Давным-давно, в мрачной тьме далёкого будущего...

Когда последний из истребителей совершил прыжок в гиперпространство, «Благословенный молот Омниссии» остался в одиночестве. Оставшийся на борту крейсера экипаж был предоставлен сам себе. Перед тем, как погрузиться на борт бомбардировщика и уйти в гиперпространство, магос Шпунтек дал экипажу указание — если он не вернётся через определённое время, на «Благословенном молоте Омниссии» должна начаться процедура самоуничтожения. Но, каким бы могущественным не был магос, каким бы тотальным контролем над своими людьми он не обладал — в своё отсутствие он был не всемогущ. Магос не вернулся в отведённый срок, но приказ о самоуничтожении не был выполнен. Вместо этого на корабле развернулась борьба за власть. Впрочем, грызня длилась недолго — ибо в ней могли принять участие лишь те, кто находился ближе всего к центру управления. И победил в этой борьбе не выделявшийся ранее скромный трансмеханик Адальберт Энжин. Взяв под свой контроль центр управления, корабельную ноосферу, экипаж и скитариев, трансмеханик Энжин отложил выполнение приказа магоса о самоуничтожении. Сделать это он всегда успеет. Сейчас более приоритетной задачей было спасение собственной шкуры — желательно вместе с боевым кораблём, экипажем и армией, которые увеличат твои шансы на выживание в этом неведомом мире. Для начала Энжин уточнил данные по техническому состоянию корабля. Оказалось, что магос Шпунтек не лгал — «Благословенный молот Омниссии» действительно не подлежал восстановлению. Крейсер не мог не то что покинуть систему — он не мог даже сдвинуться с места, оставленный на произвол течениям пустоты. Но даже в такой ситуации Энжин считал, что для осуществления самоуничтожения ещё слишком рано. Нет, нужно было рассмотреть и другие опции. Первый вариант — судя по всему, самый безнадёжный — попытаться отремонтировать корабль. Но из-за процедуры экстренного варп-перехода «Благословенный молот Омниссии» получил настолько тяжёлые повреждения, что восстановить его было невозможно. Точнее, было теоретически возможно — если бы, конечно, он находился на верфях мира-кузницы. Второй вариант, самый очевидный — попытаться высадиться на ближайшую обитаемую планету и основать там базу. А база может стать первым шагом к захвату всей планеты. Впрочем, здесь хватало подводных камней. Во-первых, двигаясь по своей орбите, планета уже вышла из зоны досягаемости. Теперь оставалось лишь ждать, когда она совершит полный оборот вокруг местного солнца. И ведь неизвестно, сумеет ли экипаж вообще выжить за это время… Во-вторых, даже когда планета вернётся в зону досягаемости, на её поверхность удастся высадить лишь крайне малые силы. Для того, чтобы эвакуировать весь экипаж крейсера, не хватит ни времени, ни хранящихся в ангарах челноков. Так что в томительном ожидании, когда планета совершит полный оборот вокруг своего солнца, оставалось прийти к третьему варианту — ждать приятной неожиданности. И, как оказалось, именно этот выбор оказался наилучшим. В один из очередных однообразных дней к дрейфующему в пустоте «Благословенному молоту Омниссии» подошел корабль неизвестного типа. Это был фрегат, по длине и размерам примерно сопоставимый с клиновидными кораблями Лжеимперии, но совершенно отличавшийся от них по внешнему виду — продолговатый корпус с округлыми формами, по левому и правому бортам расположены крылья-плавники, обшивка покрыта странными продолговатыми буграми. Либо это был нестандартный образец военных кораблей Лжеимперии, либо гражданский корабль, либо… представитель иной фракции в этой галактике. Возможно, пираты. Или другое государство. Энжин подключился к ноосфере — и приказал экипажу и скитариям затаиться. Конечно, вряд ли удастся укрыться от взора «незваных» гостей — их сенсоры наверняка должны засечь живых существ на борту. Но это было необходимо для реализации быстро родившегося в голове трансмеханика плана. Адальберт Энжин пристально наблюдал за действиями неизвестного корабля. Тот не стал открывать огонь по «Благословенному молоту Омниссии», он даже не проявлял видимых враждебных действий — лишь осторожно приближался к дрейфующему в космосе безжизненному крейсеру. По-видимому, это означало, что хозяин того фрегата хотел исследовать крейсер Механикусов, а не уничтожить его. Что ж, не стоило им мешать — трансмеханик видел в этом уникальный шанс для себя. И вот с неизвестного корабля на «Благословенный молот Омниссии» направились челноки. Конечно, трансмеханику Энжину было бы желательно, чтобы чужаки пошли на прямую стыковку, но и в этой ситуации тоже можно найти те или иные варианты. Он внимательно следил за приближающимися к крейсеру челноками, ожидая момента их высадки и определяя по их местоположению и траектории точку их посадки. А в это время из всех ангаров и из всех точек, где, по расчётам, должны были высадиться чужаки, выводился персонал. Наконец настал момент, когда челноки чужаков приземлились в ангарах «Благословенного молота Омниссии». Управляя экипажем и скитариями через контролируемую ноосферу, трансмеханик Энжин приказал всем избегать контакта с пришельцами, создавая у них впечатление, что на корабле произошла катастрофа, от которой погиб практически весь экипаж. На пути чужаков оставались лишь самые лучшие разведчики и сикарийцы, способные укрыться от излишне любопытных глаз и сенсоров. Также не были эвакуированы сервиторы, перед которыми Энжин поставил задачу создавать у гостей впечатление, что ещё совсем недавно здесь кипела жизнь, также они выполняли и функции «шпионских» механизмов. Но самой важной частью операции являлись группы разведчиков и сикарийцев, дежурившие у точек высадки чужаков. Они должны были подобрать удачный момент, чтобы проникнуть на челноки, на которых можно было бы перебраться на главный корабль. В этом и заключалась вся суть сложного плана трансмеханика. Экипаж «Благословенного молота Омниссии», избегая контакта с «гостями», старательно усыплял бдительность пришельцев. Если чужаки спокойны и не чувствуют «подвоха», разведчикам и сикарийцам будет хотя бы немного проще пробраться на их челноки. Эти челноки неизбежно будут курсировать между кораблём Механикусов и чужим фрегатом — проводить ротацию, снабжать припасами, доставлять подкрепления (если потребуется). Этим и должны были воспользоваться разведчики. Этим — и явной беспечностью чужаков. Энжин наблюдал за теми группами, что высадились на «Благословенном молоте Омниссии» — и поражался тому, насколько они невнимательны. Группы противника, высадившиеся на крейсер Адептус Механикус, совершали самые элементарные ошибки — сбегались к «точкам интереса» как крысы к помойке, постоянно разделялись чуть ли не поодиночке, чтобы проверить любой малейший источник шума, и постоянно искали выживших, чтобы им… помочь! На этом и решил сыграть трансмеханик — по его приказу члены экипажа и сервиторы начали редко, «но метко» имитировать терпящих