Давным-давно, в мрачной тьме далёкого будущего...

Когда отец вошёл в мастерскую, Корал уже закончил свою работу. Молитвы были давно прочитаны, Печати Чистоты поставлены, кадило возвращено на своё место. Послушник глубоко благодарил Бога-Машину за то, что всегда скептичный родитель припозднился — и не заявился посреди ритуала. Услышав, как открывается дверь, Корал повернулся и добродушно сказал: — Привет, пап. Отец выглядел шокированным. Глаза округлились, а рот приоткрыт. Но такую реакцию у него вызвала не ритуальная деятельность сына (пока ему ещё ничего не бросалось в глаза), а внешний вид отпрыска. — Проклятье, Корал! — воскликнул отец. — Ты выглядишь так, словно постарел лет на тридцать! Корал смущённо молчал. — Ты что, опять пытался починить эту рухлядь? — нахмурился отец, переключив внимание на старый влагоуловитель. — Ё-моё, сынок, на что ты тратишь свою молодость… — Ну, пап! — жалобно простонал Корал. — А это ещё что такое? — отец протянул руку к закреплённой на корпусе влагоуловителя Печати Чистоты. — Пап, не трогай! — в ужасе закричал Корал. Рука отца замерла. — Почему? — Ну… — смущённо пролепетал Корал. — Без неё влагоуловитель не будет работать… — Ты опять проводил эти оккультистские ритуалы над техникой?! — возмущённо повернул он своё лицо к сыну. — Чего ты ещё нахватался у этих сектантов? Корал молчал. — Отбивал земные поклоны? Корал подавленно опустил голову. — Танцевал в праведном экстазе? — не унимался отец. Корал вжал голову в плечи. — Жертвы ему приносил? И тут Корал не выдержал: — Папа! Не говори так о Духе Машины! Теперь уже отцу предстояло замолкнуть — и слушать сына, ошеломлённо раскрыв рот. — Дух этой Машины, — объяснил послушник, — пережил очень многое. Но он не погиб. Он искалечен, но не погиб! И я пытался исцелить Его. Я много молился, пытаясь обратиться к Нему. Я провёл все ритуалы в правильной последовательности и без ошибок, пытаясь вновь пробудить Его. И я преуспел! Я вышел на контакт с Духом этой Машины. Вышел на контакт — и умилостивил Его! Всё! Я решил проблему, с которой мы не могли справиться столько лет! Влагоуловитель вновь заработает — и вновь будет помогать нашей семье! Только относитесь впредь к Духу Машины с должным уважением. Пожалуйста… Отойдя от шока, отец возмущённо прохрипел: — Ты действительно веришь во всю эту чушь?! — Я верю, потому что Дух Машины существует! — ответил Корал. — И ты тоже должен поверить! А чтобы поверить, тебе нужно увидеть! — Что увидеть? — недоверчиво спросил отец. — То, как он заработает! Заодно нужно показать, как правильно включать технику — любую, а не только влагоуловитель. И маме это тоже нужно будет показать. В общем, пап, смотри, слушай и внимательно запоминай. Перед тем, как включать и выключать технику, и каждый раз, когда нужно что-либо с ней сделать, нужно обязательно предварительно умилостивить Дух этой Машины. Так, при начале работы ты должен прочитать молитву — для каждого вида техники требуются свои молитвы. Конкретно для этого влагоуловителя… — Корал… — перебил сына отец, схватившись за голову. — Да что ты, ё-моё, такое несёшь? Сын растерянно раскрыл рот. — Ты… Ты понимаешь, какой бред сейчас мне втираешь?! — начал свою гневную отповедь отец. — Да ты хоть смотрел на себя со стороны?! Сынок, ты ведь даже не заметил, как сошёл с ума с этим влагоуловителем! Был ведь нормальный ребёнок! А теперь… Сначала забыл о личной жизни и закопался в запчастях… Потом начал извращенства всякие с техникой устраивать… И вот уже сектант грёбаный! Корал, ты хоть раз задумывался, на какой путь ты ступил?! Некоторое время царило молчание — отец эмоционально выдохся, а сын не знал, что ответить. Наконец, собравшись с силами, Корал сказал: — Задумывался. И не раз. И я принял твёрдое решение. Потому что Истину можно отрицать, но она никуда не исчезнет. Лучше принять её, нежели жить во грехе. И ты, пап, тоже можешь прийти к Истине. Нужно просто переступить за рамки. Я помогу тебе. Просто посмотри на то, что я собираюсь тебе показать… — Да не желаю я ни на что смотреть!!! — яростно взревел отец. — Мало того, что в секту влез, так ещё и меня этим дерьмом нагрузить пытается!!! — Пап… — растерянно промямлил Корал. — Пошло оно всё в задницу!!! — продолжил разнос отец. — Вернись ты уже к нормальной жизни! Забудь про этот проклятый влагоуловитель! Уходи из этой долбанной секты! И балахон этот выбрось! Хватит уже губить свою жизнь, Корал!!! Послушник некоторое время молча стоял, опустив голову. Так продолжалось около половины минуты. Затем он пришёл в себя — и быстрым шагом двинулся к выходу. Выйдя за порог мастерской, он тихо буркнул: — Прости его, Омниссия! Он просто ещё не готов… И закрыл за собой дверь. Некоторое время отец недвижно стоял посреди мастерской, отходя от шока. Придя в себя, он резко схватил со стола огромный ключ и замахнулся им на влагоуловитель. Он почти ударил по технике… но рука остановилась в самый последний момент. Он снова замахнулся… но так и не решился нанести удар. Выронив ключ, он рухнул на ближайший стул — и зарыдал, схватившись за голову. — Что они сделали с моим мальчиком… — прошептал он, всхлипывая. — Что они сделали…

***

— Адмирал! — сообщил дежурный по комлинку. — К вам посетитель. — Пусть войдёт, — сухо ответил Гаррик Версио. Дверь открылась и перед адмиралом предстал посетитель. Это был очередной инициативный молодой офицер, которых Гаррику Версио довелось на своём веку повидать немало. Звали его Шедден Боулден. Капитан, командовавший «Искоренителем» — звёздным разрушителем типа «Победа I». Нечасто человек такого невысокого положения добивался личной аудиенции у самого адмирала, но он оказался слишком настойчив — так что Версио был вынужден уступить перед неистовым напором подчинённого. — Сэр! — бодро вытянулся Боулден, однако в его голосе опытный адмирал почувствовал нотки волнения. — Капитан Боулден, — ответил ему Версио. — Насколько я понял, вы хотите обратиться ко мне с предложением касательно нашей кампании на Бракке. Капитан кивнул. — Хорошо, я выслушаю вас, — сказал адмирал. — Но при одном условии. Вы должны убедить меня в том, что ваша задумка является стоящей. Убедить, что ваше предложение позволит существенно укрепить наши позиции. В противном случае вы получите очень строгое взыскание за трату моего времени. Поэтому, если вы не уверены в ценности своего плана, вы можете свободно покинуть мой кабинет. Если вы всё ещё намерены добиваться у меня аудиенции, то знайте — вы были предупреждены. Капитан не ушёл. Так-так, значит, он считает задумку значимой. Что ж, посмотрим, насколько она «значима»… — Адмирал, я хочу предложить план по инфильтрации звёздных разрушителей в нижние слои атмосферы Бракки… — решился высказаться Боулден. — Поддержка звёздных разрушителей обеспечит нам быструю победу на земле… — Предложение заманчивое, но рискованное, — парировал Версио. — На орбите дежурит их флот, а на земле они продолжают укреплять свою ПКО. — С ПКО вскрылся один нюанс… — ответил Боулден. — Их наземные орудия способны уничтожать звёздные разрушители, — напомнил адмирал. — В космосе и на орбите, — указал Боулден. — Но с земли передают, что вражеские тяжёлые системы ПКО, судя по всему, не приспособлены к нацеливанию на корабли, находящиеся в нижних слоях атмосферы, даже если это крупный звёздный разрушитель. А те орудия и установки, которые способны сбивать корабли в атмосфере, могут нанести урон только истребителям, челнокам и малым кораблям. Но не звёздным разрушителям. — Хм-м-м… — задумчиво засопел Версио. — То есть, если мы проведём в нижние слои атмосферы Бракки хотя бы один звёздный разрушитель… — То мы сможем закончить кампанию быстрой и полной победой, — завершил мысль капитан. — Даже одного звёздного разрушителя хватит, чтобы точечными ударами уничтожить их батареи ПКО, крепости, Титанов… Последовательно уничтожить одну цель за другой. Да, операция рискованная. Но для обеспечения таких результатов не обязательно жертвовать самыми лучшими кораблями. Достаточно одной старенькой «Победы» — она как раз проектировалась в том числе и для поддержки наземных сил. — «На бумаге» у нас всегда всё гладко, — заметил адмирал. — Но «овраги» вносят свои коррективы. Мы не просто так осторожничаем. — Мы смогли высадить наземные силы и наладить их снабжение! — заявил Боулден. — Мы опирались на плацдарм, где закрепились остатки гарнизона, — скептично скривился Версио. — Мы высаживали наземные силы тогда, когда противник ещё не отстроил систему ПКО. И мы снабжаем нашу группировку на Бракке исключительно челноками и малыми кораблями. Потому что у врага не только ПКО. У него есть сильный флот. И между ними налажено такое взаимодействие, что нам сложно найти уязвимое место. Если вы считаете задумку с инфильтрацией звёздного разрушителя в нижние свои атмосферы собственной гениальной идеей, то знайте — она очевидна не только вам. Мы пробовали так сделать — и не раз. Пробовали ещё тогда, когда у них не было рабочей ПКО. Но их корабли хорошо вооружены, мощны и дальнобойны. А уровень взаимодействия между ними и вовсе напоминает нечто вроде коллективного разума. Подходы к Бракке хорошо простреливаются, ни один звёздный разрушитель не смог войти в атмосферу планеты. Малые корабли способны проскочить, но они не обладают мощью звёздного разрушителя. И у противника есть средства противодействия. При таких раскладах можно наладить снабжение и атаковать цели в прифронтовой зоне. Но не более. Так что ваше предложение рискованное. — У меня… точнее, у группы офицеров, в которую я вхожу… У нас есть идеи, как найти уязвимое место в их обороне. Мы провели очень много времени в патрулях — и приметили порядочно нюансов касательно нашего противника. — Хм-м-м… — поднял бровь Версио. — Я должен признать, что они отлично организовали оборону на орбите, — сказал Боулден. — Уровень их взаимодействия… поражает! Ещё больше поражает скорость их реакции. Но всё-таки любую защиту можно взломать… Открыть брешь хотя бы на короткое время — главное, чтобы мы этим временем успели воспользоваться. — И что вы предлагаете? — недоверчиво спросил адмирал. — Попытаться их «перегрузить», — ответил Боулден. — Создать для них такое количество одновременно возникших угроз, что они не заметят, как наши звёздные разрушители войдут в атмосферу Бракки. Будет достаточно всего лишь одного корабля, и тогда… — Мы пробовали «перегрузить» их оборону. Неоднократно. Но ни один звёздный разрушитель не смог спуститься в атмосферу планеты. В вашем предложении нет ничего нового. — Я… То есть мы… — Боулден уже откровенно перестал скрывать своё волнение. — Мы разработали несколько новых тактических ходов, не предусмотренных стандартными протоколами и не применявшихся ранее. Враг тоже с таким ещё не сталкивался. Мы можем застать его врасплох. А что касается предыдущих попыток… Просто никто ни разу не пытался доводить дело до конца. Командо… Командиры звёздных разрушителей не хотели рисковать и отступали каждый раз, когда попадали под обстрел. Но если брешь открылась, и корабль устремился в неё… То не нужно бояться обстрела. Надо идти вперёд. — Это может обернуться для нас высокими потерями, — скептично заметил Версио. — Наши корабли маневреннее, чем у них, — возразил капитан. — И у звёздных разрушителей лучше разгон. Надо этим пользоваться. Не обязательно рваться к поверхности планеты всем флотом. Большинство звёздных разрушителей будет сковывать вражеский флот на орбите… Версио холодно смотрел на капитана. Адмиралу не предлагали ничего нового — в ходе предыдущих операций именно такая стратегия и использовалась. Так всё и было — имперцы пытались связать корабли противника боем, а «инфильтрационные группы» искали брешь, в которую можно было юркнуть. Да только вот ни одной нормальной бреши открыть не удалось. — Вы, наверное, и план составили, как всё это сделать? — резко перебил подчинённого Версио, глубоко в душе испытывая сильное недовольство от покушения на свой адмиральский авторитет. — Ну… — замялся Боулден. — Я… То есть мы… В общем, пока определены только общие контуры, но если командование это заинтересует… — Ознакомьте меня с этими контурами, и тогда я приму окончательное решение, — неохотно кивнул адмирал. После чего началось обсуждение. Капитан Боулден делился с адмиралом своими наблюдениями касательно флота и ПКО противника, обрисовывал маршруты патрулей, строил предположения касательно ТТХ вражеских кораблей. И объяснял, как могут действовать в этих обстоятельствах имперские звёздные разрушители. Когда дело дошло до проработки тактических схем, адмирал заметил, что этот Боулден действительно предлагал новую и нестандартную тактику. И эта тактика выглядела вполне стройной, логичной… и судя по всему, таки потенциально эффективной! Это наметило перелом. Теперь Гаррик Версио внимательно выслушивал подчинённого. И в какой-то момент адмирал начал понимать, что в его голове рождается перспективный план…

