Скарлетт Уокер, Цикл «Наследница» I

      Открывшийся их взору переулок был прекрасным, нереальным, сказочным. Волшебным. Весёлый и яркий, он не походил на многие места строгой Англии. Разрисованные дома странной формы, сотни людей в мантиях, цвет которых варьировался от чёрного до кислотно-зелёного, вывески с постоянно меняющимся текстом, летающие вещи и ухающие то тут, то там совы.       Проходящие мимо маги, увидев их, тепло улыбались или махали руками. Некоторые даже доставали волшебные палочки, вырисовывали в воздухе «Добро пожаловать в волшебный мир», а потом развеивали буквы по воздуху, превращая в быстро потухающие искры, под восторженные взгляды прибывших. Были правда и те, кто косится на них, сжимал губы и проходил мимо, но Афанасия заметила лишь одного такого.       Минерва на выходки магов лишь строго стреляла глазами и те, крича «Извините, профессор!» уходили. Макгонагалл же повела их сквозь поток магов, которые почтительно расступались, пропуская компанию. Кажется, в магическом мире профессия педагога очень почиталась... Хотя, если учитывать что на всю Британию была лишь одна школа, это не удивительно. Женщина уверенным шагом проходила мимо всех необычных домов, продвигаясь в сторону большого старинного здания, похожего на музей, которое разрезало улицу пополам.       — Это банк Гринготтс, — сказала она когда компания поднималась по мраморным ступеням. — Здесь хранятся деньги всех волшебников, а заправляют им...       Они подошли к дверям и она сделала эффектную паузу, позволив детям и родителям увидеть всё своими глазами. Как только могучие створки раскрылись, челюсть почти всех упала вниз, разве что Скарлетт смогла себя побороть. За высокими столами сидели маленькие ушастые человечки, со слегка вытянутыми лицами и розоватой кожей. Они едва доставали самой Афанасии, — которая, надо сказать, была довольно низкой, — до шеи. На существах была строгая одежда на манер нарядов английских чиновников, у некоторых на длинных носах сидели очки и монокль, а ещё на четверых были надеты большие цилиндрические шляпы, которые смотрелись удивительно нелепо, но делали носящих очень заметными.       — Гоблины, — закончила Макгонагалл, вырывая их из транса.       Женщина быстро пошла к одному из самых больших и богато украшенных столов, за которым сидел, — как выяснилось, — гоблин в монокле. Скарлетт успела рассмотреть на его пальцах несколько массивных колец, с разными камнями, а цепочка, уходящая от монокля красиво сверкала.       Макгонагалл достала из кармана мантии ключ и протянула его гоблину.       — Сейф 243. Сбережения, выделяемые магглорождённым юным волшебникам и волшебницам, — отчеканила Минерва. Номер сейфа был сказан гоблину, в то время как остальная информация была произнесена для прибывших девочек и родителей. Скарлетт, уже раздумывающая над тем, что денег у неё нет, понятливо кивнула.       Гоблин порылся в бумагах, затем внимательно осмотрел компанию и кивнул.       — Прошу, профессор. Крюкохват проводит вас, — он отдал ключ новоприбывшему существу. — Сейфы 243 к вашим услугам.       Предоставленный гоблин провёл их к одной из дверей, за который был... Каменный тоннель с факелами у стен. Ни мрамора, ни бронзы, только гладкий камень, рельсы и затхлый воздух. Крюкохват свистнул и к ним по рельсам с грохотом поднялась тележка. Гоблин залез в неё и предложил посетителям сделать тоже самое. Скарлетт, в целом, не чурающаяся запачкать ненавистное платье, уже собиралась пойти — уж слишком интересным, пусть и опасным, это казалось, — как Макгонагалл внезапно взяла её за руку.       — Скарлетт, возможно, тебе стоит подождать здесь, — все перевели удивлённые взгляды на профессора. — Это очень... тяжёлая поездка... — она вздохнула. — В прошлый раз магглы говорили, что это похоже на американские горки, ты каталась на таких?       