бедствие выживших, чтобы заманивать отряды чужаков туда, куда выгодно Механикусам. Интересно, были ли те пришельцы такими же беспечными на собственном корабле? Если да — то захватить тот фрегат будет немного проще, чем Энжин предполагал. Группы лазутчиков тайно от противника вышли на исходные позиции. Нужно выбрать ровно один момент, воспользоваться ровно одной брешью — и воины Механикус окажутся на челноке, который доставит их на чужой корабль. Затем, когда челнок приземлится в «своём» ангаре — снова найти брешь во вражеском оцеплении, что будет ещё сложнее, чем проникновение на челнок. Если всё пройдёт успешно — далее лазутчикам предстояло подробно изучить внутреннее устройство вражеского «муравейника» и найти там командный центр наряду с главными техническими помещениями. Затем им следовало подготовить план атаки — такой, чтобы можно было одной серией точечных ударов уничтожить всё командование противника и захватить контроль над критически важными системами, что не позволило бы этому кораблю сбежать через гиперпространство. И, когда наступит нужный момент — нанести «обезглавливающий удар». Однако на всё это потребуется очень много времени — и всё это время ни один из лазутчиков не должен был попасться противнику на глаза. На осуществление операции требовались даже не часы, а дни. Много дней. И за всё это длительное время было необходимо, чтобы ни один элемент рискованного плана не дал сбой. Чтобы высадившиеся на «Благословенный молот Омниссии» отряды противника не вернулись на свой корабль. Чтобы проникшие на вражеский фрегат лазутчики не выдали себя. Чтобы тот фрегат не улетел вместе с лазутчиками на борту. Слишком много переменных, слишком высок риск провала… даже когда в дело вступает чистое совершенство металла и неимоверная мощь вычислительных процессоров. Ожидая подходящего момента для начала инфильтрации, Адальберт Энжин внимательно наблюдал за чужаками. И его всё больше и больше интересовало… то, что можно было бы назвать «миролюбием». Чужаки представляли собой нечестивый союз людей и ксеносов — видимо, этой неестественной кооперацией объясняется их в высшей степени странное поведение. Их действия на «Благословенном молоте Омниссии» больше напоминали не захват корабля, а спасательную операцию. Те члены экипажа и сервиторы, которых трансмеханик принёс в жертву ради дополнительных сведений, не захватывались в плен на допрос, а получали медицинскую и психологическую помощь. Всё в поведении чужаков говорило о том, что они добивались скорее не трофеев, а контакта. И это заставило Энжина задуматься… Почему бы… не проявить к пришельцам открытость? Не попытаться с ними договориться? Задача, стоявшая перед «инфильтрационными группами», была слишком сложная — обнаружение хотя бы одного лазутчика означает гибель для всех. Переговоры тоже были рискованным делом, но судя по поведению чужаков, демонстрировавших иррациональную готовность помочь первому встречному, вариант дипломатического контакта с ними начинал выглядеть более привлекательно, чем вооружённый захват их фрегата с перспективой в дальнейшем воевать в одиночку против целой галактики. Правда, была одна «мелочь»… Чужаки представляли собой союз людей с ксеносами — причём не с одним, а со многими видами ксеносов. То есть, уже просто допустив одну малейшую мысль о переговорах с ксеносами, Адальберт Энжин совершил непростительный смертельный грех. Однако трансмеханик не испытывал никаких угрызений совести. Он уже давно держал фигу в кармане против пропитанных косностью и лицемерием официальных Адептус Механикус. На словах провозглашая своей целью преумножение знаний, Культ на самом деле попросту сковывал разум своих последователей, наложив на них неисчислимое множество самых нелепых ограничений. Перспективные исследования душились, гениальные изобретения объявлялись ересью, а ум учёных загонялся в такие узкие рамки, что потенциальные созидатели превращались в ремесленников, причём крайне посредственных. Даже давший Энжину покровительство Птолемеус Кланк и сам знаменитый Велизарий Коул были лишь узколобыми ремесленниками, что, провозгласив себя созидателями, так и остались замурованными в стенах ограничений, наложенных на самих себя. Продолжать плясать под их дудку, под страхом наказания оставляя свой разум в оковах на протяжении столетий и тысячелетий… Энжин не смог бы этого вынести. Оставив трансмеханика на гибнущем корабле, ещё более узколобый магос Винцент Шпунтек на самом деле даровал своей жертве уникальный шанс. Ведь перед Энжином была открыта целая галактика — галактика возможностей. Галактика, где над тобой не будут нависать Дамокловым мечом Префектура Магистериум, Инквизиция и прочие цепные псы Трупа на Троне. Галактика, открытая для исследований, для созидания, для научного творчества. И чтобы окунуться в этот полный чудес неизвестный мир, нужна только одна мелочь — выжить и вырваться из дрейфующей в пустоте могилы… И если ради этого потребуется договариваться с ксеносами… что ж, это приемлемая цена. Пускай ксеносы лживы и коварны, никакой изощрённый чужеродный разум не сравнится с вычислительными мощностями Механикум. И тогда Энжин сменил стратегию. Он приказал «инфильтрационным группам» отказаться от попыток проникнуть на вражеские челноки, перейдя к простому наблюдению. Затем он начал аккуратно, но настойчиво добиваться контакта с пришельцами — но так, чтобы в конечном итоге встреча Энжина с их «делегацией» прошла на его условиях. Координируя действия своего экипажа через все возможности ноосферы, трансмеханик уже не просто продолжал заманивать чужаков вглубь своего корабля — теперь он уже внимательно выискивал группы пришельцев, представляющие наибольший интерес. Вскоре таковых «важных шишек» удалось выявить — это престарелый солдат с лысой головой и седой бородой, а также не носившая оружия краснокожая женщина-ксенос с громадными белыми отростками и рогами на голове, больше похожая на жрицу, чем на военного. Способный благодаря своим вычислительным мощностям примечать самые мельчайшие детали, трансмеханик нашёл их достаточно, чтобы сделать закономерный вывод — именно эти двое возглавляли подразделение чужаков, высадившихся на «Благословенный молот Омниссии». При этом по-настоящему главной была именно ксеносская жрица, в то время как лысый старик, хоть и выделялся среди остальных солдат, являлся, судя по всему, её адъютантом. Итак, цели намечены. Теперь пора их заманивать к себе… на переговоры. Действовать аккуратно, чтобы не вспугнуть их и не насторожить. Жонглировать подразделениями и отдельными единицами — кому затаиться в засаде, кому отойти вглубь, а кому сдаться чужакам, предварительно получив по ноосфере подробнейшие указания, как вести себя на допросе. Схема работала. Чужаки — и, что самое главное, их главари — всё дальше и дальше уходили вглубь умирающего корабля. Их поведение говорило о том, что, даже если они что-то подозревали, то не