Клондайк Технологий. Часть 4: Подготовка плацдарма
3 февраля 2024 г., 15:26
Клондайку Технологий предстояло превратиться из захолустной свалки в укреплённый мир-кузницу. Для крепости нужно было оружие — и с орбиты спускались транспортники с оборудованием для создания фортификационных сооружений и строительства системы противокосмической обороны. На первом этапе это позволит на время остановить натиск слуг Лжеимперии. Держаться нужно было не месяцы, а годы — и потому нужно было строить новые крепости и новое вооружение, чтобы вся планета ощетинилась системами противокосмических орудий. Для этого нужна была промышленность, которую приходилось строить с нуля. И потому с орбиты на поверхность спускались транспорты с оборудованием на борту. Сервиторы, станки, сборочные машины, кадила, ладан, священные тексты, ритуальные книги — всё, что необходимо для организации промышленности.
Птолемеус Кланк холодно наблюдал за всем процессом, внимательно изучая местность, разделяя территории на квадраты, оценивая полезность каждого сектора во всех аспектах — военно-стратегическом, промышленном, ресурсном. Где нужно разместить производственный комплекс? Орудие противокосмической обороны? Форпост наземных сил скитариев? Каждый участок земли можно было как-либо использовать. Даже тяжёлая осада не была помехой для самого грандиозного строительства — правильный подход позволял преодолеть любые препятствия. А если широко и грамотно задействовать сокровища Клондайка Технологий — то планету и вовсе можно чуть ли не полностью покрыть заводскими помещениями, крепостями и противокосмическими орудиями.
Однако враг не дремал. Перестав организовывать массированные атаки против флота механикусов на орбите, слуги Лжеимперии перешли к стратегии длительной осады. Враги подступались к позициям механикусов крайне грамотно — подводили свои фрегаты к неприкрытым участкам планеты и наносили тяжёлые орбитальные удары. Конечно, некоторые из строящихся промышленных комплексов (самые крупные и самый главные из запланированных) были заблаговременно прикрыты пустотными щитами. Но на всю планету щитов не хватало, к тому же массированный обстрел из скорострельных плазменных пушек Лжеимперии относительно быстро их перегружал. Необходимо было срочно выстроить систему противокосмической обороны планетарного масштаба. А пока готовых батарей противокосмических орудий не хватало, бремя защиты планеты полностью легло на плечи находившнгося на орбите флота.
Рассредоточение кораблей для защиты всей поверхности Клондайка грозило чрезмерным распылением сил. Не реагировать на это было нельзя — если игнорировать орбитальные удары, то в лучшем случае построение на неприкрытых участках промышленной и оборонительной инфраструктуры станет невозможным, а в худшем случае дело грозило дойти до Экстерминатуса.
Ситуацию усугубляла хорошо организованная врагом разведка. Слуги Лжеимперии в изобилии отправляли на поверхность Клондайка Технологий механизмы, оснащённые Изуверским Интеллектом, которые выявляли оборонительные позиции скитариев, места строительства промышленных комплексов, расположение расчётов противокосмической обороны. Без решения проблемы вражеских разведчиков невозможно было организовать эффективную оборону — какой смысл тратить столько сил на возведение технологически сложного противокосмического орудия, если ещё до введения в строй оно будет уничтожено точным орбитальным ударом?
Эти механизмы были сложно решаемой проблемой, однако даже здесь для механикусов забрезжил слабый лучик света. Оказалось, что в организации разведки противник делал ставку не столько на скрытность, сколько на массовость — этих механизмов было очень много, но сами они оказались довольно громоздкими, не особо скрытными (вместо более изощрённых способов маскировки предпочитавшими просто скрываться за складками местности) и летавшими не особо высоко. Скитарии привозили техножрецам немало обломков и остовов этих механизмов. На многих из этих остовов были чётко видны признаки срабатывания системы самоуничтожения — очевидно, слуги Лжеимперии не хотели, чтобы данные с их разведчиков оказались в руках противника. Впрочем, Птолемеусу Кланку не особо нужны были осквернённые Изуверским Интеллектом «потроха» этих механизмов — ему было достаточно того, чтобы Лжеимперия не могла выведать расположение стратегически важных объектов механикусов.
И скитариям был отдан приказ бросить все силы на уничтожение этих механизмов. Борьба с этими механизмами напоминала движение фронтов — скитарии формировали оборонительные линии, за пределы которых не мог проникнуть ни один механизм; при накоплении достаточного количества ресурсов войска механикусов переходили в наступление, расширяя «слепую зону» для слуг Лжеимперии. Впрочем, реализация такой стратегии сулила немало опасностей — такие антиразведывательные «оборонительные редуты» могли быть обнаружены не то что с орбиты, а по простой логике. Если разведывательные машины массово исчезают в той или иной области — значит, там располагается что-то важное, и потому для профилактики надо вызвать фрегат и накрыть подозрительный сектор с орбиты.
Заранее предвидев это с помощью своей вычислительной мощи, магос Кланк предпринял соответствующие меры. Борьба с вражеской разведкой превратилась в крайне сложную и комплексную операцию. Значительная часть сил скитариев была направлена на перехват и уничтожение шпионских механизмов. Создавались «ложные» защитные позиции, предназначенные для того, чтобы создавать у противника впечатление стратегической важности пустого сектора. В изобилии организовывались засады, в том числе и в самых глухих местах — чтобы не проскочил ни один механизм. Плоть слаба, сила в металле — и аугментированные скитарии могли неделями и месяцами дожидаться, пока в их прицел не попадёт один единственный механизм.
Борьба против вражеской разведки была очень тяжёлой, но, к счастью, Лжеимперия до сих пор не проводила высадку крупных наземных сил, сосредоточившись на космической осаде и орбитальных ударах. В разных частях планеты располагалось лишь несколько небольших вражеских форпостов — они были лишь опорными пунктами, противник не предпринимал никаких наступательных действий (и даже рейдов) и отсиживался в глухой обороне. Это был плохой знак — если войск на планете слишком мало, в то время как космические фрегаты обстреливают поверхность с орбиты, совершенная машинная логика вела к единственно закономерному выводу о том, что Лжеимперия готовит Клондайку Технологий Экстерминатус. Для предотвращения этого одного флота на орбите было недостаточно. Нужно было срочно выстраивать систему противокосмической обороны — и торопиться, что механикусам было не особо привычно.