***

Адептус Механикус никогда не славились высокой скоростью технологических разработок и внедрения их в производство. Впрочем, такое не удивительно. Тот, кто с помощью технологических чудес был способен прожить тысячу — а то и десять тысяч, подобно Велизарию Коулу — лет, всегда воспринимал мир не так, как тот, кому естественными ограничениями неусовершенствованного организма был отмерен ничтожный срок. Человек без аугментаций и биологических модификаций, способный прожить не более ста лет, как это было до наступления далёкой Тёмной Эры Технологий, всегда жил в постоянной спешке. Жизнь таких людей проходила в непрекращающейся суете — всё нужно было успеть, всё попробовать, всем насладиться! Конечно, это был порочный жизненный путь — стремясь всё успеть, люди ничего не могли довести до конца, стремясь за отведённый биологией короткий срок попробовать всё, они теряли осторожность, стремясь всем насладиться, пока ещё есть силы наслаждаться, они губили свои души и семимильными шагами вели себя к Падению. Впрочем, следует признать, что короткий срок жизни вынуждал их думать быстро. Лжеимперия, которая, согласно изучению населения Клондайка Технологий и результатам допросов пленных, была полностью составлена из таких людей, раз за разом придумывала что-то новое и очень быстро внедряла новые решения. Порой Механикусам было тяжело поспевать за ходом мысли своих врагов. Однако необходимо было не просто поспевать, но и опережать. Механикусы не могли держаться бесконечно — сколько бы ни продлилась осада Клондайка Технологий, без помощи Империума Человечества они не выстоят. Необходимо связаться с нужными людьми — но астропаты не были способны передавать сообщения из одной галактики в другую. Оставалось только одно — добраться к своим на корабле. Но и тут всё было далеко не так просто. Флот был скован вражескими силами. Ковчег после тарана фрегатом Лжеимперии до сих пор находился в ремонте. Оставался последний вариант — создать корабль (а лучше несколько), объединяющий технологии обеих галактик, с помощью которых ему удастся прорваться к Империуму. Механикусы сосредоточились на том, чтобы адаптировать к собственной космической технике технологию гипердрайва. Птолемеус Кланк, хотя и осознал, что у новооткрытой технологии хватало своих уязвимостей (необходимость тщательно планировать маршрут, возможность отследить перемещение корабля, и т.д.), его энтузиазм нисколько не утих. Ведь благодаря гипердрайву можно было не просто перемещаться по целой галактике со скоростью, на которую не был способен ни один варп-двигатель. Гипердрайв можно было установить на любой корабль. Под «любым» кораблём подразумевается действительно не только крейсер или фрегат, но даже истребитель вроде «Фурии», не говоря уже о транспортном челноке вроде «Громового Ястреба». Этот приятный факт дополнялся ещё одной технологией, которую удалось найти на Клондайке — то, что местные жители называли дефлекторным щитом. Технология, конечно, была и незнакомая, и сложная, и комплексная — подумать только, отдельные щиты для защиты от энергетического оружия и кинетических снарядов, да вдобавок с возможностью настроить отдельные функции (например, закрыв доступ «внутрь» для техники и органики, но при этом «изнутри» щита все объекты могли выходить «наружу» беспрепятственно)! Были и свои недостатки –наличие отдельных щитов для защиты от энергетических и кинетических ударов усложняло конструкцию корабля, да вдобавок, как выяснилось в ходе стендовых испытаний, кинетическая защита всё-таки справлялась с вооружением Империума и Адептус Механикус не настолько эффективно, как этого хотелось бы (по-видимому, из-за того, что кинетическое вооружение находилось в армиях этой галактики во «втором эшелоне»), плюс интенсивность щитов ослабевала с увеличением расстояния от генератора, что было критично для больших кораблей (крейсеров и линкоров). Однако для защиты истребителей новая технология была просто великолепна. Дефлекторные щиты могли устанавливаться даже на маленькие истребители — а уж на таком перехватчике, как «Фурия», точно было достаточно свободного места для такого усиления. К тому же дефлекторные щиты великолепно защищали корабль от энергетического оружия — и это неудивительно, судя по оснащению кораблей Лжеимперии, осыпавших верных слуг Омниссии бесконечным градом зелёных лучей. В свете этих открытий Птолемеус Кланк пришёл к совершенно логичной мысли — пустотные щиты должны быть дополнены дефлекторными щитами. Дефлекторными щитами однозначно необходимо оснастить все истребители (учитывая, что некоторые из истребителей и бомбардировщиков оснащались также пустотными щитами, было легко вообразить, насколько это дополнение усилит мощь роя малых кораблей). Конечно, такую масштабную задачу невозможно было выполнить даже в рамках одного флота, не говоря уже обо всех кораблях Империума, но магосу Кланку было достаточно подготовить только «опытную партию» для прорыва блокады. И вот на корабль «Благословенный молот Омниссии» (крейсер класса «Диктатор»), висевший на орбите Клондайка Технологий, прибывали модифицированные «Фурии» и «Звёздные Ястребы», в каждый из которых были внедрены технологии иной галактики — как дефлекторные щиты, так и гипердрайв. Но Механикусы сумели подготовить и более продвинутые образцы — примерно полдюжины бомбардировщиков «Звёздный Ястреб», которые были оснащены не только дефлекторными щитами по иногалактическим образцам, но ещё и пустотными щитами. На них Кланк имел особые планы — эти корабли должны были стать ядром группировки прорыва, наиболее защищёнными посудинами, вокруг которых и строился план магоса по отправке «посольства» к Империуму. На одном из таких сверхзащищённых кораблей и должно было располагаться «посольство» в лице доверенного механикуса и астропата (как минимум). Остальные «усиленно защищённые» «Звёздные Ястребы» должны были выполнять роль ложных целей или «живого щита» (хотя, по сути, вообще все истребители и бомбардировщики в группе должны были быть готовы выполнять роль «живого щита»). Конечно, расчёты показывали, что не стоит складывать все яйца в одну корзину, но на несколько «корзин» астропатов и доверенных лиц попросту не напасёшься. Так что оставался только этот путь. Однако принцип «не складывать все яйца в одну корзину» всё же был соблюдён — в другой сфере. Второй из лидеров Паломничества — магос Шпунтек — настоял на том, что не стоит полагаться исключительно на рой истребителей и бомбардировщиков. Вечный скептик неожиданно для Кланка начал реализацию ещё более масштабного проекта — установку гипердрайва на крейсер, причём в дополнение к варп-двигателю, а не вместо него. И в качестве объекта для модернизации был избран тот самый «Благословенный молот Омниссии». Крейсер класса «Диктатор» был выбран неспроста — особый корабль с просторными ангарами, выполнявший роль авианосца, лучше всего подходил для реализации задумки Кланка с использованием модифицированных «Фурий» и «Звёздных Ястребов». Это оказался ещё более сложный проект (особенно если учесть, что нужно обязательно было найти Духа Машины и умилостивить Его) — и поэтому работа серьёзно затянулась. Пока Шпунтек руководил перестройкой крейсера — Кланк уже давно подготовил свои истребители и бомбардировщики. Разумеется, когда настал момент грузить «Фурии» и «Звёздные Ястребы» на борт крейсера, Птолемеус Кланк лично прибыл на «Благословенный молот Омниссии», чтобы высказать другу свои претензии. Когда магос Шпунтек прибыл в ангары, чтобы проинспектировать прибывшие на борт крейсера истребители и бомбардировщики, вместо приветствия Кланк сразу же заявил: — Мы уже потратили слишком много времени. Когда я полностью завершил работы над эскадрильей, ты всё ещё устанавливал гипердрайв на этот крейсер! — Мы потратили лишнее время, но обеспечили большую надёжность, — парировал Шпунтек. — Одному единственному крейсеру я доверяю больше, чем группе истребителей, даже если их было бы тысячи. Объединив твой подход и мой, мы увеличим наши шансы. Кланку оставалось только промолчать, выражая тем самым неохотное согласие. Далее нужно было переходить к следующему этапу — теоретической отработке уже заранее подготовленного плана. — Нам надо ещё раз сверить систему «прыжков». Шпунтек кивнул и пригласил друга в запасной центр управления, обустроенный в зале, прилегающем к ангарам. Возведение альтернативного мостика было необходимым в условиях специфики операции — если «Благословенный молот Омниссии» не выдержит вражеского обстрела и окажется обездвиженным, так и не добравшись до портала, то «посольство», заблаговременно расположившееся там, не потеряет драгоценного времени при переходе к плану «Б» (прорыв «Фуриями» и «Звёздными Ястребами»). Конечно, это помещение нельзя назвать полноценным центром управления — комната была не особо просторной — но через ноосферу можно управлять кораблём не хуже, чем с главного мостика, не потеряв эффективности ни на долю процента. Главное — установить здесь командный трон и всё к нему прилагающееся. В том числе и оборудование, с помощью которого Кланк и Шпунтек могли «подключиться» к памяти друг друга. Собственно, план прорыва к Империуму был составлен заблаговременно — ещё тогда, когда стендовые испытания позволили более-менее точно установить возможности гипердрайва. Используя извлечённую память двух захваченных контрабандисток-лазутчиц, Механикусы сумели составить на удивление точный маршрут прорыва к порталу, предусматривающий как гиперпрыжки, так и варп-переходы. Количество различных маршрутов, вариантов и комбинаций с различными схемами чередования двух типов переходов было настолько запредельным, что они заведомо не могли уместиться в голове простого смертного. Но, как известно, плоть слаба. Аугментированная память магосов позволяла точно рассчитать любой тип маршрута без всякой помощи Изуверского Интеллекта, на который опирались недалёкие техноатеисты иной галактики. По своей сути — к операции по осуществлению прорыва было готово практически всё, оставалась только последняя деталь. Собственно, когда оба магоса ещё раз сверили данные по маршруту прорыва и расчёту гипер- и варп-прыжков, Кланк тут же завёл речь об этой детали: — Как проходит работа по модернизации крейсера? — Всё уже готово, — сообщил долгожданную весть Шпунтек. — Последние тестовые испытания завершены 1 час 51 минуту назад, — в