чувствовали подвоха. Даже их главарь — жрица-ксенос — продолжала клевать на удочку Энжина, хотя, наблюдая за ней, трансмеханик понял, что её будет не так-то просто перехитрить, поскольку она, судя по всему, могла оказаться псайкером, способным чувствовать присутствие живых существ. Это было серьёзной проблемой — но Энжину оставалось только рисковать. Впрочем, и жрица, хоть и явно понимала, в чём подвох, всё же принимала установленные «правила игры» — и продолжала идти в соответствии с заранее заготовленным для неё маршрутом. Это слепая самоуверенность, или у неё были припрятаны свои козыри? Ответ на этот вопрос будет получен лишь опытным путём. И вот наступил момент истины. Адальберт Энжин отдал приказ распахнуть двери — и в командный зал вошла жрица в сопровождении крупного отряда людей и ксеносов, возглавляемого лысым бородатым стариком. Это означало официальное начало переговоров. — Приветствую вас на борту своего корабля! — гостеприимно вскинул руки трансмеханик. Но старый солдат в ответ направил на Энжина свой лазган, сказав спокойно, но твёрдо: — Не делайте резких движений. Мы ещё недостаточно хорошо вас узнали, чтобы безоговорочно вам доверять. — Мы знаем, что вы расставили засады по нашему маршруту, — добавила краснокожая ксеносская жрица. Эти слова привели Энжина к неприятным для себя выводам. Он хорошо проработал план с засадами — так хорошо, что даже самые лучшие и опытные бойцы не могли почувствовать подвоха. Применённая трансмехаником методика создавала полное превосходство над обычным существом из плоти и крови — чтобы распознать засаду, требовалось нечто большее, чем естественные органы чувств и простые электронные средства обнаружения. Несложная логика однозначно подтверждала самый худший расклад — жрица-ксенос могла быть только псайкером. Что ж, теперь оставалось только учитывать этот фактор. — Признаюсь, что нам пришлось соблюсти меры предосторожности, — развёл руками Энжин. — Каждое мгновение нам приходится проверять, не враждебны ли вы. — Вы могли бы проявить инициативу и сами встретиться с нами, — продолжал настаивать старик. — Но в итоге именно нам пришлось взять на себя все риски и отправиться на поиски вашего командования. И, знаете ли, нам тоже требуется понимание, что вы не опасны. Каждое мгновение. Стоило бы войти в наше положение. Это был серьёзный агрумент. Просчитав с помощью своих процессоров различные варианты ответа, Энжин пришёл к выводу, что лучше всего будет частично приоткрыть завесу правды: — Я понимаю ваши опасения, но и мы не в том положении, чтобы проявлять открытость по отношению к каждому незнакомцу. Ибо всё, что мы пережили посреди этих звёзд — это война. — Преступные синдикаты? Пираты? Империя? — спросила жрица-псайкер. Последний элемент в цепочке предположений дал Энжину однозначный ответ — чужаки не были слугами Лжеимперии. Возможно, это к лучшему — Лжеимперия, контролирующая всю здешнюю галактику, была сильнее одного умирающего корабля, и она не пошла бы на переговоры. Не были они и пиратами, иначе бы этот элемент отсутствовал в цепочке предположений. Это тоже, скорее всего, к лучшему, ибо пираты, будучи существами низшего сорта, просто начали бы без всяких раздумий тащить с «Благословенного молота Омниссии» всё, что плохо лежит. Значит, эти чужаки были, так сказать, легальной фракцией — другое государство, либо какие-нибудь мятежники против Лжеимперии. С такими можно вести хоть какой-то диалог. Пускай Адептус Механикус и должны были отказаться от всего, что связано с плотью, но ради того, чтобы психологически расположить к себе своих собеседников, трансмеханику всё же пришлось обратиться к оставленным в прошлом биологическим инстинктам. Энжин ухмыльнулся, издав короткий смешок, и иронично произнёс: — Вы видели наш корабль? Оценили размер его орудий? Пожалуй, от пиратских шаек мы сумели бы отбиться. Мы сражались с врагом, которого вы называете Империей. С силой, контролирующей всю окрестную пустоту. С силой, в борьбе с которой выживание далось нам дорогой ценой. На мгновение Энжин задумался, стоит ли ему рассказать чужакам об остальных Механикусах, держащих оборону на Клондайке Технологий. Потратив пару шейков на раздумья, трансмеханик всё же решил, что оно того не стоит. Зачем спасать из ловушки этих закостенелых консерваторов, жалких рабов Бога-Трупа, которые «в благодарность» опять накинут на него петлю глупейших ограничений на научные исследования? Чужаки же… Конечно, было совершенно неизвестно, что они из себя представляли, но попытать счастья всё же стоило. Разумеется, совершенно не обязательно связывать свою жизнь с ними, особенно если они окажутся такими же душителями науки, что и официальные Механикум. Можно было сбежать от них и отправиться в «свободное плавание» — главное выбрать подходящий момент. Но, чтобы расправить крылья, требовалось для начала хотя бы встать на ноги. Чтобы встать на ноги, требовалось вырваться из лап неминуемой гибели на умирающем корабле. А чтобы спастись от гибели, нужно было расположить чужаков к себе, убедить их в необходимости спасти тебя и заодно твой экипаж для надёжности. А в «благодарность за спасение» можно было и отдать себя им на службу — как раз для того, чтобы встать на ноги. Итак, логическая цепочка касательно плана дальнейших действий была выстроена. Теперь предстояло проделать очень сложную работу. Грамотно выбрать реплики, фразы, ужимки, гримасы — всё для того, чтобы убедить чужаков в своей полезности. Ведь иначе в лучшем случае они просто спасут Механикусов и оставят их на изолированной планете без возможности творить великие дела. Так на ноги не встанешь. Иное дело, когда чужаки расценят тебя полезным союзником — и ради ценного сотрудничества с тобой будут готовы согласиться выполнить хотя бы часть твоих желаний. Надо в ходе диалога разузнать побольше об этих чужаках. Идеальным вариантом было бы, если они окажутся достаточно сильны, чтобы помочь тебе укрепиться, и в то же время достаточно слабы, чтобы нуждаться в твоих услугах. — Да, мы хорошо изучили ваш корабль, и он действительно впечатляет, — снова заговорила жрица. — И всё же вы нуждаетесь в помощи. — Да, — признал свою уязвимость Энжин. — Нуждаемся. — Если вы нуждаетесь в помощи, то вам не стоит избегать контакта и организовывать засады, — заявил старик. — Прикажите своим людям проследовать в зоны фильтрации и сдать оружие. — Ваше требование справедливо, — согласился Энжин. — Я отдам приказ. Однако оружие мои люди оставят при себе. Не только нам требуется оправдывать ваше доверие, но и вам наше. Мы должны иметь право на самооборону в случае тех или иных… инцидентов. К тому же многие образцы нашего оружия попросту опасны для всех, кроме нас. Если мы передадим их вам, ваши люди могут пострадать. Достаточно лишь прикосновения. Старый солдат нахмурился и прицелился точнее, крепче сжав лазган. Тем не менее жрица выглядела спокойной. — Мы можем позволить вам оставить