Скарлетт Уокер, Цикл «Наследница» I

      Как только послышался щелчок закрытой входной двери, Скарлетт поднялась с дивана и лёгкими шагами вышла из комнаты. В прихожей она застала воспитательницу, которая как раз возилась с ключами, запирая дверь на улицу.       — Миссис Уокер, завтра утром за мной зайдёт эта дама, могу я пойти с ней? — вежливая улыбка снова появилась на лице.       Воспитательница ощутимо вздрогнула и уставилась в пол, стараясь не поднимать взгляд на девочку перед ней. Несмотря на вопросительные интонации и обеспокоенное детское лицо, Кристин знала — Скарлетт не спрашивала, она ставила перед фактом.       — Конечно-конечно, Скарлетт! — голос её звучал ещё выше чем в начале разговора с недавно ушедшей гостьей.       Девочка мысленно скривилась и уже привычно поправила «Афанасия», но вслух ничего не сказала.       — Школа для одарённых детей! Как я могу лишить тебя такой возможности?       В глазах Скарлетт скользнуло отвращение, быстро скрытое за серой пеленой, и она вежливо кивнула.       — Могу я уйти завтра без вашего ведома? — снова ставила перед фактом. — Не хотелось бы будить вас или кого-то из детей в случае раннего визита, — получив неуверенный кивок, она развернулась и пошла в сторону лестницы. — Тогда я пойду к себе, Миссис.       И только после того как девочка скрылась на втором этаже, женщина смогла вдохнуть спокойно.

