Восстание живёт надеждой. Туманные перспективы
2 апреля 2026 г., 19:49
«Тысячелетний Сокол» вышел на точку рандеву. Здесь, на границе шарового скопления, выброшенного далеко за пределы диска Галактики, базировался весь флот Альянса. Среди множества разнотипных кораблей намётанный глаз распознал бы и кореллианские канонерки, фрегаты и дредноуты, и суллустианские тяжелые штурмовики, чудом сохранившиеся альдераанские катера огневой поддержки, торпедоносцы с Беспина, разномастные транспортники, челноки, боты и шлюпки, а также гордость и красота повстанческого флота — «Дом Один», крейсер Мон-каламари.
Однако этот флот отнюдь не являлся грозной силой. Он был слишком разношёрстным — собранные со всей Галактики корабли от разных производителей, планет и рас часто плохо сочетались друг с другом. А их ремонт и вовсе представлял собой сущую муку, поскольку хватало звездолётов, требовавших для себя особый, уникальный тип запчастей. Кроме того, далеко не все корабли были военными: значительная их часть представляла собой гражданскую технику — грузовые посудины и пассажирские лайнеры, на которые кое-как навесили боевые орудия и некое подобие брони.
Ну, и, конечно же, количество кораблей в «армаде» было недостаточным для того, чтобы противостоять флоту Империи. На военную мощь беспощадного врага работала вся порабощённая Галактика, в то время как повстанцы могли пополнить запасы оружия, запчастей и припасов лишь на немногих дальних захолустных мирах, до которых не смогла дотянуться Империя (ну, и, конечно же, не обходилось без коррупции, контрабанды и банального воровства). Так что вступление в открытый бой означало для флота Альянса банальное самоубийство, и потому для повстанцев оставался единственный путь — стратегия быстрых налётов и диверсий.
Лея возвращалась на «Дом Один» с тяжёлым сердцем. Да, повстанческий флот не выглядел потрёпанным, — стратегия уклонения от генерального сражения позволяла избегать ненужных потерь — но техника без людей — это как живое существо без крови. На Хоте повстанцы потеряли слишком много — значительную долю сухопутной армии, часть высшего военного руководства, и даже некоторых лидеров оперативных ячеек, допрос которых позволил имперцам раскрыть ещё несколько. По итогам Хотского разгрома Альянс за восстановление Республики остался практически без пехоты, а в оперативной работе все достижения последних семи лет оказались обесценены.
Тяжёлое положение Восстания стало очевидным уже тогда, когда «Тысячелетний Сокол» вошёл в ангар «Дома Один». Намётанный глаз Хана Соло приметил, что многие истребители и бомбардировщики выглядели так, словно их давно никто не использовал — судя по всему, и среди пилотов потери были слишком велики. Грустно вздохнув, Хан опустил трап.
Там, в ангаре, «Тысячелетний Сокол» уже ждали. Когда экипаж и пассажиры сошли с трапа, навстречу им вышел пилот «Разбойной эскадрильи» Ведж Антиллес. Он был не один — рядом с ним возбуждённо вертел своим головным механизмом астродроид R2D2.
— Я рад, что вы живы, — устало улыбнулся он. — Он тоже рад вас видеть!
R2 весело запищал.
— И я благодарна судьбе за то, что вы выжили, — ответила Лея.
— Кстати, вы не знаете, что случилось с Люком? — спросил Антиллес. — Он так и не прибыл на точку эвакуации.
R2 присоединился к Веджу, издав беспокойную трель. Лея и Хан переглянулись.
— Имперцы поймали нас в ангаре, — безжизненным голосом поведал Соло. — «Сокол» долго не мог взлететь, и был бы нам каюк, не вмешайся он. Люк остановил штурмовиков, и даже с самим Вейдером схлестнулся.