оружие, — сказала она. — Но только пока вы находитесь на своём корабле. Касательно того, что будет дальше — решение за нами. — Приемлемо, — кивнул Энжин, после чего отдал приказ через ноосферу. Получив подтверждение, что скитарии и экипаж крейсера начали идти на контакт, и никаких вооружённых инцидентов не происходило, жрица и старый солдат немного успокоились, но лишь немного. Однако дело явно сдвинулось с мёртвой точки. — Ну что ж… — нарушила тишину жрица. — Процесс вашей эвакуации «немного» затянется. Ваш корабль очень большой, ваш экипаж неисчислим, и одного нашего корабля — даже крейсера мон-каламари — будет недостаточно, чтобы вывезти всех… — Было бы желательно эвакуировать не только людей, но и оборудование… — сказал Энжин. Во взгляде жрицы трансмеханик прочитал, что она испытывала противоречивые чувства от его слов. С одной стороны, ей явно не понравилось, что он заговорил о спасении оборудования — живые существа для неё явно ценнее, нужно будет это учитывать. С другой стороны, слабость их плоти — и её, и старого солдата — выдали то, что они этим оборудованием явно заинтересованы — передовые технологии Адептус Механикус однозначно привлекательны для чужаков, да и они сами, судя по снаряжению и обмундированию высокопоставленного офицера (каковым был старик), явно испытывали определённую нехватку ресурсов. -…хотя бы часть оборудования, — закончил мысль Энжин. — Для этого потребуется несколько кораблей, — ответил старик. — А они раскиданы кто куда, и не каждый может вот просто так взять и прибыть сюда. — Потребуется время, — согласилась со стариком жрица. — Много времени. И при этом мы должны быть крайне аккуратными, чтобы не привлечь внимания имперцев. С другой стороны, у нас будет более чем достаточно времени, чтобы познакомиться поближе. Для начала вы расскажете нам о себе. Таких кораблей, как у вас, нет нигде в галактике. Также у нас не так уж много и сообществ, массово прошедших настолько глубокую киборгизацию. Потому мы будем расспрашивать вас долго и подробно. Это означало, что грань пройдена. Этап первого контакта успешно завершён, теперь идёт стадия знакомства. Стадия не менее ответственная. Здесь нужно было не только рассказать чужакам логически непротиворечивую историю, способную скрыть твою истинную сущность (это на самом деле было не так уж и сложно), но и в процессе рассказа расположить собеседников к себе. Энжин приготовился напрячь все свои вычислительные мощности, чтобы среди миллионов вариантов реплик выбрать самые удачные, заодно в процессе диалога ненавязчиво вытягивая из чужаков информацию уже о них…

***

«Фурии» и «Звёздные ястребы» успешно преодолели почти весь маршрут. Даже не испытанные как следует гиперприводы успешно справились со своей работой — в ходе множества гиперпространственных прыжков не потерялся ни один корабль. Теперь оставался последний переход — к порталу, ведущему из неизведанной галактики обратно в Млечный путь. Но руководивший операцией по прорыву магос Винцент Шпунтек не торопился с последним рывком. Ведь именно последний шаг обещал быть самым тяжёлым и опасным. Перед тем, как вся группа совершит этот решающий гиперпространственный переход, Шпунтек решил подробно проконсультироваться с послушником Коралом Раймсом, благоразумно взятым на борт главного корабля. Этот юноша, ещё не познавший первых аугментаций, по объёму своих знаний и на долю процента не сравнится с самым заурядным техножрецом. Даже про технологии иной галактики он может рассказать очень мало. Однако само упоминание о существовании тех или иных незнакомых технологий имело для магоса невообразимую ценность — и знание о них требовало вносить коррективы в разрабатываемый план. -…притягивающими лучами стандартные крупные корабли оснащены ещё со старых времён, — рассказывал послушник о ещё одной технологии. — Для наших кораблей технология крайне опасная. И она постоянно совершенствуется. «По-видимому, именно это остановило наш крейсер тогда перед входом в варп! — догадался Шпунтек — Словно лассо, набрасываемое на дикого зверя…». — Возможно ли вырваться из захвата? — спросил магос. — Не знаю… — замялся Корал. — Наверное да, иначе бы ещё при Республике задушили всех контрабандистов и пиратов. Методы наверняка есть, но о них лучше спрашивать опытных пилотов. — Понятно, — кратко ответил Шпунтек. Информации было мало. Слишком мало. Но даже этих крупиц достаточно, чтобы усовершенствовать план прорыва. Насколько же это удивительно, осознал магос, что они перерыли все свалки на Клондайке Технологий, но об этом устройстве удалось узнать только от жалкого послушника! А ведь, действуя самостоятельно, техножрецы попросту пропустили такую технологию мимо себя, ибо слишком мало было времени, чтобы разобраться в одной из множества непримечательных вещиц! — Ты перечислил все известные тебе технологии Лжеимперии? — спросил Шпунтек. — Кажется, да… — промямлил послушник. — Неуверенность есть одна из слабостей плоти, — напомнил ему магос. — Да, это всё, что я знаю, — выдохнул Корал. В таком случае наступило время раздумий с целью оформления окончательной вариации плана прорыва. Итак, осуществление последнего рывка будет крайне сложной задачей, граничащей с самоубийством. Ещё тогда, когда флот Адептус Механикус вошёл в пределы иной галактики, портал уже хорошо охранялся. Теперь, когда Лжеимперия обожглась с вторжением, портал будет охраняться ещё лучше. Возможно, они ещё не успели построить новую боевую станцию, но здесь однозначно будет куда больше фрегатов, чем раньше. У Шпунтека было достаточно вычислительных мощностей, позволяющих рассчитать гиперпрыжок настолько идеально, что можно было бы «вынырнуть» прямо около портала… но всё упиралось в наличие огромного количества «препятствий», о которые можно разбиться. Какую стратегию выбрать при таких раскладах? «Вынырнуть» из гиперпространства как можно дальше от портала, чтобы максимально снизить вероятность столкновения? Но тогда у Лжеимперии будет слишком много времени, чтобы отреагировать. Под шквальным огнём из зелёных плазменных лучей вероятность прорваться к порталу с максимально далёкой стартовой точки составляет 0,000000000000000000000000000000008968940545%. Может быть, в таком случае стоит пойти на риск — и заложить в расчёт гиперпрыжка самую близкую к порталу точку выхода? И тут Шпунтек достал из своих носителей информации факт об одной из технологий Лжеимперии… — Скажи мне, послушник, — снова обратился магос к Коралу. — Насколько распространены здесь заградительные корабли? — Я… Я не знаю, — признался послушник. — Но можно предположить, что если они взяли одну из планет в блокаду, там точно должны быть такие корабли, чтобы никто оттуда не вырвался. — А если речь идёт об охране секретного объекта? — Сложно сказать… По идее, заградительные корабли должны быть задействованы и на такие случаи. Выдернуть из гиперпространства корабль нарушителя и задержать… либо уничтожить. Но это