***

      Под ногами скрипели доски, но Скарлетт не обращала на это внимание. Поднявшись на второй этаж, она быстро прошла в комнату с чердачной лестницей. Длинное платье неприятно мешало подниматься, — девочка так и не научилась ставить ногу на ступень так, чтобы не задевать ткань, — но сейчас это было совершенно неважно.       Забравшись, она закрыла за собой люк, щёлкнув замочком, и оттряхнула платье.       Чердак представлял собой не слишком большую одиночную комнату с низким потолком, одним окном прямо над полом, дряхлой кроватью-раскладушкой и самостоятельно сконструированным из подручных средств столом. Всё выглядело так, будто вот-вот развалится, в одном месте протекала крыша, а от грохота дождя не было слышно даже собственного дыхания.       Скарлетт направилась к единственному источнику света — окну, и уселась на подоконник, лишь немного возвышающийся над полом, но всё же выглядящий надёжнее. Девочка старалась передвигаться короткими и аккуратными шажками, а лучше вообще не ходить лишний раз, опасаясь что пол может обвалиться в любой момент. Скарлетт ненавидела грязь, но из-за данного обстоятельства была вынуждена почти не убираться, что невероятно её раздражало. Она жила здесь уже несколько лет, но страх упасть и сломать себе что-нибудь так и не пропал, навсегда оставшись внутри и застряв на подкорках сознания, вытащить его от туда уже не представлялось возможным. Хотя сейчас она забыла даже об этом — шаги получались аккуратными только по привычке, её мысли были далеко от приюта.       Она — нормальная. Не сумасшедшая и не ведьма, которую надо «сжечь на костре», как часто выражались здешние дети. Нет, она не просто нормальная, она — особенная.       Скарлетт — волшебница.       Завтра она пойдёт в Косой Переулок с Мисс Макгонагалл и ей выдадут волшебную палочку и учебники, за изучением которых она просидит всё лето. А первого сентября девочка уедет в школу для таких же, как она, где её будут обучать пользоваться магией. Она наконец заведёт настоящих друзей, которых иногда так не хватало, и станет выдающейся волшебницей! Будет работать где-нибудь... — где там работают маги? — и никто не будет косится на неё как на ненормальную! Скарлетт будет учиться и страться изо всех сил, чтобы так и случилось!       Тёплая улыбка озарила её лицо, а в глазах заплесали весёлые огоньки, которые пропали ещё в 7 лет. Известие, принесённое профессором, будто подложило дров в камин, возродив их из пепла. Пальцы сильнее сжались на бумаге письма.       Из мыслей её вырвало прикосновение сухих чешуек к ладони. Маленькая белая змея заползла ей под руку и теперь перебиралась на колени, ластясь словно кошка. Свернувшись калачиком, рептилия подняла голову.       — Юная Мис-сс с-счас-стлива? — змея приподняла верхнюю часть туловища, заглядывая ей в глаза.       Скарлетт, до этого смотревшая в окно, повернула голову.       — Да, Хеби, я счастлива, — тихое шипение сорвалось с её губ в ответ.       — Ес-сли Мис-сс с-счас-стлива, то это хорошо... — рептилия опустилась обратно на колени, удовлетворённая настроением хозяйки.       — Я уезжаю, — сказала девочка. Змеи долгое время были её единственными друзьями, а Хеби была одной из немногих с более-менее неплохим словарным запасом. — Не сейчас-с, в конце лета.       — Мис-сс уезжает в ш-школу?       — Да, — Скарлетт отвернулась обратно к окну. — Это школа вошебс-ства, там есть такие же как я...       — Они тож-же говорят с-со з-змеями? — передование эмоций через голос давалось рептилиям трудно, но во фразе скользили нотки любопытства и удивления.       — Не з-знаю.       Макгонагалл не рассказывала об этом, говорила, что маги неплохо ладят с животными, но про то, способны ли они разговаривать с ними не было ни слова. Когда Скарлетт захотела спросить об этом, что-то остановило её, шестое чувство шептало на ухо «не надо» и девочка, привыкшая доверять себе и магии, тактично промолчала.       — Тогда не интерес-сно... — ожививщаяся было Хеби удобнее устроилась на коленях.       Когда Скарлетт узнала о своей способности говорить со змеями ей было 6. Тогда её травили ребята, а магия, так и норовящая вырваться из под контроля буйно реагировала на это, то и дело пуская опасные искры. Девочка, всё ещё помня тот случай, стала сбегать к пруду недалеко от приюта и тренировалась там, желая взять неведомую силу в железные рукавицы.       В один из таких дней она услышала причитания откуда-то из травы и сильно испугалась, подумав, что здесь кто-то есть. А потом выяснилось, что это змей, который её способностью понимать их язык был удивлён не меньше её самой.       Так и появился её первый друг, если его вообще можно было так назвать. Змеи вокруг всегда больше походили на прислугу, а не друзей. Никогда не перечили, слушались, не имели своего мнения или желаний... Она была для них бесприкословным авторитетом, неприкасаемой хозяйкой, но никак не подругой.       Умихеби не стало три года назад, — его зарубили мальчишки, желающие напакостить девочке-ведьме, — но от него у Скарлетт осталось две маленькие змейки, которых она назвала в честь их почившего отца Уми и Хеби. Одна из них осталась у пруда, а вторая переехала вместе со Скарлетт на чердак.       Тупая боль от потери всё ещё осталась, успокаивало лишь то, что она отомстила. Те дети до сих пор обходили её десятой дорогой, что неудивительно.       Так Скарлетт и просидела до вечера, заснув под довольное шипение змеи. Мысли её были забиты счастливым будущим и прошлым, которое она так хотела отпустить.

***

      Странное чувство — она не может нормально двигаться, будто что-то мешает ей, да и само тело ощущается по другому, более маленьким? Всё вокруг расплывчато, лишь голоса, какие-то далёкие звуки, тихий мелодичный голос, напевающий колыбельную, слова которой, как бы Скарлетт не силилась их запомнить, ускользали.       — Девочка... — другой голос, мужской, более глубокий и грудной, но очень красивый, отпечатывающийся в памяти. — Её зовут Афанасия, — лёкгое прикосновение ко лбу. — Бессмертная...       Она нутром чувствует восторг, исходящий от девушки рядом. Слово "бессмертие" почему-то побуждает радостные чувства и в ней самой, поэтому она тянется к руке и улыбается.       — Афанас-сия... — теперь в голосе мужчины отчётливо проскальзывают шипящие нотки.

***

      Всё вокруг расфокусируется, будто сменяется картинка в фильме, и следующее что видит Скарлетт это кудрявые чёрные волосы, слёзы на щеках. Лица всё ещё не видно, слишком расплывчато всё вокруг, но настроение меняется — девушка в панике оглядывается, ей овладевает гнев и страх одновременно. Она тянется к Скарлетт рукой, гладит по голове, а потом целует её в лоб.       — Афанасия, — бормочет она и успокаивается.       Кажется, имя обладает какой-то странной важностью, глубоким смыслом, который Скарлетт не до конца понимает.