Одно следовало за другим. Строительство батарей противокосмической обороны и промышленных комплексов требовало больших площадей. Большие площади были заметны с орбиты, и потому требовалось обеспечить их защиту либо секретность. Вражеская разведка могла сорвать завесу секретности, и потому необходимо было организовать эффективное и массовое уничтожение шпионских механизмов. Много задач. Высокая нагрузка на вычислительные аугментации. Преодолеть эти испытания можно было лишь нечеловеческими усилиями. Именно в работе с такими вызовами и подтверждалась истина Адептус Механикус о слабости плоти и необходимости отринуть её…
***
Ещё в процессе расследования инцидента на Ансионе адмирал Гаррик Версио убедился, что Империя столкнулась со сложным противником. Теперь же бремя противостояния с таким врагом легло непосредственно на его плечи. Флот, состоящий из линкоров и дредноутов, разгромить одним решительным ударом было очень непросто (мягко говоря) — огромные потери, понесённые покойным адмиралом Гендлингом, станут хорошим уроком для других офицеров. Адмирал Версио избрал более осторожный подход — уходить от прямого сражения, избегать потерь, брать врага измором. В длительной осаде не стоило сразу идти ва-банк — имперскому флоту предстояло пройти ещё много мелких сражений, причём не обязательно победоносных. Тактика уступала место стратегии. На первом этапе осады адмирал Версио избрал тактику орбитальных ударов по поверхности Бракки. Кораблей у врага было недостаточно для того, чтобы прикрывать планету полностью, поэтому от одного до трёх звёздных разрушителей подходили к незащищённому участку и начинали «обрабатывать» его из турболазеров. Противник не мог на такое не отреагировать — орбитальные удары угрожали его стратегическим объектам, и даже если имперцы будут бить по пустым участкам земли, то рано или поздно звёздные разрушители, если никто не будет им мешать, доведут дело до того, что условия «жизни» на этой планете будут напоминать ад. Враг понимал всю сложность ситуации — и адмирал Версио рассчитывал использовать это понимание в деле ослабления флота противника. Он отправлял два-три звёздных разрушителя к неприкрытым участкам Бракки, где те начинали обстреливать поверхность планеты с орбиты — на такое враг не мог не отреагировать. На перехват противник отправлял крейсеры — имперцы делали притворное отступление, после чего врага атаковал «засадный» отряд. Противник, понимая, чем это грозит, тоже отступал, но, пользуясь лучшей манёвренностью и численным превосходством, звёздные разрушители наносили врагу повреждения, иногда даже тяжёлые. Бывали случаи, когда враг отправлял на перехват линкоры, но обычно не больше одного, максимум двух — иначе существовал риск оголить важный для себя участок. В противостоянии с одним линкором имперцы вполне имели возможность сделать такому опасному врагу серию очень неприятных уколов. То есть, вместо генерального сражения адмирал Версио сделал ставку на бесконечное множество мелких стычек между отдельными кораблями. Это была выигрышная стратегия — противник постоянно находился в напряжении, никогда не мог расслабиться, что усиливало психологическую нагрузку и с течением времени увеличивало количество ошибок. Потери в рядах вражеского флота были редкими, но это был важный вклад в будущее — каждый выведенный из строя корабль неумолимо ослаблял эту группировку. Правда, противник развернул масштабную борьбу против имперской разведки, организовав эффективное и массовое уничтожение шпионских дроидов. Наземное наступление могло бы снизить эффективность вражеских антиразведывательных усилий, но у адмирала Версио на данный момент ещё не хватало планетарных войск для эффективных действий на поверхности, к тому же масштабные орбитальные удары, если враг не сможет им воспрепятствовать, могли довести планету до такого состояния, что собственная наземная группировка оказалась бы под угрозой. Пока была возможность безнаказанно бомбить поверхность планеты и изматывать вражеский флот — надо было ей пользоваться. Точность орбитальных ударов уже не имела такого значения.***
— Сэр! — сообщил один из офицеров на мостике «Буйного» — звёздного разрушителя типа «Имперский II» под командованием капитана Ланса Варсетта. — Мы обнаружили строящийся вражеский объект! Очень крупный! Очевидно, большой производственный комплекс или планетарная крепость! — Строящийся? — недоверчиво уточнил капитан Варсетт. — Если это производственный комплекс, то нужно дождаться, когда он придёт в нужные… «кондиции». Тогда можно будет и накрыть его. — Если позволить им достроить объект, они могут прикрыть его системами ПКО, — тихо высказал своё мнение первый помощник капитана. — Сэр! — сообщили с мостика. — Орбитальная разведка показывает, что противник собрал в этом месте очень много материалов и техники! Ударив туда, мы можем нанести по ним существенный урон! «Вот только поподробнее мы ничего узнать не можем, — посетовал про себя Варсетт. — Эх, тут бы побольше разведывательных дроидов, если б не эти уроды, будь они прокляты…». — Хм… — задумался капитан. — А что насчёт вражеского флота? — Два их звена быстрого реагирования отвлеклись на другие наши группы, — доложили с мостика. — Вражеские силы распылены. У нас есть хорошее окно возможностей. Капитан Варсетт почувствовал, что встал перед сложным выбором. С одной стороны, адмирал Версио строго рекомендовал быть с таким противником поосторожнее — и чрезмерно не увлекаться в противостоянии ему. С другой стороны, командование не запретило подчинённым проявлять инициативу. И доклады с мостика чуть ли не настаивали на том, что это тот случай, когда инициативу стоит проявить. Вскоре звёздный разрушитель завис над стройкой. Цель была очень заманчивой — значительная часть объекта была уже построена, там скопилось много материалов и оборудования. Его уничтожение означало серьёзный удар по возможностям вражеских инженерных частей — в зелёном турболазерном пламени сгорят и оборудование, и ресурсы, и рабочие, и часть вражеских войск. «Буйный» и другой сопровождавший его звёздный разрушитель начали усиленный обстрел сектора. Впрочем, капитан Варсетт продолжал держать руку на пульсе — и регулярно связывался с руководителями других «летучих отрядов» об ответных действиях вражеского флота. И информация поступала крайне оптимистичная — силы противника были распылены и раздёрганы в погоне за другими «летучими отрядами» имперцев, враг был явно растерян, и противник до сих пор не выслал за звеном Варсетта группу перехвата. То есть, можно было продолжать «обрабатывать» вражеский объект — и делать это безнаказанно. Чувствуя эту безнаказанность, капитан Варсетт начал откровенно наглеть. Этот объект было так приятно разносить в пыль, но он был такой большой, что начинало казаться, будто он уничтожается слишком долго. Получив подтверждение, что вражеская «группа прикрытия» слишком далеко и не успевает перехватить имперцев, Варсетт решил ещё раз проявить инициативу — и вызвал на подмогу ещё два звёздных разрушителя из «засадного отряда», предназначенного для уничтожения вражеских крейсеров «перехвата». В четыре боевые единицы поливать объект турболазерами стало ещё приятнее — урон существенно увеличился, и вражеские постройки уничтожались быстрее. По мере того, как турболазерный обстрел продолжался всё дольше и дольше, капитан Варсетт приобретал всё большую и большую уверенность. Флотская группировка врага распылена, их командование явно растеряно, поверхность планеты расстреливается безнаказанно. Ё-моё, да ведь так можно дойти до превращения Бракки в непригодный для нормальной жизни Ад! Всё шло хорошо, даже отлично! Под такое дело в голове Варсетта промелькнула мысль: «А нет ли тут подвоха?». Стоило только подумать о подвохе, как «Буйного» сотряс мощный взрыв, от которого капитан еле устоял на ногах. — Сэр, мы под обстрелом! Щиты пробиты! — закричал один из офицеров с мостика. — Это… Как… Что это было?! — растерянно завопил Варсетт. — Не можем определить, сэр! — доложили из центра управления. — По-видимому, это орудия противокосмической обороны! — Да откуда это… — яростно готов был чертыхнуться капитан, но его будущий поток ругательств прервало попадание по звёздному разрушителю очередного залпа. Удар был ещё мощнее. Двигатели «Буйного» отключились, звёздный разрушитель раскололся и начал разваливаться на части. Находясь в зоне притяжения планеты, корабль начал падать на поверхность. Системы жизнеобеспечения отказали. Потеряв опору под ногами, капитан Варсетт и находившиеся на командном мостике офицеры оказались в ловушке. Им оставалось лишь принять свою участь и покорно ждать столкновения с поверхностью…***