всё чисто логические рассуждения. Я правда не знаю, как у них там всё устроено. — Пожалуй, твои рассуждения звучат правдоподобно, послушник, — решил Шпунтек. — К сожалению, правдоподобность не означает истину, но объективно нам остаётся полагаться только на логику. Корал промолчал. — Скажи мне, послушник… — продолжил магос. — Может ли генератор гравитационных колодцев быть включён на постоянной основе? — Хммм… — растерянно почесал подбородок Корал. — Тут я правда ничем помочь не могу… Если рассуждать логически, то «заградительный режим» нельзя держать включённым на постоянке… Ведь туда должны регулярно летать грузы, персонал, начальство, и постоянно выдёргивать их из гипепространства… Плюс высокое потребление энергии… С другой стороны… Ведь можно предупредить о прибытии «правильных» кораблей заранее, по голосвязи, чтобы отключить заградительное поле в нужное «окно»! К тому же для того, чтобы запустить гравитационные проекторы, требуется время, что во время скоротечных операций критично. Поэтому выходит, что при охране секретных объектов действительно лучше держать проекторы включёнными на постоянной основе, лишь время от времени отключая их, когда необходимо получить груз или провести ротацию… Тут Корал встретился с пристальным безжизненным взглядом искусственных глаз Шпунтека, отчего смущённо покраснел. — Но это всё рассуждения, не подкреплённые надёжными фактами, — закончил мысль послушник. — Даже самым совершенным творениям Бога-Машины порой приходится осуществлять расчёты в условиях недостатка данных, — сказал магос. — Твои рассуждения не имеют надёжной фактологической основы, но они логичны. Учитывая то, что у нам больше не на что опереться, придётся идти на риск. И, коли мы идём на риск, лучше пусть он будет основан на этих рассуждениях, чем ни на чём. Корал нервно кивнул. — Я завершил расчёты, — объявил Шпунтек всему экипажу. — Передаю данные остальным кораблям. Вскоре по вокс-связи, ноосфере и через хор астропатов стали поступать подтверждения о получении данных. Когда последний истребитель отчитался о готовности, магос Шпунтек отдал приказ начать последнюю стадию операции по прорыву. Благодаря идеальному взаимодействию в соответствии с алгоритмами, ниспосланными Богом-Машиной, рычаги, запускающие процесс гиперпространственного перехода, были повёрнуты практически мгновенно. Как и во время предыдущих прыжков, звёзды вновь вытянулись в линии — и затем корабли Адептус Механикус стремительно ворвались в вихрь гиперпространства. Винцент Шпунтек, исходя из логических рассуждений, решил пойти на риск — и прыжок был рассчитан таким образом, чтобы корабли Адептус Механикус «вынырнули» прямо у портала. Однако ещё одна переменная в расчётах магоса исходила из того, что дойти до портала его «Фуриям» и «Звёздным ястребам» не позволят. Весьма вероятно, что в районе портала будут действовать корабли заграждения, которые попросту выдернут экспедицию Шпунтека из гиперпространства. Но именно на это и рассчитывал магос. Если выйти из гиперпространства на безопасном расстоянии, дистанция от портала будет слишком велика — и противник уничтожит Механикусов ещё на подходе. Если вынырнуть рядом с порталом — то, скорее всего, все истребители и бомбардировщик попросту столкнутся с кораблями противника. Это положило бы конец экспедиции самым глупым образом… если там не будет кораблей заграждения. Но, скорее всего, они там как раз будут — раз Лжеимперия задействовала корабли заграждения в рядовом сражении, то при охране секретных объектов они должны использоваться обязательно. Главное, чтобы было выполнено два условия: во-первых, гравитационные проекторы должны быть включены на постоянной основе; и, во-вторых, заградительные корабли Лжеимперии должны быть расположены по внешнему периметру вражеского построения. Оба условия выглядят логичными, но так ли это на самом деле… можно выяснить только опытным путём. Тем временем приближался момент, когда в соответствии с расчётами нужно было выходить из гиперпространства. Шпунтек приготовился повернуть рычаг… как вдруг раздался оглушительный хлопок, которому сопутствовала белая вспышка. Вихрь гиперпространства резко сменился обычной картиной космоса. Буквально сразу же Шпунтек увидел портал, ведущий в Млечный путь — он маячил вдали, но всё же до него можно было добраться быстрее, чем если бы Механикусы вышли из гиперпространства на безопасном расстоянии. Один отчаянный рывок — и миссия выполнена. Но вокруг портала было расположено множество серых клиновидных фрегатов. Заметив противника, они начали переходить в боевую готовность, собираясь обрушить на Механикусов плазменный град. — Вероятность уничтожения всех кораблей в нашей группировке составляет 87,00239575746%, — холодно произнёс Шпунтек. Корал нервно сглотнул. Для магоса это не прошло незамеченным. — Ты ещё не преодолел слабость своей плоти, послушник, — издал ироничный скрежет Шпунтек. — Благодаря правильному выбору стратегии, основанному на верных логических алгоритмах, мы на 10,000834598457% увеличили шанс успеха. Вероятность в 12,9976042425% на наше выживание с учётом заступничества Омниссии — это неплохие расклады. Судя по всему, Корала не убедили эти оптимистичные выкладки. Но Шпунтек уже не обращал на это внимания — финальный этап операции уже начался, и было необходимо по максимуму задействовать все свои вычислительные мощности и системы связи. Прорыв через столь эшелонированную линию обороны будет самой настоящей самоубийственной миссией — и для успеха таковой необходимо было идеальное взаимодействие, где каждая единица с ювелирной точностью выполняет свои функции. В это время фрегаты Лжеимперии лихорадочно (плоть слаба!) наводили свои орудия и выпускали из ангаров рои истребителей. Если бы Механикусы вынырнули из гиперпространства пораньше, чтобы до минимума снизить риск столкнуться с кораблями или инфраструктурой противника — то у Лжеимперии было бы достаточно времени, чтобы 28 раз превратить в пыль все корабли группировки до единого. Но Шпунтек положился на рискованное предположение, что здесь будут действовать корабли заграждения со включёнными гравитационными проекторами. Если это было правдой, то можно было рассчитать переход так, чтобы подойти к порталу максимально близко, не опасаясь столкновения — всё равно Механикусов попросту вырвут из гиперпространства. И это логическое предположение оказалось верным, что позволило группе Шпунтека подойти к порталу на максимально близкое расстояние. Конечно, до цели всё равно было ещё далеко, но благодаря «насильственному извлечению из гиперпространства» вражескими кораблями-заградителями у Механикусов появился хотя бы призрачный шанс прорваться. Иронично, но Лжеимперия, выставив перед своим противником гиперпространственные ловушки, в итоге оказала ему услугу. Но этой услугой необходимо было правильно воспользоваться. Пока противник ещё только наводил орудия, истребители и бомбардировщики