ходе разговора указывать время с точностью до миллисекунды было непродуктивно, так что Винцент просто округлил цифру. — Гипердрайв успешно установлен, а его работоспособность подтверждена в ходе предварительных испытаний. Теперь мы готовы начать операцию. Собственно, совместно разработанный план Кланка и Шпунтека был таков… Главным орудием прорыва к Империуму («тараном») должен был стать крейсер «Благословенный молот Омниссии». К сожалению, на него не получилось внедрить все возможные усовершенствования (пока не удалось выяснить, как установить дефлекторный щит на корабль класса от фрегата и больше, чтобы его эффективность не ослабла), но самое главное — гипердрайв — был уже внедрён и отлажен. Даже один крейсер был способен некоторое время продержаться под шквальным обстрелом множества фрегатов — несмотря на то, что у Лжеимперии было весьма мощное и скорострельное вооружение. К тому же постоянно находиться под обстрелом было не обязательно. На первом этапе прорыва (выход из системы Клондайка Технологий) планировалось использовать гипердрайв — в то время как для безопасного варп-перехода требовалось обязательно достичь далёкой точки Мандевиля (дойти дотуда под шквальным обстрелом можно только всем флотом, но оставлять Клондайк Технологий без защиты было категорически нельзя, так что «Благословенный молот Омниссии» должен действовать в одиночку), с гипердрайвом было достаточно только иметь свободное пространство перед носом корабля, после чего оставалось лишь рассчитать прыжок и войти в гиперпространство. Вырвавшись из системы, предполагалось далее нырнуть в варп — и пройти через Имматериум напрямую к порталу, либо, в зависимости от ситуации, совершить серию гипер- и варп-переходов. Так или иначе, маршруты составлены и расчёты произведены были заранее, чтобы максимально снизить для себя риски заблудиться. Последним (одним из самых сложных этапов) был прорыв непосредственно к порталу, который гарантированно будет хорошо охраняться эшелонированными заслонами Лжеимперии. Там уже было два варианта успешного завершения операции — либо сам крейсер кое-как дойдёт до портала, либо, если станет понятно, что дотянуть до цели не получится, из ангаров вылетит рой подготовленных магосом Кланком истребителей и бомбардировщиков. На одном из «Звёздных Ястребов» разместится «делегация» из «доверенного лица» и астропата, но даже в случае гибели важнейшего из кораблей достаточно было, чтобы через портал прошёл хотя бы один истребитель или бомбардировщик — в случае чего роль «посла» мог выполнить любой пилот, техник, скитарий или даже сервитор, поскольку все участники операции были людьми доверенными, а сообщение для Империума на всякий случай было записано на множество инфоносителей. Но это был лишь запасной — и потому второстепенный план. Для повышения надёжности плана Кланка было критически необходимо обеспечить выживание «посольства». Поэтому подавляющее большинство истребителей и бомбардировщиков будет выполнять функцию «ложной цели», а для Самого Важного из кораблей разработана сложная, запутанная и глубоко разветвлённая система манёвров, преследующих выполнение крайне тяжёлой задачи — ни в коем случае не создать у противника впечатление о приоритетности данной цели, при этом не подставляя её под удар. Даже совсем небольшой опыт сражений с флотами Лжеимперии уже показал Птолемеусу Кланку, что этот враг имеет огромный опыт массового применения истребителей и бомбардировщиков, разработав при этом эффективную систему защиты от малых кораблей. Так что, не отвлекаясь при этом от разработки, испытаний и модернизации «Фурий» со «Звёздными Ястребами», магосу Кланку приходилось одновременно днями, неделями и месяцами разрабатывать эффективную стратегию прорыва истребителями и бомбардировщиками через глубокие эшелоны фрегатов и боевых станций с мощными ПКО. От такого напряжения он неоднократно доводил свои мозговые процессоры до критического перегрева. Но всё-таки план удалось составить. Да, новая технология ещё не была как следует отлажена. Да, риски были ещё очень велики. Но всё-таки схема должна была получиться хоть сколько-нибудь работоспособной. Тем временем очередная сверка планов, записанных на мозговые носители, была завершена. Закончив процедуру и вернувшись в ангар, магос Шпунтек бросил свой взгляд на ряд «Фурий» — и заметил что-то подозрительное. Он приблизил изображение на своём кибернетическом глазе и всмотрелся в то, что привлекло его внимании. Точнее, в кого… — Что этот послушник делает в ангаре крейсера? — недовольно спросил Шпунтек. Направив взгляд в соответствии с полем зрения собеседника и изучив точку, в которую тот смотрел, магос Кланк понял, что Винцент обратил внимание на прибывшего вместе с обслуживающим персоналом истребителей Корала Раймса. Послушник, ничего не подозревая, был глубоко погружён в работу над диагностикой систем одной из «Фурий». — Этот послушник, — ответил Кланк, — Помогает нам во внедрении технологий техноатеистов. Он знаком с сокровищами Клондайка, поэтому я привлёк его к работе над модернизацией наших кораблей. — Это нерационально, Птолемеус! — возмутился Шпунтек. — Ты слишком быстро его возвысил! — Нам нужны были люди, знакомые с технологиями техноатеистов. — Если следовать этой ущербной логике, то ты мог бы задействовать тех, кто знаком с этими технологиями по-настоящему, а не поверхностно. Настоящих инженеров и техников, обладающих стажем и опытом. Этот же послушник слишком юн. — Да, он ещё юн, — согласился Кланк. — Да, его знания и навыки существенно уступают взрослым техноатеистам. Но он перспективен. Его знания растут — не только по технологиям техноатеистов, но и по нашим технологиям. А ещё он обладает чертой, которую трудно отыскать в этой галактике — чистым разумом. — Что ты имеешь в виду? — недоверчиво спросил Шпунтек. — Среди взрослых техноатеистов сложно вести проповеди, — пояснил Кланк. — На них давит их жизненный опыт, их души отравлены недоверием. Они уже сформировали твёрдые убеждения, не позволяющие Истине проникнуть в их души. Мы сможем привести к свету Бога-Машины хотя бы часть из этих заблудших, но на это потребуется немало времени — которого у нас нет. Этот же послушник… Да, он юн. Да, его знания о технологиях Клондайка ниже, чем у взрослых и опытных техноатеистов. Но его открытость Истине угодна Богу-Машине — и представляет немалую ценность для нас в этом заблудшем мире. Агнцы да будут приведены к Омниссии. Козлища же недостойны нашей благосклонности. — Однако у агнцев не хватает полезных нам знаний, — заметил Шпунтек. — Что насчёт заблудших овец? — Мы можем привести к Свету заблудших, что обладают знанием и опытом, — согласился Кланк. — Но, как я уже говорил, на это потребуется время, которого сейчас у нас нет. А сей агнец даже со своими скудными знаниями уже оказал нам немалую помощь — хотя бы тем, что подсказал нам, в каком направлении двигаться. Но вдруг Кланк замер. Шпунтек сразу понял, что произошло что-то тревожное. Это означало, что через ноосферу поступило сообщение — судя по всему, о действиях Лжеимперии. Винцент окунулся в поток информации, войдя в тот же транс. Будучи таким же высокопоставленным магосом, лидером Паломничества наравне с Кланком, Шпунтек сразу получил доступ к важнейшим сведениям. В этот момент Кланк сам начал обмен информацией. А ситуация была серьёзная. Лжеимперия перешла в очередное наступление. В этот раз силами флота. Вражеские фрегаты атаковали орбиту Клондайка Технологий. Удары наносились малыми группами, но этих групп было очень много — и реагировать необходимо было на каждую. Механикусам предстояло пустотное сражение — и, судя по всему, достаточно масштабное. Аугментированным разумам Механикусов предстояло реагировать на множество угроз — защитить орбиту, не пропустить вражеское подкрепление на поверхность, защитить планетарную инфраструктуру, защитить экспериментальный модифицированный крейсер, находящийся на орбите… Вдруг инициативу проявил Винцент Шпунтек: — Мы должны начать операцию по прорыву. — Ты уверен? — спросил его Кланк. — Испытания корабля ещё не завершены до конца. — В наших условиях испытания невозможно довести до конца, — ответил Шпунтек. — Когда мы окружены в осаде, окончательным этапом испытаний гипердрайва может стать только сама операция по прорыву. Вопрос лишь в том, когда мы пойдём на прорыв — раньше или позже. Лучше начать операцию раньше. Чем дольше мы затягиваем — тем больше случится битв с силами Лжеимперии. Каждое крупное сражение имеет для нас свою цену. Даже если мы несём малые потери, нам трудно их восполнить. Мы находимся посреди галактики, которой правит Лжеимперия — и с каждым днём сомкнувшееся вокруг нас кольцо осады будет только крепнуть. Прорыв был бы крайне рискованным в любом случае. Но сейчас, когда они перешли в наступление… Они изменили свои порядки. А значит, выше шанс найти удобную для нас брешь. Лучше попытаться осуществить задуманное сейчас, чем ждать своего момента, наблюдая, как силы Лжеимперии растут. — Твоё предложение рискованно… но логично, — вынес свой вердикт Кланк. — Хорошо. Мы пойдём на риск. Да благословит Бог-Машина сей корабль. — Я останусь на «Благословенном молоте Омниссии» и возглавлю операцию, — сказал Шпунтек. — Экипаж полностью готов. Новое оборудование, основанное на технологиях Лжеимперии, хотя и не испытано до конца, но также готово в своей основе. Оно благословлено священными ритуалами, а Духи этих Машин пробуждены. Мы не совершим Греха, использовав его. — Все «Фурии» и «Звёздные Ястребы» успешно доставлены на борт «Благословенного молота Омниссии», — сообщил Кланк. — Прибывший вместе с техникой персонал останется здесь для осуществления обслуживания. Для операции необходимо наличие на борту астропата, но если ты намерен выдвигаться незамедлительно, то можешь начинать прорыв — челнок с астропатом может прибыть на крейсер непосредственно во время движения. — Но поторопись! — указал Шпунтек. — Астропат должен прибыть ДО того, как «Благословенный молот Омниссии» войдёт в зону боевых действий. — Тогда я немедленно возвращаюсь на Клондайк Технологий, — принял решение Кланк. — Я возглавлю оборону планеты — наверняка Лжеимперия предпримет и наземное наступление. Ты же начинай прорыв. Да пребудет с тобой Бог-Машина, и да направит он тебя. — Да пребудет Бог-Машина и с тобой, Птолемеус, — попрощался с другом Шпунтек.