— Да, это в его духе, — улыбнулся Антиллес. — В огонь и воду пойдёт…
— Он остался там, чтобы позволить нам уйти, — закончила рассказ Лея. — Без помощи Люка нам бы не удалось вырваться. Он пожертвовал собой ради нас.
— Помянем его, — печально сказал Ведж. — Вместе с теми, кто там остался…
Вдруг Лея что-то почувствовала. Словно некая неведомая сила проникла в её душу. Разум принцессы пробуравил тихий, еле слышный шёпот. Она не разобрала ни слова, но внезапно для себя осознала, что понимает его суть.
— Он жив, — хрипло промолвила Лея. — Он всё ещё жив. Я чувствую это.
— Будем надеяться, — откликнулся Хан, но на его лице было написано, что он скептически относится к чувствам принцессы.
Вдруг R2 что-то вопросительно пропищал.
— 3PO? Он в порядке, нужно всего лишь его починить, — успокоила астромеханика Лея.
Дроид издал радостную трель.
— Только проследи, чтобы он не попал к Энжину, — добавила принцесса.
R2 ещё что-то пропищал деловым тоном.
— Если действительно хочешь сам заняться ремонтом, то валяй, — махнул рукой Хан. — Но учти, что, когда он включится, на тебя выльется весь накопившийся поток отборного нытья. Готов к такому?
Утвердительная трель R2 свидетельствовала о том, что он более чем готов.
— Ладно, не буду вас задерживать, — спохватился Антиллес. — Вам ещё предстоит много дел, встреча с руководством, и всё такое…
***
Лея не сразу ринулась к руководству с докладом — ей хотелось для начала оценить обстановку на флоте, хотя бы приблизительно. Уже то, что бросилось принцессе в глаза, открывало безрадостную картину. Традиционная для повстанцев нехватка людей сейчас выглядела особенно критической. Например, бросалось в глаза отсутствие пилотов. Неспроста Хан приметил, что многие боевые звездолёты выглядят «осиротевшими». В рядах Альянса повстанцев сложилась уникальная ситуация, с которой Лея за всё время участия в движении никогда раньше не сталкивалась — в истребительном корпусе техники насчитывалось больше, чем людей. Виной тому был Хот. Проклятые имперцы провели свою операцию практически идеально — и в итоге целая сухопутная армия повстанцев оказалась изолирована на поверхности планеты. Слишком рано был потерян генератор щита, из-за чего все планы эвакуации пошли насмарку. Даже прорыв в космос не сулил повстанцам гарантированного спасения — транспортникам и истребителям приходилось прорываться через эшелонированные заслоны звёздных разрушителей и кораблей ПКО. Это была настоящая бойня. Лея уже воочию убедилась в масштабах катастрофы, когда вырвавшийся с Хота «Тысячелетний Сокол» пролетал через тучи обломков повстанческих транспортников и истребителей. Теперь же ей предстояло всё систематизировать, обратившись к сухой бездушной статистике. Встав за главный компьютер датацентра, принцесса вошла в систему. На дисплее перед ней высветились бесчисленные ряды цифр и букв. По простой пехоте подробный учёт не вёлся — указано лишь приблизительное количество потерь. Только цифры. А вот по пилотам удалось составить примерный список. Строк в нём было так много, что набралось около десятка страниц. С болью в душе Лея читала список погибших и пропавших без вести. Столько имён… Белтон Грен. Левайн Аккармен. Зев Сенеска. Криста Райс. Беренгер Уотчер. Дик Гартман. Яманами Рэй. Март Маттин. Люк Скайуокер… — Безрадостная картина, не правда ли? — услышала Лея знакомый голос. Принцесса подняла голову — и перед ней предстала её старая знакомая, министр Эмилин Холдо, незаметно вошедшая в датацентр. — Сколько всего мы потеряли на Хоте? — спросила Лея. — Удалось спасти хоть кого-то? — Немногих, — мрачно покачала головой Холдо. — Эвакуация полностью провалилась. Имперцы уничтожили двадцать шесть транспортников из тридцати. С истребителями ситуация лучше, но… потери тоже высокие. Пилотов