***

      Крики и вспышки. Они везде, давят на уши и царапают глаза. Скарлетт заходится в плаче — беззвучном, словно его и вовсе нет.       Всё скручивается и следующее, что она чувствует — тошнота. Ужасная, невыносимая тошнота. Вокруг тихо и теперь её уже слышимые рыдания — единственный звук во всей округе.       — Афанасия... — снова говорит девушка. Она выглядит старше. Всё так же красива, но что-то внутри неё надломилось, делая её куда взрослее, чем на самом деле. — Он вернётся... — слёзы катятся по её щекам. — Он вернётся, Афанасия... Вернётся...

***

      И снова крики, заклятия, но на этот раз в далеке. Кудрявая женщина прижимает её к себе, обхватывает руками личико и целует — в лоб, в нос, в глаза и щёки.       — Афанасия... — шепчет она на ухо. — Афанасия, ты должна жить...       Её лицо становится решительным и женщина отрывает Скарлетт от себя, передавая кому-то ещё. Она разворачивается и убегает, давя из себя безумный смех.       Новый человек Скарлетт не нравится. От него плохо пахнет, его руки трясутся так, что кажется — ещё секунда и он её выронит. Девочке он почему-то напоминает крысу.

***

      А потом она чувствует как эти трясущиеся руки отпускают её и тут же становится холодно. Под тяжёлыми шагами этого человека знакомо скрипят гнилые доски, по крыше стучат капли и на секунду высветляет толстую фигуру мужчины вспышка молнии.       — А, Аф-фан-насия д-должн-на ж-жить... — заикаясь бормочет он и убегает.

***

      Холодно. Через некоторое время дверь, скрипя, открывается. Высокий женский крик режет по ушам. Её снова берут на руки и, под тихие причитания, заносят внутрь. Кладут в колыбель, которая невыносимо скрипит, укрывают одеялом и снова уходят.       Она засыпает.