***

Для послушника Корала произошедшее стало полной неожиданностью. Он просто прибыл на борт крейсера с крупной партией истребителей и бомбардировщиков (как-то они были великоваты для истребителей и бомбардировщиков, но не суть), как вдруг был введён режим боевой тревоги, и корабль двинулся вперёд. По-видимому, началось сражение между Механикусами и Империей. Но что это было? Мелкая стычка? Попытка Империи взять Бракку приступом? Или Механикусы пошли на прорыв блокады? Изнутри ангара — без смотровых площадок, без иллюминаторов — ничего не было понятно. Так что Корал оставил бесплодные попытки понять, что случилось — и продолжил работу по обслуживанию подготовленных магосом Кланком кораблей. Ведь раздумья тратят драгоценное время и снижают эффективность работы — Корал уже уяснил, на каких принципах строится производственная дисциплина у Адептус Механикус.

***

Адмирал Гаррик Версио внимательно следил за ходом сражения. Пока что всё шло по задуманному плану. Малые группы звёздных разрушителей наносили по противнику серию многочисленных булавочных уколов — удары наносились с таким интервалом и в таких местах, чтобы внимание врага было рассеяно на множество разных угроз, вынуждая того раздёргивать свои силы. Выкладки капитана Боулдена оказались верными — как и говорил молодой офицер, противник действовал слишком рационально, даже рационалистично, словно это была не война со всей характерной для неё непредсказуемостью, а партия в дежарик, где последовательность ходов (как своих, так и соперника) можно было просчитать на множество шагов вперёд. Подумав об этом, Версио не удержался от усмешки. В бытность нынешнего адмирала кадетом офицер-преподаватель застукал молодого Гаррика вместе с другом, тайком игравших в дежарик на занятиях. В ответ на оправдание, что «ответственная молодёжь» играла в правильную игру, развивающую стратегическое мышление, преподаватель с абсолютно серьёзным видом заявил, что на войне дежарик бесполезен, а будущему офицеру правильней будет развивать навыки игры в сабакк — после чего нерадивым кадетам крепко влетело. И, по-видимому, этот неизвестный враг не усвоил этой мудрости, рассматривая поле битвы именно что как доску для игры в дежарик. Следовало, безусловно, признать, что враг был гроссмейстером, способным просчитывать ходы на многие сотни шагов вперёд. Однако любая самая продуманная комбинация могла быть разрушена любой случайностью. Конечно, «случайность» лучше всего было устраивать самостоятельно, но даже самое тщательно подготовленное действие является «случайностью» именно потому, что противник не может знать точно, что именно ты ему приготовил. Это соображение и легло в основу разработанного адмиралом плана — пока противник тщательно продумывает последовательность ходов в дежарике, имперцы просто возьмут и опрокинут игровой стол. Главное — найти подходящий момент для этого. Конечно, противник предпринимал и некоторые шаги, не соответствовавшие стандартной линии поведения. Так, адмирал Версио обратил внимание на один вражеский линкор, который внезапно пришёл в движение — и при этом он направлялся не в сторону имперских ударных групп. Что это был за манёвр? Что этот корабль собирался предпринять? Пока что замысел противника с этим линкором был непонятен — тут оставалось только продолжить наблюдение, пока ситуация не прояснится. Но действия противника ещё немного расширили открывающуюся брешь, через которую в атмосферу Бракки может войти одна из «инфильтрационных групп»…

***

На группу капитана Боулдена легла самая сложная задача — войти в атмосферу Бракки, воспользовавшись открывшейся во вражеской обороне брешью. При этом нельзя было вызывать у противника никаких подозрений — иначе бы тот раскрыл замысел имперцев и отреагировал соответствующим образом. Поэтому невозможно было держать «инфильтрационную группу» в резерве — на подход к бреши уйдёт слишком много времени, за которое враг успел бы предпринять меры. Поэтому «инфильтрационные группы» действовали в составе атакующих групп — они вместе с остальными звёздными разрушителями наносили по противнику «булавочные уколы», перемещаясь от одной точки к другой, а когда открывалась брешь, ближайшая к ней «инфильтрационная группа» (или отдельный звёздный разрушитель) выходили из состава «атакующей группы» (оставшиеся в ней звёздные разрушители продолжали связывать вражеские корабли боем) и входили в атмосферу Бракки. Именно группа Боулдена оказалась ближе всех к открывшейся бреши. Адмирал Версио вышел на связь, сообщил о появившейся возможности и передал на командный мостик информацию, обрисовывавшую маршрут, которым можно было войти в атмосферу Бракки. Пришло время действовать. Звёздный разрушитель Боулдена устремился в верхние слои атмосферы планеты — за ним последовали ещё два имперских корабля. А ближайшие вражеские крейсера, теоретически способные устремиться на перехват, ничего не смогли предпринять — они уже были связаны боем с двумя звёздными разрушителями. Инфильтрация в атмосферу Бракки началась. Увы, Боулден убедился, что даже отлично подготовленная операция с превосходным уровнем взаимодействия и идеально подобранным моментом для главного удара проходила с большими трудностями. Уровень взаимодействия, налаженный во вражеских войсках и на флоте, был настолько высок, что стал среди имперцев притчей во языцех. Противник был способен реагировать на меняющуюся обстановку в буквальном смысле мгновенно. И враги сразу же поняли, к чему идёт дело. Украшенные шестерёнками и черепами красные корабли отчаянно пытались не пропустить имперцев в атмосферу Бракки. И это у них получалось! «Инфильтрационная группа» Боулдена быстро оказалась под обстрелом — при этом враг, пользуясь дальнобойностью своих орудий, подключил к этому делу немало кораблей. И имперцы сразу же стали нести потери. Капитан одного из звёздных разрушителей инфильтрационной группы, попав под обстрел, запаниковал — и, совершив манёвр уклонения, корабль отступил и вернулся на исходные позиции, отказавшись от инфильтрации. Другой звёздный разрушитель получил по корпусу мощный удар из лазерной пушки и кинетический снаряд по корпусу — корабль получил настолько сильные повреждения, что он не мог действовать в атмосфере, и его командир тоже отдал приказ на отступление. Теперь продолжал прорыв только один Боулден. Боулден был на волосок от того, чтобы и самому тоже потерпеть неудачу. Враг осознал, в чём дело — и отчаянно стремился не допустить прорыва. В самый ответственный момент звёздный разрушитель Боулдена получил мощный удар лазерным лучом, от которого старенькая «Победа I» чуть было не пошла вразнос. — Сэр! — сообщил один из офицеров на мостике. — Щиты критически перегружены! — Насколько всё серьёзно? — спросил Боулден. — Эффективная работа дефлекторов невозможна! Нужно перераспределить энергию с двигателей на щиты! — Отставить! — жёстким тоном отверг предложение капитан. — Сэр, но мы крайне уязвимы! — робко попытался возразить офицер на мостике. — Мощность на двигатели! — злобно рявкнул Боулден. На мостике кто-то тихо зароптал. И немудрено — в своём нынешнем состоянии щиты были почти бесполезны. Но для Боулдена это было несущественно. Если укрепить щиты, то уровень защиты удастся восстановить, но платить за это придётся потерей скорости. Однако отсутствие скорости было смерти подобно — если не успеть вовремя прорваться в атмосферу Бракки, то под таким шквальным обстрелом звёздный разрушитель не выживет даже с полностью функциональными щитами. Тут было лишь два варианта — либо прорваться, либо отступить. И Боулден категорически не желал отступать. Что будет означать для него отступление? Позор. Ведь он, капитан Шедден Боулден, проявил инициативу — и лично убедил высшее командование провести крайне сложную и рискованную операцию. Операцию, успех которой зависит от того, сумеет ли хотя бы один звёздный разрушитель прорваться в атмосферу Бракки. И если эта операция закончится ничем, то Боулдена (при условии, конечно, что он выживет) не ждёт ничего хорошего. Конечно, капитан в случае своего провала не был обречён на смертную казнь — ведь кампанию на Бракке возглавлял, к счастью, не Вейдер. Однако от этого было не легче. Адмирал Версио был очень жёстким, требовательным, суровым — и в высшей мере серьёзным офицером. Он припомнит Боулдену всё — каждую неудачную атаку, каждый повреждённый корабль, потраченное на разработку операции время, сам факт того, что чрезмерно амбициозный и дерзкий капитан обманул доверие командующего флотом. Как знать, быть может, с Боулдена и не будут спускать шкуру. Возможно, каким-то чудом удастся избежать даже выговора. Однако о дальнейшем карьерном росте в любом случае придётся забыть. Отправляйся-ка, парень, вместе со своим кораблём на Внешнее кольцо — и отлавливай у чёрта на куличиках пиратов, контрабандистов, мелкие криминальные группировки и прочую шваль в составе маленького патруля. Место твоё пусто не будет — на него уже метят сотни парней и девчонок, которые, в отличие от тебя, будут не выкаблучиваться, а просто подхалимничать перед начальством, как все нормальные молодые офицеры. А ты, Шедден, коли так любишь выпендриваться со своими «умными инициативами», в дальнейшем никогда не будешь повышен в звании. И останешься ты до конца своей жизни вечным капитаном — как тот неудачник Гилад Пеллеон, старая дева от мира имперского офицерского корпуса. Сей персонаж был хорошо известен всей флотской молодёжи. Крайне перспективный офицер в последние годы Республики, отлично проявивший себя в Войнах клонов, по возрасту лишь где-то лет на десять младше адмирала Версио — так и не «перепрыгнул» звание капитана, прослужив без повышения вот уже более 20 лет. Большинство предполагает, что такой тухлой карьерой Пеллеон обязан нескольким факторам: во-первых, личной скромности и нежеланию ступать по чужим головам ради своего благополучия, во-вторых, отсутствию влиятельных покровителей, плюс, в-третьих, свою роль могли сыграть слухи о его любовных похождениях на стороне, которыми тот баловался во времена Войн клонов и в первые годы Империи. Не так давно Пеллеону почти повезло, когда на того обратил внимание аж целый гранд-адмирал (пускай даже сей гранд-адмирал и был экзотом), но затем этот покровитель таинственным образом исчез при трагических обстоятельствах, в связи с чем неудачливый капитан так и остался прозябать в своём болоте. Теперь именем Пеллеона пугают нерадивых кадетов — учитывая, что отбор через Имперскую Академию проходят прежде всего самые амбициозные, прорывные и честолюбивые, пример «вечного капитана» оказывает хороший воспитательный эффект. «Нет!» — сказал себе Боулден. Он не допустит позора. Он не станет разворачивать свой звёздный разрушитель и отступать, как те двое придурков. Он, капитан Имперского Флота Шедден Боулден, будет идти до конца. Боулден ничего не слышал о том, чтобы в атмосферу Бракки спустились другие «инфильтрационные группы» — это могло означать, что он был единственным прорвавшимся. И даже если не единственным — ни с кем не стоило делиться своим подвигом. Сама идея операции принадлежит Боулдену, а коли победу можно обеспечить лишь одним звёздным разрушителем — то это должен быть исключительно звёздный разрушитель Боулдена. Именно он — в одиночку! — уничтожит все наземные укрепления врага, всех его Титанов, все его наземные силы. Все заслуги будут принадлежать ему! И тогда у адмирала не будет повода быть недовольным. Начальству ничего не останется, кроме как признать, что инициатива «этого мелкого капитана» была гениальной! И предоставить «этому мелкому капитану» заслуженное повышение! Поэтому, хотя Боулдену предстояло выбирать между двумя вариантами, его решение было предопределено. И корабль шёл вперёд. Практически без щитов, под шквальным обстрелом — шёл вперёд. Боулден чувствовал волнение экипажа — он отчётливо слышал пропитанный страхом и недовольством ропот, кто-то даже начал молиться каким-то неизвестным богам. Люди понимали, что они находятся на волосок от гибели — и под градом вражеских ударов любое попадание грозит оборвать этот волосок. Но Боулдену было плевать на всё это. Он мог бы развернуть свой звёздный разрушитель и выйти из боя без потерь, да только какой смысл в спасении всех этих жизней, если из-за этого вся военная карьера капитана полетит под откос? Нет, отступать было нельзя. Вперёд и только вперёд! Каждый пройденный километр тянулся целую бесконечность. Каждый выстрел из вражеских орудий мог уничтожить старенькую «Победу I». Но офицеры на мостике и сам Боулден начали замечать, что по мере спуска в атмосферу интенсивность обстрела снижалась. Стали меньше использоваться мощнейшие кинетические снаряды — теперь применялось в основном энергетическое оружие. Оно было очень точным, но всё же дефлекторы — хоть и из последних сил — держались. А тем временем звёздный разрушитель всё глубже спускался в атмосферу Бракки. Поступавшие с мостика доклады всё больше и больше убеждали Боулдена в том, что риск был оправдан. — Подошли к нижней границе термосферы! — Входим в мезосферу! — Спускаемся в стратосферу! И вот, наконец капитан услышал заветные слова: — Мы в тропосфере! Боулден с облегчением выдохнул. Самый сложный этап был пройден. Дело оставалось за малым. — Приступить к следующей фазе операции! — скомандовал капитан.

