Эпилог к Эпизоду I
1 сентября 2025 г., 22:43
Дождавшись полного окончания рассказа магоса Шпунтека, лорд-инквизитор Игнаций Мендола мрачно нахмурился и подпёр подбородок кулаком, приготовившись к тяжёлым раздумьям. Погружённый в свои мысли, он долго сидел как истукан, сверкая своей лысиной в лучах закатного солнца Сифона Примарис, свет которого яркими линиями проходил сквозь оконные шторы. Шпунтек терпеливо ждал, понимая, что ответственному человеку действительно необходимо крайне глубоко осмыслить его рассказ о другой галактике и контролирующей её Лжеимперии.
Наконец истукан ожил — и красная линза кибернетического глаза пристально уставилась на Шпунтека.
— Что ж, я выслушал тебя, магос, — прорвал тишину хоть и слегка хриплый, но мощный голос лорда-инквизитора. — И всё же у меня нет никаких оснований откликнуться на твою просьбу.
— Неужели человечество не прельщают сокровища иной галактики? — спросил Шпунтек.
— Не юли, Механикус, — жёстко ответил Мендола. — Всё, чего ты добиваешься — это спасение шкуры Птолемеуса Кланка. Иная галактика со всеми её богатствами и возможностями — это попытка подкупа, взятка. Ты побуждаешь Империум собрать настоящий Крестовый поход всего лишь ради того, чтобы один непомерно жадный и тщеславный магос смог благополучно вернуться с охапкой новых игрушек.
— Не стоит так презрительно относиться к технологиям, которые выведут человечество на новый уровень! — возразил Шпунтек.
— Если их одобрит ваша Префектура Магистериум, — беспощадно отрезал лорд-инквизитор. — Эти технологии, скорее всего, попросту признают Ересью, после чего уничтожат как их, так и всех тех, кто к ним прикасался. Один только модифицированный «Звёздный Ястреб», что вы приволокли сюда, вам придётся оправдывать не одно столетие. Пока вы просто убеждаете своих в том, что эти вещицы хотя бы не являются Техноересью, пройдёт столько времени, что будет проще обойтись тем, что у нас имеется.
Однако от Шпунтека невозможно было утаить, что Мендола «слегка» лукавит. Магосу было известно, что лорд-инквизитор находится в прекрасных отношениях даже с ксенотехом — разумеется, всё это делается подальше от посторонних глаз, но Шпунтек был из тех, от кого не удалось утаить этот секрет. Он прекрасно понимал, что Мендола заинтересован в технологиях другой галактики, но, во-первых, официально нужно было демонстрировать яростное неприятие Техноереси, чтобы избежать потенциальных неприятностей, и, во-вторых, лорд-инквизитор явно смотрел на проблему с утилитарной точки зрения. По-видимому, чтобы он поспособствовал организации «спасательной экспедиции», нужно было подобрать более весомые аргументы.
— Эта галактика населена по большей части людьми, — вновь перешёл в наступление Шпунтек. — Триллионами людей, что ещё не приведены к Согласию.
— Они нуждаются в покровительстве Императора, — кивнул Мендола. — Но сейчас, когда Империум осаждён со всех сторон, мы не можем бросить всё и сломя голову ринуться в иную галактику. Даже во времена Великого Крестового похода Империум выставлял перед собой приоритеты. Мы приведём этих людей к Согласию тогда, когда наступит для этого время. Спасение одного тщеславного магоса — не повод для того, чтобы вторгаться в иную галактику без должной подготовки.
Что ж, и этот манёвр не позволил пробить защиту неприступного лорда-инквизитора. Впрочем, Шпунтек ещё не исчерпал до конца свой запас аргументов.
— А как же чистый варп? — вновь перешёл в наступление магос. –Галактика, где при наличии качественных звёздных карт возможны межзвёздные переходы даже без света Астрономикона. Целая галактика, не поражённая скверной Хаоса. Галактика, где не чувствуется разлагающего присутствия Архиврага. Разве не станет она подходящим пристанищем для человечества — хотя бы его части?