***

      Скарлетт села. От этого голова неприятно закружилась, — всё же просыпаться так резко не лучшая идея, — а змея, утроившаяся рядом недовольно зашипела и сползла на пол.       Вчера девочка уснула прямо на подоконнике, свернувшись калачиком и даже не переодевшись, и сейчас первые лучи рассветного солнца белым полотном ложились на её лицо, слепя глаза.       Она протяжно и совсем не аристократично зевнула, совершенно точно зная, что никого здесь нет. К ней вообще старались не подниматься, но Скарлетт это не сильно беспокоило — пока все жили в тесных комнатах по несколько человек, у неё была своя, пусть и небольшая, зато изолированная от любопытных глаз, где можно было спокойно разговаривать со змеями, не бояться шуметь и просыпаться когда хочешь.       Скарлетт сползла с подоконника и пошла к ведёрку, стоящему под самой большой дырой в крыше. В нём постепенно накапливалась вода, позволяя девочке в одиночестве умываться по утрам и одновременно спасая итак полусгнивший пол от нежелательной влаги.       Зачерпнув в сложенные вместе ладони немного ледяной дождевой воды, она плеснула ей себе в лицо, стараясь проснуться до конца. Вытерев капли с себя наиболее чистым из полотенец, которые никак кроме «тряпок» у нормальных людей язык бы не повернулся назвать, Скарлетт вгляделась в своё отражение.       Она действительно была красива. Даже небольшие синяки под глазами не портили картину, пусть и выделялись на неестественно бледной коже. На самом деле, по прошествии часа они необъяснимым образом исчезнут, так же как и синяки или царапины, которые всегда заживали быстрее, чем у остальных детей. Было ли это тоже последствием того, что она — волшебница?       Эта мысль расплылась внутри приятным теплом, заставив вспомнить о вчерашнем вечере и предстоящей прогулке по настоящей волшебной улице!       Приснившийся сон совершенно не портил ей настроение — она видела его сотни, если не тысячи раз на протяжении нескольких лет и сначала он отдавался в груди страхом, но после стал просто частью её жизни.       Скарлетт понимала, нутром чувствовала, что это не просто сон — это воспоминания из её далёкого детства. Скорее всего та красивая черноволосая женщина — её мать. Был ли тем мужчиной из начала видения её отец? Скорее всего. Имя «Афанасия» же стало для Скарлетт чем-то очень личным.       Сначала, когда девочка только-только поняла значения сна, она просила всех называть её «Афанасия», но вскоре отринула эту идею, решив что имя, данное при рождении, будет сокровенным секретом, которым она будет делится только с самыми близкими. Правда, пока что об этом знали только змеи, да и те никогда не звали её так, предпочитая величать Скарлетт «Юной мисс» или «хозяйкой».       То, насколько важным было это имя для её матери, с какой отчаянной надеждой она его произносила, — женщина не разу за весь сон не называла её дочерью или малышкой, — передалось и Скарлетт.       Афанасия — это она настоящая, то что она хранит внутри, а Скарлетт — это образ, созданный для посторонних людей.       Воспитательница рассказывала, что нашла её утром дождливого дня, в пелёнках не было ни имени, ни фамилии, — поэтому ей дали одно из самых популярных английских имён и фамилию человека, в честь которого был назван приют, — только дата рождения, написанная корявым подчерком на обрывке бумаги.       Август 1980 года, 9 число.       Она снова подошла к подоконнику. Взгляд зацепился за письмо, так и лежащее там, и девочка взяла его в руки.       Конверт был сделан из желтоватого пергамента, запечатан пурпурной сургутной печатью, украшенной интересным рисунком. Как поняла Скарлетт, это был герб. На нём были изображены четверо животных,— предположительно лев, ястреб, какой-то грызун и змея, девочка была уверена только в двух, — а в середине — большая буква «X».       На нём было написано: «Мисс Скарлетт Уокер, Лондон, Приют Им. Уокер, чердак» Откуда они вообще знали, что она живёт на чердаке? Впрочем, это не так важно.       Скарлетт сглотнула. Это письмо — её билет в лучшую жизнь, туда, где ей и место по праву рождения!       Аккуратно распечатав конверт, — так, чтобы ничего не порвались, уж слишком важной казалась эта вещь, — Скарлетт вытащила от туда два листка из такого же пожелтвешего пергамента. Девочка до скрипа сжала зубы, боясь развернуть сложенные в двое листки.       Давай, Скарлетт! Ну же... Липкий страх сковывал конечности, заставляя стоять на месте. Что если это не ей? Вдруг они ошиблись? И вообще...       Внезапно пергамент опасно задымился и небольшой язычок пламени появился на углу. Скарлетт испуганно зажала то место пальцами, которые неприятно обожгло. Убедившись, что бумага больше не горит, девочка окунула пальцы в ведро с холодной водой, мысленно отчитывая себя за неосторожность.       Нашла время бояться! Знала же что магия так реагирует на эмоции...       Она просидела так некоторое время, стараясь успокоится. Пальцы всё ещё саднило, но уже не так сильно, поэтому Скарлетт, вытерев их полотенцем, — не хватало ещё и намочить драгоценную бумагу, — встала и снова взяла в руки пергамент.       Решив на этот раз не тянуть, она быстро открыла его. Взгляд сам собой заскользил по строчкам, написанным от руки очень красивым, каллиграфическим подчерком. Так, как учили в школе, куда девочка недолго ходила.

ШКОЛА ЧАРОДЕЙСТВА И ВОЛШЕБСТВА «ХОГВАРТС» Директор: Альбус Дамблдор (Кавалер ордена Мерлина I степени, Великий волшебник, Верховный чародей, Президент Международной конфедерации магов)

      Скарлетт усмехнулась — титулов было много, но она из этого не поняла ровным счётом ничего. Зачем их вообще перечислять, если дети, выросшие в волшебных семьях итак это знают, — родители им явно рассказывают о таком великом волшебнике, — а, как выразилась профессор, маглорождённые из них ничего не поймут? Хотя, стоило признать, выглядело это внушительно.

Дорогая Мисс Уокер!

Мы рады проинформировать Вас, что Вам предоставлено место в Школе чародейства и волшебства «Хогвартс». Пожалуйста, ознакомьтесь с приложенным к данному письму списком необходимых книг и предметов. Занятия начинаются 1 сентября. Искренне ваша, заместитель директора, Минерва Макгонагалл.

      Скарлетт почувствовала тепло, разливающееся в груди. Адресовано ей. Пусть имя и не настоящее, зарегистрирована она так, а значит оно официальное.       Это письмо, место в школе — её.