***

Возвращение Птолемеуса Кланка на поверхность Клондайка Технологий не дало магосу ни мгновения на передышку — буквально сразу же без промедления ему пришлось чуть ли не бегом мчаться в зал управления, чтобы воссесть на командный трон. Глубже подключившись к ноосфере, Кланк почувствовал, как на него обрушилось целое цунами тревожной информации. Лжеимперия перешла в наступление на флот Механикусов. Это были слабые удары — булавочные уколы — но они на время сковали большую часть кораблей. В итоге, пытаясь отреагировать на каждую из угроз, флот Механикусов пропустил в атмосферу Клондайка Технологий один единственный фрегат Лжеимперии. Первоначально Птолемеус Кланк не придал этому особого значения. Приоритетной задачей было выбрано недопущение прорыва к поверхности Клондайка большего количества вражеских кораблей. Но, как оказалось, магос допустил ошибку в расстановке приоритетов. Дело было не в количестве вошедших в атмосферу фрегатов. Дело было в том, что ни в коем случае нельзя было пропускать ни одного корабля. Когда этот нюанс вскрылся, было уже слишком поздно. Птолемеус Кланк лихорадочно пытался проанализировать ситуацию, буквально заваливая ноосферу запросами по всем подробностям касательно возникшего кризиса. — На какой высоте находится фрегат? — Вражеский корабль вошёл в нижние слои атмосферы. Он уже находится в тропосфере и продолжает снижаться непосредственно к поверхности. Проклятье, во имя Омниссии! Во всём Империуме Человечества на такое не способен ни один фрегат, не говоря уже о крейсере и тем более линкоре! А эти омерзительные техноатеисты спокойно «гуляют» из пустоты в атмосферу и обратно! Интересно, на такое способны только фрегаты, или ещё и крупные корабли? — Возможно ли уничтожить этот фрегат наземными средствами противовоздушной обороны? — Ответ отрицательный. Орудия противокосмической обороны тяжёлой категории, способные уничтожить корабли этого класса, могут атаковать только цели, находящиеся на орбите и в пустоте и не предназначены для атаки объектов, спустившихся в атмосферу. — Что насчёт орудий лёгкой и средней категории? Они способны сбивать цели в атмосфере. — Анализ возможностей фрегатов противника (размер, броня, мощность дефлекторных щитов) показывает, что мощности орудий среднего и лёгкого класса недостаточно для эффективной борьбы с такими кораблями. — Способны ли нанести им урон орудия крепостей? — Ответ отрицательный. — Титаны? — Ответ отрицательный. Это были отвратительные новости. Как оказалось, у Механикусов не было адекватных средств борьбы на тот случай, если вражеский крупный корабль войдёт в атмосферу планеты! В итоге единственным средством борьбы с этой угрозой было… Кланка чуть не закоротило от осознания, насколько всё сложно. Но иного выхода не было. Впрочем, перед тем, как начать действовать, нужно было уточнить одну деталь. И вот в ноосферу ушёл вопрос от магоса: — Сколько времени под обстрелом из всех орудий одного фрегата Лжеимперии могут продержаться крепостные пустотные щиты?

***

— Винцент! — почувствовал магос Шпунтек вызов Птолемеуса Кланка через ноосферу. — Все предварительные приготовления завершены, — доложил Шпунтек. — Астропат уже прибыл на борт корабля, все системы функционируют на полную мощность. «Благословенный молот Омниссии» ещё не покинул орбиту, но мы почти готовы начать операцию по прорыву. Крейсер выйдет на намеченный курс через… — Винцент, тебе придётся скорректировать свой маршрут, — перебил его Кланк. — В ноосфере я заметил информацию о том, что группы вражеских фрегатов пытаются прорваться в атмосферу Клондайка Технологий, — заметил Шпунтек. — Насколько я понимаю… — Один вражеский фрегат спустился в атмосферу 28 секунд назад, — закончил за него Кланк. — Ни одно противокосмическое орудие тяжёлого класса не способно поразить корабль, находящийся на такой низкой высоте. Остальным наземным орудиям не хватает мощности. То же самое касается крепостей и Титанов. — Чем это нам угрожает? — Как показало исследование опыта боевых столкновений с вражеским флотом и изучение трофеев, мощности и скорострельности орудий одного фрегата Лжеимперии хватит, чтобы уничтожить всю нашу наземную инфраструктуру. — Все орудия противокосмической обороны? — спросил Шпунтек, осознавая весь ужас ситуации. — И все крепости, — с горечью констатировал Кланк. — Все Титаны. И все мануфакторумы. Один фрегат в атмосфере станет для нас гибелью. И он уже прямо сейчас ведёт обстрел одной из наших крепостей. Она прикрыта пустотным щитом… но надолго его не хватит. Шпунтек издал яростный скрежет. Он чувствовал себя бессильным перед стихией, хотя и понимал, что в незнакомой галактике информацию о противнике неизбежно придётся собирать с нуля — и это означало неизбежность ошибок в расчётах, в том числе и крайне грубых. Под сенью чужих звёзд Механикусам приходилось идти на ощупь, в то время как Лжеимперия обладала огромнейшим преимуществом — ведь эта галактика была её родиной, где техноатеисты знали каждый закуток. И ведь это было не единственной проблемой! Опыт боевых столкновений с Лжеимперией выявил немало её преимуществ. Они бросали в бой множество Титанов и относились к ним как к расходному материалу — значит, они способны легко возместить потери такой «элитной» техники. То же самое наблюдалось и с огромным флотом фрегатов. И, наконец, эти техноатеисты обладали весьма гибким мышлением. Возможно, свою роль в этом сыграло выявленное в ходе изучения захваченных трофеев иной галактики отсутствие у Лжеимперии технологий по продлению жизни — даже при самом продвинутом медицинском обслуживании люди здесь способны лишь ненамного превысить свой биологический срок. Это могло сыграть свою роль. Тот, кто мог прожить несколько столетий или даже несколько тысячелетий, смотрел на мир не так, как тот, кто доживал максимум до столетнего срока. Техножрецы Адептус Механикус и высшие чины Империума Человечества, живущие сотни и тысячи лет, смотрели на будущее с точки зрения долгосрочной перспективы. А вот не вышедшие за свой биологический предел техноатеисты другой галактики попросту не могли заглянуть за стратегический горизонт — и потому привыкли мыслить торопливо, небрежно, на крайне краткосрочную перспективу, но при этом они были способны невероятно быстро учиться и выдавать огромное количество идей, среди которых могло оказаться немало хороших и даже гениальных. И вот Механикусы прочувствовали на себе, как торопливый ум техноатеистов оказался способен преподносить крайне неприятные сюрпризы. Впрочем, хоть Механикусы и уступали слугам Лжеимперии в скорости полёта мысли, всё же они были ни беспомощны, ни безынициативны, ни безучастны. Лжеимперия могла быстро учиться, Лжеимперия могла производить тысячи Титанов и фрегатов за считанные годы — но есть ли у неё опыт противостояния тысячам угроз со всех концов целой галактики? Проходила ли она через войны, в которых на кону стоял не политический режим, а само существование человечества? Всё, с чем Механикусы столкнулись в неизвестной галактике, само поведение противника говорило, что у Лжеимперии не было такого опыта. А у Империума Человечества такой опыт был. Тот же коллективный разум тиранидов преподносил людям такие вызовы, по сравнению с которыми нынешний кризис с прорвавшимся в атмосферу фрегатом выглядит сущим пустяком. И если даже с тиранидами удавалось хоть как-то бороться, то стоило ли опускать руки перед военной хитростью Лжеимперии? — Если перед прорвавшимся в атмосферу фрегатом тяжёлые орудия противокосмической обороны бесполезны, то какие у нас альтернативы? — спросил Шпунтек. — Единственное, что у нас осталось — это открыть по врагу огонь с пустотных кораблей, — ответил Кланк. — Подойдёт лишь крейсер или линкор. Использовать макропушки и лэнс-орудия. — Птолемеус, это безумие! — воскликнул Шпунтек. — Других средств у нас больше нет. — Применение макроорудий и лэнс-излучателей против зависших над поверхностью планеты кораблей означает непредсказуемые последствия при крайне низких шансах на положительный результат! — Орбитальный удар из макропушек и лэнс-излучателей по поверхности планеты — стандартная практика, — настаивал Кланк. — Против наземных войск! Против крепостей! Против инфраструктуры! Против малоподвижных или статичных целей! Не против фрегата, способного передвигаться со скоростью самолёта и маневрировать почти так же, как в пустоте! В условиях атмосферы эффективность и точность макроснарядов и энергетических лучей может критически снизиться. Мы рискуем просто расколоть поверхность планеты, так и не попав по противнику! — И всё же иного варианта у нас не осталось, — констатировал Кланк. — Да, — согласился Шпунтек. — Справляться с этим кризисом придётся тебе, — сказал Кланк Шпунтеку. — Твой корабль располагается достаточно близко к предполагаемому местонахождению прорвавшегося вражеского фрегата. Для того, чтобы уничтожить его одним орбитальным ударом, подойдёт только крейсер или линкор. К сожалению, мы не сможем задействовать Ковчег, ремонт которого всё ещё не завершён до конца. Твой корабль является крейсером, но его огневой мощи должно хватить. И из всех нас именно ты обладаешь наибольшими вычислительными возможностями. Я — и все мы — можем положиться только на тебя. В ноосфере повисло напряжённое молчание. Выдержав небольшую паузу в полторы секунды, магос Шпунтек, собравшись с силами, сказал: — Для расчёта удара мне потребуются все возможные ресурсы ноосферы. Мне нужна полная и подробнейшая информация из всех источников. Из каждого города, из каждой крепости, из каждого наблюдательного пункта. Каждый человек — от техножреца до самого жалкого технораба — должен поставлять мне всё, что знает, видит, чувствует и предполагает. И чтобы из каждого источника мне шла самая полная информация. Местонахождение вражеского фрегата. Его скорость. Высота. Направление движения. Вся информация во всех подробностях. — Увы, я не могу выполнить твои запросы в полной мере, — ответил Кланк. — Вошедший в атмосферу фрегат является не единственным стоящим перед нами вызовом. Лжеимперия продолжает давить на наш флот на орбите в надежде открыть новые бреши в наших порядках. Я всеми силами пытаюсь наладить оборону, чтобы не допустить этого. Если в атмосферу Клондайка Технологий спустится ещё хотя бы один фрегат — мы окончательно погибли. Я тоже критически нуждаюсь в информационных ресурсах ноосферы. — Сколько ты можешь мне выделить? — спросил Шпунтек. Кланк назвал процентное соотношение — сколько информационных ресурсов ноосферы можно выделить на дело обороны орбиты, и сколько останется на охоту за прорвавшимся в атмосферу фрегатом. — Этого недостаточно, — недовольно буркнул Шпунтек. — Но я понимаю степень сложности ситуации. Я попытаюсь максимально эффективно распорядиться тем, что есть. Но гарантировать результат не могу.

***

Звёздный разрушитель капитана Шеддена Боулдена подошёл к своей первой (ближайшей) цели — мощной крепости. Она выглядела неприступной для наземной атаки — даже если бросить на неё несколько десятков AT-AT. Посмотрим, сколько эта твердыня продержится под градом турболазеров звёздного разрушителя… — Огонь из всех орудий, — отдал приказ Боулден. Незамедлительно был произведён первый залп — и вот уже сотни зелёных лучей обрушились на свою жертву. Однако на первых порах залпы со звёздного разрушителя исчезали в странных переливающихся аномалиях, расходившихся по невидимому куполу как круги на воде. Крепость была прикрыта щитами! Впрочем, Боулден не видел в этом проблемы. Действие щитов не бесконечно — рано или поздно они будут перегружены и попросту отключатся, не выдержав давления всей огневой мощи имперского звёздного разрушителя. Но подождать, конечно, придётся — что раздражало уже крайне возбуждённого Боулдена, сгоравшего от нетерпения переключиться к следующей цели. Столько всего нужно было сделать, столько всего нужно было уничтожить! И побыстрее, побыстрее! Тогда Боулден станет героем Империи, буквально в одиночку положившим конец длительной и муторной осаде! Пускай даже эта операция и засекречена, но тех, кто хорошо себя в ней проявил, обязательно заметят! Капитан представил, как, тщательно скрывая своё торжество под маской субординации, он доложит адмиралу Версио об успехе операции. А затем будет повышение — и не просто повышение, а вхождение в элиту Имперского флота! Служба в самых лучших флотских соединениях! Знакомство с самыми высокопоставленными людьми — и их потенциальное покровительство! Казённая квартира на Корусанте, наконец! Тут от мечтаний Боулдена отвлекло ощущение, что его звёздный разрушитель «ковыряет» эту проклятую крепость как-то непростительно долго. — Почему щит вражеской крепости до сих пор не пробит? — недовольно спросил капитан. — Сэр, мы не заметили ничего, говорящего о том, что этот щит сильнее стандартных вражеских щитов, — ответил один из операторов с мостика. — По времени обстрела всё пока что в пределах нормы… — Мы теряем лишние минуты, — жёстко отмахнулся Боулден. — Усилить обстрел. Перенаправить энергию со щитов на орудия. Кто-то из операторов за панелями управления что-то неразборчиво буркнул, но приказ был выполнен. Обстрел усилился. Скоро, очень скоро с крепостью будет покончено — и можно будет переключиться на следующую цель…