Механикусов в срочном порядке формировали построение. Машинная точность вновь взяла верх над слабой плотью — Лжеимперия ещё только готовилась открыть огонь, в то время как группировка Шпунтека закончила приготовления и начала прорыв. Идеально синхронизированный между всеми кораблями переход в режим форсажа — и Механикусы начали стремительно приближаться к линиям Лжеимперии. Первым ударом Лжеимперии по группе «Фурий» и «Звёздных Ястребов» стал залп из плазменных пушек — самых мощных. Корабли Механикусов рассредоточились, уворачиваясь от угрозы. Зелёные сгустки плазмы пролетели сквозь строй, не причинив никому вреда — и порядки Механикусов стремительно были восстановлены. Снова залп, и ещё один, и ещё, однако вновь всё повторялось — рассредоточение, успешное уклонение, восстановление строя. Но чем дальше, тем сложнее — в дело вступали новые клиновидные фрегаты, сила обстрела возрастала, в то время как интервал между залпами сокращался. Одна из «Фурий» даже получила удар по касательной, но установленный благодаря прозорливости Кланка «чужеродный» дефлекторный щит спас корабль, несмотря на критическую перегрузку. Вскоре с Механикусами сблизился ревущий рой истребителей. Фрегаты снизили интенсивность обстрела, чтобы не задеть своих — именно это Шпунтеку и было нужно. Здесь «Фурии» и «Звёздные Ястребы» чувствовали себя относительно «комфортно» — их большие (на фоне местных маленьких и юрких истребителей) размеры компенсировались установленными Кланком дефлекторными щитами, неплохо впитывавшими в себя урон, а некоторые и вовсе были оснащены пустотными щитами. К тому же все корабли Механикусов были оснащены мощными турелями — что при правильном построении и налаженной координации между стрелками позволяло успешно отгонять противника, ощетинившись стеной огня. К тому же задачу упрощали сами вражеские истребители. Ещё с самых первых боестолкновений их удалось очень подробно изучить — и выяснилось, что это хоть и крайне многочисленные, но весьма слабые боевые единицы. Казалось бы, миниатюрные корабли на деле представляли собой идеальные мишени — за счёт внушительных панелей по бокам. Также у них отсутствовали дефлекторные щиты, что позволяло их уничтожать одним точным попаданием из мощной лазпушки. А если речь идёт об идеально сформированном построении «Звёздных Ястребов» и «Фурий», то враг не сможет пробиться через стену огня. В результате от налётов истребителей Механикусы успешно отбились. Но впереди поджидали новые — ещё более тяжёлые — испытания. Строй Механикусов подошёл почти вплотную к эшелонам фрегатов Лжеимперии. Вражеские истребители отошли на безопасное расстояние, чтобы не попасть под обстрел из капитальных орудий и ПКО, перейдя от тактики навала к «бум-зуму» и атакам на проходах. Клиновидные фрегаты синхронизировано открыли шквальный огонь. Механикусы же теперь находились слишком близко к вражеским рядам — теперь рассредоточение стало бесполезным делом, куда более худшим вариантом, чем сохранение строя. Тяжёлые потери были неизбежны. Впрочем, даже безальтернативно плохой сценарий можно грамотно реализовать — как и заповедовал Бог-Машина. Каждая потеря будет максимально утилитарной. Защита главного корабля собственным «телом», но так, чтобы не вызывать у противника подозрений… Ложные цели, создающие впечатление приоритетных… Сложные запутывающие манёвры, проводимые с изяществом, недостижимым для самого выдающегося наперсточника… Но за каждый километр продвижения вперёд уплачивалась кровавая цена. Под жестоким огненным ливнем из сотен зелёных сгустков плазмы дефлекторные щиты начинали отказывать — даже дополнительно усиленные пустотными щитами единицы держались на волоске от гибели. «Фурии» и «Звёздные Ястребы» — один корабль за другим превращался в космическую пыль. Некоторые из них и вовсе были пойманы притягивающими лучами, установленными на клиновидных фрегатах. Цель была ещё слишком далеко, а потери превысили уровень, определённый Шпунтеком как приемлемый. Риск провала существенно вырос. Но обратной дороги уже не было. Подойдя к вражеским эшелонам вплотную, строй Механикусов устремился к одному из клиновидных фрегатов. Механикусы сблизились с ним — и пристроились к самому краю его брони, в опасной близости от зоны действия его защитного поля. Шпунтек накопил на своих носителях немало информации о боевых кораблях Лжеимперии — в том числе удалось установить точное расположение их капитальных орудий и примерное вспомогательных. «Фурии» и «Звёздные Ястребы» расположились так, чтобы оказаться в мёртвой зоне для капитальных орудий, при этом находясь там, где сконцентрировано меньше средств ПКО. Этот расчёт сработал — соседние фрегаты снизили интенсивность обстрела, опасаясь нанести урон своим. Тогда Лжеимперия снова бросила против Механикусов истребители, но пока уровень потерь ещё не достиг критической отметки, от них удавалось отбиваться. Однако рано или поздно неизбежно придётся выйти на свободное пространство — и тогда Лжеимперия снова имеет возможность обрушить на Механикусов всю мощь орудий своих фрегатов. Тут оставалось только одно — выйти на форсаж, чтобы преодолеть опасный участок как можно быстрее, и затем правильно пристроиться к следующему фрегату. Портал становился всё ближе и ближе, но Механикусов становилось всё меньше и меньше. Потери были высоки, слишком высоки. Тем не менее, уцелевшие «Фурии» и «Звёздные Ястребы» всё же прошли очередной вражеский рубеж и вырвались на последний открытый участок перед порталом. Цель была совсем близко — на пути к спасению оставался ровно один переход на форсаже. Но выход на открытый участок означал, что на них хлынет нескончаемый сокрушающий обстрел из всех орудий фрегатов и боевых станций. Кораблей у Механикусов оставалось меньше десятка — «живой щит» уже давно был неэффективен, и теперь оставалось уповать только на дефлекторные и пустотные щиты. Благодаря успешно реализованной тактике «живого щита» главный корабль, на котором и находился магос Шпунтек, сумел сохранить не только дефлекторное защитное поле, но и пустотные щиты. Однако под шквальным обстрелом с фрегатов этой защиты и близко не хватит, чтобы дотянуть до портала. Последние уцелевшие истребители и бомбардировщики отчаянно пытались закрыть главный корабль своим «телом». «Звёздный Ястреб» Шпунтека же не менее (даже более) отчаянно маневрировал, чтобы «поймать» как можно меньше зелёных сгустков плазмы, стараясь при этом сохранить скорость и не увеличить расстояние, оставшееся до портала. Однако даже это не помогало. Сопровождавшие Шпунтека истребители и бомбардировщики гибли один за другим. В конечном счёте главный корабль остался в одиночестве. Портал был уже совсем близко — чуть ли не на расстоянии вытянутой руки. Но теперь на лидерский корабль шёл весь поток вражеского обстрела. Пустотный щит поглощал каждое попадание… но под таким шквалом ему оставалось функционировать лишь считанные секунды. — Пустотный