— Группа капитана Варсетта полностью разгромлена, — излагал адъютант адмиралу Версио неприятные новости (как и положено, официозным бодрым языком). — Три звёздных разрушителя, в том числе и корабль капитана Варсетта, были уничтожены. Ещё один сумел вернуться, но получил тяжёлые повреждения, требующие длительного ремонта. Также была разгромлена ещё одна группа звёздных разрушителей. Они выманивали вражеские крейсеры на «засадный отряд», но, уходя от преследования противника, они попали в зону действий орудий противокосмической обороны. Уничтожены два наших корабля. Адмирал мрачно сжал губы. — Значит, мы прошляпили возведение батарей… — задумчиво прошептал Версио, после чего сделал непродолжительную паузу и спросил адъютанта: — У наших разведчиков есть объяснение, почему мы не смогли выявить месторасположение их орудий? — Вражеские меры противодроидной борьбы оказались эффективными, — ответил адъютант. — На поверхности разведка не смогла предоставить достаточно данных. — Но ведь это орудия большого размера! Очень большого, — заметил адмирал. — Неужели их не удалось засечь с орбиты ещё на этапе строительства? — С мест докладывают, что в тех местах, откуда по звёздным разрушителям вёлся огонь, возведение батарей ПКО засечь не удалось. Возможно, что часть настоящих вражеских строек удалось уничтожить огнём с орбиты. Очевидно, что нами было нанесено немало ударов и по ложным целям. Адмирал Версио на время задумался. Было понятно, что продолжение космической осады с тактикой налётов малыми группами и орбитальных ударов обернётся ещё большим количеством трудностей. Теперь Бракку защищал не только флот — противник успешно развернул первые батареи ПКО, так что простора для звёздных разрушителей будет теперь меньше. И с течением времени пространство для действий флота имперцев будет сужаться всё сильнее. Очевидно, что противник будет строить новые батареи. Находясь под защитой уже развёрнутых орудий, враг будет возводить новые на окраинах безопасных секторов, постепенно расширяя «зону покрытия», в которую будет рискованно входить даже звёздным разрушителям. Конечно, ресурсы противника были не бесконечны. Для возведения таких технологически сложных орудий нужны были готовые материалы, которых много в трюме не привезёшь. А значит, их возможности по возведению эшелонированной противокосмической обороны неизбежно упрутся в потолок. Впрочем, и недооценивать врага не стоило. Благодаря поступающим с Бракки косвенным данным удалось выяснить, что в секторах, находящихся под защитой висящего на орбите флота, противник начал строительство промышленной инфраструктуры. Конечно, несмотря на изобилие лежащих на свалках Бракки ресурсов и материалов, вряд ли из этой промышленности выйдет что-то угрожающее. Но это был знак — враг укрепляет свой контроль над планетой. Чем больше инфраструктуры они построят — тем больший срок потребуется для возвращения Бракки. В результате успешного возведения первых батарей вражеской ПКО пространство для действий имперского флота на орбите сузилось. Пока противник не закрыл всю орбиту, нужно срочно приступать к следующей фазе осады. — Передайте приказ по всему флоту всем офицерам, — сказал адмирал Версио адъютанту. — Мы начинаем наземную операцию на Бракке. Приступаем к высадке войск. Действовать согласно протоколу «Бета». Затем, когда адъютант ушёл, адмирал передал сообщение по коммуникатору: — Отряду «Инферно» — явиться ко мне на личную аудиенцию.***
Плоть — слаба. Слуги Лжеимперии убедились в этом на собственном опыте. И именно эту истину магос Птолемеус Кланк сделал основой своей стратегии на данном этапе осады Клондайка. Объективно преимущество было за Лжеимперией. Несмотря на отсутствие крейсеров, враг мог выставить такое количество фрегатов, что механикусам этого хватало с головой — как оказалось, мощь флота можно было обеспечить не только размером кораблей, но и их числом. Способность мгновенно преодолевать расстояния, которые в ходе варп-переходов преодолевались за недели и месяцы, делало вражескую логистику практически идеальной — сколько урона им не наноси, они способны быстро восполнять потери. Наконец, на Клондайке Технологий отсутствовала оборонительная инфраструктура — механикусам предстояло построить систему противокосмической обороны с нуля. Такому противнику было тяжело противостоять. Но плоть слаба. Она не только подвержена разложению — плоть способна сделать человека рабом своих страстей. В условиях однозначного превосходства в силах за врагом магосу Кланку оставалось выправлять ситуацию, играя на том, что враг скован ограничениями своей плоти. Потому механикусы начали демонстрировать врагу свою неуверенность, слабость. Враг использовал своё преимущество в разгоне и манёвренности фрегатов, чтобы наносить опасные удары по поверхности планеты — и механикусы не переусердствовали в том, чтобы остановить его. Разумеется, нельзя было позволить врагу устроить Клондайку Экстерминатус, но максимум, что получалось сделать адептам Бога-Машины — лишь отогнать противника. Тем не менее, все усилия магосов по координации взаимодействия между кораблями флота были направлены на то, чтобы враг был не просто отогнан, а испытывал после отступления чувство большого успеха, был уверен, что ситуация у него под полным контролем. Даже если их высшее руководство в лице адмирала и его приближённых способно держать себя в руках и не впадать в самодовольство, всегда остаются рядовые исполнители, которые на волне своей уверенности начнут проявлять излишнюю тягу к инициативе и творчеству. Играя на этих чувствах, механикусы могут «дарить» им новые успехи там, где это было нужно и выгодно. Вселяя во врага уверенность, отводить его взгляд туда, куда нужно, пока «за его спиной» механикусы тихо и скрытно готовят своё главное оружие. Пока враг упивался своей безнаказанностью, бомбя поверхность планеты с орбиты и изматывая, как ему казалось, флот механикусов, верные слуги Бога-Машины тайно перебрасывали ресурсы, материалы, рабочую силу и войска для скрытого строительства противокосмической инфраструктуры. Выполнение этой задачи было очень сложным — ради скрытного перемещения материалов приходилось пользоваться подходящим рельефом местности, планировать логистику с учётом движения облачного покрова, даже создавать сеть подземных тоннелей. Сами построенные орудия противокосмической обороны также должны были быть скрыты от посторонних глаз до того, как сделают свой первый залп — под землёй, под водой, в каньонах, в грудах мусора… Но простой скрытности было недостаточно. Скитарии развернули самую настоящую охоту на вражеские разведывательные механизмы, а флот увлекал фрегаты противника в малозначимые сектора. Но и этого тоже было недостаточно. Ради того, чтобы убедить слуг Лжеимперии в том, что они всё делают правильно, неизбежно придётся пожертвовать частью поверхности планеты и ресурсами. Имитация бурной деятельности должна быть убедительной. И потому, когда по итогам антиразведывательной борьбы скитариев активность вражеских шпионских механизмов снизилась, механикусы развернули множество «ложных строек», которые должны были привлечь внимание слуг Лжеимперии. На эти «ложные стройки» направлялись значительные ресурсы — обман должен быть убедительным. Тем не менее, там, где можно было применить «расходники» и «заменители», которыми не жалко пожертвовать — они применялись. Так, например, Птолемеус Кланк решился пойти на грех и святотатство — он оставил в живых часть ксеносов ввиду того, что они были квалифицированными рабочими и потому они могли придать «имитации бурной деятельности» убедительности. Ну, а работу по очищению Вселенной от чужеродной нечисти в таком случае сделают орбитальные удары Лжеимперии. Результат тяжёлой работы удовлетворял. Враг не нашёл ни одну из настоящих батарей противокосмической обороны — сокрытые от