Лицо лорда-инквизитора не выражало никакой реакции. Но у магоса Адептус Механикус было достаточно благословлённых Богом-Машиной аугментаций, позволяющих раскусить истинные чувства собеседника, не отринувшего слабость плоти. Всего один мускул лица, сместившийся на считанный нанометр, мог рассказать Шпунтеку всё о представшем перед ним человеке — о его эмоциях, переживаниях, намерениях. Игнаций Мендола, будучи лордом-инквизитором, тоже это прекрасно понимал. Он не стал предпринимать тщетные попытки скрыть свою незаинтересованность — перед магосом это было бесполезно. Ему оставалось лишь сухо, но искренне признать своё поражение — хотя, разумеется, он не стал напрямую говорить о том, что его привлекла идея освоения галактики с чистым варпом. Поиск места, где можно укрыть человечество от разлагающего влияния Архиврага, попытаться заморить Тёмных Богов Хаоса голодом, отрезав тех от доступа к людским душам — эта мысль рано или поздно приходила в головы наиболее опытных, умных и проницательных людей (не только инквизиторов), узнавших о варпе достаточно, чтобы хотя бы частично понять суть поразившей галактику скверны. Конечно, переселить всё человечество в другую галактику невозможно — и пока Архивраг был способен паразитировать хотя бы на его части, укрыться от него не способен никто. Это могло бы стать веским основанием для очередного отказа со стороны лорда-инквизитора. Однако пространство чистого варпа нужно было досконально исследовать — а исследовать это место можно было только предварительно его завоевав. И Мендола руководствовался именно такими соображениями — Шпунтек безошибочно прочитал это даже по суровому бесстрастному лицу человека, до идеала отточившего способность скрывать свои эмоции.
— Это будет сложное предприятие, — сказал Мендола, негласно согласившись организовать Крестовый поход в другую галактику.
— Это так, — откликнулся Шпунтек.
— Мы ничего не знаем о Лжеимперии, — продолжил лорд-инквизитор.
— Я принёс с собой хоть какие-то сведения! — возразил магос. — О применяемых ими кораблях. О вооружении. О боевой тактике. Да, это лишь то, с чем мы столкнулись лично. Да, мы не знаем, какие ещё незнакомые нам козыри могут быть припрятаны в рукаве Лжеимперии. Но всё же мы знаем о них хоть что-то.
— Нам неизвестно расположение их столицы, — жестко заявил Мендола. — Нам неизвестно расположение их крепостей и оборонительных линий. Нам неизвестно расположение и количество их миров-кузниц. Нам неизвестна продуктивность их промышленности. Нам неизвестно количество их резервов. При таких раскладах высокие потери с нашей стороны будут неизбежны. Если мы хотим при продвижении вглубь этой галактики хотя бы сохранить боеспособность армии и флота — наша экспедиция неизбежно должна приобрести масштабы настоящего Крестового похода.
— Я сделаю всё, что в моих силах, — ответил Шпунтек. — Многие из Адептус Механикус согласятся на участие в Крестовом походе. Вы правы, что большинство из нас воспримет в штыки освоение технологий Лжеимперии, но я знаю тех, кто увидит в них потенциал и ринется за ними сквозь пламя и битву.
— У меня есть немало полезных связей, которые можно использовать для сбора войск и флота в количестве, достаточном для хоть какого-то шанса на успех, — сказал лорд-инквизитор. — Но организация нового Крестового похода является делом, требующим особо ответственного подхода. Мы не имеем никакого права присваивать себе скудные ресурсы, требуемые для Неодолимого Крестового похода. Мы не имеем никакого права ослаблять Империум перед лицом бесчисленных угроз. Каждый корабль, каждая рота Астартес, каждый полк Имперской гвардии, каждый ящик с припасами должен быть исчислен, взвешен… и обоснован. Мы должны учесть все возможные нюансы и изъять требуемое для своих нужд так, чтобы не ослабить человечество в борьбе за всеобщее будущее. Это дело подобно не цветку, что распускается за месяц, но могучему древу, что растёт сотни лет. На сбор сил у нас уйдёт очень много времени. Возможно, годы.