Афанасия помотала головой.       — В общем, после этого может быть очень сильная тошнота.       Скарлетт на секунду задумалась, затем сопоставила всё вместе. Если её снова настигнут воспоминания это увидит не только профессор, но и Грейнджеры. Она ненавидела, когда другие узнавали о её слабостях. Приютские дети не упускали возможности воспользоваться новыми знаниями.       — Тогда я, пожалуй, останусь здесь, — Макгонагалл кивнула и направилась к тележке вместе с Гермионой и её родителями.       — Ты можешь подождать нас здесь или в холле.       Девочка кивнула и после этого тележка тронулась с места. Некоторое время она ехала прямо, а потом резко ушла вниз. Послышался визг Гермионы. Афанасия мысленно поблагодарила Минерву.       Скарлетт постояла так ещё несколько минут, а затем направилась к дверям — ей не нравился запах мокрого камня, зато наблюдать за работой гоблинов оказалось довольно интересно. Близко её не подпускали, в конце концов, это важные документы, но смотреть со стороны никто не запрещал, только бросали косые взгляды. Один раз к ней даже подошла волшебница и стала расспрашивать не потерялась ли она, но Скарлетт объяснила ситуацию и девушка, мило улыбнувшись, предложила подождать вместе с ней. Афанасия не спешила заводить разговор и, когда молчание затянулась, девушка сказала.       — Кстати, я Алексия Рамос.       — Меня зовут Скарлетт Уокер, — Афанасия всмотрелась в собеседницу получше. Кажется, ей лет семнадцать...       — Я поступаю на седьмой курс и учусь на Когтевране, — продолжила Алексия. — Я полукровка, — добавила она и посмотрела на девочку.       — Я... — Скарлетт задумалась. — Не знаю свою чистоту крови, но скорее всего маглорождённая. Я — сирота, — наступила неловкая пауза, но её лицо оставалось безмятежным. — Не волнуйся, это не больная тема для меня.       — О... — Рамос посмотрела на неё внимательнее. — Прости, я просто подумала, что ты из какого-нибудь маггловского аристократического рода, — она весело подмигнула, словно беззлобно шутя. — Ты так красива! — девушка говорила комплименты так, будто это было обыденностью.       — Спасибо... — Скарлетт неосознанно дотронулась до щеки. Не часто ей приходилось слышать в свой адрес что-то хорошее. Возможно, жизнь и вправду меняется...       — Если тебе будет что-то не понятно в Хогвартсе, можешь смело обращаться ко мне! — заявила Алексия. — Я обязательно помогу.       Афанасия перевела на неё задумчивый взгляд. Был вопрос, который интересовал её больше всего.       — А вы, волшебники, все такие... Открытые?       Повисла ещё одна пауза, а затем Рамос громко рассмеялась, чем привлекла внимание гоблинов.       — Если будете шуметь, юная леди, то выходите от сюда! — ближайшее из существ злобно зыркнуло в их сторону и девушка быстро замолчала.       — Нет, конечно, не все... Но многие сейчас более лояльно относятся к новым людям. В конце концов после случившегося... — она прервалась и посмотрела на заинтересованно слушающую её девочку. — После войны многие волшебники чувствуют вину, — закончила она. — Эх, это не то, что надо рассказывать детям... Давай лучше поговорим о чём-нибудь другом.       Видя её тоску и замешательство, Скарлетт тактично промолчала.       — На какой факультет думаешь поступать? — спросила Алексия, переводя тему.       — А разве не шляпа распределяет на факультеты...? — Афанасия нахмурилась, вспоминая всё, что ей говорила профессор.       — Её всегда можно попросить, — девушка подала плечами.       — Не знаю... Но, думаю, в гриффиндоре мне точно не место... — Макгонагалл в основном рассказывала Скарлетт именно об этом факультете, ведь являлась его деканом.       