чужого взгляда, они дожидались своего часа. А когда достроенные орудия были готовы вести огонь, начался главный акт представления. Во время очередного налёта группа фрегатов Лжеимперии была привлечена к грандиозной ложной стройке, на которую согнали наименее ценных технорабов и ксеносов, а также для убедительности привезли часть нужных ресурсов. Враг клюнул на наживку — и начал с явным удовольствием уничтожать, как ему казалось, ценную инфраструктуру механикусов. Вот тут и настал час для боеготовых орудий. Маскировка была сброшена. Стволы поднимались из каньонов, из озёр, из горных массивов и даже вырастали из земли, целясь в самое подбрюшье клиновидных фрегатов. Залп — и упивавшиеся чувством собственной безнаказанности слуги Лжеимперии сгинули, не успев стереть самодовольные ухмылки со своих лиц. Но на этом дело не закончилось. Ещё один «летучий отряд» Лжеимперии, выманивая группу перехвата механикусов в подготовленную засаду, в итоге сам был загнан в сектор, где была сокрыта ещё одна батарея противокосмических орудий. «Загонщики» сами попались в ловушку — и были также уничтожены огнём с земли. Так у механикусов расширилось пространство для своей деятельности. Благодаря появлению орудий планетарной обороны флот мог уже не распылять свои силы, к тому же на окраинах «безопасной зоны» можно было строить новые орудия. Но расслабляться было недопустимо. Флот Лжеимперии контролировал часть пространства на орбите Клондайка — и выбить их оттуда не имелось возможности. У них был плацдарм для высадки наземных сил, которые теперь будут представлять одну из главнейших угроз для инфраструктуры механикусов. Теперь скитариям предстоит вступить в дело по серьёзному…***
На контролируемой имперцами территории Бракки царила суета. Первый этап наземной операции шёл полным ходом. С орбиты спускались транспортные корабли, на поверхность высаживались войска, на позиции перевозились припасы и оборудование. Войска Империи готовили плацдарм — но не для обороны, а для дальнейшего наступления. Тем не менее, командующий наземной операцией генерал Шейл Теннер чувствовал себя неуверенно. Опыт «флотских» в сражениях и столкновениях с этим неизвестным противником говорил сам за себя. Это были не повстанцы с их убогим вооружением и партизанской тактикой — это была уже настоящая война между двумя полноценными и сопоставимыми армиями. И армия, которая противостояла имперцам, уже зарекомендовала себя грозной силой. Однако задача, поставленная перед генералом, требовала преодолеть эту неуверенность. Противник уже начал выстраивать свою оборонительную и промышленную инфраструктуру — но, пока всё это ещё не готово полностью, у имперцев есть окно возможностей. Нельзя было мешкать — нужно срочно переходить в наступление, чтобы прорваться к ближайшим очагам вражеской инфраструктуры. Уничтожить хотя бы часть их системы ПКО, ослабить их оборону и расширить свой плацдарм для дальнейшего наступления. В этой ситуации осторожничать означало давать фору противнику. Но никакое наступление не могло быть организовано без предварительно проведённой разведки. После высоких потерь среди шпионских дроидов в этом деле пришлось задействовать дополнительные ресурсы, в том числе и те, которые бы пригодились на других направлениях. Теперь, помимо оставшихся дроидов, пришлось увеличить нагрузку на скаутов, а также забрать часть ресурсов у других подразделений. А на острие этой миссии находился отряд «Инферно».***
— Веду наблюдение, — доложила штатный снайпер отряда «Инферно» Сейн Марана. — Инферно-четыре, — обратилась к снайперу командир отряда, капитан Иден Версио. — Есть ли там что-то интересное? — Много техники, — ответила Сейн. — И персонала. Явно некомбатанты. — Ремонтный центр, — пояснил штатный инженер Дел Мико. — И, судя по всему, слабозащищённый. Ну, относительно слабозащищённый… — продолжила отчёт Сейн. — Но здесь наступать бесполезно, — указал заместитель командира Гидеон Хаск. — Уже тех укреплений, что здесь имеются, более чем достаточно. Рельеф местности для нас не подходит. Собственно, неудивительно, что тут у них мало бойцов. Направили ресурсы на более важные участки. А здесь… здесь достаточно разместить пару турелей. — Я до последнего надеюсь, что нам удастся решить эту проблему, — сказала Иден. — Капитан… — уточнил Дел. — Вы имеете в виду… ту небольшую пещеру? — Да, — подтвердила Иден. — Теоретически эта скала может быть перспективной. — Боюсь, что и для них тоже, — проявил скепсис Гидеон. — Есть у меня подозрение, что та пещера — это не перспектива, а обуза. Скорее всего, там придётся поставить оборонительный заслон, а лучше — завалить все найденные выходы. — Тем не менее, лучше предварительно проверить потенциально перспективное направление, — настояла на своём Иден. — Завалить ходы мы ещё успеем. А пока пусть там предварительно поработает ID10. — Дроид уже нашёл что-нибудь интересное? — спросил Дел. — Или пока ещё рано спрашивать? — Он уже передал мне первые данные по системе тамошних пещер, — ответила Иден. — Пока что всё выглядит обнадёживающе — не обнаружено ни вражеских солдат, ни дроидов, ни «черепушек». — Это ещё ничего не значит, — поспешил остановить возможный порыв энтузиазма Гидеон. — Они тоже могут проявлять осторожность. Сторожить свой вход вместо того, чтобы лезть туда. — Тогда бы дроид встретил там хотя бы одну «черепушку», — заметила Сейн. — Или даже не одну. — Они вполне могли всё разведать заранее, — поддержал Гидеона Дел. — И заблаговременно завалить входы со своей стороны. Либо просто закрыться. Если это так, то это направление хоть и интересное, но бесперспективное. Ведь нас там будут ждать. — Лучше дождёмся результатов от ID10, — решила Иден. — А пока продолжаем наблюдение. Здесь мы закончили. Меняем позицию. Потратив час на смену позиции и подготовку наблюдения, отряд «Инферно» взглянул на базу противника с другого ракурса. Главную работу по разведке продолжала выполнять Сейн. Достаточно изучив ремонтную базу, она переключила своё внимание на прилегающий к ней опорный пункт — укреплённую башню, вокруг которой была выстроена цепь небольших фортификационных сооружений. — Укреплена хорошо, — отметила Сейн. — Способна больно огрызнуться. Огневые точки, доты, капониры… Башня защищена с трёх сторон, четвёртой упирается в скалу. Позиция отличная… для них. Опорник. Или командный пункт. Надо подольше понаблюдать, чтобы определить точнее… — В любом случае это — главный узел вражеской инфраструктуры в данном секторе, — вынесла вердикт Иден. — Если мы сумеем выбить их с этой позиции или хотя бы нанести им чувствительный ущерб, противнику на этом участке будет очень тяжко. — Штурмовать в лоб не выйдет, — заявил Гидеон. — На подступах к базе мощная линия обороны. Туда направлять только обычные войска, и то они понесут большие потери при прорыве. Атаковать с тех окольных троп, которыми сюда пробрались? Тоже не выйдет. Силы нашего отряда слишком малы для полноценной атаки. Возьмём больше сил — увязнем и нас попросту отбросят. Атака с воздуха тоже не получится… — Да, я тоже заметила эти установки, — согласилась Сейн. — В таком случае остаётся присмотреться к пещерам, — решила Иден. — Это же вроде рискованный вариант? — проявил скептицизм Дел. — Поступили новые данные? ID10 вышел на связь? — Да, он уже выбрался из «глухой зоны» и передал предварительные данные, — сообщила Иден. — Поступившая информация довольно обнадёживающая, хотя пока что рано делать ставку на это. — Что с пещерами? — спросил Гидеон. — ID10 передаёт, что тот вход, который мы нашли — единственный, — объяснила Иден. — Никаких больше выходов, никаких щелей. Потому-то они и не послали туда ни одной «черепушки» — им просто негде пролезть. Единственный вход — на нашей территории. Причём там, где мы закрепились давно, куда мы врага не пускали… — Эх, долго по этим пещерам лазить придётся, — вздохнул Дел. — Аж через линию фронта переползать… — А если на территории противника уже были входы в пещеры, но он их закрыл? — недоверчиво спросил Гидеон. — Если это так, то они будут готовы к подобному манёвру с нашей стороны. Пробурим выход на той стороне — а нас уже ждет толпа «балахонов» с бластерами… Немного поколдовав с коммуникатором, Иден ответила: — ID10 сообщает, что никаких преград искусственного