щит сбит! — холодным машинным голосом сообщил ужасную новость дежурный техножрец. Теперь последним рубежом, оберегавшим корабль от мгновенной гибели, был только дефлекторный щит. Однако под таким ужасным обстрелом и этого усиления тоже было недостаточно. — Дефлекторный щит не выдерживает! — сообщил послушник Корал Раймс, пристально следивший за функционированием внедрённых иногалактических технологий. — До входа в портал осталось 39 секунд, — доложил пилот. — Не хватит! — в ужасе закричал послушник, поддавшись слабости плоти. — Дополнительное маневрирование? — спросил Шпунтек. — Увеличит время прохождения дистанции, — ответил пилот. — При этом вероятность нашего уничтожения снизится лишь на 1,779357429385429485%. — Нам остаётся только одно… — напряжённо проскрежетал магос. На несколько мгновений повисла лишь мёртвая тишина, если не считать отчаянно верещащих датчиков, сигнализирующих о том, что сдают дефлекторы. Одинокий корабль упорно шёл сквозь шторм зелёного пламени — но упорства было уже недостаточно. Генератор дефлекторного щита перенапряжён сверх всяких пределов, защита вот-вот должна пасть. Чтобы нырнуть в портал, нужно было выдержать 22 секунды. 22 секунды, когда всего одно, даже касательное, попадание окончательно собьёт щит, после чего корабль не продержится и мгновения. — О, Бог-Машина! — раздался вдруг шёпот послушника. — Дай сил Духу этого генератора. Вдохни жизнь в Него и помоги Ему оградить верных служителей Твоих от нечестивого пламени. Облеки корабль покровом своим и укрепи силу щитов дефлекторных. Дух генератора… Найди в себе силы продолжать работу свою. Удержи щит под обстрелом жестоким, убереги слуг Омниссии от гибели неминуемой. Я не повелеваю тебе, Дух этого генератора, я лишь смиренно прошу — сумей выстоять! Прошу! Прошу… За то время, что послушник читал молитву, корабль пережил несколько попаданий — и каждое из них на 100% должно было сбить щиты. Но дефлекторное защитное поле устояло под каждым из этих ударов. Молитва была прочитана, шквальный обстрел продолжался — но дефлекторный щит продолжал держаться вопреки всему. Генератор уже был критически перегружен, готовый буквально взорваться, но всё же, накалившись докрасна, он удерживал щит, поглощавший каждое попадание. Такая устойчивость могла поддерживаться лишь силой воли пробудившегося Духа Машины, что внял молитвам и обрёл второе дыхание. Однако силы Духа Машины были не бесконечны. Даже преодолев предел своих сил, генератор дефлекторного щита в конце концов не выдержал — и после очередного попадания защитное поле пало, сделав корабль буквально «голым» перед бурей зелёной плазмы. Но к этому времени до того, как звездолёт Шпунтека нырнёт в портал, осталось меньше мгновения. Миссию уже можно считать почти выполненной — за такой короткий срок ни один выстрел не успеет поразить корабль до того, как он исчезнет в портале, и даже если сгустки плазмы сумеют пройти за его грань, враг, оставшийся по ту сторону перехода, не сможет вести точный огонь по исчезнувшей цели. Грамотно выбрав момент, находившийся на борту астропат послал на Клондайк Технологий сообщение о том, что делегация магоса Шпунтека уже входит в портал. И в следующее же мгновение корабль перелетел через грань, отделявшую одну галактику от другой.

***

Для адмирала Джолиуса Роджара, чей флот стерёг странный портал у мира Сифон Примарис, это должен был быть очередной ничем не примечательный однообразный день. Вот уже на протяжении очень долгого времени — настолько долгого, что оно стало казаться бесконечностью — не происходило абсолютно ничего. Ни вторжения сил Хаоса, ни нашествия тиранидов, ни даже заурядного орочьего ВААААААААААГХ! ’а — полная тишина день за днём. Портал действовал вопреки всем законам сюжетного ружья — он должен был обязательно изрыгнуть из себя неисчислимые орды сил Тьмы, но за всё прошедшее бесконечное время из него ничего так и не вышло. Роджара посещали откровенно грешные мысли. То, что из портала не полезло ничего инфернального, было просто замечательно. Разве мало страданий переживает терзаемый со всех сторон Империум? Так зачем добавлять сюда ещё одно вторжение? То, что было скукой для адмирала, объективно являлось благом для хранимого Императором человечества. Роджар сражался без устали ради того, чтобы бесконечные триллионы людей смогли в конце концов насладиться скучной, ничем не примечательной жизнью, а в идеале и сам Роджар вместе со всеми военными Империума должен был всю свою жизнь провести в скуке и безделье — такова была наивысшая награда всему человечеству, и в особенности всем тем, кто грудью стоял на защите Империума до последней капли своей крови. Но адмирал ничего не мог с собой поделать — жажда деятельности была сильнее рациональных соображений, от чего бесконечная тишина, благостная для простого человека, оказалась для Роджара сущей мукой. Он — боевой адмирал, за десятки и сотни лет жизни потерявший счёт сражениям — был специалистом по борьбе с самыми ужасающими угрозами. Он громил космические ВААААААААААГХ! ’и орков, он выстоял против неисчислимых полчищ, порождённых флотом-ульем тиранидов — он даже был одним из немногих, кто не просто знал о тайне некронов, а сражался с их кораблями и, более того, побеждал их. И после такого боевого пути, при таком выдающемся послужном списке — он остался сторожить портал на краю Вселенной, где, несмотря на ожидание самого худшего, так ничего и не произошло. Но в этот раз что-то всё-таки произошло. Внезапно Роджара вырвал из рутинной скуки один из подчинённых, подошедших к нему с обращением: — Адмирал! Из аномалии вышел одиночный объект! — Одиночный? — уточнил Роджар. — Да, одиночный! Мы быстро его идентифицировали — бомбардировщик «Звёздный Ястреб», с опознавательными знаками Адептус Механикус… — Это может быть вражеский разведчик! Подготовка к вторжению! Уничтожить его! — Адмирал… — замялся подчинённый. — Сразу же после выхода из аномалии с этого корабля нам поступило астропатическое сообщение. — О чём сообщение? — Что на борту корабля находится магос Адептус Механикус Винцент Шпунтек, который прибыл сюда с важной миссией. Ему чрезвычайно необходимо здесь, на Сифоне Примарис, встретиться с самыми высокопоставленными чинами, присутствующими на этом мире. — Хмм… — задумался адмирал. — Хорошо, пока повременим с атакой. Выпускайте перехватчики. Установите сопровождение того корабля — и под строгим контролем уводите его от портала. Переводим объект в режим карантина — строгий надзор, тщательные проверки на наличие скверны Хаоса. Передайте туда, что если они хоть сколько-нибудь подозрительно шевельнутся — мы их уничтожим. Если пройдут первый этап проверки — заводим на крейсер «Святая Ярость», во второй ангар. Заранее отправьте туда специалистов по выявлению скверны Хаоса, биологического заражения и присутствия генокрадов. Что касается аномалии — внимательно следите, чтобы оттуда не вышло ничего враждебного.