Алексия засмеялась в кулак.       — Возможно. Лучше всего послушать, что скажет шляпа — она заглядывает прямо в тебя, от неё ничего не скроется, — она подмигнула, но, заметив испуганное выражение лица Скарлетт, добавила. — Конечно, разговор будет происходить в твоей голове, да и рассказывать она никому ничего не может, — она перевела взгляд за спину собеседнице и махнула рукой. — Здравствуйте, профессор!       Скарлетт тоже обернулась. К ним подходила компания, с которой она приехала. Ещё сильнее взъерошенная Гермиона, Джин, поправляющая полы платья и слегка зеленоватый мужчина. Во главе шла Минерва, которая изумлённо посмотрела на девушку.       — Мисс Рамос? — удивлённо спросила Макгонагалл. — А вы что здесь делаете?       — Помогаю первокурсникам, конечно! — отрапортовала Алексия. — Как староста, я должна выполнять свои обязанности и вне школы! — увидев замешательство в глазах семьи Грейнджер, она поспешила объяснить. — На самом деле, увидев Скарлетт, я подумала, что она потерялась, вот и решила помочь.       — Вы очень ответственны, мисс Рамос, — важно покивала профессор. — Когда приедете в Хогвартс, напомните мне добавить Когтеврану десять очков.       — Что вы! Я же не ради очков это делала! — возразила девушка.       — Не волнуйтесь, я понимаю это, иначе не стала бы их начислять, — сказала профессор и Алексия вздохнула.       — Ну, раз так... — она повернулась к Скарлетт. — Боюсь, мне надо идти. Было приятно с тобой пообщаться! До свидания, профессор, — она улыбнулась и, напоследок помахав рукой, убежала.       Афанасия рассеянно помахал в ответ. Ей понравилось общество этой девушки, пусть Алексия и была, на взгляд Скарлетт, слишком активной.       — Поздравляю тебя с первым другом-волшебником, Скарлетт, — сказала Макгонагалл, сдержанно похлопав её по плечу, а затем повернулась к Грейнджерам. — Предлагаю продолжить. Зайдём сначала за волшебными палочками.

***

      Магазин Оливандера выглядел... мягко говоря странным. Много-много пыльных стеллажей с сотнями, если не тысячами прямоугольных коробочек.       Как только они вошли, в нос забилась пыль и Скарлетт чихнула, а затем скривилась — это место неприятно напоминало кладовую, где её часто запирали раньше. Но, в целом, это было... удивительно. Также, как и все магазины здесь, по крайне мере те, которые Скарлетт успела увидеть, пока они шли сюда. Здесь было много странных вещей, о предназначении которых можно было только гадать. Странный шар, похожий на позолоченный глобус, но без нарисованных стран, — на нём были какие-то символы. Вешалка, на которой не было вещей, но были странного вида птички, не двигающиеся и похожие на игрушки, сидящие на деревяшке, как на жердочке. Какие-то штуки, висящие у потолка.       Хозяин же был, по мнению Афанасии, фанатиком. Уж слишком рьяно он выбирал Гермионе, вызвавшейся первой, палочку и слишком радовался, когда она не подходила. Нет, преданность и любовь к своему делу это, конечно, хорошо, но всему надо знать меру!       Из мыслей и разглядывания предметов, Скарлетт вырвал выкрик Оливандера.       — Чудесно! Виноградная лоза и сердечная жила дракона, десять и три четверти дюйма, жёсткая. Очень интересно! — Скарлетт в очередной раз пометила его у себя в голове, как «фанатика». — Палочки с такой древесиной выбираю хозяев с поистине особым характером. Обычно они стремятся к высоким целям и их видение мира выходит за рамки, удивляя всех. Очень чувственные натуры! — Гермиона слегка покраснела. — А сердцевина! Подходит очень мудрым и могущественным магам, которые не боятся трудностей и с лёгкостью их преодолевают!       Девочка прижала к себе палочку и, улыбаясь, слушала. Кажется, ей нравилась характеристика этой штуки. Скарлетт внезапно стало интересно, что же достанется ей.       — Скарлетт, иди сюда, — подозвала её профессор.       Оливандер быстро переключился с Гермионы и перевёл взгляд на Афанасию, да так и застыл. Коробочка, которую он хотел убрать выпала из его дрожащих рук и с громким стуком упала на пол. На лице старика застыл ужас. И Скарлетт внезапно поняла — он боится. Боится её. Но она ведь нормальная, не так ли? Он ведь даже не знает её! Почему боится? Почему же...       — Мистер Оливандер? — спросила Макгонагалл, выводя его из шока. — С вами всё в порядке?       Старик подобрал коробочку, снова посмотрел на Скарлетт, а затем неуверенно кивнул.       — Как вас зовут? — тихо спросил он осипшим голосом.       — Скарлетт Уокер, мистер, — ответила девочка.       — Ну конечно... — на лице Оливандера приступило облегчение. — Конечно, как может быть иначе? Сейчас Я подберу тебе палочку, девочка.       И старик ушёл, кладя коробочку обратно и доставая новую. Вот только от Скарлетт не укрылось, что руки его тряслись.

***

      В следующие полчаса Афанасия перепробовала, наверное, с десяток палочек, каждая из которых вела себя ну уж очень непредсказуемо. И, что интересно, Оливандер не заводился, а наоборот становился всё мрачнее с каждой неудачей. В какой-то момент он, серьёзнее тучи, ушёл вглубь стеллажей, а придя с коробочкой, произнёс.       — Может, эта подойдёт, — он достал палочку и протянул ей. — Остролист и перо феникса.       Скарлетт аккуратно взяла предмет и медленно взмахнула им. А затем произошло кое-что очень интересное — она почувствовала долгожданное ощущение правильности, но палочка внезапно раскалилась до состояния металла на солнце. Скарлетт дёрнулась и откинула её в сторону, видя, как на ладони проступают красные пятна от ожога.       Минерва охнула и быстро взяла её за руку, начав водить палочкой над кистью. Боль стала потихоньку отступать, а краснота приходить.       Оливандер лишь поднял палочку и сложил её обратно.       — Вам подошла сердцевина, но не подошло дерево... — сказал он и судорожно сглотнул. — Я принесу другую.       А затем, на протяжении ещё десяти минут Скарлетт разнесла примерно три полки, которые были успешно восстановлены, и подожгла две деревянные птички, к счастью, спасённые Макгонагалл.       Та хмурилась, но ничего не говорила. Грейнджеры же сидели и наблюдали за этим действом с усталыми лицами.       Оливандер снова ушёл за новой коробочкой, а Афанасия тем временем скучающим взглядом скользила по стеллажам. Может ли быть так, что ни одна палочка ей не подойдёт? Что будет тогда?       Внезапно она обнаружила, что уже несколько секунд буравит взглядом одну точку. Девочка тряхнула головой и посмотрела в другое место, но глаза снова вернулись к той точке. Она вздохнула. Ну вот, теперь можно смело называть себя сумасшедшей... А потом у неё в голове всплыло осознание — такое яркое, чистое и простое, что она еле удержалась, чтобы не хлопнуть себя по лицу. Ну конечно! Что может приковывать её взгляд, если не палочка?       Она стремительно поднялась со стула и медленно прошла мимо стойки, углубляясь в стеллажи. Возмущённый выкрик профессора она уже не слышала — вниманием девочки всецело завладела коробочка на одной из дальних полок. Афанасия уверенным движением вытащила её и пошла в сторону выхода из этого лабиринта.       Макгонагалл строго посмотрела на девочку и собиралась что-то сказать, но Скарлетт с тихим стуком положила коробочку на стол.       — Эта, — сказала она.       Оливандер, до этого стоящий рядом с профессором и пытающийся её успокоить, кивнул.       — Если она позвала вас, должно быть, это действительно так. Открывайте.       