Примечая машинным зрением малейшие движения складок морщин собеседника, подвергая тщательному анализу еле заметные колебания в его голосе, Шпунтек пришёл к выводу, что ему больше не следует давить на лорда-инквизитора. Даже самая аккуратная просьба ускорить сбор сил, не говоря уже об упоминании Птолемеуса Кланка, грозила обратить все достижения Шпунтека в прах. Потому магосу оставалось сказать только одно:
— Посему нам нужно приступить к делу немедленно.
***
Взрыв реактора был настолько мощен, что корма исполинского корабля разлетелась на кусочки — хорошо, что крейсер повстанцев отошёл от него на максимально дальнее расстояние. Однако тот корабль невозможно было уничтожить полностью — слишком уж он огромный. — Всё равно остов останется, вместе с осколками брони… — мрачно буркнул капитан Рекс. — Хватит как минимум на один из очередных секретных проектов Империи. — По крайней мере более технологичное оборудование уцелеть не должно, — оптимистично заметил коммодор Рагаб, представитель расы мон-каламари. Асока обратила внимание на Адальберта Энжина. Киборг недвижимо стоял у иллюминатора, пристально наблюдая за гибелью своего бывшего корабля. Даже для существа, далеко ушедшего от своей изначальной сущности, заменившего плоть металлом и нервы проводами, тот выглядел слишком неестественно скованным. — Вы… скорбите? — осторожно спросила она киборга. — Этот корабль был для нас… — холодно произнёс Энжин. — Домом? — перебил того Рагаб. — Больше, чем дом, — ответил Энжин. На несколько секунд в конференц-зале повисло молчание — никто не знал, что ответить. Впрочем, разрядил обстановку сам Энжин. Продолжая наблюдать через иллюминатор за гибнущим родным кораблём, он промолвил: — Что ж, как бы тяжело ни было расставаться с тем, что было твоей жизнью, случается то, что ты не в силах изменить. И тебе остаётся лишь перевернуть страницу и идти дальше — пусть даже с незаживающей раной в душе. Тут киборг повернулся к Рагабу и официальным тоном заявил: — Мы согласны на ваше предложение, коммодор. Наши люди и оборудование будут в вашем распоряжении. Империя причинила нам не меньше зла, чем вам — мы готовы объединить с вами усилия в борьбе против общего врага. Надеюсь, наше сотрудничество будет плодотворным. — В таком случае приветствую вас в рядах Альянса повстанцев! — козырнул Рагаб. — Вместе мы избавим Галактику от тирании Империи. — Могу ли я приступить к своим обязанностям? — почтительно спросил Энжин. — Да, можете идти, — кивнул коммодор. Поклонившись, киборг направился к выходу. Дождавшись, когда за Энжином закроются двери, и убедившись, что он ушёл далеко, оставшиеся в конференц-зале расценили, что можно начать конфиденциальный разговор. — Не нравится мне всё это, — угрюмо буркнул Рекс. — Не стоило принимать решение столь поспешно, — согласилась с капитаном Асока. — Думаю, достаточно было просто спасти их с корабля и предоставить им пригодную для жизни планету на обустройство. — Не цените вы подарки судьбы, — покачал головой коммодор Рагаб. — Мы получили целую армию отличных солдат, слаженные экипажи, высококвалифицированных инженеров, настоящих учёных в конце концов. Да, их нужно будет переобучать для освоения нашей техники, но, уверен, они справятся. — Целая армия киборгов действительно на дороге не валяется, — признал Рекс. — Но не стоит сразу так с бухты-барахты бежать с ними обниматься. Возможно, эти космические кочевники действительно враждуют с Империей, и солидарны с нашим делом. Но мы ещё слишком мало о них знаем — по-настоящему знаем, я имею в виду. Что