***

      Скарлетт сидела на улице около пруда. Солнце освещало её силуэт, отражалось от воды и солнечными зайчиками прыгало по высокой траве. Девочка же тихо шипела, отвечая змее рядом, и лучезарно улыбалась.       — Хос-сяйка с-счас-стлива... — Уми ткнулась мордочкой в протянутую руку. — Это хорош-шо... Я тож-же рада... Без-з вас-с тут будет грус-сно...       Скарлетт на секунду задумалась, а потом провела ладонью по верхней части туловища.       — Перед тем как уехать, я принесу сюда Хеби, — прошипела она.       Змея было собралась ответить, но внезапно напрягалась всем телом и быстро отползла, спрятавшись в траве.       — Там человек...       Девочка резко встала и обернулась. В нескольких десятках метров от неё, шурша травой, шла женщина в тёмно-изумрудной мантии. Скарлетт резко пожалела о том, что решила ждать здесь — вряд ли профессор обрадовалась перспективе добираться до сюда через заросли.       Афанасия, на последок очень тихо попрощавшись с рептилией, побежала в сторону волшебницы.       — И-извините... — пробормотала она, когда оказалась рядом.       — Всё хорошо, — сказала Минерва. — Ты бежала довольно долго, устала?       Скарлетт не устала. Она довольно часто совершала пробежки, подобные этой. Да и её физическую форму никак нельзя было назвать посредственной.       В конце концов, когда она поняла, что магия отзывается на эмоции, то стала упорно тренироваться. Тогда она боялась своей силы, желая отгородиться от неё, но часто подвергалась нападкам, — как физическим, так и моральным, — со стороны других детей. В таких ситуациях страх был естественной реакцией, а это, в свою очередь, пробуждало в ней магию. Скарлетт решила стать сильнее, чтобы знать, что сможет защититься сама, без помощи «ведьминских способностей», а потому училась драться. Хотя, драться — это сильно сказано. Физическую форму она развила, но этого не достаточно для сражений, — никаких приёмов она не знала. С реакцией у неё было всё нормально, кулаком ударить в нос она могла, а значит и отбиться от кучки мальчишек-неумёх тоже.       — Немного, — соврала Скарлетт, неловко улыбнувшись. — Мы отправимся прямо сейчас? — получив утвердительный кивок, девочка выпрямилась. — А где находиться эта волшебная улица? Сколько до неё идти?       Минерва окинула её внимательным взглядом — на девочке всё ещё было то платье.       — Ты взяла письмо, Скарлетт? — спросила она.       Девочка, улыбнувшись самой себе и мысленно похвалив за предусмотрительность, достала сложенное в два раза письмо из кармана и протянула женщине.       — Тогда держи меня за руку и не отпускай. Может тошнить, но это нормально, — Минерва протянула девочке руку, ожидая. Скарлетт неуверенно покосилась на неё. Увидев реакцию будущей ученицы, Макгонагалл пояснила, — Сейчас мы трансгрессируем. Трансгрессия — это сложный вид магии, который разрешён только после совершеннолетия волшебника, он позволяет человеку переносится с одного места на другое, если точно представить место, куда ты хочешь перенестись. Кажется, в маггловском мире это называют «телепортация».       Скарлетт, удовлетворённая таким развёрнутым ответом, вложила свою ладонь в чужую.       В следующий миг у неё в глазах потемнело, тело будто сдавило со всех сторон сразу, она не могла вздохнуть — грудь как будто стиснули железные обручи, глаза словно вдавило внутрь черепа. Это продлилось всего несколько секунд, а потом это ощущение резко прекратилось, оставив после себя только тошноту. Перед глазами всё ещё была тёмная пелена, она согнулась, оперквшись руками в колени и стараясь привести дыхание в норму. Это было похоже на то, что тебя ударили под дых и по голове одновременно, причём очень сильно, а потом ещё подбросили в воздух, дав упасть на спину так, чтобы спина больно ударилась о землю. Это отнесло Скарлетт далеко-далеко, ещё в годы, когда к ней подходили, а не избегали.