Скарлетт аккуратно сняла крышку. В коробочке лежала палочка с острым концом. Она легла в руку так, словно всегда принадлежала ей. Афанасия аккуратно достала её, тут же чувствуя, как приятная прохлада разливается по телу. Скарлетт, очарованная, взмахнула ей и из кончика вылетел сноп искр, разлетевшись, словно салют, который она видела из чердака.       — Интересно... — пробормотал Оливандер. — Позвольте?       Афанасия медленно, заторможено отдала ему вещь и тот вглядеться в неё, словно видел то, что доступно лишь ему.       — Что у нас по сердцевине и дереву?       Оливандер внезапно мертвенно побледнел, его руки задрожали и он быстро отдал эту палочку ей. Скарлетт, не понимая что произошло, взяла её в руки.       — Ровно 12 дюймов... Т-тис... И перо феникса, — пробормотал старик. Затем он через силу улыбнулся. — Мисс Уокер, у вас действительно необычная палочка, — Оливандер повернулся к Макгонагалл. — Вам, наверное, ещё за учебниками?       Минерва, наблюдая за ним, настороженно кивнула.       — Да, конечно. Пойдёмте.       Оливандер буквально выпихнул их из магазина, проводив под конец тяжёлым взглядом. И, как бы Скарлетт не хотелось узнать характеристику доставшейся ей палочки, ничего не вышло, так что теперь она рассматривала предмет, лежащий в коробке.       — Итак, сначала — форма, — сказала Макгонагалл. — В магазин Мадам Малкин.       Пока они шли Скарлетт смотрела по сторонам. «Лавка доктора Фойерверкуса» — гласила одна из надписей. За стеклом было так много всего, что разбегались глаза, хотя о предназначении больше чем половины предметов Афанасия не знала ровный счётом ничего. «Кондитерская Шугарплама» — там были вкусности такой причудливой формы, что Скарлетт бы даже есть не стала — поставила бы за на полку. «Волшебное оборудование для умников» — вот на ветринах этого магазина уже были предметы, о которых она знала. Телескопы и песочные часы, а также ещё два десятка вещей. «Всё для квиддича» — там были мётла. Наверное, волшебники на них летают.       Ещё несколько минут они потратили на то, чтобы купить мантии и подогнать их по размеру, а так же взять галстуки — как оказалось, после распределения они окрашиваются в цвет твоего факультета.       Следующим на очереди был магазин с чемодами, где они купили две штуки с чарами незримого расширения.       Дальше был «Флориш и Блоттс», где покупали учебники. Пока им оформляли нужные книги, Скарлетт нашла фолиант о волшебных палочках.       Её рука быстро скользила по страницам, выискивая нужное описание.       «Тис — является одной из наиболее редких пород дерева, и идеальные пары для них такие же необычные, а иногда и печально известные. Считается, что тисовые палочки наделяют своего обладателя властью над жизнью и смертью, что, конечно, можно сказать обо всех палочках; и все же, тис сохраняет за собой темную и страшную славу касательно дуэлей и всех проклятий. Однако сказать (как это делают несведущие в искусстве волшебных палочек), что обладателей тисовых палочек больше остальных привлекают Тёмные искусства — всё же пойти против истины. Волшебник, которому больше всего подходит тисовая палочка, может точно так же явить себя ярым защитником других. Владельцами волшебных палочек из этого долговечного дерева были как герои, так и злодеи. Там, где волшебник был похоронен вместе со своей тисовой палочкой, она обычно вырастала в дерево, охраняя могилу своего хозяина. Не вызывает сомнений, что тисовая палочка никогда не выберет себе посредственного или робкого хозяина.»       Скарлетт задумалась. Что могло так напугать Олливандера? Старик испугался только увидев её, палочка здесь не при чём.       