на самом деле у них на уме? Не утаивают ли они что-нибудь от нас? — Я чувствую их жизненную энергию через Силу, — с глубокой грустью произнесла Асока. — Они искалечены. Кибернетические аугментации, которые они себе внедрили, причиняют им глубокие страдания. Многие из них и вовсе лишились разума. Те, кто считают приемлемым делать с собой такое, не могут быть нашими союзниками. — Я наводил справки, — ответил Рагаб. — Пытался узнать о них столько, сколько можно. Я даже подключил к делу самого адмирала Дрейсона. Но мы не смогли нарыть на них чего-либо компрометирующего. И даже если бы нарыли — всегда надо учитывать фактор имперской пропаганды. Извините, агент Тано, но ваш аргумент сводится к тому, что «с ними нельзя сотрудничать, потому что я так чувствую». Асока спокойно приняла укол, сохранив невозмутимый вид. А вот Рекс грустно вздохнул, что не прошло мимо Рагаба. — А что касается ваших аргументов, капитан… — коммодор переключил внимание на другого собеседника. — Не стоит считать, что для вас риск очевиден, а для нас нет. Я и адмирал Дрейсон всё проработали. Мы переведём их войска и экипажи под своё командование и распределим их подразделения по разным армиям и флотилиям. Мы сделаем всё возможное, чтобы не допустить предполагаемый вами вооружённый мятеж. Все возможные минусы мы постараемся максимально нивелировать. А что касается возможных плюсов… Рагаб тяжело вздохнул, издав утробный ворчащий звук. — Вы, может быть, об этом забыли, но я напомню, что Империя продолжает нас давить. Ну, уничтожили мы Звезду Смерти, порадовались невиданной победе, но имперский флот быстро вернул нас в жестокую реальность. Я не из тех, кто сражается ради самой борьбы. Я желаю добиться победы над Империей. Когда враг превосходит нас во всём — будет величайшей глупостью отказываться от того, что может нас усилить. — Мне нечего вам возразить, коммодор, — склонила голову Асока. — Но нельзя всё оценивать исключительно с военной точки зрения. Наша цель — не разрушение, а созидание. Мы боремся за нечто большее, чем просто уничтожение тирании. Если в ходе войны мы извратим дело повстанцев — это тоже будет нашим поражением. Таким же, как и гибель от рук Империи. — Вот из-за таких рассуждений мы… — Рагаб чуть не выругался. — Там, где мы есть. Созиданием займёмся после победы. Держать свои идеалы чистыми будем после победы. Если потребуется, то и этих киборгов перевоспитывать будем — и всё равно это будет актуально после победы. А сейчас у нас война, где мы в проигрышном положении. Мы слишком долго думаем и слишком поздно действуем. Любые наши усилия оказываются запоздалыми и недостаточными. Мы раз за разом удерживаем свою руку, когда можем нанести очередной удар — и противник перехватывает инициативу. Каждое такое раздумье оплачивается множеством жизней — жизней тех, кто готов бороться, кто искренне верует в наше дело, кто принёс бы Галактике пользу не только на войне, но и в мире! Я уже устал от этого! Устал от всех этих потерь, которые мы понесли в том числе из-за дурацкого самоограничения! Асока и Рекс молчали. Открывать свои рты и тем более пытаться возражать, когда коммодор на взводе, было опрометчиво. Тем более, что командование уже приняло решение. Рагаб устало вздохнул и грустно проворчал: — Хватит воротить нос от подарков судьбы. Как там у вас — людей и человекоподобных — говорится? «Если жизнь одаривает вас мейлурунами, делайте сироп». Вот мы и будем делать сироп. На этом всё. Строго посмотрев на Рекса и Асоку, коммодор командным тоном произнёс: — Капитан Рекс, агент