происхождения не обнаружено. Даже примитивных рукотворных завалов. Хоть это и звучит излишне оптимистично, но, похоже, противник действительно не знает об этих пещерах! Попробуем прощупать это направление. — Если других вариантов нет… — пробурчал Гидеон. — ID10 составил полную карту, — сообщила Иден. — Изучим её поподробнее. Нужно найти наиболее перспективные места, откуда можно ударить по вражескому тылу. Инферно-четыре! — обратилась она к Сейн. — Запомните рельеф местности. Вся работа по сопоставлению результатов разведки от ID10 и нашего отряда ляжет на вас! Сейн молча кивнула. Убедившись, что её приказ был понят и принят, Иден объявила: — Если вопросов нет, то наша работа здесь закончена. Сворачиваемся! — Подождите-ка! — вдруг засуетился Дел. — Там к ним возвращается шагоход. Судя по всему, повреждённый. — Вечно тебе нужно в замочную скважину подглядеть, как отвёртка гайку трахает… — саркастически хмыкнул Гидеон. — Тебе смешно, а технический шпионаж способен войны выигрывать! — парировал Дел. Уткнувшись в бинокль, агент Мико продолжал наблюдать. — Так, — бормотал Дел. — Вот шагоход зашёл на базу… Ага, а вот и инженер зашевелился… Так-так… Так… Хм… Ого! Народ, возьмите-ка бинокли и посмотрите, что там творится! Иден, которая уже упаковывала своё снаряжение, была вынуждена отвлечься и взять в руки бинокль. — Вы тоже находите это странным? — обратился к сослуживцам Дел. Иден была готова согласиться с агентом Мико. Двуногий вражеский шагоход продолжал идти, нарезая круги по широкой площадке — очевидно, заранее расчищенной под такое дело. А тем временем прибывшую на базу технику преследовал инженер на своей ремонтной платформе. Поравнявшись с боевой машиной, инженер… начал чинить её на ходу! Он деловито копался в механизмах, что-то крутил, завинчивал, сверлил и заваривал, а машина, которую он ремонтировал, продолжала идти, меряя землю шагами. И инженер, несмотря на такие неудобства, работал с этим шагоходом, как ни в чём не бывало! И никого ничего не смущало. Всё происходило обыденно и буднично — и это ужасало больше всего. — Нельзя ли его… просто остановить?! — ошалела Сейн от такого зрелища. — Это же… непрактично! И неудобно… — Посмотрели и хватит! — резко скомандовала Иден. — Это не первое их чудачество, которое мы наблюдали. Сворачиваемся! Мы и так тут задержались.***
Брифинг прошёл для генерала Теннера максимально буднично. Войскам был спущен сверху стандартный план наступления, в полном соответствии с имеющимся у имперцев опытом. План был настолько стандартным, что лишних вопросов у нижестоящих офицеров не возникало. Привычный шаблон — главный удар наносился шагоходами AT-AT, которые должны были разрушить основные вражеские укрепления; точечные удары подразделений штурмовиков по наиболее уязвимым местам обороны противника; а затем рывок к узловой точке вражеской инфраструктуры с целью её уничтожения. То есть, на данном этапе цели наступления были ещё ограниченными. — Наша задача — расширить плацдарм и укрепить свои позиции, — объяснил Теннер. — Поэтому цель запланированного наступления заключается в уничтожении самых опасных для нас объектов вражеской инфраструктуры — из числа тех, которые располагаются к нам ближе всего. На голопроекторе высветилась карта сектора, в области которого должно проходить наступление. — Здесь, — указал генерал рукой на участок карты, закрашенный красным. — Располагается ближайший к нам комплекс вражеской противокосмической обороны. По предварительным данным он включает в себя множество ракетных установок, аналогов турболазерных батарей и — самое главное –гигантское противокорабельное орудие, способное уничтожать звёздные разрушители. — То есть, поддержки в виде орбитальных ударов так и не будет? — уточнил в связи с этим один из офицеров. — Да, не будет, — ответил генерал. — Прикрытие из СИДов также не сможет действовать в полную силу. Собственно, наша цель и заключается в том, чтобы предоставить нашему флоту возможность наносить удары по поверхности в этом секторе. Сделав небольшую паузу, Теннер перешёл к конкретике: — Противник тоже понимает важность этого объекта. На дальних подходах к нему уже выстраивается система мощных защитных линий. Каждый день промедления делает вражескую оборону сильнее. Ослабить её орбитальными или воздушными ударами нет возможности — эти фортификации находятся в зоне эффективного действия вражеской ПКО. Это означает, что мы не можем позволить себе промедление ради лучшей подготовки. Оттягивание начала наступления приведёт лишь к тому, что прорывать оборону противника будет намного тяжелее. Это означает, что сроки для нас будут ограниченными. Сбор войск и их развёртывание для наступления необходимо провести как можно быстрее. Что касается плана атаки, то наш штаб подготовил следующую схему… Рука генерала Теннера указывала то на одну точку карты, то на другую. Там были расположены самые мощные вражеские укрепления. Тут оборона противника была более уязвима. Здесь будет сосредоточена главная ударная группировка имперцев, оснащённая тяжёлыми шагоходами AT-AT. На этих участках надо сосредоточить более мощное давление. Несмотря на то, что этот противник был явно сильнее повстанцев, всё же в основном имперский штаб следовал вполне стандартным схемам, которые, впрочем, из-за масштабов приходилось «развивать и приумножать». И вот тут-то начинал всплывать один нюанс. Опыт боевых действий против повстанцев приучил имперцев к прорыву… не настолько плотных линий обороны. Тут более полезным был ещё недавно казавшийся менее актуальным опыт Войн клонов, который большая часть имперского старшего и среднего офицерства усваивала не на поле боя, а в академии. Переход от контрпартизанской деятельности и общевойсковых операций малого масштаба к войне формата «фронт на фронт» требовал от офицеров пережить серию неудобств в процессе изменения подходов. Так, для прорыва более сильной линии обороны пришлось задействовать больше AT-AT, чем это обычно практиковалось при штурме повстанческих баз. Имперская логистика к этому была не совсем готова, поэтому для прорыва пришлось задействовать в том числе и шагоходы, находившиеся изначально в резерве. А увеличение количества боевых машин в наступлении привело к усложнению взаимодействия, что требовало от экипажей дополнительной подготовки.***
— Энсин Арлендт! — сказал командир шагохода AT-AT лейтенант Эренд Йенгер своему мехводу. — Наш темп слишком низкий. Мы рискуем выйти из строя. — Простите, командир! — ответил мехвод Эрмен Арлендт. — Исправлюсь! — На войне прощения нет! — жёстко отмёл извинения Эренд, вспомнив «народную мудрость», высказанную одним из преподавателей Имперской академии. — Ускориться! Приказ был выполнен, благодаря чему угроза разрушения строя шагоходов была вовремя купирована. Отработка взаимодействия в плотном строю такого большого количества шагоходов была сложной задачей, особенно для молодых (какими бы перспективными они ни были) специалистов. Мехвод Эрмен Арлендт был из числа таковых. Хотя он находился лишь в звании энсина, его — за свои перспективы и проявившийся в Академии талант — всё же направили в горячую точку, вдобавок ещё и сокрытую под завесой секретности. — Командир, я навелась на цель! Готова вести огонь! — доложила бортстрелок, младший лейтенант Микана Аккармен. Проклятье! Отчитав мехвода за оплошность, Эренд сам таковую оплошность совершил, забыв, что нужно не только держать строй, но и отстреляться по цели на ходу — разумеется, подойдя к цели на строго определённое расстояние, ни дальше, ни ближе. Если бы Микана не проявила инициативу — то оплошность совершил бы уже сам Эренд. И теперь уже ему пришлось бы извиняться перед вышестоящим начальством… хотя нет — на войне прощения нет, правильно всё говорится в пословице. Этой пословицей нужно было стыдить не только подчинённых, но и самого себя, тем более что ответственность командира гораздо выше. «Эх, Микана, что бы я без тебя делал…», — подумал Эренд, покраснев от стыда за свою оплошность, благо подчинённые сидят к нему спиной и этого не видят. Микана вообще была большой умницей. Элитная выпускница Имперской академии, она выделялась среди остальных благодаря не только таланту, но и трудолюбию. Эти качества позволяли ей продвигаться по службе быстрее