осталось очень мало. Командование начало расформировывать многие эскадрильи, чтобы пополнить наиболее ценные группы. Но всё равно народу не хватает. Пополнение приходится выскребать отовсюду, откуда только можно. Даже в саму Разбойную эскадрилью стали брать совсем необстрелянных новичков практически без толкового налёта — надеются на то, что их ветераны натаскают. В сухопутных войсках ситуация ещё хуже. Как восстановить численность армии и авиации обычными методами — непонятно. Лея обратила внимание на одно подозрительное словосочетание. — Обычными методами? — нахмурилась принцесса. — Этот киборг… — тяжело вздохнула Холдо. — Благодаря нашим проблемам он стал наглеть ещё больше. Явно метит на повышение. Вот-вот начнёт обивать пороги самой Мон Мотмы — предлагает новые методы пополнения армии… и повышения её боеспособности. Ах, да… Адальберт Энжин. Странная находка коммодора Рагаба и агента Тано на далёких окраинах системы Дантуин. Огромный корабль, заполненный армией полоумных киборгов во главе с таким же киборгом, только мозговитым. Этот персонаж Лее сразу не понравился, и она была согласна с мнением агента Асоки Тано, что тогда достаточно было ограничиться только спасательной операцией. Но некоторые влиятельные флотские и армейские чины вцепились в эту находку хваткой ворнскра. «Такие подарки судьбы на дороге не валяются», — говорили они. К тому же сам Энжин враждовал с Империей и проявил готовность к сотрудничеству. Скептики ничего не смогли противопоставить этим аргументам. Конечно, были приняты серьёзные меры предосторожности. Боевых киборгов распределили по разным подразделениям, чтобы они поменьше контактировали друг с другом, также было и с техниками, которых разбросали по разным кораблям и базам. Сам Энжин занялся научной работой. Собственно, род занятий лидера киборгов открыто подсказывал, какие новые методы предлагались им для пополнения армии и повышения её боеспособности. — Дроиды? — скривилась Лея. — Ага… — кивнула Холдо. Энжин взялся за работу над дроидами с энтузиазмом, характерным для одержимого маньяка. Ему было запрещено работать с дроидами, находившимися в рабочем состоянии, так что первое время он занимался только восстановлением повреждённых образцов — но он научился сочетать ремонт с исследовательской деятельностью. В результате из мастерской Энжина выходили более совершенные машины — более деятельные, более прочные и более долговечные. Однако этого ему было мало. Как-то раз он попросил предоставить ему «живой образец» для «техновивисекции». Когда Лея услышала этот термин от одного из механиков, контактировавших с Энжином, она настрого запретила отдавать в его мастерскую дроидов, не требующих капитального ремонта. Но тот всё-таки ухитрился дорваться до желаемого, когда один из его боевых киборгов тайком протащил в его мастерскую «взятого в плен» имперского дроида-энфорсера серии KX — с оторванными конечностями, но работоспособного, находящегося «в сознании». То, что было дальше, невозможно описать приличными словами — от раздававшихся из Тёмной Лаборатории душераздирающих жутких звуков кровь стыла в жилах. А потом вышел Он. С новыми деталями и конечностями, с ещё более мощной бронёй — глубоко модифицированный боевой дроид. У тех, кто занимался агентурной и оперативной работой, всплыли воспоминания о K-2SO, захваченном героем Восстания Кассианом Андором и успешно перепрограммированном повстанческими техниками. Правда, в отличие от K-2SO, созданного Энжином дроида оказалось невозможно задействовать в операциях под прикрытием, — слишком уж заметными были модификации и прочие изменения — но на поле боя он проявил себя как настоящий дьявол, стоивший целого взвода, если не больше. Имперцы уничтожили этот образец только с помощью тяжёлой техники, однако