***

      Резкая боль в районе живота от удара ногой заставила её согнуться по полам, казалось, она прямо сейчас выплюнет все органы. Во рту появился металлический привкус, а с уголка губ скатилась тонкая струйка крови.       Скарлетт на рефлексах отклонилась в сторону и на отмашь ударила вперёд. Послышался крик — кажется, она попала кому-то по лицу. Девочка отпрыгнула назад, уворачиваясь от ещё одного удара и выставила подножку бегущему к ней мальчишке. Тот споткнулся и шмякнулся вперёд, еле успев выставить руки, но даже это его не спасло — он схватился за кисть и откатился в сторону, бешено крича.       В следующий раз ей повезло меньше — удар оставшегося парня пришёлся ей по голове и Скарлетт попятились назад врезавшись в стену. Воздух опасно накалился, на теле выступили капельки пота, выпавший недавно снег стал стремительно таять.       «НЕТ!» — Скарлетт зажмурилась. Её тошнило, в ушах не переставая звенело, а перед глазами представали расплывающиеся силуэты. Магия откликалась на её страх. Девочка попыталась успокоится — вдох, выдох. Нельзя позволить ей вырваться из под контроля, она не хочет убивать снова.       — В-ведьма! — попавший ей по голове мальчик закричал — его рубашка слегка подпалилась.       Компания приютских детей встала и, жалобно скуля, убежала прочь. Скарлетт же медленно скатилась по стене вниз — её трясло. Главное, что самое страшное позади. Она не навредила никому.