Тано — вы свободны. Выйдя из конференц-зала и дождавшись, когда за ними закроются двери, Асока и Рекс расценили, что теперь они могут начать личный разговор, не предназначенный для ушей командования. — Что ж, мы сделали всё, что могли, — мрачно произнёс Рекс. — Нам остаётся только это принять, — грустно ответила Асока. — С другой стороны, я понимаю логику коммодора, — задумался Рекс. — Вспомни Войны клонов! В то время мы много с кем сотрудничали — в том числе и с крайне неприятными типами. Да и сейчас у нас ручки отнюдь не чистые. Контрабандисты, пираты, иногда даже криминал… — Согласна, — кивнула Асока. — Но в Энжине и его людях я чувствую нечто… особое. — Искорёженные души? — предположил Рекс. — Не только. Асока сделала паузу, собираясь с мыслями. Немного поколебавшись, она в конце концов решила рассказать правду — не всю, но хотя бы часть. — Я… — Асока запнулась, осознав, что о Мире между мирами не стоит рассказывать даже старому другу. — Мне были видения, ниспосланные Силой. — О встрече с Энжином? — попросил уточнить Рекс. — Образ Энжина был мимолётным, — призналась Асока. — Я вспомнила о нём только когда мы нашли их корабль. Даже сейчас, возвращаясь к тому видению, я до сих пор не могу правильно его истолковать — к добру это или к худу. Видение об Энжине было лишь малой частью — частью нечто большего. Именно поэтому она покинула Мир между мирами слишком рано — не усвоив должной доли той мудрости, которую он нёс в себе. Ибо Галактика отчаянно — и срочно — нуждалась в ней. Нуждалась в каждом уцелевшем джедае. — Что-то грядёт, — заключила Асока. — Что-то тёмное. Я чувствую это.***
— Повелитель… — Дарт Вейдер смиренно преклонил колено и опустил голову. Император поднялся с трона и подошёл к ученику. — Встань, — приказал он. — Встань и поведай о том, чем занимался ты. Ты отсутствовал больше двух месяцев — и всё это время от тебя поступало очень мало сведений. Лишь запросы на новые подкрепления — и не более. — Повелитель, — извиняющимся тоном произнёс наводивший ужас на всю Галактику Тёмный Лорд. — Обстоятельства таковы, что мне и всем, кто задействован в операции, было недопустимо ставить секретность проекта «Неведомое» под угрозу. Информацию, которой мы владеем, нельзя было доверить ни голосвязи, ни даже самой Силе. — Понимаю, — прищурился Дарт Сидиус. — Что ж, при личном разговоре ты можешь быть более открытым, мой ученик. — Когда я прибыл к аномалии по запросу руководства базы «Теневой предел», — начал свой доклад Вейдер, — мне сообщили, что связан мой вызов со случившимся там инцидентом. Туда прибыла крупная группа неизвестных кораблей, соответствующих классу «корвет», с явным намерением прорваться к Червоточине. Комендант базы доложил, что почти все нарушители были уничтожены. — Почти?! — император зловеще усмехнулся и ехидно захихикал. — Надеюсь, ты сразу подобрал кандидатуру на освободившийся пост. Вейдер сделал утвердительный вдох-выдох. — После инцидента… не выходили ли из Червоточины какие-либо враждебные силы? — спросил Сидиус. — Нет, мой повелитель, — ответил Вейдер. — За время моего присутствия не было ни одной попытки вторжения. — И всё же… — задумчиво промолвил император. — Угроза, исходящая из Запределья, реальна как никогда. А тот факт, что нарушители всё-таки вошли в Червоточину, делает эту угрозу ещё более весомой. — Мероприятия по подготовке к обороне уже начаты, — ответил Вейдер. — Я уже провёл первые мероприятия по организации защитных линий, в будущем туда будут направлены дополнительные подкрепления. Однако этого будет