остальных. Неплохой специалист по работе с боевой оптикой, отличный техник, дисциплинированная, умная, сообразительная — такой член экипажа был подарком для любого командира, и Эренд был благодарен судьбе за то, что она оказалась именно в его команде. Вот только рано или поздно лейтенанту Йенгеру неизбежно придётся с Миканой расстаться — такого специалиста любой уважающий себя командир с руками оторвёт, и неизбежен момент, когда более авторитетные и опытные офицеры воспользуются своим положением. — Мы подходим к цели! — доложил Эрмен. — Ждать… — скомандовал Эренд. — Сэр, мы приближаемся! — напрягся Эрмен. — Ждать… — настоял на своём Эренд. А тем временем, пока Эрмен предупреждал о выходе на позицию, а Эренд считал, что открывать огонь ещё рано, Микана молчала. Она была хорошим индикатором — уж если младший лейтенант Аккармен начинала прямым текстом предупреждать о промахе мимо позиции, это означало, что командир точно сейчас допустит оплошность, которую требуется срочно исправлять. Но этого не требовалось — сейчас Эренд полностью контролировал ситуацию. — Шаг… Ещё шаг… Ещё немного… Огонь! — отдал наконец Эренд команду. Микана нажала на кнопку выстрела и красные лучи вылетели из стволов орудий AT-AT, устремившись к цели. Эренд внимательно сопровождал взглядом этот залп. Всматриваясь в перископ, лейтенант Йенгер был сосредоточен. Наконец он убрал оптику и сообщил экипажу: — Цель поражена! Тут же на связь вышел руководивший учениями командир подразделения полковник Арвен Смэт. — Внимание всем экипажам! — заявила появившаяся на приборной панели голограмма. — Машины отстрелялись, все цели поражены. Задание выполнено, мы возвращаемся на базу. Всем боевым единицам — перестроиться в походные порядки согласно протоколу «Сигма-8» и осуществить манёвр разворота. На возвращение с полигона потребовался час. Ещё минут двадцать заняла «парковка» — хоть AT-AT машина и небыстрая, но требовала хорошей квалификации при оперировании сразу четырьмя ногами. Плюс «парковаться» нужно было грамотно, не нарушая построения, в котором на этот раз было непривычно большое количество машин, что усложняло взаимодействие в подразделении. Эрмену пришлось немало раз чертыхаться в процессе — как мехводу ему предстояло выполнять большую часть работы. Лейтенанту Йенгеру тоже приходилось непросто — как командир он постоянно отслеживал положение шагохода и координировал действия мехвода. В такие моменты Эренд начинал завидовать Микане — ведь, получается, её работа сводилась к принципу «наводи и стреляй» (хотя, разумеется, это было совсем не так). Тем не менее, медленно, но верно мучения подходили к концу. Наступал финальный момент процесса «парковки» — выход шагохода на позицию. Кульминация перед облегчением. Отслеживая каждый пройденный шаг, каждый миллиметр продвижения, Эренд командовал мехводу: — Так… Ещё немного… Ещё шаг… Ещё чуть-чуть… Стоп-машина! Небольшой толчок вперёд от силы инерции — и AT-AT замер. На время забыв о дисциплине, Эренд громко выдохнул от облегчения, а затем, немного придя в себя скомандовал: — Энсин Арлендт, младший лейтенант Аккармен — заглушить машину и отключить все приборы. Ну что, ребята… — И девчата! — поправила Микана со сдержанным смешком в голосе. — Да, точно… В общем, могу поздравить вас с окончанием сегодняшних учений! — Вообще-то, учения ещё не закончились! — возразила Микана. — Нам ещё предстоит покинуть машину, потом построение, подведение итогов по учениям… — Ну, по сравнению с тем, что мы сейчас прошли, это несерьёзно! — Эренд позволил себе забыть о традиционной всеохватывающей имперской дисциплине и разрядить обстановку. — К тому же у нас сейчас есть окно возможностей! Мы всё равно вылезем из шагохода только тогда, когда поступит приказ. Так что можем пока расслабиться маленько. После небольшой передышки всем экипажам поступила команда покинуть свои машины. Затем, по стандартному протоколу, было построение. И, наконец, все проследовали в казармы, где полковник Смэт провёл разбор полётов. Командир подразделения долго и нудно перечислял совершённые каждым экипажем ошибки. Досталось всем без исключений, кто-то даже покраснел от неловкости. Разумеется, полковник Смэт не прошёл мимо и экипажа Эренда. — Лейтенант Йенгер, — спокойно, но строго сказал командир. — В ходе учений ваша машина нарушила построение, причём несколько раз. Подобное недопустимо, вас же в Имперской академии учили, что грамотное построение боевых машин предназначено отнюдь не для красоты! В какой-то момент Эренд чуть не поддался искушению сказать: «Извините, сэр, я исправлюсь!», но тут вспомнил то, что ему говорили в Имперской академии и что он сам сказал Эрмену: «На войне прощения нет!». Так что единственное, что осталось Эренду — это промолчать, потупив взгляд. — До начала наступления остаётся всё меньше и меньше времени, — подвёл итог полковник Смэт. — И мы здесь на острие атаки. Поэтому вам необходимо потратить остаток дня на глубокое осмысление результатов сегодняшних учений. Наши шагоходы играют решающую роль, так что к завтрашнему предприятию подойдите со всей ответственностью! Все свободны! Почувствовав вкус свободы, Эренд, Микана и Эрмен тут же ринулись к автомату по продаже кафа. Уединившись в уголке, они наконец могли полноценно расслабиться. Напиток придавал сил и бодрости — для военных на службе Империи, которые сейчас хотели не спать, а развеяться, это было как глоток свежего воздуха. Особенно налегала на каф Микана — в то время как Эренд и Эрмен выпили только по половине стаканчика (медленно, наслаждаясь каждым глотком), Микана уже заказывала второй. Эренд подозревал, что это было следствием учёбы на износ — девушкам в Имперской академии приходилось тяжелее из-за более низких по сравнению с мужчинами физических данных, поскольку они были вынуждены проходить стандартную программу физической подготовки. А совмещение всего этого с напряжённой зубрёжкой теоретической программы и вовсе создавало такую адскую смесь, которую не каждый женский организм был способен выдержать. Это порождало подозрение, что опыт такого жизненного испытания породил у Миканы не только пристрастие к кафу — по-видимому, бледный цвет кожи и вечно грустное выражение лица тоже могли быть следствием этого. Собственно, именно поэтому в имперских военных структурах количество женщин было невысоким. Упрёки оппозиции в дискриминации человеческих женщин были полностью справедливыми, вот только эта дискриминация осуществлялась куда более аккуратно и деликатно, чем об этом кричали бывшая оппозиция в разогнанном Сенате и повстанцы из Альянса — они обвиняли Империю в прямой дискриминации женщин (в виде недопущения в государственные и военные структуры и препятствования продвижению по карьерной лестнице), но такой тип дискриминации на самом деле применялся не к женщинам, а к экзотам. Конкретно в военных структурах — к ним просто применялись более высокие требования. В результате большинство женщин отсеивались, и продолжали делать военную карьеру лишь самые лучшие. Так в армии и на флоте сформировалась довольно специфическая аномалия, когда на высшем уровне, среди старших офицеров, доля женщин резко увеличивалась — тут можно вспомнить и вице-адмирала Рэй Слоун, и генерала Джилию Шейл, да и та же Микана наверняка далеко пойдёт. А вот Эрмен Арлендт имел репутацию лоботряса. Правда, лоботряса специфического — он явно был способен на большее, но, так сказать, экономил силы. А уж когда выдавалась свободная минутка — «отрывался» по полной. Похоже, не удивительно, что, несмотря на тяжёлую подготовку в Имперской академии, Эрмен выглядел младше своих лет. А ещё он любил ныть. Ныть по поводу всего — высоких нагрузок на учениях, сжатых сроков планирования, опасности поставленных задач. Эренд, хотя это его и раздражало, мехводу не мешал — опыт работы с ним показывал, что для энсина Арлендта это была психологическая разрядка, позволяющая сохранить здравый рассудок, который в военном деле был вещью критически важной. Вот и сейчас лейтенанту Йенгеру приходилось выслушивать за стаканчиком кафа очередной поток жалоб: — Я не понимаю, как можно добиться такой слаженности, когда взаимодействие настолько большого количества шагоходов за последние лет десять отрабатывалось крайне редко… Галактика