***

Информация о местонахождении вражеского фрегата поступила из форта «Технодром Фи-11» — самой мощной крепости в секторе «Лямбда B-217». К счастью, твердыня была прикрыта пустотными щитами, так что у магоса Винцента Шпунтека было хоть какое-то время для сбора сведений. Они были скудными, неполными — но любая крупица информации была за счастье. Ещё кое-что можно было получить от наблюдателей за пределами крепости — разведчиков, патрульных, дозорных постов и даже от технорабов. В результате очень широкими мазками всё же удалось набросать хоть какую-то картину. Вражеский клиновидный фрегат завис над крепостью, буквально поливая её дождём из сгустков зелёной плазмы. Но корабль этот не был статичным — он потихоньку парил в небе, мерно сдвигаясь в сторону. Тем не менее, Шпунтеку удалось заметить в потоке приходящих данных один очень важный момент — тот фрегат не рыскал туда-сюда, а мерно дрейфовал в одном направлении. По-видимому, как предположил Шпунтек, хозяин вражеского корабля заранее готовился переключиться на следующую намеченную цель. Это была хорошая новость — если бы противник постоянно «вилял», то при ударе с орбиты снарядами, летящими через атмосферу, вероятность промаха составляла бы 99,999999999%. Но враг, к счастью, немного упростил стоящую перед верными слугами Омниссии задачу. Однако «упрощение» было лишь крайне относительным — фрегат Лжеимперии мог изменить направление движения в любой момент. Будучи крейсером класса «Диктатор», «Благословенный молот Омниссии» обладал меньшей огневой мощью ради того, чтобы можно было разместить ангары для истребителей и бомбардировщиков. Впрочем, против фрегата Лжеимперии этого должно было хватить. При этом, судя по информации, поступившей из ноосферы, противник в ходе прорыва в атмосферу Клондайка Технологий «впитал в себя» крайне болезненный удар из лэнс-излучателей — сопоставив опыт боестолкновений с Лжеимперией, данные, полученные при изучении захваченной на Клондайке технологии дефлекторного щита, и поступившую из ноосферы информацию о количестве попаданий, пережитых вражеским фрегатом, Шпунтек пришёл к выводу, что, несмотря на то, что щиты прорвавшегося врага, судя по расчётам, ещё держатся, теоретически для его уничтожения может хватить одного попадания из лэнс-турели — те, что устанавливаются на крейсеры, обладают достаточной мощностью для выполнения такой задачи. Впрочем, магосу хотелось подстраховаться — так что было решено к лэнс-излучателю добавить один выстрел из макропушки (давать залп целой макробатареи было излишним, поскольку куча макроснарядов угодит в поверхность планеты, что Механикусам было совершенно не нужно). Что ж, метод борьбы с врагом был разработан и утверждён, теперь предстоял следующий этап — расчёт орбитального удара. Вероятность успешного попадания по цели составляла лишь 0,77%, но при осуществлении качественного расчёта при отсутствии изменений направления движения противника вероятность успеха можно было поднять на 10–15%. Винцент Шпунтек невольно поддался слабости немногочисленной оставшейся плоти, поёжившись от осознания того, СКОЛЬКО вычислений за КРАЙНЕ короткое время ему потребуется совершить, и КАКУЮ нагрузку это означает на его мозговые процессоры. Но отступать было нельзя. Апатия есть смерть — бездействие делало поражение гарантированным, в то время как упорство давало хоть какой-то шанс на выживание. Магос Шпунтек начал молитву Богу-Машине. — О, Омниссия, великий властитель света и знания, услышь покорного раба Твоего! — раздались щелчки и скрежет двоичного языка. — Помоги верным последователям Твоим одолеть нечестивцев в неравном бою! Не допусти торжества неверующих отступников! Помоги покорному слуге Твоему осуществить вычисления, для победы необходимые! Оптимизируй процесс расчётов моих без потери быстродействия! Увеличь объём оперативной памяти моей и ускорь работу её! Направь в меня информации объём максимальный! Не позволь неверным или лишним данным пройти через фильтрацию мою! Убереги процессоры мои от сбоев и избави память мою от зависания… Параллельно с молитвами Шпунтек производил расчёты. Оптимальная скорость движения — чтобы успеть выйти на цель и в то же время не «проскочить» точку залпа… При этом в «стандартном» положении не удастся задействовать для орбитального удара необходимые орудия. Значит — «Благословенный молот Омниссии» должен начать вращение, причём так, чтобы можно было применить сначала лэнс-турель, а затем макропушку. И начинать вращение нужно уже сейчас, причём с высокой скоростью, иначе нужный момент будет упущен! Как же хорошо, что у Механикусов есть ноосфера, снижающая время между отдачей команды, откликом и выполнением команды до считанных мгновений! И хорошо, что верные слуги Омнисии пользуются языком Лингва-Технис, который, в отличие от громоздкого и витиеватого языка обычных людей, помогает существенно экономить драгоценное время! Шпунтеку потребовалось взвалить на себя огромное количество разноплановых задач. Молитвы Богу-Машине, осуществление расчётов, отдача команд, контроль за их выполнением, корректировка расчётов в случае неточности в движении корабля, отдача новых приказов взамен неактуальных, и при этом для множества разных систем, множества разных отсеков, множества разных групп в экипаже корабля — всё это магосу требовалось делать одновременно. Поддержание нужной скорости движения корабля и контроль за работой двигателей… Оптимальная скорость вращения… Корректировка ошибок прямо на ходу… И молитвы, молитвы, молитвы — ведь как же люди смогут добиться от техники должного отклика без заступничества Омниссии и милости Духов сих Машин? К счастью, об атаке со стороны других вражеских фрегатов можно было не беспокоиться, поскольку остальной флот Адептус Механикус надёжно сковал врага в боях, так что «Благословенный молот Омниссии» мог осуществлять свои манёвры беспрепятственно, а Шпунтек осуществлял свои расчёты и отдавал команды без опасения, что в и так крайне сложное уравнение неожиданно влезут лишние переменные. Но даже этого было достаточно, чтобы магос вышел на крайний предел своих вычислительных мощностей. Будучи высокопоставленным жрецом культа Механикус, Винцент Шпунтек за свою долгую жизнь установил достаточно имплантов и аугментаций, чтобы выполнение самых сложных задач в запредельных количествах одновременно не создавало для него даже лёгкого дискомфорта. Уровня вычислительных мощностей его мозговых процессоров было достаточно, чтобы в самых мельчайших деталях управлять всеми аспектами жизни целого города, превратив каждого его обитателя в безотказно работающую деталь, без возражений выполняющую свои чётко определённые функции. С такими возможностями можно было в высшей степени эффективно вести сражение в космосе. Но всё же охота за единственным фрегатом, спустившимся в атмосферу, парящим у самой земли, была особым случаем. Эта задача по своей сложности напоминала стрельбу из Нова-пушки по летящей в пустоте мухе — теоретически попасть в цель можно, но на деле все твои снаряды уйдут мимо. Соответственно, для того, чтобы эту проклятую муху всё-таки пришибить, требовались особо тщательные расчёты, тщательное наведение орудия с непредсказуемым упреждением и идеальное взаимодействие расчёта. В какой-то момент Шпунтек начал чувствовать, что его мозговые импланты еле справляются. Процессоры нагрелись так сильно, что вот-вот закипят, сбой вычислительной техники мог произойти в любое мгновение. Магоса и до этого одолевала ужасающая тревожность, теперь же он почти был близок к панике. Только бы в самый ответственный момент его мозг не завис! Только бы не произошла перезагрузка! К перенапряжению мозговых процессоров добавлялись новые сложности. Когда до выхода на огневую позицию оставалось 27,0387583573298 секунд, из ноосферы поступила информация, что щиты крепости всё-таки не выдержали ливня зелёных лучей из вражеских энергетических орудий. Лишь 16,84836592093859834 секунд было достаточно, чтобы под градом обстрела твердыня была уничтожена на треть. Это резко сократило количество и качество поступавшей из ноосферы информации — причём на порядок. К счастью, ещё оставались рассредоточенные по местности дозорные посты, патрули и отдельные скитарии, имевшие визуальный контакт с вражеским фрегатом, но это было слабым утешением — теперь Шпунтеку приходилось оперировать куда менее подробными данными. Вероятность ошибок в расчётах и, как их последствие, промаха возросла на 155,843592384%. Теперь в вычислениях магоса всё меньшую роль играла конкретика, и всё большую — предположения и вероятности, рассчитанные на основе зафиксированных до падения крепости тенденций, которые, разумеется, могут измениться в любой момент. Тем не менее, теплилась не лишённая оснований надежда, что эти тенденции сохранятся. Фрегат Лжеимперии, обстреливающий крепость, продолжал мерно дрейфовать в одном направлении, не подавая признаков того, что могут быть какие-либо неожиданные манёвры. При этом он гарантированно не будет покидать сектор, пока не уничтожит крепость до конца. Хоть твердыня и была уже разрушена на треть, вражеское поганое дело всё равно ещё не было доведено до конца — на это потребуется ещё некоторое время в диапазоне от 30 до 40 секунд. Этого было достаточно, чтобы «Благословенный молот Омниссии» успел выйти на свою огневую позицию. Тем временем контролируемый Шпунтеком крейсер почти вышел к точке атаки, при этом накренившись так, чтобы цель попала в зону действия лэнс-турели. Но при этом нужно было продолжать вращение с такой скоростью, чтобы можно было буквально через мгновение выстрелить из бортовой макропушки, причём с учётом упреждения. Нужно было поддерживать оптимальную скорость движения, нужно было поддерживать оптимальную скорость вращения — параллельно корректируя расчёты и отдавая новые команды. Замедлить или ускорить движение… Замедлить или ускорить вращение… Осторожный микроманёвр… Наведение орудия… Расчёт скорости, маневрирования, упреждения… И вот «Благословенный молот Омниссии» был готов открыть огонь — первый выстрел, совершаемый лэнс-турелью. До выхода на огневую позицию осталось 8,4586999 секунд — скорость движения и вращения оптимальная, дополнительных манёвров не требуется. И самое главное — взято хоть сколько-нибудь приемлемое упреждение как из лэнс-турели, так и из макропушки, которая благодаря достаточной скорости вращения и маневрирования должна была выстрелить буквально через мгновение (и для неё упреждение тоже было учтено, причём с поправкой на сопротивление атмосферы, через которую будет прорываться макроснаряд). Но был один крайне опасный нюанс. Ещё в начале процесса своих вычислений магос Шпунтек обратил внимание на огромное облако, край которого быстро приближался к фрегату и обстреливаемой им крепости. Его край вот-вот накроет прорвавшегося в атмосферу врага, сделав орбитальное наблюдение практически невозможным. Останутся только поступающие через ноосферу данные от разведчиков и с наблюдательных постов, но без взаимодействия с орбитальным наблюдением такая информация принимает слишком косвенный характер. В результате огонь придётся вести не прямой наводкой (пускай даже самого паршивого качества), а в значительной степени по примерным прикидкам. Разумеется, вероятность попадания снизится до критически низкого уровня. Шпунтек надеялся, что он успеет нанести удар по врагу до того, как того накроет облако, но в процессе вычислений, за 11,98598424 секунд до готовности открыть огонь, выяснилось, что он не успеет — клиновидный фрегат окажется недоступным для прямого наблюдения с орбиты за 3,239938542094 секунды до того, как «Благословенный молот Омниссии» будет готов сделать первый выстрел. Это усложняло для Шпунтека задачу. Нужно было ещё тщательнее (хотя казалось бы — куда уж тщательнее?) рассчитывать упреждение, исходя из факта, что в критический момент цель не будет доступна для прямого наблюдения с орбиты. Теперь вычислительные возможности магоса работали не просто на пределе — за пределами своих мощностей. Со стороны всё казалось идеально. Манёвры, совершаемые пятикилометровым крейсером, и его готовность провести «идеальный выстрел» могли бы поразить любого «простого смертного». Никакой из обычных людей не смог бы организовать настолько отлаженного взаимодействия экипажа, настолько отлаженной работы систем. Но Шпунтек осознавал, что этого было мало — с самого начала было мало. Слишком много переменных, слишком много непредсказуемых факторов, каждый из которых необходимо было учитывать — и положительный результат был далеко не гарантирован. Единственное, на что можно было уповать — это заступничество Бога-Машины. — Направь вычисления мои в верное русло… — молился Шпунтек, не прекращая неистово дирижировать работой экипажа. — Направь орудия корабля моего на врага… Приведи каждый выстрел в цель… Избави меня от зависания… Убереги меня от перезагрузки… И вот наступил решающий момент. Лэнс-турель навелась на цель и готова произвести выстрел. При этом «Благословенный молот Омниссии» набрал такую скорость вращения, чтобы бортовое макроорудие могло нанести свой удар буквально через мгновение. То есть, время на осуществление атаки было настолько мизерным, что никакой другой экипаж из обычных людей не успел бы среагировать вовремя. Но высокопоставленные техножрецы Адептус Механикус не были обычными людьми — и экипажи их кораблей, подключённые к ноосфере, обладали уровнем взаимодействия, недостижимым для обычных людей. Винцент Шпунтек осознавал, что он и его экипаж совершают поистине великое — даже если произведённый залп пройдёт мимо цели, уже проделанная на данный момент работа была за гранью невозможного. Несмотря на то, что время уходило, а нагревшиеся до «точки кипения» мозговые процессоры Шпунтека находились на грани сбоя, ни в коем случае нельзя было забывать о молитве Тому, без кого эту операцию невозможно было бы осуществить даже на теоретическом уровне. — О, Великий Создатель! — взмолился магос на двоичном языке Техно-Лингва. — Лучом, клинком и гневом праведного железа обрушь через нас возмездие Свое на неверующих. Покарай того, чей путь искажен тьмой неверия. Того, кто предпочел невежество истинному Просвещению. Того, чьи творения лишены духа Твоего. Того, чье существование — анафема, чья жизнь есть измена святому Поиску Знания. Того кто не часть великого замысла Твоего. Предполагаемое местонахождение противника вычислено. Примерное упреждение рассчитано. Всё готово к выстрелу. Остальное — дело воли Бога-Машины. Временной промежуток для осуществления выстрела лэнс-турели — ровно одно мгновение. Экипаж уже заранее был готов сделать залп — нужно было только отдать команду. Функциональность языка Техно-Лингва и скорость поступления информации через ноосферу позволили уложиться в этот крайне короткий срок. Выстрел был произведён. В это время «Благословенный молот Омниссии» продолжал вращение, чтобы навести на цель бортовую макропушку. Ствол орудия направится в нужную сторону через считанное мгновение. На осуществление выстрела отведено и того меньше. — Духи сего макроорудия, — вновь обратился Шпунтек за благословением к высшим силам. — Вознаградите веру мою, и поразите цель. Выстрел из макропушки был произведён ровно в нужный момент — ни раньше, ни позже. И в то самое мгновение, когда макроснаряд покинул ствол, Шпунтек почувствовал, что перенапряжение его вычислительных систем привело к закономерному итогу. Взор магоса застил белый шум. Звуки окружающего мира внезапно сменились оглушительным гудящим треском. Процессоры критически перегружены — система зависла. Начался процесс перезагрузки.