***

Длительное ожидание, продолжавшееся целую бесконечность (именно так воспринимались почти трое суток, которые они провели в тесной железной скорлупе посреди открытого космоса), так давило Коралу на нервы, что волнение не удалось скрыть от магоса. — Ты ещё не до конца преодолел слабость своей плоти, послушник, — сказал Шпунтек. — Что тебя взволновало? — Мы очень долго ждём, — признался Корал. — Нас до сих пор не пропускают дальше. И это… тревожит. Что, если мы не прошли проверку? — Это говорит скорее о том, что проверку мы пока что проходим, — с жутким скрежетом усмехнулся магос. — Если процесс так сильно растянулся, значит, они до сих пор не могут найти у нас ничего подозрительного. Быстро принимается только приказ на ликвидацию. — Я получил сообщение… — вдруг подал голос астропат. — Нам позволят проследовать дальше. Крейсер «Святая Ярость», второй ангар. Нас сопроводят туда. Корал вновь поддался слабости плоти и издал тихий вздох облегчения. Это не прошло мимо внимания магоса. — Это ещё не всё, — сказал послушнику Шпунтек. — Мы прошли только первую стадию проверки. Теперь мы предстанем перед ними лично — и на этом этапе всё будет проводится намного тщательнее.

***

Корала, как выходца из чужой галактики, проверяли дольше всех. Проверки были самых разных типов — психологические, биологические, генетические… Его и допрашивали, и клали на лабораторный стол, и залезали в голову через псайкерское вмешательство — в общем, выворачивали наизнанку как образно, так и, в некотором роде, буквально. Но послушник, уже имевший опыт куда более тяжёлого и болезненного испытания от магоса Кланка, прошёл всё это достаточно спокойно. Весь процесс занял восемь дней — и только на девятый ему позволили встретиться с магосом Шпунтеком, что означало окончательное завершение проверки, после которой всю группу наконец оставят в покое. — Ты всё-таки прошёл, — произнёс магос при встрече. — Проверка длилась дольше остальных, — ответил послушник. — Значит, они ничего не смогли найти. Хотя очень пытались. — Тебе предстоит пройти ещё много проверок, — сказал Шпунтек. — Вся твоя жизнь будет бесконечной проверкой. Ибо Тёмные Силы не дремлют. Никогда не забывай об этом. — О Тёмных Силах… — замялся Корал. — Когда я проходил проверку, то краем уха услышал разговор, в котором упоминались какие-то… генокрады. Это и есть те самые Тёмные Силы? — Ты быстро примечаешь детали, — заметил магос. — Хорошо — это полезно в обучении. Тебе ещё многое предстоит узнать и усвоить. Этот мир полон врагов человечества — и каждый из них стремится поглотить и поработить любого, кто откроет перед ним свою душу. Что-то я объясню тебе сам. Но ты должен пройти длительное и суровое обучение, чтобы по-настоящему укрепить свой разум и дух. Сделав паузу, чтобы послушник набрался сил и дополнительно повысил свою концентрацию, Шпунтек провозгласил: — Если будет возможность, я поспособствую тому, чтобы тебя приняли в Семинарию Адептус Механикус. Ты получишь шанс стать техножрецом. Но знай, что всё будет зависеть исключительно от тебя. Будь не только внимателен, но и осторожен. Учись контролировать свой разум и держать за зубами свой язык. Тебе ещё много предстоит работать над собой, прежде чем ты преодолеешь слабость своей плоти. — Вы поможете мне? Перед поступлением в семинарию? — спросил Корал. — Вы ведь объясните мне подробно, как следует себя вести, когда я должен буду учиться самостоятельно, без присмотра? — Да, — кивнул Шпунтек. — Мне многое предстоит тебе рассказать и показать. Я не отправлю тебя на обучение, оставив полным невеждой. Но для начала… Магос отвернулся от послушника и подошёл к иллюминатору, через который был виден Сифон Примарис. — Мне предстоит встреча, которая решит судьбу всех нас.

***

Магос Птолемеус Кланк неподвижно восседал на командном троне, тщательно выстраивая оборону Клондайка Технологий на земле, в воздухе и на орбите. Лжеимперия продолжала сжимать кольцо вокруг планеты — и лишь идеальные расчёты позволяли не допустить критического прорыва обороны. Но на это тратились настолько огромные вычислительные мощности, что магосу неоднократно приходилось проводить процедуру экстренного охлаждения своих процессоров. Кланк испытывал огромное давление — такое, какое не переживал ещё никогда в жизни. Хуже наступления Лжеимперии была неизвестность. Что случилось с отправленной на прорыв экспедицией Шпунтека? Добрались ли они до Империума? Приведут ли они помощь? Вдруг с жутким грохотом распахнулись двери, и в зал вошёл приближённый к магосу астропат. Медленно и величественно подойдя к командному трону, он почтительно поклонился и сообщил: — Ваше Преосвященство… Мне поступило сообщение о том, что корабль Его Преосвященства магоса Шпунтека вошёл в портал. Кланк удовлетворённо кивнул и уважительным жестом отправил астропата восвояси. Когда створки дверей в личные покои магоса закрылись, Кланк встал с командного трона для проведения быстрой проверки состояния вычислительных аугментаций. Итак… С вероятностью в 87,02304872937% магос Шпунтек успешно вернулся в родную галактику — и теперь появился реальный шанс получить столь необходимую помощь. Сумеет ли Винцент заручиться поддержкой и организовать новую экспедицию — неизвестно. И даже если удастся собрать настоящий Крестовый Поход и двинуть его сквозь портал в неизвестное Запределье — помощь придёт лишь спустя несколько лет. Но даже этого было достаточно, чтобы у обороны Клондайка Технологий оставался реальный смысл. Надежда, малейшая искорка надежды — давала реальный шанс на то, что всё это будет не зря. А надежда… даже в совершенных машинных расчётах оказывалась весомой переменной. Завершив проверку процессоров, Птолемеус Кланк вернулся на командный трон. Процесс планирования обороны не должен простаивать.