Давным-давно, в мрачной тьме далёкого будущего...

— Коммодор Рагаб! Коммодор Рагаб! — крикнул кто-то со стороны входа на мостик, пытаясь обратить на себя внимание. — Сторожевики сообщают: разведывательные корабли только что вышли из гиперпространства! Рагаб, наблюдавший за работой персонала командного центра, не обратил внимания на этот окрик. — Коммодор Рагаб! — на этот раз голос раздался ближе. Продолжая бесстрастно изображать из себя декорацию, Рагаб подождал, пока звук шагов не послышался в непосредственной близости от него, после чего со всей величественностью, какую только могло позволить тело мон-каламари, повернулся к источнику звука. Молодой парнишка остановился, едва не споткнувшись. А Рагаб, пользуясь замешательством докладчика, немедленно перешёл в наступление: — Я не глухой. Не воспринимайте простое соблюдение субординации как игнор. Если я свободен — просто подойдите ко мне и доложитесь по уставу. Если я занят — дождитесь, когда я смогу уделить вам время. Текущую информацию не положено — повторяю, не положено — попросту орать в сторону того, кому она предназначается. Вам ясно? Не сумев подавить дрожь в голосе, человеческий мальчишка растерянно ответил: — Да… сэр. Убедившись, что урок подчинённым усвоен, Рагаб сухо кивнул ему: — Докладывайте. Парень ещё не до конца успокоился, так что и речь у него часто отклонялась от требований субординации при общении со старшим по званию: — Мы только что получили сообщение от сторожевых кораблей. Разведчики вернулись из рейда в систему Оброа-скай. — Как всё прошло? — спросил Рагаб. — К сожалению, я не знаю всех подробностей, — ну, это неудивительно в его положении, — но, судя по всему, у наших друзей возникли некоторые проблемы. Похоже, местным чересчур не понравилось, что у них скачали всю центральную библиотечную систему. Я слышал, что их пытались преследовать, но им удалось оторваться. — Надеюсь, что они действительно оторвались, — мрачно буркнул мон-каламари. Вдруг по отсекам корабля прокатился жуткий гул, холодным машинным голосом сообщивший экипажу: — Внимание! Жёлтый уровень тревоги. Новым членам экипажа, с их странной системой связи, похожей на коллективный разум, не нужно было проговаривать этих элементарных вещей. Сообщение предназначено для обычных повстанцев — разумных из плоти и крови. Что ж, командир уже заблаговременно получил сообщение — причём не просто получил, но и проанализировал ситуацию, пока Рагаб всего лишь только начинал выслушивать доклад подчинённого. Да, при новых порядках обмен сообщениями и взаимодействие явно ускорились — да так, что приставленный к испытуемому командиру надсмотрщик в лице Рагаба попросту не поспевал за его скоростью принятия решений. Коммодор чувствовал, что новые союзники могли прекрасно обойтись без повстанцев, чья скорость реакции была слишком медленной… но они критически зависели от повстанцев, за которыми оставалось решение их дальнейшей судьбы — получат ли они право на проведение новых боевых операций, или с ними распрощаются, выделив какую-нибудь захолустную планету на обустройство. Пускай Рагаб и выполнял на этом корабле роль надсмотрщика, но он должен быть полностью вовлечён в дело и во всех подробностях знать, что происходит. Ладно, не стоит забываться — посыльный ждал дальнейших указаний. Поскольку всё, что нужно, Рагаб от него получил, коммодор решил дальше его здесь не держать. — Хорошо, вы свободны, — сказал парню мон-каламари. Мальчишка поспешно развернулся — и убежал с мостика подобно школьнику, услышавшему звонок на перемену. «Он молод, — с горечью подумал Рагаб. — Слишком молод». Это ещё полбеды. Куда хуже в нынешнем положении то, что молодняка в процентном отношении стало слишком много — настолько, что их приходится ставить на ответственные должности. Конечно, и в старые добрые деньки, когда благодаря уничтожению «Звезды Смерти» Альянс за восстановление Республики находился на пике, повстанцы всё ещё не гнушались вербовать кого угодно, вплоть до подростков — да к тому же доверять им ответственные дела. Что уж говорить о нынешних тёмных временах? Рагаб почувствовал, как в нём пробуждаются давние гнев и ненависть. Империя давила по всем фронтам, а разгром на Хоте и вовсе сделал положение