недостаточно, пока мы в уязвимом положении. Палпатин поднял бровь. — Мы до сих пор не разгромили повстанческое движение. Да, мятежники малочисленны, но они способны на опасные для нас атаки. Ибо есть среди них те, в ком течёт Сила. Звезда Смерти может быть не единственной нашей крупной потерей. Если мы не справимся с повстанческой угрозой к началу вторжения, это может стать роковым для нас. — Согласен, — кивнул Дарт Сидиус. — Подавление мятежа будет ближайшим нашим приоритетом. — Кроме того, — напомнил Вейдер, — в свете усиления угрозы вторжения нам необходимо изменить свой подход к кризису на Бракке. Уже бесполезно поддерживать завесу секретности. Необходимо срочно мобилизовать армию и флот для скорейшего подавления этого очага напряжённости. — Ты слишком торопишь события, мой ученик, — усмехнулся император. — Те, кто захватил Бракку, полностью изолированы. Они не имеют союзников, у них недостаточно ресурсов. Но они хорошо воюют. Очень хорошо воюют. Этим они приносят нам немалую пользу. — Я не понимаю, — произнёс Вейдер, сделав растерянный вдох-выдох. — Ты же был на войне, — напомнил ему Палпатин. — Ты прошёл через много сражений. Ты повидал немало. Например, то, как вверенное тебе подразделение набирается опыта по мере того, как росло число битв, в которых оно участвовало. — Я помню, учитель, — в голосе Вейдера чувствовалось, что ему было неприятно будоражить прошлое. — И я понимаю, в чём разница между новобранцем и воевавшим солдатом. — Тогда ты быстро поймёшь, почему подразделения армии и флота, прошедшие Бракку, столь ценны для нашей Империи, — хитро прищурился император. — Мне поступали донесения от армейского и флотского командования. Из разных секторов, из разных систем, с разных планет. О том, что в отдельных операциях против повстанцев принимали участие солдаты, обладающие особыми боевыми навыками. Их тактическая грамотность, способность оценивать обстановку, хладнокровие под обстрелом и решимость в бою не идёт ни в какое сравнение даже с участниками антиповстанческих операций и ветеранами кампаний по подавлению остатков сепаратистов. Офицеры, командовавшие ими, пребывали в восторге. Они жаждали узнать, с помощью каких тренировочных программ удалось подготовить таких солдат? Я читал эти донесения с улыбкой на своих устах, ибо я знал правду. Эти подразделения были составлены из бойцов, воевавших на Бракке. — Теперь я понимаю ваш замысел, — кивнул Вейдер. — Хорошо! — довольно улыбнулся Сидиус, смакуя и растягивая произнесённое слово. — Бракка станет полигоном для подготовки лучших солдат нашей Империи. Именно Бракка, а не академия на Кариде будет выковывать в огне и крови истинную элиту нашей армии. Пускай операция продолжит осуществляться в режиме секретности — но необходимо усилить ротацию задействованных там войск. Чем больше солдат пройдёт через Бракку, тем сильнее будет наша армия. — Я отдам соответствующие распоряжения, — поклонился Вейдер. — Да, распоряжений будет достаточно, — согласился император. — Ибо мятеж сейчас наш главный приоритет. Необходимо разгромить основные силы повстанцев, уничтожить их базы, ликвидировать их лидеров — и как можно скорее, пока не началось вторжение. Ты лично возглавишь кампанию. — Я не подведу вас, мой повелитель, — ответил Вейдер. — Тогда ступай! — повелел Дарт Сидиус. Когда двери за Дартом Вейдером закрылись, Палпатин остался в одиночестве. Даже Гвардейцы Императора отсутствовали в тронном зале, на который медленно опускалась тьма. В подобной обстановке простой смертный почувствовал бы себя крайне