тот дроид к моменту своей гибели успел принять участие более чем в двух десятках тяжёлых боёв, обеспечив повстанцам победу в каждом — и при этом он несколько раз спасал свой отряд от неминуемого, казалось бы, поражения. Ещё больше изумляло то, что Энжин достиг куда большего успеха, чем могло показаться на первый взгляд. K-2SO Андора был, по большому счёту, единичным успехом. Имперцы приметили его буквально на первой же операции — тогда K-2SO, невинно прикинувшись «своим», уничтожил в полном составе целый отряд спецназа Имперского бюро безопасности, сорвав врагу, казалось бы, стопроцентно успешную операцию по захвату ценнейшего информатора. Благодаря этому повстанцы сумели запустить «цепную реакцию», в результате которой удалось найти информацию о «Звезде Смерти», выявить её уязвимость и в конечном итоге уничтожить эту проклятую станцию. Но и имперцы тоже сделали свои выводы. После «предательства» K-2SO у них началась серьёзная работа над ошибками (видать, после того, как на этом обожглось само Имперское бюро безопасности, очень быстро нашлись влиятельные люди, которые «настучали» кому надо) — имперским дроидам начали массово обновлять «прошивку» и программное обеспечение, благодаря которым взломать их стало слишком трудно, почти невозможно. Пошли даже слухи о возможном внедрении некоего аналога системы «свой–чужой» для дроидов, но никаких подтверждений этому пока не было найдено. Соответственно, успешное перепрограммирование Энжином захваченного в работоспособном состоянии боевого дроида стало огромным достижением. В дальнейшем он продолжил успешно взламывать имперскую технику, вызывая у всех удивление — как же этот трижды грёбанный киборг умудряется обходить постоянно совершенствуемые протоколы безопасности? Увы, свой секрет Энжин так и не раскрыл. Единственное, что более-менее понятно — он пользуется некой неизвестной никому уникальной методикой. После успехов порождённого Энжином кадавра из захваченного KX’а киборг приобрёл доверие влиятельных членов руководства Альянса — из числа тех, для кого достигнутый на поле боя результат был важнее того, что за этим результатом стоит. Теперь Энжину стали массово нести детали и сломанных дроидов, из которых он делал новые боевые машины. Это всё была, конечно, кустарщина, сделанная «поштучно» по собственному уникальному дизайну — сочетание деталей от боевых машин, протокольных дроидов и астромехаников порождало причудливые и жуткие образцы. При этом кустарный метод производства имени Энжина оказался на удивление продуктивным. Те повстанцы, которые находились на содержании киборга, получали в процентном отношении больше новой техники, чем остальные. Впрочем, этого всё равно мало — как-никак, у Альянса не было в распоряжении достаточных промышленных мощностей. Но и тут Энжин пришёл на выручку. Заработав себе первоначальный капитал авторитета за счёт кустарной работы, киборг попросил выделить для себя один корабль, который он планировал превратить в «кочующий» завод. Ему не отказали — и теперь все ресурсы в виде отработавшей своё техники, обломков дроидов и прочего мусора стекается туда. Правда, на некоторое время Энжин сократил производство боевой техники, поскольку для того, чтобы «летающий завод» заработал в полную силу, он сосредоточился на строительстве дроидов-рабочих. «Производственный корабль» приступил к настоящей работе только за три месяца до нападения Империи на Хот. — Он всё-таки укрепляет своё влияние… — с грустью промолвила Лея. — Я все силы отдала на то, чтобы не допустить этого. Сколько раз я им говорила, что применение боевых дроидов неприемлемо как с этической, так и с юридической точки зрения — даже на постановления выхолощенного Имперского Сената ссылалась… Они кивали головами… и всё равно пошли к нему