повстанцев совершенно безнадёжным. Слишком многое там было потеряно. На базе «Эхо» — самом крупном стратегическом объекте Альянса — находились лучшие кадры, которым поручались важнейшие операции против Империи. Служба там считалась почётным делом — знаком доверия к тебе и признанием твоей особой важности для Восстания. А это означало, что вместе с базой «Эхо» погибла непропорционально большая доля профессиональных кадров и наиболее перспективных молодых специалистов. Солдаты и офицеры, кураторы и оперативники… Восстание так и не оправилось от подобного фиаско. После гибели базы «Эхо» и потери целой армии Альянс повстанцев оказался если не на краю гибели, то близко к нему. Значительное количество живой силы и ресурсов банально сгорело, и возможности компенсировать хотя бы часть потерь были… невелики. И ради того, чтобы выжить, чтобы продолжить борьбу, пришлось пойти на отчаянный шаг, который многочисленные скептики называли сделкой с дьяволом. И этот шаг привёл Рагаба сюда. Сюда — на дальние закоулки Галактики, где повстанческий флот отчаянно пытался доказать хоть кому-то, что Восстание ещё не умерло. Сюда — на борт «Света Истины», повстанческого штурмового фрегата типа «Дредноут», команда которого состояла наполовину из молодняка и наполовину из странных молчаливых киборгов. Сюда — в состав небольшой флотской группировки, находящейся под командованием одного из величайших военных и научных умов, какой когда-либо знал Альянс повстанцев. Рагаб оглядел командный зал. Повсюду были киборги — они сидели за пультами управления, налаживали работу основных систем корабля, контролировали работу системы связи. Большую часть ответственных должностей на корабле заняли эти киборги, в то время как обычным повстанцам из плоти и крови было отдано на откуп выполнение второстепенных задач. Повстанцам не особо нравилась такая ситуация, но благодаря киборгам эффективность корабля и его систем повысилась многократно. Рагаб издал натянутый, но удовлетворённый хрип, снова оглядывая мостик. Нет, Восстанию пока не пришел конец. И самодовольно празднующей победу надменной Империи вскоре предстоит в этом убедиться. Вдруг коммодор получил сообщение по комлинку: «Приглашаю вас в покои». Рагаб почувствовал, как в его душе нарастает волнение. «Покои» — это бывшая капитанская каюта, которую занял командующий сей флотской группировкой Адальберт Энжин. Никто из повстанцев никогда не посещал обитель Главного Киборга — и коммодору Рагабу предстояло стать первым, кто удостоится чести оказаться там. От этого становилось не только волнительно, но и немного страшно. Ни для кого на «Свете Истины» не было секретом, что после недавнего переустройства Энжин укрылся в этой каюте и большую часть времени сидел там безвылазно. Настоящим секретом являлось то, чем он там занимался все эти долгие часы. Подойдя к двери в покои Энжина, Рагаб одёрнул мундир и собрался с духом. Возможно, сейчас ему выпал уникальный шанс заглянуть за эту завесу неизвестности. Коммодор робко открыл рот, собираясь представиться и сообщить цель визита… как дверь внезапно ушла в сторону. Мысленно приготовившись, Рагаб вошёл в заполненную темнотой приёмную. Оглядевшись и не увидев ничего интересного, он направился к двери в главное помещение, находившейся в пяти шагах перед ним. Вдруг включилась тусклая лампа, высветившая вживлённого в стену искалеченного протокольного дроида. Из выпотрошенного корпуса беспорядочно свисали провода, а голова машины выглядела так, словно ей провели что-то вроде лоботомии. — Коммодор Рагаб? — окликнул его дроид. Рагабу показалось, что в безжизненном искусственном голосе он уловил отзвук переживаемых дроидом адских мук. От этого осознания внутренности мон-каламари наполнились парализующим ужасом, и коммодор замер в оцепенении с открытым ртом, не зная, что ему делать дальше. — Коммодор Рагаб, — снова заговорил дроид, — я проанализировал очертания вашего телосложения и отсканировал сетчатку глаз. Теперь мне нужен образец вашего голоса. — А мой генетический материал не нужен? — с робким удивлением спросил коммодор. — Ввиду высокого доверия, оказываемого вам Его Преосвященством — нет, — ответил дроид. Затем машина издала странную трель из щелчков и