некомфортно. Но именно это и было нужно Дарту Сидиусу. Император сел на трон и повернулся лицом к огромному окну. Корусант-прайм величественно уходил за горизонт. Имперский город плавно окунался в объятия ночи. Именно этот момент, когда уходит свет и на Императорский дворец вот-вот ляжет покров тени, был наиболее идеален для медитации. Дарт Сидиус закрыл глаза, постепенно входя в транс. Он вновь собирался вступить в контакт с неведомой силой. Силой, которая манила его. Силой, скрывавшей за собой великое могущество. Силой, которую император страстно желал обуздать.***
— Грик, ужин готов! Грик! Сколько тебя можно звать?! — Да иду я, иду… И нечего так орать, словно я ничего не слышу или тебя игнорирую. Хватит меня подгонять как маленького. — А с тобой и надо обращаться как с маленьким, а то совсем захиреешь. Всё сидит тут в депрессии, аппетит потерял… — А как не быть в депрессии, когда у нас тут полная задница! Планета в блокаде, война идёт, на мануфакторуме нормы еле выполняются, сын к сектантам сбежал… Ну и о каком аппетите может быть тут речь?! И вообще, можешь забыть о готовке ужина — нас завтра в рабочие казармы переводят. — О, так всё-таки переводят? Удивительно, что они смогли подготовить инфраструктуру, когда с орбиты обстреливают постоянно… — Вот и всё. Никакого больше семейного ужина, никаких больше разговоров на кухне, никакой больше личной жизни… — Слушай, Грик, ну хватит во всём негатив искать! Даже в самой безрадостной ситуации можно найти что-то светлое! — То, что Корал стал культистом и куда-то пропал — это, по-твоему, «светлое»?! — Ну… Э-э-э… — Если бы мне год назад сказали, что с Коралом будет что-то не то, я бы ни за что не поверил! А как только эти сектанты на нашей планете объявились — он как с дубу рухнул! Сразу же башкой тронулся со всеми этими шаманскими плясками вокруг техники! — Может быть, мы просто не замечали его истинные чувства? Да и мы не знаем, как он сам воспринимает случившееся. Может быть, именно там, в рядах Адептус Механикус, он всё-таки стал по-настоящему счастлив? — Да какое может быть счастье в рядах деструктивной секты?! — Пока сам не попробуешь, не узнаешь. — Что, и ты туда же?! — Ну, я начала посещать их проповеди. — Погоди… Что?! Почему? ПОЧЕМУ?!!! — А что такого? — Неужели и ты тоже не понимаешь, что это тоталитарная секта?! — Тоталитарная тоталитарной, но там хотя бы лучше кормят. И даже хоть какая-то надежда на повышение есть. Тебе тоже бы следовало вступить в ряды послушников. — Ещё чего! Только мозги себе засирать хренью всякой! — Ну, откровенно говоря, я обдумала то, что они говорили на проповедях, и начинаю понимать, что в их учении что-то такое всё-таки есть! — Ну вот, пропала семья… Сначала сын с ума сошёл, теперь жена… — Грик, ты последние лет пятнадцать только и делаешь, что бурчишь. Вечно от всего нос воротишь. А ведь из-за твоего скепсиса мы немало хороших возможностей упустили. Ты всё-таки подумай насчёт вступления в культ — благо в ряды послушников путь пока открыт. А сейчас ешь, а то ужин остывает! В конце концов, это будет последний твой ужин, приготовленный женой! Пользуйся моментом! — Да ем я, ем… Ишь, угрожать начала… — Кстати, помнишь тот сломанный влагоуловитель, что стоит у нас в мастерской? — Да помню, помню… Как его забудешь? Уж сколько лет Корал над ним пыхтел, весь исстрадался, да всё без толку… Я же ему столько раз объяснял – техника ведь безнадёжная, восстановлению совершенно не подлежит! А он совсем с ума сошел – даже молитвы читать ему начал… — Так вот, он заработал! — Х-М-М-М?!!!