на поклон! — У нас не хватает сил и ресурсов, — тихо, почти шёпотом ответила Холдо. — Даже тогда, в лучшие для нас времена, мы не могли закрыть свои потребности. А сейчас, после Хота… Верх окончательно взяли те, для кого все средства хороши. Бывшие сепаратисты не видят в боевых дроидах ничего плохого, потому что сами ими пользовались. А многие военные… они руководствуются соображениями «прагматизма». Мол, они устали от постоянных поражений и неоправданных потерь. Плюс они утверждают, что даже с «летающим заводом» Энжина у нас не хватит производственных мощностей, чтобы укомплектовать этими машинами всю армию. Разумных существ всё равно никто не заменит — а так хотя бы можно сберечь больше жизней и заодно боевую эффективность повысить. — И заодно убить сам дух Восстания, лишить его сути, — буркнула принцесса. — Очень многие это понимают, но их голос попросту тонет в океане треклятого… — она скривилась от отвращения, — «прагматизма». Почему Мон Мотма не вмешалась? Она же имеет соответствующие полномочия! И она полностью соглашалась с моими доводами. Но всё равно ничего не предприняла! — Она боится за единство Восстания, — робко включила резонёрские нотки Холдо. — Не хочет содействовать раздорам. А вопрос об этих киборгах… только усугубляет разногласия. Сейчас… после того, что произошло на Хоте… Альянс близок к развалу как никогда ранее. Мы все помним побег Бел Иблиса, и она не желает, чтобы такое повторилось. Если мы не будем держаться вместе — нас сокрушат. — Она неоднократно повторяла эту фразу, и мне в том числе, — мрачно нахмурилась Лея. — Но выходки Энжина прощать нельзя. Надо объяснить всем его сторонникам, что покидать Альянс из-за того, что какому-то киборгу не позволяют наглеть — это глупый шаг, который никому пользы не принесёт. — Однако его помощь приносит нам слишком много пользы, — Холдо опустила голову. — К сожалению… — Да, к сожалению… — согласилась принцесса.***
По случаю возвращения Леи руководство Альянса за восстановление Республики приняло решение провести внеплановый военный совет, предназначенный не только для решения общих вопросов, но и для введения долго отсутствовавшей принцессы в курс дела. В конференц-зале на борту «Дома Один» собралось всё высшее руководство, в том числе и политический лидер Восстания — сенатор Мон Мотма. Наряду с ней присутствовали высшие военные чины Альянса. Также заседание позволили посетить и некоторым деятелям рангом пониже — так, в дальнем углу скромно уселся Хан Соло. Лея заметила, что все присутствующие в зале выглядели крайне мрачными и хмурыми. По-видимому, они давно обсудили последствия разгрома на Хоте и не горели желанием поднимать эту тему снова. Военные, штабисты, интенданты и логисты по очереди зачитывали свои доклады. Зачитывали усталыми, скучными голосами — они уже давным-давно изложили содержание своих отчётов руководству, но теперь вынуждены повторяться для тех, кто отсутствовал ранее. Услышанное Леей ещё больше испортило принцессе настроение — сначала она была просто в плохом расположении духа, теперь же и вовсе выглядела мрачнее тучи. Находясь на борту «Тысячелетнего Сокола», отрезанная от связи с командованием и войсками повстанцев, она не могла адекватно оценить масштабы катастрофы. Теперь же на неё беспощадно вываливались имена и цифры. На Хоте повстанцы потеряли подавляющее большинство высших офицеров — из числа тех, кто остался на базе «Эхо». Погиб сам генерал Риекан, что стало критической потерей для генштаба Альянса — такие специалисты были на вес золота, и заменить их практически некем. Расквартированная на Хоте сухопутная армия повстанцев практически полностью разгромлена. Спасённых насчитывалось слишком мало — в условиях провалившейся эвакуации вырваться из ловушки удалось лишь четырём