***

К сожалению, обзор из смотровых иллюминаторов мостика звёздного разрушителя был крайне неудобен, когда речь шла о наблюдении за тем, что происходит на поверхности земли, так что капитану Боулдену пришлось созерцать процесс уничтожения вражеской крепости через голопроектор. Но даже через него открывалось зрелище, вызывавшее чувство глубокого удовлетворения. Куполообразный силовой барьер, закрывавший вражескую крепость, не выдержал длительного обстрела на полную мощность и исчез в одно мгновение, так что теперь твердыня стремительно таяла под градом турболазерных лучей. Конечно, надо было не просто бить «по верхам», а доводить дело до конца — согласно протоколам требовалось продолжать вести огонь некоторое время даже тогда, когда объект превратится в руины, чтобы там осталось как можно меньше (наземные войска за это искреннее «Спасибо!» скажут). По примерным расчётам Боулдена, при обстреле объекта при максимально возможной мощности турболазеров на полное уничтожение цели (разрушение крепости плюс «контрольная зачистка») потребуется чуть больше минуты — всё-таки даже без защитного поля этот форт выглядел довольно-таки мощным, особенно по меркам известных в Галактике укреплений. Что ж, «ковырять» объект придётся долговато, но мощность турболазеров и так была выкручена на полную за счёт щитов и даже чутка двигателей, потому Боулдену оставалось только набраться терпения — и расслабиться. Всё-таки во всём нужно искать позитив — и раз нужно подождать некоторое время для полного уничтожения крепости, так почему бы и не насладиться зрелищем? Взглянув на голограмму и некоторое время пронаблюдав за процессом разрушения объекта, Боулден не смог сдержать довольную улыбку. Полным ходом шёл процесс уничтожения инфраструктуры противника — процесс, который однозначно обеспечит полную победу Империи, завершив наконец эту болезненную и кровавую кампанию. И именно он, капитан Шедден Боулден, буквально в одиночку обеспечил Империи победу в этой кампании. Причём победу, достигнутую с такой лёгкостью, что не удалось ранее ни одному командиру — даже самому адмиралу Версио! Но вдруг произошло нечто неожиданное и немыслимое. Боулден немного отвлёкся от картинки на голопроекторе и направил свой взгляд на иллюминаторы — и тут ему открылось удивительное и жуткое зрелище. Прямо с неба по корпусу звёздного разрушителя ударил мощный энергетический луч, угодив в носовую часть корабля. Тут же на капитанском мостике погас свет и отключились все системы, а Боулден почувствовал, как пол уходит у него из-под ног, что свидетельствовало о том, что его корабль уничтожен и падает на землю. За одно мгновение капитан успел лишь задать в никуда мысленный вопрос: «Да как они могли?..», после чего тут же на корабль обрушился огромный снаряд — рядом с командной башней, прямо перед Боулденом. Щитов уже не было — из-за перенапряжения и перевода энергии на усиление мощности турболазеров они практически отсутствовали — из-за чего ещё первый энергетический удар не просто пробил державшуюся на честном слове защиту, а вывел звёздный разрушитель из строя. Кинетический удар оказался лишь контрольным выстрелом — мощным, всесокрушающим, переизбыточным контрольным выстрелом. Мегаснаряд разорвал обшивку в клочья, превратив в горелый фарш всех попавших под удар членов экипажа — в том числе и самого капитана Шеддена Боулдена.

***

— Капитан Боулден, вы меня слышите? Капитан Боулден! — адмирал Версио пытался связаться с прорвавшимся звёздным разрушителем. Но на голопроекторе так и не появилась фигура капитана. Никто не ответил. Это могло означать только одно — спустившийся к поверхности Бракки корабль был уничтожен. Уничтожен — несмотря на факт того, что у противника нет средств борьбы с крупными кораблями, вошедшими в атмосферу. Это означало, что либо у противника был припрятан в рукаве неизвестный имперцам козырь, либо они смогли невероятным образом обойтись имеющимися средствами. Это были плохие новости. Звёздный разрушитель Боулдена был единственным кораблём, сумевшим прорваться в нижние слои атмосферы. Конечно, одного звёздного разрушителя было более чем достаточно, чтобы уничтожить всю вражескую инфраструктуру, но что, если этот единственный прорвавшийся корабль будет уничтожен? Собственно, так с Боулденом и случилось. Кроме Боулдена, больше ни один звёздный разрушитель не смог прорваться в атмосферу Бракки. Невероятно высокий уровень взаимодействия между вражескими кораблями и ПКО и так делал выполнение поставленной задачи крайне сложной проблемой, так ещё они быстро сумели адаптироваться к разработанной Боулденом новой тактике. В таких обстоятельствах оставалось только одно. Адмирал Версио отозвал участвовавшие в операции звёздные разрушители — затягивание сражения только вредило имперскому флоту. — Отбой! — отдал адмирал команду. — Всем кораблям вернуться на исходные позиции! Тут Версио заметил, что орбиту Бракки покидает одинокий линкор. Он ещё в начале операции приметил этот корабль, действовавший явно независимо от остального вражеского флота. Пока что объяснений такому манёвру было два — либо тот линкор собирался провести рейд по имперским тылам, либо он шёл на прорыв. В любом случае нельзя было упускать возможность ослабить вражеский флот — линкор являлся слишком ценной боевой единицей, чтобы игнорировать его. Адмирал Версио указал пальцем на свою цель и отдал приказ: — Изолировать этот корабль.

***

Процесс перезагрузки был завершён. Все системы вновь запустились, и магос Винцент Шпунтек очнулся. Это был опасный инцидент и неприятное ощущение. Пока магос находился в бессознательном состоянии, он не мог контролировать ситуацию — в крайне критический момент, когда за считанную секунду могло измениться всё. И теперь ему предстоял сложный процесс — прояснить для себя сложившуюся ситуацию и восстановить контроль над ней. Сначала к Шпунтеку обратился один из техножрецов на мостике, передавший магосу обнадёживающие сведения: — Ваше Преосвященство! Пока вы находились без сознания, нам переслал сообщение Его Преосвященство магос Птолемеус Кланк. Выстрелы, произведённые с «Благословенного молота Омниссии», достигли своей цели! Вражеский фрегат, прорвавшийся в атмосферу Клондайка Технологий, был уничтожен! Шпунтек не мог поверить своим сенсорам. Всё-таки это свершилось! Бог-Машина услышал верных последователей своих — и ниспослал им Чудо! Впрочем, ещё ничего не кончилось. Впереди была длительная, комплексная и до невозможности сложная операция по прорыву. И, прежде чем действовать, необходимо было узнать всё, что Шпунтек пропустил из-за зависания, разобраться в текущей ситуации. Как выяснилось, в автономном режиме экипаж справился со своими задачами довольно-таки неплохо. Крейсер успешно покинул орбиту Клондайка, не позволил Лжеимперии связать себя боем — выпущенный «Благословенным молотом Омниссии» веер торпед и огневое прикрытие остального флота сыграли здесь решающую роль. Теперь корабль вырвался в свободное пространство. Конечно, Лжеимперия не сидела сложа руки — и её фрегаты начали маневрировать, сближаясь, окружая крейсер Шпунтека. Но пока что впереди было достаточно свободного пространства, позволяющего без проблем использовать гипердрайв. — Мы вошли в зону безопасного использования гипердрайва? — спросил Шпунтек одного из техножрецов за панелями управления. — Да, Ваше Преосвященство! Хорошо. Что ж, настал самый ответственный момент операции по прорыву. Момент, который покажет — работоспособен ли гипердрайв? Можно ли полагаться на творения техноатеистов? Что обеспечат новые технологии — спасение или погибель? — Начать расчёт гиперпрыжка по маршруту 9-Пси-Омикрон-114, — отдал приказ Шпунтек. Приказ не только для подчинённых, но и для самого себя. Ядром в процессе вычислений был аугментированный мозг магоса Шпунтека, полагавшийся не только на собственные процессоры, но и на все вычислительные мощности оборудования «Благословенного молота Омниссии». Это позволило добиться такого быстродействия, что расчёты, учитывающие все нюансы, были произведены меньше, чем за секунду. — Расчёты произведены! — прокатился под куполом командного зала торжественный рокот. — Начать процесс гиперпространственного перехода! — скомандовал Шпунтек. И весь корабль загудел от молитвенных песнопений тысяч механикусов, обратившихся с молитвой к Духу гипердрайва.