живёт в мире вот уже лет двадцать, наше командование всё это время сосредоточено на полицейских операциях, и тут — на тебе! Ну я же чётко вижу, что они сами не готовы к войне ТАКОГО масштаба! Ни на войне с повстанцами, ни в учебке таким количеством шагоходов не оперировали — а потом претензии, что мы не держим строй в таком сложном построении! — Ну, вообще-то, он на самом деле нас хвалил, — ухмыльнулся Эренд. — Подожди… Что?! Все эти мелочные претензии по поводу строя — это похвала? — растерялся Эрмен. — Да! — подтвердил Эренд. — Полковнику просто нужно было найти повод для критики. Он перфекционист — если при подведении итогов учений хотя бы один экипаж остался без претензий в свой адрес, значит, это прокол со стороны командующего. Если бы мы все проявили себя хотя бы ниже среднего — он бы такой разнос устроил, что мало не покажется. — Командир, откуда вы так хорошо знаете полковника? — удивился мехвод. — Мы же все перешли под его начало совсем недавно! — Есть у нас в подразделении один офицер, — ответил Эренд. — Учился под его началом в Имперской академии. И сейчас вот его удачно свело с бывшим преподавателем. Да, иногда Галактика кажется невероятно тесной… — Ого! Так, получается, всё было не так плохо? — приободрился Эрмен. — Вообще-то, всё действительно было плохо, — вдруг прервала своё молчание Микана. — Что?! — хором воскликнули Эренд и Эрмен. — Просто во время учений слишком много внимания уделялось построению, — пояснила бортстрелок Аккармен. — И тут всё на самом деле было вполне нормально. Придирки касательно выхода из строя действительно были довольно мелочными, но… — оглянувшись, она заговорила ещё тише. — У нашего полковника маловато боевого опыта. Он участвовал в паре операций против повстанцев, и проявлял себя неплохо… Но он больше теоретик, чем практик. Инструктор в Имперской академии, только после гибели Звезды Смерти ставший настоящим боевым офицером. Так и не преодолевший привычку ставить шагистику выше всего остального… — Подожди… — перебил её Эренд. — Откуда ты сама так хорошо знаешь полковника? — Я тоже общаюсь с сослуживцами. Им есть, чего рассказать, — сказала Микана серьёзным тоном, не шевельнув ни одним мускулом своего лица, в её глазах не мелькнуло ни искры какой-либо иронии или сарказма. — А разве боевое построение не является критически важным фактором? Разве правильное построение не является залогом победы, эффективности или хотя бы выживания? — удивлённо спросил Эрмен. — Что, сначала жаловался на мелочный контроль построения, а теперь защищаешь принцип? — подколола его Микана с добродушной улыбкой во все зубы. Мехвод замолк. После неловкой паузы Микана пояснила: — Ты прав по поводу важности построения, Эрмен. И полковник прав. Просто нельзя подходить к делу с фанатизмом. Когда ряды между шагоходами меряют с линейкой, высчитывая каждый миллиметр — это уже только вредит. Согласованность построения — прекрасная цель для учебных маневров, но не за счёт же общего плана наступления! И, пока нас отчитывали за «шаг влево, шаг вправо», мы отстрелялись по цели не самым лучшим образом. — То есть? — нахмурился Эренд. — Было много промахов при стрельбе на ходу, — ответила Микана. — Я тоже несколько раз промазала. Залп был недостаточно плотный. Давление на щиты и броню намеченных целей — ниже нормы. И на разборе полётов этому уделялось намного меньше внимания, чем пресловутой «шагистике»! Словно у нас парад, а не война… Эренд молчал, напряжённо обдумывая её слова. Он привык видеть Микану дисциплинированной и исполнительной — и тут из её уст вылилось столько крамолы всего лишь за один разговор! А Микана, сделав глоток кафа, тяжело выдохнула: — Нехорошее у меня предчувствие. Опять мы не готовы к войне, как тогда, накануне Войн клонов. Боюсь, что здесь мы будем воевать по стандартным методичкам, а они внезапно окажутся не актуальными… И тот враг, с которым мы столкнулись… Хоть я и не участвовала ещё в настоящих боевых действиях, но уже такого наслушалась… В общем, тяжело нам всем придётся… — Что, боишься? — попытался подколоть её Эрмен. — Боюсь, — совершенно серьёзно ответила Микана тихим хриплым голосом. — И боялась бы, даже если бы чувствовала себя готовой к такой войне. Но — признаюсь честно — я не готова. — И я тоже, — внезапно согласился Эренд. — Да и, похоже, никто не готов. — Особенно командование наземных сил, — продолжила Микана. — Слишком много людей для которых Бракка является первым опытом такой войны. Людей, которые в лучшем случае имеют опыт маломасштабных контрпартизанских операций. — А как же опыт Войн клонов? — спросил Эрмен. — Ведь есть же генералы, которые прошли через эту войну! Есть даже такие, кто ещё тогда находился в звании генерала и командовал войсками! — Если честно, исходя из того, что я усвоила в Имперской академии, у меня сложилось впечатление, что опыт Войн клонов был слишком… специфическим, — выражение лица Миканы стало ещё более грустным, чем обычно. — Большая часть генеральских должностей была тогда отдана джедаям, о чём все потом ещё долго жалели после раскрытия их заговора. На уровне младшего офицерства всё было отдано на откуп клонам, среди среднего офицерства их тоже было немало. А потом джедаев разгромили, клонов списали в утиль… Даже после окончания войны у Империи было слишком мало кадровых офицеров. А среди тех, что имелись… было слишком много людей, имевших репутацию «мясников». Эрмен, который не особо налегал на военную историю Галактики, слушал сослуживицу так, словно узнавал что-то новое. Эренд же, для которого опыт войн прошлого был по должности куда более важным, внимал словам Миканы со всей ответственностью — и чем больше она рассказывала, тем тяжелее было у лейтенанта Йенгера на душе. — Многие из командиров и генералов эпохи Войн клонов привыкли относиться к своим солдатам как к расходному материалу, — продолжала Микана. — Какой бы совершенной ни была система подготовки клонов, ни по своему уровню, ни по затратам она и близко не стояла со штурмовиками. Клонов готовили промышленным способом, со всеми вытекающими — массовость и дешевизна превыше всего. А значит, и офицеры начинали относиться к ним как к болванчикам, которых можно бесхитростно бросать в бой, терять в запредельных количествах — даже не в боях, а на маршах и от болезней — и всё равно сохранять армию, ведь на подходе новые пробирки. Отношение к клонам было легкомысленным — не у всех, разумеется, но у очень многих. Клонов даже прозвали «мясными дроидами». И никто не мог выступить в их защиту — у них не было семей, у них практически не было друзей и знакомых среди граждан Республики. Они могли уповать лишь на благоразумие своих командиров. Сейчас времена иные. Но среди офицеров-ветеранов всё равно остались те, кто так и не отказался от своих привычек. Все молчали. Немного поразмыслив, Эренд нарушил тишину: — Всё-таки наличие военного опыта лучше, чем его отсутствие. — Вы правы, командир, — подтвердила Микана. — Я даже по себе знаю, что реальная практика в каком-либо деле будет намного лучше, чем тысячи прочитанных инфопланшетов. Но от этого не легче. Тут дело даже не в опыте Войн клонов. Нюанс заключается в том, что это единственный по-настоящему крупный вооружённый конфликт в Галактике за последнюю тысячу лет! Здесь нет сопоставимого предмета для сравнения! Опыт Войн клонов не просто специфический — он единственный! Допив каф, младший лейтенант Аккармен завершила свою мысль: — Мне удалось поговорить с несколькими скаутами, которым уже довелось поучаствовать в ряде стычек. И они описывают наших врагов как бойцов, которые явно имеют огромный военный опыт. И не в одной войне, а во множестве войн. Против самых разных противников. — Подожди, Микана, — перебил её Эрмен. — А так ли уж специфичен опыт Войн клонов? Разве против нас воюют не дроиды? — Если это дроиды, то более совершенные, — ответила Микана. — А может быть, это нечто худшее, чем дроиды…***