транспортным кораблям из тридцати. Истребительный корпус сохранил свой костяк, но понёс тяжелейшие потери из-за необходимости защищать транспортники в проигрышных для себя условиях. По сути, из-за Хотского разгрома Альянс оказался в состоянии глубочайшего кризиса — по числу задействованных в Восстании людей и ресурсов движение откатилось в состояние за пять лет до Битвы при Явине, но, в отличие от тех времён, возможности для вербовки новых участников критически сократились, поскольку значительная часть тех, кто готов был присоединиться, уже присоединились… и по итогу сгорели в пламени борьбы. Кризис был очевиден. Куда менее очевидным был способ выхода из него. С конкретными предложениями выступил адмирал Дрейсон. — Да, мы не сможем решить проблему нехватки бойцов, — открыто признал он. — Ни в ближайшее время, ни в среднесрочной перспективе. Но я говорю о стандартном способе комплектования армии и флота. Если же переступить грань… то резервы у нас есть. — Вы хотите обратиться к услугам этих боевых киборгов?! — возмутилась Лея. — Именно, — ответил адмирал. — Ограниченное применение малых отрядов в отдельных операциях показало их высокую полезность. Они обладают великолепным боевым чутьём, применяют самые эффективные тактические приёмы… И они крайне исполнительны. Я думаю, что нам не стоит от них воротить нос. Пора переступить через себя — и довериться им. Причём нужно было сделать это уже давно. — Я лично наблюдал за действиями этих киборгов, когда им позволили принять участие в нескольких диверсионных операциях, — осторожно вмешался в дискуссию Крикс Мадин, командующий силами специального назначения. — Результаты, достигнутые ими, оказались… ошеломляющи. Стоит признать, что в тех конкретных случаях без их помощи наши достижения были бы гораздо более скромными. — Неужели вам недостаточно тех дроидов, которых производит Энжин? — нахмурилась принцесса. — Да, недостаточно, — раздражённо кивнул Дрейсон. — Даже после начала работы «космического завода» его производственные мощности не закроют всех потребностей. К тому же мы помним о законах Республики и соблюдаем ограничения в соответствии с их предписаниями. Эти дроиды — подспорье, а не ударный кулак. Тем более что значительные мощности «фабрики Энжина» заняты ремонтом космической и наземной техники. Ваши опасения, что мы превратимся в аналог армии сепаратистов времён Войн клонов, абсолютно беспочвенны. — Армия дроидов — не единственная угроза, — продолжала настаивать Лея. — Если мы начнём массово привлекать этих киборгов к участию в боевых действиях, то мы рискуем потерять саму суть Восстания. В рядах Альянса сражаются те, кто ставит перед собой благородную цель — свержение Империи и возвращение свободы Галактике. А какова мотивация у этих киборгов? Ради чего сражаются они? Разделяют ли они наши ценности? И вы хотите сделать их опорой Восстания?! Дрейсон откровенно разозлился — и позволил себе запрещённый приём: — Я предлагал массово вводить их в состав нашей армии ещё тогда, когда мы могли сделать это относительно безболезненно для себя. Когда наша армия была куда более многочисленной — и у нас имелось больше возможностей растворить киборгов в массе повстанцев. У меня и моих сторонников были тщательно проработанные планы, как раздробить их армию, обеспечить контроль и надзор над ними… Но из-за скептиков вроде вас их так и оставили в изоляции на кораблях! Лишь пару раз им позволили участвовать в боях! Однако даже их успехи так и не помогли преодолеть вашу непрошибаемость! И вы продолжаете кривить свой нос даже тогда, когда альтернатив практически не осталось! Между прочим, принцесса, именно вы добились того, чтобы ни один киборг не был допущен на базу «Эхо». И что-то мне подсказывает, что, участвуй они в обороне