***

Адмирал Версио невозмутимо наблюдал за тем, как его звёздные разрушители окружают вражеский корабль. Все возможные направления были перекрыты — у противника не было ни возможности прорыва, ни пути отхода. Интересно, на что рассчитывал командир этого линкора? Если только… — Наши заградительные корабли вышли на позицию? — спросил адмирал своих подчинённых. — Да, — ответили ему. Четыре звёздных разрушителя типа «Воспрещающий» были полностью готовы к действию. — Включить заграждающее поле, — отдал приказ адмирал.

***

— Начать прыжок! — скомандовал магос Шпунтек. И тут же через иллюминаторы открылось удивительное зрелище. Звёзды в пустоте резко начали приближаться к кораблю, превратившись в белые линии. Значит, вот как выглядел вход в пресловутое гиперпространство, о котором говорили обитатели этой неведомой галактики… Да, это явно отличалось от варпа. Но вдруг растянувшиеся звёзды сменились яркой вспышкой — тут же раздался оглушительный хлопок и по залам корабля прокатился жуткий гул. Вместо гиперпространства вернулась картина, не сулящая ничего хорошего — усеянная звёздами пустота и окружившие корабль Механикусов клиновидные фрегаты Лжеимперии. — ЧТО СЛУЧИЛОСЬ?! — яростно заорал Шпунтек. — Ваше Преосвященство, мы не смогли совершить гиперпространственный прыжок! — объяснил один из техножрецов. — Гипердрайв вышел из строя! — сообщил другой техножрец. То есть… Задумка Кланка не сработала?! Найденная им технология оказалась лишь кучкой мусора, которую невозможно адаптировать к кораблям человечества? На мгновение Шпунтек совершил грех и поддался слабости плоти, которой в нём практически не осталось. Магос отчаянно вскинул руки и механодендриты, издав жуткий оглушительный скрежет: — ПТОЛЕМЕУС!!! БУДЬ ПРОКЛЯТО ТВОЁ УВЛЕЧЕНИЕ ЗАПРЕТНЫМИ ЗНАНИЯМИ!!! БУДЬ ПРОКЛЯТ ТОТ ДЕНЬ, КОГДА Я ПОВЕРИЛ ТЕБЕ!!! ТЕХНОЕРЕТИК!!! Этот момент слабости длился ровно мгновение, но всё же Шпунтек сумел взять себя в руки. В командном центре повисла напряжённая тишина. Ситуация была совершенно безрадостной. Кольцо окружения сжималось вокруг «Благословенного молота Омниссии». Одинокий крейсер не выдержит напора численно превосходящих фрегатов — как и одинокий лев будет разорван огромной стаей собак. И вот враги открыли швальный огонь, обрушив на «Благословенный молот Омниссии» шквал зелёных лучей. Сколько времени продержатся пустотные щиты?

***

Гаррик Версио спокойно наблюдал за ситуацией на поле боя. Империя полностью контролировала ход сражения, что и неудивительно — врагу не стоило бросать одиночный линкор на целый флот звёздных разрушителей. Что ж, тем лучше для Империи. Всё, что оставалось адмиралу — это дожать врага. Отрезать ему все пути к отступлению — и покончить с ним. Правда, Версио встал перед сложной дилеммой. Что делать с этим кораблём — уничтожить или всё-таки попытаться взять на абордаж? С одной стороны, захват образца вражеской техники — да такого! — был делом жизненно необходимым. Империя должна была получить ценный трофейный образец, изучить его — и поставить лучшие технологии иной цивилизации на службу себе. С другой — был риск, что абордаж такого огромного судна обернётся для имперцев очень высокими потерями в живой силе. Адмирал Версио не забыл указания Лорда Вейдера — и потому предпочитал беречь силы. Кроме того, о необходимости соблюдать осторожность напоминал сам неизвестный враг. У имперцев уже был накоплен опыт сражений с армией противника — и все хорошо их запомнили. Отсюда возникал резонный вопрос — а стоит ли рисковать? Может, лучше просто расстрелять вражеский корабль из турболазеров? Впрочем, не стоит загадывать слишком уж далеко наперёд. Пока сосредоточимся на выполнении ближайших задач. — Всем ближайшим к цели звёздным разрушителям применить притягивающие лучи, — скомандовал Версио. В боях флот на флот такой приём сложно реализовать, но для борьбы с одиночной, пускай и огромной, целью это было самое то. Если не обездвижить, то хотя бы замедлить вражеский корабль. Впрочем, всё оказалось не так уж и просто. На связь с адмиралом вышел капитан одного из звёздных разрушителей и сообщил: — Сэр, наши притягивающие лучи не оказывают влияния на противника. — С чем это может быть связано? — спросил адмирал. — Пока не можем дать точного ответа, сэр. Но мы предполагаем, что действие притягивающего луча может блокироваться их защитным полем. Версио, недовольно сжав губы, скорректировал приказ: — Продолжайте обстрел вражеского корабля, пока не собьёте его защиту. Затем попробуете применить притягивающий луч ещё раз.

***

Пустотные щиты ещё держались, но так не могло продолжаться бесконечно. Если ничего не предпринимать, а просто продолжать отбиваться, то это означает только гибель для «Благословенного молота Омниссии». Но что же делать? Прорываться вперёд было самоубийственным шагом, а пути к отступлению были полностью перекрыты. Значит, оставался только один путь. — Начать процедуру варп-перехода! — приказал Шпунтек. — Ваше Преосвященство! — обратился к магосу один из техножрецов. — Имею своим долгом предупредить Вас, что мы не дошли до точки Мандевиля. — Выполнять, — твердо настоял на своём Шпунтек. — Энергозатраты будут настолько велики, что варп-переход грозит уничтожить корабль, — не унимался техножрец. — Я учитываю риски, — уверил его Шпунтек. — Выполнять приказ. — Да будет так, Ваше Преосвященство, — поклонился техножрец, и в центре управления закипела работа. Но тут пришло сообщение, что перегруженные шквальным обстрелом пустотные щиты вышли из строя. Оставшаяся без внешней защиты броня крейсера ещё могла держаться какое-то время, но стало понятно, что времени уже не было — нужно действовать быстрее. И тут техножрец из центра управления опять передал плохие новости: — Ваше Преосвященство, наша скорость критически снизилась! — Наши двигатели повреждены? — уточнил Шпунтек, хотя этот вариант выглядел наиболее очевидным. Как оказалось, причина неполадки была нестандартная. — Наши двигатели находятся под усиленным обстрелом, но они полностью работоспособны, — сообщил техножрец. — Повреждения наличествуют, но они некритичны. Тогда что это могло означать? Впрочем, не стоит загружать свои процессоры несущественными на данный момент вопросами. Расклады для Механикусов дополнительно ухудшились, но даже в сложившихся обстоятельствах нельзя было сворачивать с намеченной колеи. — Продолжать процесс входа в варп! — издал громогласный крик Шпунтек.

***

Похоже, предположение о том, что действию притягивающих лучей препятствовало вражеское защитное поле, оказалось верным. И теперь, когда щит был снят, вражеский линкор был замедлен настолько, что стал практически беспомощным. Далее оставалось вынести ему двигатели и орудия, чтобы он перестал представлять для имперского флота какую-либо угрозу — а далее можно было уже и подумать о том, что с этим кораблём делать. Но тут произошло немыслимое. Вдруг перед носом вражеского линкора — прямо в космосе — открылся белый портал, поглотив несколько звёздных разрушителей. А тот проклятый корабль медленно двинулся в сторону портала — из-за возникновения этой аномалии, вызвавшей потерю части флота, воздействие притягивающих лучей существенно ослабло. Даже на мостике адмиральского флагмана люди начали откровенно нервничать — тогда что происходило там в самой гуще сражения? Адмирал же выглядел невозмутимо, но это было обманчивое впечатление. В душе Гаррика Версио всё бурлило. Адмарал уже давно научил себя, что нужно быть морально готовым к любым неожиданностям, но портал посреди космоса, который засасывает в себя звёздные разрушители — это было уже слишком. А в это время вражеский линкор продолжал приближаться к порталу. Звёздные разрушители, расположенные впереди, исчезли, так что противник перенаправил огонь всех своих турелей на оставшиеся направления. Имперские корабли начали рассредотачиваться, один, оказавшийся под ударом из лазерной турели, получил критические повреждения и вышел из строя. Вдобавок был потерян ещё один звёздный разрушитель, который, пытаясь зайти к противнику спереди, подошёл слишком близко к порталу и исчез в аномалии. И тут Версио решил не испытывать далее судьбу. — Всем кораблям! — скомандовал адмирал. — Отбой атаки! Отбой атаки! Отойти от аномалии на безопасное расстояние!

***

— Вход в варп нестабилен! — сообщил техножрец с мостика. — Наличие в опасной близости от него вражеских кораблей усугубляет ситуацию! — Продолжаем процесс, — кратко ответил Шпунтек. — Ваше Преосвященство! — обратился к магосу другой техножрец. — Неведомая сила, удерживающая корабль, слегка ослабла, но она всё ещё продолжает действовать! Мы движемся слишком медленно! — Усилить мощность двигателей. — Наш реактор перегружен! Он может не выдержать! — Действуйте. Но вдруг «Благословенный молот Омниссии» резко ускорился. Шпунтек заметил, что вражеские фрегаты начали разворачиваться и отступать — возможно, прекращение действия неведомой силы было с этим как-то связано. Кораблю был нанесён огромный урон. Не сработал гипердрайв, был потерян пустотный щит, а реактор из-за чрезмерного напряжения почти дышал на ладан. Но всё-таки Механикусы завоевали хоть какой-то шанс на выживание. «Благословенный молот Омниссии» быстро приближался к варп-разлому. Вот-вот крейсер войдёт в Имматериум, после чего о флоте Лжеимперии можно было не беспокоиться. Но магос Шпунтек не собирался обманывать себя — даже если они успешно погрузятся в варп, это не станет гарантированным спасением. Ещё ничего не кончено. Всё только начинается.

***

Наблюдая за тем, как линкор противника входит в портал, Гаррик Версио вспомнил опыт столкновения с этим врагом на Ансионе. Тогда флот противника, уничтожив имперскую базу и разорив планету, не ушёл в гиперпространство, как любые стандартные корабли в Галактике, а направился к самой окраине системы. Имперцы, собрав силы, начали преследование, но сначала противник отбился от всех атак, а затем (спустя довольно-таки долгое время), набрал такую скорость, что оторвался от погони. Впоследствии, как показало дальнее наблюдение, вражеский флот достиг края системы, а затем просто растворился в странных порталах. Это подтолкнуло экспертов к выводу, что противник не обладает технологией гиперпространственного перехода, используя вместо него иной способ межзвёздных путешествий, который требует осуществлять прыжок в самой далёкой от центра системы точке, даже если добираться до неё потребуется от нескольких дней до пары недель. Но тут оказалось, что создавать эти треклятые порталы можно и рядом с планетами! Чем всё это грозит?! Адмирал Версио не имел никакого желания проверять. Лучше было признать неудачу и отозвать флот на безопасное расстояние, чем лезть на рожон ради гипотетического успеха, рискуя получить на выходе неприемлемые потери. Так что оставалось только наблюдать за тем, как противник уходит… куда? Напрямую в другую точку Галактики? В гиперпространство? В другое измерение? В саму Преисподнюю? Ответ на этот вопрос могут дать только экипажи тех звёздных разрушителей, которые засосало в этот портал. И вот вражеский корабль полностью скрылся внутри аномалии. Когда корма линкора окончательно ушла за грань, портал закрылся. И всё пришло в норму — тот же космос, без всяких странностей и непонятных явлений, словно ничего не произошло. Лишь отсутствовали те звёздные разрушители, которые оказались внутри аномалии и так и не вернулись оттуда…