скрипов, после чего сообщила: — Ваш голос проанализирован. Проверка пройдена. Можете войти. — Благодарю, — растерянно буркнул Рагаб. Ещё раз одернув мундир, он шагнул к двери. Она открылась при его приближении, и коммодор вошел в… В залитый мягким светом хтонический храм. Остановившись на пороге, Рагаб ошеломлённо покрутил головой. Стены и куполообразный потолок покрывали скульптуры и барельефы — в основном композиции, построенные вокруг человеческих черепов. Повсюду были размещены компьютеры и панели управления непонятной конструкции, а также странные механизмы, о назначении которых коммодор мог только догадываться. Везде были развешаны амулеты какого-то сектантского культа, расставлены горящие свечи и прикреплены бумажные листки на сургучных печатях, а воздух насквозь пропитался запахом ладана, от которого начинало немного подташнивать. Повсюду бродили странные культисты, тихо читавшие молитвы и издававшие мрачные песнопения, от звука которых кровь стыла в жилах. Пускай Рагаб и имел подробное представление об этих киборгах, поскольку был участником Первого Контакта, это представление он составил в основном из докладов тех, кто лично посетил тот огромный жуткий корабль. Сколько бы отчётов ты не прочитал, сколько бы ни общался с самим Главным Киборгом, его обитель найдёт, чем тебя удивить. В дальнем конце зала на уродливом и одновременно величественном механическом троне недвижно восседал Адальберт Энжин. Чёрный балахон, украшенный жёлто-красным орнаментом, покрывал всё тело — но он не мог скрыть всех механических деталей, которыми лидер киборгов заменил свою плоть. Накинутый на голову капюшон покрыл всё его лицо непроглядной тьмой, сквозь которую пробивались красные огоньки кибернетических глазных линз, от вида которых становилось не по себе. Рагаб почувствовал, как его парализовало от ужаса и благоговения. Он не понимал, как следует начать разговор с лидером киборгов в такой… обстановке. — Подойдите ближе, коммодор, — прервал мысли Рагаба искажённый речевыми синтезаторами холодный голос Энжина. — Что скажете? — Это… очень интересно, — только и сумел выговорить Рагаб, подходя к подножию трона. — Интересно! — издал Энжин похожий на смешок клёкот. — Достопочтимый коммодор Рагаб, мы ведём разговор наедине в приватной обстановке — и при сих обстоятельствах нам не нужно приносить в жертву искренность и правду. Вы испытываете страх и замешательство — у тех, кто не входит в круг нашего братства, обстановка в моих покоях не может вызывать иных чувств. — Э-э-э… Да… Вы правы, — растерялся Рагаб. — В этом месте мне действительно стало немного… не по себе. — Я знаю, что в вашей традиции принято воспитывать в себе терпимость к иным культурам и верованиям, но в то же время я понимаю, что любой терпимости есть предел. Простите, что я столь долго избегал личной встречи с вами в своих покоях, но я обязан был дать вам время на моральную подготовку — даже несмотря на то, что вы уже знакомы с нами. А в случае, если это место посетит неподготовленное разумное существо — увиденное здесь может быть им воспринято куда более… болезненно. У Энжина действительно было много недоброжелателей в высшем руководстве Альянса, считавших киборга и его армию слишком чуждыми делу повстанцев. Обстановка в зале — со всеми этими черепами и сектантскими ритуалами — не могла не вызвать естественного отторжения. Оказавшись здесь, противники сотрудничества с киборгами стали бы ещё более непримиримыми в своих убеждениях. — Вы ведь поклоняетесь технике? — осторожно спросил Рагаб. — «Поклоняемся» является не совсем корректным термином, — пояснил Энжин. — Наше отношение к технике исходит из того, что у каждой машины есть душа, как и у каждого че… живого существа. — Вы в это верите? — округлил глаза мон-каламари. — Мы это знаем, — сверкнул своими красными глазными линзами киборг. Рагаб с лёгкой гордостью отметил, что впервые сумел не вздрогнуть от направленного на него взгляда. Многие из повстанцев — даже политических руководителей и высших командиров — так и не научились спокойно смотреть киборгу в глаза и столь же спокойно чувствовать себя в его присутствии. Вероятно, именно потому та же Лея Органа со своими сторонниками относится к Энжину столь враждебно — даже несмотря на то, что его таланты были очевидны. Рагаб часто думал часто думал, как закончилась бы битва при Хоте, если бы вместо генерала Риекана — при всём к нему уважении — базой «Эхо» руководил Адальберт Энжин, а силы повстанцев дополнила его армия киборгов. Тут коммодор вспомнил, что сейчас не до размышлений. Обстановка была напряжённая — об этом не стоило забывать. — Кстати, — переменил Рагаб тему разговора. — Вы объявили жёлтый уровень тревоги. Может быть, стоит перейти на красный? — Пока нет, — ответило с трона недвижимое изваяние. — У нас ещё есть несколько минут. Скажите, коммодор, вы хоть немного разбираетесь в религиозных вопросах? — Не особо… — растерялся Рагаб, слегка сбитый с толку тем, что разговор зашёл в такое русло. — Как-то не хватало времени. — Вам следует его найти, — бесстрастно посоветовал киборг. — Вы слишком высокомерно относитесь к вере, из-за чего Истина остаётся для вас недоступной. И потому вы не можете прийти к подлинному Освобождению. Рагаб попытался вернуться к насущным вопросам, осторожно перебив Энжина: — Простите, но не стоит ли нам?.. Вдруг киборг, не двинув ни единой частью своего железного тела, издал серию коротких щелчков и скрипов на неизвестном языке, после чего сообщил Рагабу: — Коммодор, я объявил красный уровень тревоги. Готовимся к бою. — Каков расклад? — деловито спросил Рагаб. — Датчики засекли звёздный разрушитель серии «Имперский II». Одиночный, без сопровождения. Это даёт основание заключить, что данный корабль является одним из наших преследователей, командир которого принял решение не дожидаться основных сил и продолжить погоню. Вышел из гиперпространства с той стороны, откуда прибыли наши разведчики. Рагаб выругался про себя. Против штурмового фрегата в сопровождении двух корветов CR70 и звена «крестокрылов» даже одного современного звёздного разрушителя хватит за глаза. — Мы уходим! — приказал коммодор. — Разворачивайте корабли и начинайте подготовку к гиперпрыжку. Но настойчивость мон-каламари разбилась о непробиваемую стену холодного искусственного голоса: — Отступления не будет. Затем Энжин связался с командованием корветов, где заправляли не киборги, а повстанцы, и бесстрастно сказал им: — Сторожевикам и истребителям подчиняться только моим командам, и выполнять их, в идеальной точности следуя моим указаниям. — Слушаю вас, — откликнулся спустя секунду командир первого корвета. — Ваши приказы? — присоединился второй. — Активировать защитное поле, — сказал им киборг. — Готовьтесь к бою. — Простите, но что вы… — робко подал голос Рагаб. Энжин прервал его, подняв руку. — Идите сюда, коммодор, — приказал он. — Мы приступаем к работе. Он коснулся клавиши, и жуткая храмовая зала преобразилась в миниатюрный мостик. На стенах и двойном круге дисплеев появились данные о положении корабля, состоянии двигателей и оружейных систем. Открытое пространство занял голографический тактический дисплей, мигающий треугольник в углу которого обозначал незваного гостя. Дисплей на стене рядом показывал, что до встречи остается около двенадцати минут. — Хорошо, — невозмутимо сказал киборг. — Переходим в атаку. Затем он приступил к раздаче указаний — настолько подробных, что Рагаб почувствовал, как начинает вариться в кипятке заживо. Каждому корвету, истребителю, бомбардировщику он потребовал выстроиться по координатам, рассчитанным чуть ли не до миллиметра. Поток цифр и данных был слишком велик для разума живого существа — командир одного из корветов даже позволил себе открыто высказать сомнения в непонятной стратегии киборга. — Сэр, — осторожно подал голос тот. — Я не понимаю, в чём смысл этих… — Вам незачем что-либо понимать, — в звуке, исходящем из голосовых динамиков, почувствовались стальные нотки. — Выполняйте приказ. — Есть, сэр. Киборг закончил сеанс связи и повернул свои глазные линзы к коммодору: — К сожалению, в своём биологическом состоянии они не могут занять правильную позицию в полном соответствии с выданными им указаниями, что снижает эффективность тактики на 910,89%. Кроме того, незнание ими Техно-Лингва требует использования в работе с ними общегалактического языка, что критически увеличивает время отдачи приказов. Впрочем, даже в таких условиях