионов. А если Неизведанные Регионы изрыгнут из себя ещё один такой флот? Или два? Или целую армаду? Тогда появляются люди, которые задаются вопросом — почему наше руководство бросает лучшие силы и большую часть ресурсов на преследование постоянно удирающих от нас мелких группировок мятежников, в то время как Бракка переживает полноценное военное вторжение, осуществлённое мощной и организованной силой, способной наносить нам чувствительные поражения в открытом сражении? Выслушав дочь, адмирал Версио ненадолго задумался, сжав губы. Затем задумчивость на его лице сменилась стандартной маской жёсткого командира. — Приказы командования не обсуждаются, — ответил адмирал. — Но объяснять их, пожалуй, в ряде случаев стоит. А лучше всего, если подчинённый самостоятельно поймёт обоснованность решения руководства. Поэтому я задам вам несколько вопросов касательно проблемы, с которой мы столкнулись. Вам известно, каких целей добивается захвативший Бракку противник? — Никак нет, сэр, — признала Иден. — Они не выдвигали никаких требований, не провозглашали никаких деклараций. Есть лишь данные от разведки, — тут она не смогла сдержать усмешку, — что они тащат себе мусор со свалок Бракки. — Что ж, с этим неизвестным врагом мы разобрались, — сказал адмирал Версио. — А чего добивается Альянс мятежников? — Они борются за власть, — на лице Иден проступило озарение. — Над всей Галактикой. Адмирал молчал. Иден тоже замолкла. Отец и дочь, которая служила под началом родителя чуть ли не всю свою военную карьеру, уже давно научились понимать друг друга без слов. Она осознала всю суть — и адмирал, взглянув ей в глаза, тоже понял это. Гаррик Версио отвернулся и подошёл к иллюминатору. Из «окна» была видна Бракка, а на её орбите — вражеский флот. Заложив руки за спину и сверля взглядом планету, адмирал начал свою речь: — Сила противника и нанесённый им урон должны оцениваться через призму его целей. Истинные цели тех, кто захватил Бракку, нам неизвестны. Цели мятежников — известны. И Альянс не просто пытается захватить власть над Галактикой. Они ищут союзников. Пираты, контрабандисты, организованная преступность, террористы, нечеловеческие расы, сепаратисты… Даже если над всеми нами нависнет угроза в виде сжирающих планеты плотоядных жуков из другой галактики — мятежники будут готовы упасть к ним в объятия ради уничтожения Империи. И они наверняка могут попытаться выйти на связь с теми, кто захватил Бракку. Потому и нужна секретность. Если мы не можем покончить с этим врагом одним ударом, то нам нужно изолировать его, лишить возможности выйти на контакт с теми, кто пожелал бы заключить с ними союз. Как ни странно, для этого хватит и весьма скромных ресурсов — даже когда речь идёт о противостоящей нам армаде линкоров. А главные усилия в любом случае будут сосредоточены против главного центра притяжения — против Альянса мятежников. Когда мы раздавим Восстание — вся их система ситуативных союзов рассыпется в прах. Останутся лишь отдельные группировки, которые, оказавшись без центра притяжения, будут без проблем уничтожены нами, сдадутся или попросту сожрут сами себя. А что касается флота на орбите Бракки… Адмирал повернул лицо к Иден. — Хоть этот враг и силён, но он одинок. Пускай он так и остаётся в одиночестве. Мы заставим всю Галактику поверить в то, что этого флота не существует. Никто не узнает о них. Никто не придёт к ним на помощь. И они не найдут себе союзников. Мы же должны сосредоточенно, ответственно и терпеливо поддерживать блокаду — не только военную, но и информационную. Адмирал отошёл от иллюминатора и направился к Иден. Медленно делая шаг за шагом, он продолжал свою речь. — Мы обрубим все их связи с внешним миром. Мы обрубим связи внешнего мира с ними. Мы будем изматывать их. Мы будем уничтожать источники их ресурсов. Мы изолируем их на Бракке. Мы… — адмирал Версио поднял руку, сжав ладонь в кулак, — начнём их душить. И мы не отпустим нашу хватку, пока они все не издохнут.