Хота, произошедшей там катастрофы не случилось бы! Принцесса на мгновение вспыхнула, но дипломатическое образование и аристократическое воспитание помогли ей подавить свой гнев. Тем временем Мон Мотма, руководитель Альянса повстанцев, почувствовав, что обстановка накаляется, поспешила вмешаться. — Адмирал, умерьте пыл, — строго, но примирительно обратилась она к Дрейсону, своему соотечественнику по планете. — Вы говорите о несбывшемся так, словно положительный результат был гарантирован. Но у нас нет никаких возможностей определить, правы вы или нет. Что произошло, то произошло — и нам приходится иметь дело с тем, что есть. Адмирал промолчал. Учитывая, какую гневную тираду он выдал ранее, казалось, что тот нахмурится и побагровеет от ярости. Но Дрейсон лишь бессильно рухнул в своё кресло. Видя, как тот обмяк, Лея осознала, что адмирал не был зол — ни на принцессу, ни на кого-либо ещё. Она поняла, что Дрейсон морально истощён — он так устал от переживания потерь, от бесконечного ощущения превосходства врага, что у него попросту не осталось сил на соблюдение моральных принципов. Теперь для сломленного адмирала все средства были хороши. Тут Мон Мотма повернула лицо к Лее. Увидев в глазах руководителя Альянса глубокую грусть и скорбь, принцесса напряглась. — Что касается ваших опасений, — сказала Мотма Лее, — то я сама их разделяю. Я бы тоже желала избежать чрезмерного сотрудничества с Энжином и его киборгами. Но, к сожалению, обстоятельства сложились таким образом, что у нас нет иного выбора. Всё, что мы можем сделать — осуществить всё тщательно, бережно и с учётом всех возможных последствий. Принцесса обречённо осознала, что возражать бесполезно — решение принято. А руководитель Альянса тем временем продолжала сыпать соль на кровоточащую рану: — В ваше отсутствие мы позволили Энжину лично принять участие в двух операциях нашего флота, где он находился под чужим началом. Коммодор Рагаб, руководивший этими операциями, дал ему крайне высокую характеристику. Поэтому мы передали под командование Энжина небольшую флотскую группу, разрешив ему укомплектовать часть экипажа своими киборгами и дав право выбрать цель операции по собственному усмотрению. Лея не стала возмущаться, препираться и спорить. Это было бесполезно. Единственное, что ей оставалось — принять неизбежное с достоинством.***
Через огромное обзорное окно перед Леей предстал яркий и величественный диск Галактики. Это было завораживающее зрелище — то, что необходимо, когда требуется морально отдохнуть и привести мысли в порядок. Принцесса находилась в крайне мрачном расположении духа. Буквально на её глазах произошла Хотская катастрофа. Вернувшись на «Дом Один», она застала Восстание в крайне скверном состоянии. А теперь… теперь ей предстоит наблюдать за тем, как движение, впустившее в свои ряды странных киборгов, будет медленно, но неумолимо терять саму свою душу. — Красивое зрелище, — вдруг раздался над её ухом голос незаметно подошедшего со спины Хана Соло. — Да, — хрипло промолвила Лея, не оборачиваясь. — Я… — замялся Хан, но, тяжело вздохнув, продолжил. — Я так и не отказался от своего решения покинуть Восстание. И снова то же. Как тогда, на Хоте. Лея отчаянно пыталась остановить Соло — она даже готова была пойти на скандал ради этого. В тот день разговор между ними прошёл на повышенных тонах. Сейчас же у принцессы не осталось задора. Все силы ушли на переживание потерь и споры касательно киборгов Энжина. — А я-то надеялась, что ты передумал. Решил остаться. Она произнесла эти слова усталым, практически безжизненным голосом. Уже не было того запала, подталкивавшего принцессу открыто возмущаться эгоизмом кореллианца. Впрочем, этого запала не было и у самого Соло. — До Беспина, может быть, такие мысли и возникали, — сказал