Больше всего Афанасия ненавидела одно — тех людей, которые боялись её из-за ничего. Приютских детей она ненавидела за издевательства, но понимала — они видели её силу и чувствовали её гнев на себе, что, конечно, не прощает им тех поступков, которые они совершали. Но почему на неё, — нормальную, — смотрят со страхом взрослые?       Она потрясла головой, пытаясь отвлечься, и стала искать информацию про сердцевину.       «Перо феникса — самая редкая сердцевина из всех. Перья феникса способны на самую высшую магию, хотя, чтобы обнаружить это, может потребоваться больше времени, чем для сердцевины из единорога или дракона. Они являются наиболее инициативными, иногда действуют по своей воле, что является качеством, которое многим волшебникам и ведьмам не нравится.»       Услышав то, что Макгонагалл с Грейнджерами закончили покупать книги, — как оказалось, Гермиона выпросила у родителей ещё целую кучу дополнительной литературы, — Скарлетт резко захлопнула книгу и поместила её на полку.       На самом деле она тоже взяла дополнительный фолиант «История Хогвартса», за которую заплатил Мистер Грейнджер. Сначала Афанасия отпиралась, но мужчина настоял, сказав, что это извинение за его бестактность в их разговоре. Скарлетт в мыслях обрадовалась, — книга стоила несколько сиклей, — ведь она сэкономила деньги, которые незнамо когда сможет получить в следующий раз.       Затем они зашли за котлами, телескопами и весами, а также животными, среди которых Скарлетт выбрала сову, в то время как Гермиона взяла кота. Кому писать, правда, было не особо понятно, но птица была симпатичнее предложенных в письме жабы. Интересно, а змею можно было взять?       Больше странных ситуаций не случалось и остальная часть их «прогулки» прошла спокойно. На Афанасию больше никто не косился, как на восьмое чудо света, и руки ни у кого при взгляде на неё не дрожали.       Вышли они также, как и вошли — через дырявой котёл. С Грейнджерами распрощались там же. Пара магглов выразила надежду на то, что Гермиона и Скарлетт станут друзьями, в чём последняя сильно сомневалась, но всё же пообещала, что она постарается.       В этот раз трансгрессия прошла менее ужасно. Афанасия была готова и быстро вытолкнула все плохие воспоминания из головы — нечего им там делать тогда, когда скоро начнётся её новая жизнь.       Распрощавшись с Минервой, которая перед уходом напомнила, что с этого момента к ней стоит обращаться «Профессор» и что сама она тоже будет обращаться к ней по фамилии, Скарлетт пошла в сторону приюта.       Закатное солнце уже окрасило небо во все оттенки красного и теперь Афанасия, с чемоданом под рукой, рассматривала место, где ей предстоит провести ещё два месяца. Оно настолько сильно отличалось отличалось от недавно увиденных зданий, что Скарлетт отчётливо ощутила разницу, тонкую грань между двумя мирами.       Следующая мысль, пришедшая в голову была, как ни странно, о том, что чемодан она к себе на чердак не затащит, а даже если и пронесёт, — пол просто обвалиться. Скарлетт, недолго думая, потащила его к пруду. Это озерцо было закреплено в памяти всех детей приюта как место, куда ходить не надо, а потому к озеру никто не сунется. Оставив чемодан там, она взяла из него одну-единственную книгу, с которой решила начать погружение в волшебный мир и его изучение — История Хогвартса.       Скарлетт по какому-то наитию взяла одну из мантий и облачилась в неё. Наверное, не стоило этого делать, но ей осточертело видеть в зеркале воспитанницу приюта в оборванной платье — она хотела лицезреть в нём будущую могущественную волшебницу.       Оказавшись на чердаке, она залезла на подоконник, открыла книгу, получше закуталась в мантию, подозвала Хеби, которая залезла ей под бок, и приготовилась погружаться в новый, неизведанный мир.       Мир, который примет её. Мир, где она будет жить. Где будет жить счастливо.