вероятность нашей победы составляет 76,16%. Это положительный расклад. Рагаб осторожно набрал в лёгкие воздуха, глядя на дисплей, где группа голубых точек, обозначающая соединение повстанцев, выстраивалась в странную причудливую формацию, о которой не рассказывал ни один учебник по тактике космического боя. Энжин резко поднял руку: — Смотрите и учитесь, коммодор. Рагаб, шокированный самоуверенностью киборга, не сумел сдержать дрожи в голосе: — Простите, но один штурмовой фрегат, даже с сопровождением, не справится со звёздным разрушителем современной модели. Если вы твёрдо намерены дать бой, то, быть может, стоит вызвать подкрепление? Ближайший патруль доберётся сюда в течение двадцати минут, а остальной флот присоединится к нам примерно через час. — Меньше всего нам сейчас нужно звать сюда другие корабли, коммодор, — Энжин посмотрел на Рагаба, и тот опять почувствовал, как от вида холодных красных линз внутри него съёжились все потроха. — Командир того звёздного разрушителя демонстрирует признаки самоуверенности, поскольку прибыл сюда один, не дождавшись сбора сил. Это выгодно для нас, поскольку мы можем уничтожить его и замести следы. Но если мы вызовем подмогу, то вспугнём его — он оперативно отступит и сообщит об инциденте командованию. А нам вовсе ни к чему, чтобы имперцы узнали о нас и адекватно оценили силу нашего флота. Не так ли? Рагаб промолчал, переключив своё внимание на голографическую карту места сражения. Группировка повстанцев продолжала движение в сторону звёздного разрушителя, выстроившись в непонятную коммодору формацию, а имперский корабль, в свою очередь, выпустил из ангаров свои истребители с бомбардировщиками. Когда Энжин расценил, что имперские СИД’ы подошли к группе повстанцев на достаточно близкое расстояние, киборг приказал «крестокрылам» вступить в бой. Он не сильно их контролировал, дав им больше простора для инициативы — судя по всему, их задачей было сковывание боем вражеских истребителей. Но свой главный козырь Энжин приберёг на потом, на момент, когда штурмовой фрегат сблизится со звёздным разрушителем. Киборг издал короткий щелчок, и от корпуса «Света Истины» отделилось звено дроидов-истребителей — старых сепаратистских «Стервятников», фактически пересобранных Энжином заново и глубоко модифицированных. Киборг захватил эти образцы во время рейда повстанцев на Раксус-Прайм, в котором тот принимал участие как подчинённый низких рангов. Но, несмотря на свой невысокий статус, Энжин всё равно натаскал с местных свалок немало образцов древней техники — к вящему недовольству командования. Впрочем, операция прошла успешно, даже несмотря на затягивание времени, так что негативных последствий для себя киборг избежал. Зато он захватил кучу образцов истребителей бывшей Конфедерации и деталей к ним — из которых на своём ещё не достроенном до конца «космическом заводе» сделал эскадрилью летающих дроидов. Противники научной деятельности Энжина возмутились — ведь это было куда более вопиющее, чем ранее, нарушение республиканских и даже имперских законов, запрещающих принятие на вооружение боевых дроидов. Но киборг тогда заявил, что это не дроиды, а машины на дистанционном управлении, контролирующиеся с помощью усовершенствованной системы связи, усиленной дополнительными защитными протоколами. Правда, на борту «Света Истины» Рагаб так и не нашёл помещения, где располагались операторы. На штурмовых фрегатах повстанцев отсутствовали ангары для истребителей, поскольку они были демонтированы ради усиления огневой мощи базовой модели. Но и здесь киборг нашёл выход — истребители крепились на корпус «материнского» корабля, имитируя элементы декора и дополнительные броневые пластины. Благодаря этому повстанцам удалось противопоставить имперским СИД’ам больше истребителей, чем обычно. И тут Энжин начал раздавать мостику и командирам корветов новые указания — из него полился ещё более мощный, чем ранее, поток данных, цифр и координат. Подчинённые не возражали, хотя явно не понимали задумки. Флотская группа повстанцев начала серию манёвров, показавшихся Рагабу совершенно беспорядочными. — Во имя Великого Океана, что вы делаете?! — не выдержал мон-каламари, не задумавшись о том, что отвлекает