он, — но после встречи с тем охотником за наживой они меня больше не посещают. Лея промолчала — чем воспользовался Хан, продолжив объясняться: — Джабба явно потерял терпение — и взялся за меня всерьёз. Даже если вы обеспечите мне целую дивизию телохранителей — за их спинами мне всё равно не отсидеться. На мне чёрная метка. Сейчас под угрозой не только моя жизнь, но и жизни всех, кто находится рядом со мной. У этого слизня руки длинные. До каждого дотянется. Лея вдруг ощутила в своей душе странное потустороннее чувство, побудившее её сделать ничем не обоснованное предположение: — Уверен, что это дело рук Джаббы? Ты когда-то говорил, что он отправил за тобой Бобу Фетта, а это уже другой наёмник. — Ну и что? — развёл руками Соло. — Он вполне мог купить ещё нескольких, чтобы ускорить процесс. Ну, и заодно подстегнуть самого Фетта. — Это не обязательно мог быть Джабба, — продолжала настаивать Лея, всё ещё ведомая этим неуловимым посторонним чувством. — У тебя наверняка есть ещё недоброжелатели. Или это могла быть Империя. — Помнишь, что сказал Лэндо? — скептически заметил Хан. — Такое обычно не в стиле Империи. Они предпочитают действовать тоньше. Да и чего гадать, если вариант с Джаббой самый очевидный? Соло тяжело вздохнул и, пользуясь молчанием принцессы, заключил: — Всё-таки надо заплатить Джаббе до того, как он до меня в конце концов доберётся. Я хочу сам отдать деньги за свою голову, пока у меня ещё есть голова. — Но ты нам нужен, Хан, — запротестовала Лея. — Ты нужен Восстанию. Соло мог бы снова, как и тогда, на Хоте, предъявить принцессе, что он нужен не Восстанию, а ей самой. Но в этот раз он выдал куда более жёсткий, болезненный и беспощадный аргумент: — С Восстанием покончено. Тут Лея встрепенулась. — Оно живо! — с жаром возмутилась она. — Оно словно человек в коме — как бы живо, но на самом деле нет, — покачал головой Хан. — С Восстанием покончено. Сначала угробили на Хоте всю сухопутную армию и кучу специалистов. Теперь разрешили этим киборгам создать собственные войска и подсели на техническую помощь Энжина — даже понимая, что он крайне мутный тип. Такими темпами скоро будете сами на себя не похожи. Вы уже не за победу боретесь — просто цепляетесь за выживание. Ни к чему хорошему всё это не приведёт. Закончите судьбой какого-нибудь Со Герреры. Лее хотелось наорать на этого негодяя, плюнуть в его наглую рожу, от всей души врезать ему по зубам. Но на это у неё уже не было сил. К тому же, дав волю чувствам, она бы демонстративно расписалась в том, что весомых аргументов в споре у неё нет. — Делай то, что должен, — безжизненным голосом сказала принцесса. — Да… Что должен, — с мрачным лицом кивнул Соло.***
Лея смотрела сквозь затемнённый иллюминатор на тусклую, в багровых пятнах, звезду. На миг пространство прочертил «Тысячелетний Сокол», лихо развернулся и исчез — провалился в гиперпространство, полыхнув на прощание ионными двигателями. На нижнем краю иллюминатора пылала звёздная спираль, прекрасно видимая из убежища Альянса — шарового скопления, расположенного далеко за пределами галактической плоскости. Принцесса чувствовала себя глубоко несчастным человеком. Казалось бы, дело обстояло так же, как и лет пять назад — пускай и находясь в смертельной опасности, окружённая со всех сторон беспощадными врагами, она знала, что стоит плечом к плечу со своими соратниками, что преследует благородные цели, что впереди маячит огонёк надежды. Так что же изменилось сейчас? Да, Империя давит, но и Восстание не разгромлено полностью — если есть зерно, оно ещё имеет шанс прорасти. Однако на деле изменилось многое. Сейчас рядом с Леей не было ни Хана, ни Люка. Глядя в иллюминатор на звёздное скопление, принцесса с горечью осознала, что осталась в полном одиночестве.