Высшее командование наземной операцией продолжало инструктаж. Обсуждение по вопросам организации главного удара уже практически завершилось — оставались только темы «по мелочи». Больше всего нюансов разбирали по действиям AT-AT (поскольку именно они должны были стать главной ударной силой наступления), но особо им «косточки не перемывали» (поскольку это был самый сильный из козырей Империи, к которому возникло меньше всего вопросов). — В целом подготовка подразделений AT-AT и отдельных экипажей к наступлению проходит достаточно успешно, — сообщил полковник Арвен Смэт как докладчик от «шагоходного» рода войск. — Вопросы возникают в основном к взаимодействию между боевыми единицами в плотном строю. Связано это прежде всего с тем, что у экипажей нет опыта работы в условиях массового применения шагоходов в наступлении. Но это несущественная проблема. — Хорошо, — закрыл данный вопрос генерал Теннер, после чего перешёл к следующему. — Помимо главного удара на центральном участке вражеской обороны, на флангах будет также проведена серия вспомогательных атак. Они будут осуществляться методом инфильтрации силами пехоты и лёгкой техники. Хотя наступающие на этих участках войска, — генерал указал на голокарте места вспомогательных ударов, — будут выполнять второстепенные задачи, всё же здесь есть места, где можно вывести противника из равновесия. Основная цель вспомогательных атак — перегрузить вражескую оборону. Тем не менее, и там есть места, где можно совершить прорыв. Поэтому прошу обратить особое внимание на этот сектор, — Теннер снова указал на голокарту. — Штурмовики при поддержке лёгкой техники начнут атаку на эти позиции. Наступление будет осуществляться по стандартной процедуре. — Разведка показала, что там сильные укрепления, — заметил командир подразделения штурмовиков, которое должно было атаковать там. — Потери будут большими. — Да, если на поле боя не прибудет «бог из машины», — ответил генерал. — К счастью, он на нашей стороне, и обязательно примет участие в нашем наступлении. Поддержку вам окажут отряды Имперского спецназа. Разведке удалось вскрыть ряд уязвимостей во вражеской обороне. По противнику будет нанесена серия ударов с тыла, что упростит вам задачу и позволит снизить потери до некритического уровня.***
— Система пещер, обнаруженная нами, оказалась на удивление удачной находкой, — сообщила своим подчинённым командир отряда «Инферно» Иден Версио. — Немногие входы туда находятся в глубине нашей территории, под нашей защитой. Противник сюда не проник, поэтому об этих входах знаем только мы. Более того, исследование ID10 показало, что там нет ни одного входа в пещеры с территории, контролируемой противником. То есть, даже о самих пещерах, очевидно, знаем только мы. Гидеон Хаск удивлённо поднял бровь. Он с самого начала скептично относился к этой идее, но, хотя он продолжал расценивать идею Иден как огромный риск, был шанс убедить его в том, что риск всё же оправдан. — Хотя задумка действительно во многом авантюрная, а её реализация будет крайне сложной в исполнении, — продолжила Иден, — всё же она даёт нам возможности нанести по противнику крайне чувствительный удар, который не просто принесёт пользу общему наступлению, но и позволит многократно усилить его успех. Изучение системы пещер и сопоставление его с рельефом разведанной нами местности открыло для нас одно потенциально перспективное направление. Слово предоставляется агенту Марана. Сейн встала со своего стула и, подойдя к штабному голопроектору отряда «Инферно», нажала кнопка. Перед бойцами высветилось причудливое древо из тонких линий. — Это система пещер, изученная дроидом командира. А это… — она переключила изображение на голопроекторе. — Изученная нами местность. Древо сменилось голограммой с равнинами, холмами и скалами. Вот линия укреплений на пути будущего наступления имперцев… Вот ремонтная база… Вот укреплённая башня… И всё уютно расположилось на границе равнины и линии крутых скал. Начав крутить голографическое изображение так и эдак для наглядности, Сейн продолжила свой доклад: — Стандартные маршруты для открытой атаки малоперспективны. Одни из них закрыты мощной линией укреплений и там необходимо проводить масштабное наступление — и то возможного успеха можно добиться лишь ценой больших потерь. Обходные маршруты бесперспективны — через них можно осуществлять разведку малыми группами, но полноценная атака неизбежно будет раскрыта противником и приведёт к ещё большим в процентном отношении потерям среди наступающих. Пещеры, разведанные ID10, также на первый взгляд не выглядят перспективно. Они слишком запутанные и разветвлённые, слишком много узких участков, оттуда нет выходов во вражеский тыл… — Сейн! — добродушным тоном в голосе прервал доклад Дел Мико. — Можно ближе к сути? Девушка на мгновение смутилась. — Д-да… Простите, — легонько запнулась она, но быстро взяла себя в руки. — Обратите внимание на карту местности, которую мы составили по результатам разведки, — Сейн переключила на соответствующую голограмму. — А конкретно — на укреплённую башню, расположенную рядом с ремонтной базой, — она увеличила изображение. — Тогда мы обратили внимание на то, что эта башня плотно прилегает к скале… — И что это хорошая оборонительная позиция, — добавил Гидеон Хаск. — Именно! — подтвердила Сейн. — Штурмовать эту позицию «в лоб» бессмысленно. Наступление на этом участке может быть организовано только силами регулярных подразделений и обернётся большой кровью. Сначала преодолевать главную линию укреплений, затем штурмовать башню… Но есть вариант обойти это препятствие. Он дерзок, он авантюрен, но есть надежда на то, что противник окажется не готов к такому ходу от нас… Сейн снова нажала на кнопку. Теперь обе карты на голопроекторе — и местности, и системы пещер — наложились друг на друга. Агент Марана указала на башню, на скалу, к которой башня прилегала, а затем на тоненькую линию, проходившую внутри этой скалы. — Здесь, — сообщила Сейн. — Проходит один из тоннелей этой системы пещер. Расстояние, конечно, крайне приблизительное, поэтому тут могут быть ошибки. Тем не менее, сопоставление этого участка с картой местности показывает, что эта точка, — она указала на участок тоннеля, расположенный к границе скалы наиболее близко, — выглядит потенциально перспективной. Она расположена достаточно далеко от границы скалы, чтобы противник не смог найти её во время строительства башни… И в то же время достаточно близко, чтобы дать нам шанс пробиться прямо внутрь башни, с тыла. — Для этого нам потребуется термальный заряд направленного действия, — задумчиво произнёс Дел. — Именно, — подтвердила Иден. — Очень, очень, ОЧЕНЬ мощный заряд, — продолжил свою мысль Дел. — Излишне мощный. Тут будет не до умеренности, потому что если из-за погрешностей в карте расстояние окажется слишком большим, то прожечь выход из пещеры у нас не получится. — Тут как бы сама скала на нас не рухнула, — вмешался Гидеон. — Согласен, операция будет очень опасной, — поддержал его Дел. — Чтобы прожечь скалу насквозь и при этом не похоронить себя живьём, потребуется по-настоящему уникальная конструкция. Такого типа термальные детонаторы попросту не производят. Для нашего случая всё необходимое придётся делать «на заказ». — Я уже навела нужные контакты, — сообщила Иден Версио. — Командир, мне бы хотелось лично встретиться с нашими «подрядчиками» и обрисовать наш «заказ» во всех деталях, — ответил Дел. — Для наших задач потребуется очень сложная конструкция, где каждый элемент необходимо довести до идеала. Мне потребуется буквально стоять у них над душой и следить за каждой мелочью. — Хорошо, — кивнула головой Иден. — Я сведу вас с нужными людьми. — Ещё кое-что! — поднял руку Гидеон. — Даже если всё пройдёт успешно, и мы сможем проникнуть внутрь башни из скалы, то мы столкнёмся с проблемой, что наши силы слишком малы. Мы можем воспользоваться эффектом неожиданности, но удерживать захваченную башню силами четырёх человек будет… проблематичным. На такую операцию нам потребуется больше бойцов. — Согласна, — ответила Иден. — Я уже почти решила вопрос с усилением нашего отряда. — Подразделение штурмовиков? — спросил Гидеон. Иден улыбнулась: — Лучше. Нам в помощь выделят три отряда Имперского спецназа.***
Общий брифинг подходил к концу. Планы генерального наступления были окончательно утверждены, все возникшие вопросы улажены. Наконец, была утверждена дата начала наступления. Генерал Теннер удовлетворённо оглядел присутствующих. — Хорошо, — сказал командующий наземной операцией. — На этом инструктаж можно считать законченным. Все свободны!