командующего. — Психологическая атака, — пояснил Энжин. — Рассеивание внимания. Действуя по стандартной тактике, мы обрекаем себя на поражение, поскольку огневой мощи звёздного разрушителя достаточно для того, чтобы уничтожить все боевые единицы, находящиеся в нашем распоряжении. Но кораблём противника управляют существа из плоти и крови. Не желая преодолевать естественные ограничения своего организма, они объективно ослабляют самих себя. Сколько бы орудий на сем корабле ни было установлено, за каждым из них сидят несовершенные существа, способные сконцентрировать своё внимание лишь на ограниченном числе объектов, исчисляющихся единицами. Даже совершенные компьютеры, оснащённые ИИ, не могут усилить их возможности, ибо подобны хрустальной скульптуре в руках глупца. На этом можно сыграть, снизив эффективность их обстрела. Ибо плоть слаба. — Сомневаюсь я в ваших рассуждениях, — покачал головой Рагаб. — Выполняя ваши приказы, наши корабли двигаются слишком хаотично. Вряд ли они на такое поведутся. — Напротив, — спокойно возразил Энжин. — Не только поведутся, но и будут полностью уничтожены. Смотрите, коммодор. И учитесь. Киборг вновь вернулся к подробнейшим указаниям — не только корветам, но и каждому истребителю-«крестокрылу» по отдельности, мгновенно оценивая постоянно меняющуюся обстановку на местах. Глаза Рагаба так округлились, что уже начинали вылезать из орбит. Как можно было держать в голове столько данных и переменных — а также свободно оперировать ими?! Удивление мон-каламари не прошло незамеченным для Энжина, и киборг, выбрав подходящий момент, сказал: — Как видите, коммодор, эти «хаотичные манёвры» приносят свои плоды. Внимание членов экипажа звёздного разрушителя рассеяно, благодаря чему эффективность обстрела из турболазеров снижена. Давление на защитное поле ослабло, благодаря чему щиты продолжают держаться даже у корветов, хотя мы уже подошли к противнику на расстояние, когда при стандартной тактике наши корабли не просто лишились бы защиты, но и получили критические повреждения. И действительно — на голографической карте было отчётливо видно, что корветы и штурмовой фрегат подошли к звёздному разрушителю практически вплотную. А Энжин продолжал: — Для того, чтобы достигнуть такого успеха, необходимо строить свою тактику, отталкиваясь от бесчисленного множества переменных. Скорость каждого корабля, вектор движения всех объектов, устойчивость защитного экрана, крепость брони, скорострельность и мощность каждого орудия, «слепые зоны»… А ещё необходимо предугадывать действия противника, исходя из всех этих данных, которые изменяются и корректируются каждую миллисекунду. Сможете ли вы справиться с таким потоком информации, обладая обычным биологическим мозгом, не усиленным вычислительными процессорами? Уясните простую истину, коммодор — плоть слаба. И тот, кто отказывается признать это, всегда будет оставаться на сотни шагов позади. Вдруг дисплей, демонстрировавший космическое пространство, показал, что на звёздном разрушителе вспыхнуло несколько взрывов. Всего меньше дюжины, но эти точечные удары предопределили исход сражения. Первый удар Рагаб приметил на командной башне корабля — врагу снесли генераторы защитного поля. Но было ещё кое-что. — Наши истребители на дистанционном управлении уничтожили его систему связи, — сообщил Энжин. — Теперь противник не сможет вызвать подкрепление. — Но… Как?! — ошеломлённо спросил Рагаб. — Встречаясь с противником в бою, вы должны досконально знать о каждой боевой единице, находящейся в его распоряжении, — ответил киборг. — Технико-тактические характеристики. Текущая скорость и направление движения вражеского корабля, с учётом каждого возможного действия его экипажа в будущем. Составление маршрута с учётом всех этих переменных и его корректировка в соответствии с изменениями обстановки. Причём наши истребители практически всё это время должны находиться в «слепой зоне» врага, что можно осуществить только через слияние видения поля боя пилотом и командиром. Для существа из плоти и крови — невыполнимая задача. Неусовершенствованный мозг не способен вместить в себя такой массив данных. — Так что же произошло? — растерянно заморгал коммодор. — Во время боя между