***

      Скарлетт резко выдохнула, её мелко потряхивало. Где-то вдалеке суетилась Макгонагалл, водя палочкой в воздухе.       — Я... Я в порядке, — девочка глубоко вдохнула.       «Всё уже в прошлом,» — наставила она. Этого никогда больше не случиться. Она больше не боится себя, а дети слишком опасаются её, чтобы лезть в драку. Напакостить, намазав ступеньку лестницы мылом или подлив в еду клей? Да. Но и этого не происходило уже больше года, так что всё в порядке. Действительно в порядке, просто воспоминания нахлынули. Она распрямилась.       — Точно? Скарлетт? — Минерва провела палочкой перед ней, бормоча что-то себе под нос.       — Да, просто... — девочка судорожно пыталась найти оправдание. — Я, э... Плохо переношу тошноту, — Скарлетт согнулась в поклоне. — Прошу прощения за предоставленные неудобства!       Профессор сжала губы и ещё раз внимательно осмотрела её. Весь её вид говорил о том, что она не поверила.       — Не беспокойся об этом, Скарлетт, — сказала она. — Раз всё в порядке, пойдём. Неподалёку нас должны ждать Грейнджеры — их дочь тоже поступает в Хогвартс.       Женщина мягко взяла Скарлетт за руку и повела за собой. У девочки только сейчас появилась возможность осмотреться — зрение наконец окончательно прояснилось. Они находились в каком-то переулке, зажатые между двух стоящих близко друг к другу домов. Когда они вышли, Скарлетт лишь удивлённо похлопала глазами. Обычная Лондонская улочка, но никак не волшебная. На другой стороне улицы их заметила относительно молодая пара с кудрявой девочкой, у который будто гнездо было на волосах, и мужчина помахал им рукой, привлекая внимание.       Минерва направилась прямиком к ним.       — Здравствуйте, Мисс Макгонагалл, — поздоровался всё тот же мужчина. — Полагаю, мы вовремя?       — Вы очень пунктуальны, — ответила женщина, а затем отошла в сторону, открывая их взору Скарлетт, не успевшую выйти из-за спины. — Это Скарлетт Уокер, однокурсница вашей дочери. Скарлетт, это Гермиона.       Кудрявая девочка с интересом осмотрела Скарлетт, остановившись на лице и волосах. Гермиона поджала губки — кажется, тема волос была для неё больной.       Они и вправду выглядели совершенно противоположно, особенно сильно это бросалось в глаза теперь, когда Скарлетт подошла поближе, протянув руку для знакомства.       Гермиона была хоть и миниатюрной, но всё же выглядела здоровой, каштановые кудрявые, очень непослушные волосы, карие глаза, немного загорелая кожа и слегка выступающие передние зубы. На ней была хорошая, не изношенная или порванная одежда, состоящая из джинс и яркой футболки, на ногах были кроссовки, а улыбка была пусть и скромной, но открытой, в глазах — жажда знаний.       Скарлетт на её фоне выделялась ещё сильнее чем раньше — закрытое тёмное платье, совсем неподходящее для лета, оно было растянуто и слегка порвано в нескольких местах, ткань была грубой и неприятной, а на ногах были туфли — потёртые и изношенные, сделанные на манер 70-ых годов, они достались ей от какой-то из девочек. Её улыбка была вежливой, но никак не открытой, а глаза, несмотря на возродившуюся в них жизнь, всё ещё были странно жуткими. Она не была миниатюрной, Скарлетт была недокормленной. С впалыми щеками, острыми скулами и неестественно белой кожей, она была каррикотурным образом жутких детей из ужастиков.       — А родители Скарлетт присоединятся? — беспечно спросил отец Гермионы. — Я хотел бы познакомится с ними, в конце концов, мы попали в одинаковую ситуацию... — он весело засмеялся.       Скарлетт некоторое время смотрела на его радостное, пусть и немного обеспокоенное внезапным изменением в жизни лицо, и гадала как бы сложилась её жизнь, будь у неё такие родители? Нет, вообще будь у неё родители?       Макгонагалл скосила глаза на задумавшуюся Скарлетт. Молчание затягивалось, Миссис Грейнджер поняла, что её муж сказал что-то не то, но не знала, что делать.       — Я сирота, — наконец выдала Скарлетт.       Смех мужчины стремительно смолк, Минерва нахмурилась, ругая себя за то, что не предупредила пару заранее, Гермиона приложила ладожку ко рту, а Джин, — так звали её мать, — немедленно прожгла мужа тяжёлым взглядом. Только на лице Скарлетт была написана абсолютная незаинтересованность и вежливая улыбка, — её мысли были целиком и полность сосредоточены на предстоящей прогулке.       — Извини, пожалуйста... — пробормотал мужчина. — Мне очень жаль... Я не знал... — извинения бессвязным потоком вырывались из его рта.       — Всё в порядке, — легко отозвалась девочка. — Не стоит извинений, вы не первые и явно не последние кто спрашивает, — она улыбнулась самой невинной улыбкой, на которую была способна.       — Кхм... Раз уже со знакомством закончено, предлагаю пойти за учебными принадлежностями, — быстро сменила тему Макгонагалл. — Пройдёмте за мной.       Скарлетт, больше не обращая внимание на Грейнджеров, пошла следом. Гермиона бросала на неё заинтересованные взгляды, а за спиной Джин что-то гневно шептала мужу, а тот, в свою очередь, кивал и говорил что-то в ответ. На чём они в итоге сошлись Скарлетт не знала, но, в целом, вроде всё прошло мирно.       Вот такой компанией они прошли несколько метров, а потом Макгонагалл очень целенаправленно зашагала к невзрачному и не внушаещему доверие бару. Скарлетт даже успела подумать, что её затаскивают в какую-нибудь секту, но тут на пустой вывеске внезапно появилась надпись, гласившая «Дырявый котёл», а в свиду пустом здании через окна стали видны лампочки. Грейнджеры, кажется, тоже думали о том же, о чём она, но виду не подавали.       Дверь, что интересно, не издав не звука, открылась и на них высыпался целый шквал голосов. Бар, надо сказать, выглядел обшарпано, да и гости здесь были совершенно разными, от выглядящих прилично, до подозрительных типов, которых хотелось обходить стороной. Интересно, если бы Скарлетт появилась здесь одна, к какому бы типу её отнесли люди?       Минерва в то же время подошла к бармену. Мужчина средних лет отвлёкся, осмотрел посетителей, а потом кивнул.       Макгонагалл поманила за собой совершенно ошалевших от такого контингента взрослых и двух разглядывающих всё с любопытством детей и пошла в сторону двери, находившейся в противоположной стене от входа. За ней крылся обычный переулок, со всех сторон окружённый кирпичной стеной, где не было ничего, кроме мусорки. Грейнджеры стали ощутимо нервничать.       Минерва же достала волшебную палочку постучала по кирпичной стене в странной комбинации, которую Скарлетт честно пыталась запомнить, но у неё не вышло, и отошла на два шага. Стена внезапно издала такой звук, будто сейчас рухнет, а потом кирпичи стали сами собой разъезжаться в стороны, открывая проход.       — Невероятно... — пробормотал мужчина сзади, но Скарлетт уже не слышала его.       Ею всецело завладела открывшаяся прекрасная картина, приковывая взгляд и поднимая внутри бурю различных эмоций, самой яркой из которых было восхищение.       Минерва отошла в сторону, приглашая их пройти вперёд, и торжественно произнесла:       — Добро пожаловать в Косую Аллею, главный волшебный переулок Лондона.