истребителями часть наших «дистанционников» вышла из боя. Вражеские СИД’ы были связаны оставшимися нашими перехватчиками, и потому не смогли ничего предпринять, даже если кто-то из пилотов заметил что-либо подозрительное. Пользуясь своими размерами, благодаря правильно составленному маршруту они вошли в «слепые зоны» орудий звёздного разрушителя и зашли ему в тыл. Что произошло дальше, вы уже имеете представление. Но этот манёвр удалось провернуть исключительно благодаря качественному слиянию и ручному управлению. — А теперь? — спросил Рагаб. — Звёздный разрушитель всё ещё боеспособен. — Но мы, благодаря правильно составленному маршруту, уже заходим ему под «брюхо», принимая на себя сведённое к минимуму давление обстрела из турболазеров, — ответил Энжин. — Штурмовой фрегат сумеет быстро подойти к корме и за счёт своей огневой мощи выведет из строя двигатели, чтобы противник не сумел уйти в гиперпространство. Корветы же займутся уничтожением ангаров, чтобы имперцы не смогли послать курьера. Ведь нам будет невыгодно, если враг узнает о нашем последнем местонахождении, не так ли? Тактическая задумка Энжина сработала идеально — звёздный разрушитель, командир которого осознал, в какой ситуации оказался, отчаянно маневрировал, пытаясь разрушить планы киборга, но тот предугадывал каждый шаг врага. Вскоре был нанесён удар — настолько точно выверенный, чтобы уничтожить именно гиперпривод. Остальное стало уже делом техники — пускай звёздный разрушитель и продолжал огрызаться из турболазеров, маршрут движения штурмового фрегата теперь было куда проще составить так, чтобы не подставляться. Битва превратилась в избиение пускай и боеспособного, но обездвиженного врага. — Сожалею… — вдруг промолвил Энжин. — О чём? — спросил Рагаб. — Дух того корабля… он кричит от боли. Его агония глубоко отзывается в пустоте. Но мощи моих орудий не хватает, чтобы даровать ему быструю и милосердную смерть. Затем на звёздный разрушитель обрушилась серия из точных, выверенных ударов, следовавших один за другим. Залп, смена позиции, снова залп. Имперский звёздный разрушитель, чья мощь превосходила всю группировку Энжина, медленно, но неумолимо погибал под ударами корабля, более чем в три раза уступающего ему по размеру. Стоило признать, это было впечатляюще. Час спустя всё закончилось.

***

Сначала это был храм. Потом командирский мостик. Теперь помещение превратилось в до абсурдности огромный рабочий кабинет, где Адальберт Энжин увлечённо работал сразу за несколькими гигантскими компьютерами, параллельно продолжая разговаривать с Рагабом. — Хоть, конечно, мы позволили вам самостоятельно разработать операцию и выбрать планету для рейда по собственному усмотрению, — скептично заметил мон-каламари, — но, объективно говоря, операция на Оброа-скай всё равно выглядит сомнительно, даже несмотря на впечатляющие результаты. Да, мы раздобыли много данных, но почти всё, что содержится в их библиотеке — это открытая и общедоступная информация, да вдобавок сплошь история. С тем же успехом можно было оформить читательский билет — и сидеть там хоть целую вечность. Конечно, оттуда можно добыть и важные стратегические данные, но им же известно об утечке, так что они точно предпримут меры. — То, что вы говорите, верно, но оно относится всего лишь к тому, что лежит на поверхности, — ответил Энжин. — Под массивом земли скрывается зерно. Единственное зёрнышко, что может прорасти — и превратиться в могучее дерево. Главное — использовать правильный подход. — Я не сомневаюсь в том, что вы сумеете успешно обработать такой массив данных, — кивнул Рагаб. — Но сумеете ли вы найти это «зерно»? И есть ли оно вообще? — Оно есть, — уверил коммодора киборг. — И не одно. Даю слово, что я добуду из этого массива сведения, которые принесут пользу вашему делу. Которые помогут в нашей общей борьбе против Империи. «И которые, разумеется, помогут мне возвыситься, — тайком от коммодора подумал Энжин. — Тайны этой Галактики, о которых, возможно, не ведаете даже вы сами. Технологические сокровища забытых эпох, застывшие в ловушке времени, ожидая того, кто вернёт их в мир. Я намерен заполучить их. Изучить. Раскрыть их потенциал. И достичь с ними того, чего не пожелали достичь вы».