Семейное дело

      Глаша наблюдала за Анечкой — такого резкого отворота от крамолы девушка не ожидала. Да, Глаша не удивилась бы, если бы Анечка предложила подождать или подумать, но полный отказ был донельзя непонятен.       — Почему? — однажды, не выдержав, спросила Глаша. — Почему уже все? Что дома было-то? Неужели тебе хватило посидеть сколько-то там дней дома, чтобы от всего отказаться?       — Потому что заниматься с рабочими я не могу, а другое бесполезно, хоть за крамолой и будущее, — ответила Анечка. — Единственное, чего я смогу добиться, это тюрьмы. Или недовольства папы.       — Аня, да даже если тебя побили, это не повод отказываться от нужного дела! — воскликнула Глаша.       — Дело не в этом, — сказала Анечка. — Дело в том, что твои идеи бесполезны, а заниматься бесполезными делами мне совершенно не хочется. Достаточного того, что на мне висит еще одно бесполезное дело — отработать ту самую сотню, которую за меня отдали начальнице.       — У тебя все деньги забирают? — чуть растерялась Глаша.       — Почему же? — удивилась Анечка. — Я отдаю столько, сколько считаю нужным. Но в моих интересах отдать все долги быстрее, поэтому я себе не стала что-то оставлять.       Филатов сидел в кабинете и явно злился. Слухи о том, что именно он — отец ребенка Зинаиды, распространились по городу и единственное, чему мужчина мог порадоваться, так это своей находчивости — он первый рассказал супруге о ситуации. Елена Филипповна отнеслась к известию, как казалось со стороны, с пониманием, однако Софи и Елизавета Георгиевна считали иначе.       — Дмитрий, ты на этой женщине даже жениться не сможешь! — чуть возмущенно произнесла мать. — Поэтому выход только один — помогать деньгами так, чтобы она не знала нужды.       Филатов кивнул, не желая вступать в споры. Одна надежда была на Софи, которая не захочет обсуждать подобное, однако и она высказалась довольно резко:       — Дима, как же так можно? Ты же к этому моменту был женихом Елены Филипповны!       — Женихом, а не мужем, — ответил Филатов. — Это произошло до венчания.       — Димушка, так ты в следующий раз изменишь под одеялом и потом скажешь, что под одеялом Бог ничего не видел, поэтому не считается, — сказала Софи.       — Милая сестра, я сейчас расскажу maman о том, каких пошлостей ты нахваталась, и она, без сомнения, надолго запрет тебя дома, — произнес Филатов. — Какой кошмар: благопристойная барышня говорит такие мерзости!       — Мерзости — это когда благопристойный мужчина, служитель закона, слуга царя вот так обманывает свою несчастную невесту! — не унималась Софи.       — Елена Филипповна все знает, — ответил Филатов. — И, в отличие от тебя, не делает из этого трагедии.       — Бедняжка просто не была интересна мужчинам в лучшем возрасте, поэтому радуется от таких мелочей, которые другие считают признаком пристойного воспитания, — сказала Софи. — Я, например, о том, как она благодарила тебя, когда ты подал ей руку, когда она спускалась по ступенькам экипажа.       — А почему жена не может поблагодарить мужа, Софи? — не выдержал Дмитрий. — Что в этом из ряда вон выходящего?       — Из ряда вон выходящее — это измены после помолвки, — ответила Софи. — Это возмутительно, это недопустимо! Дима, да здесь можно задаться вопросом аннулирования брака!       — Елена Филипповна любит меня, я ее люблю тоже, — сказал Дмитрий. — Не мешай двум людям, нашедшим друг друга, быть счастливыми.       — Я не мешаю, Дима, поэтому высказываю все тебе, а не Елене Филипповне, — произнесла Софи.       — Куда сплавить Зинаиду? — Филатов нервно стукнул ребром ладони по столу.       — Подумай о том, как помягче сказать о ситуации молодой жене, — ответил Николай.       — Молодая жена все знает и сочувствует мне, — сказал Филатов. — Одна-единственная из всего дома. Мать и Софи осуждают меня. Софи мерзко шутит, мать настаивает на том, что придется помогать деньгами без суда.       Николай задумался.       — Ее надо подставить, — произнес Филатов. — Ее надо подвести под статью. Причем так, чтобы она сама дел натворила, не приписывать ничего — совесть чище будет. Что бы ей устроить-то? Сгинет с глаз моих — со временем все забудется…       — Помнишь, обсуждали убийство матерью в блядстве зачатого ребенка? — спросил Николай. — Вот бы она его убила.       — Статья некаторожная, — ответил Филатов. — Да и как это подстроить? Только надеяться на лучшее.       — Статья некаторжная, но ссылка с заключением в тюрьме обеспечена, — сказал Николай.       — Может, ее тогда на аборт спровоцировать? — предложил Филатов. — Договориться с врачом, который скажет, что якобы готов все сделать, понадеяться, что она согласится. Она придет в назначенный день, скажет, что готова, а тут вместо врача войдет уголовный сыск. Все! Ссылка.       — А если она аборта не хочет? — спросил Николай. — Как тогда спровоцируешь?       — Подумать надо, — ответил Филатов.       — Не проще ли было и вправду с врачом договориться и ей предложить? — неожиданно произнес Николай.       — Если все всплывет, она донесет, — сказал Филатов. — Из жандармерии выгонят, самого в ссылку отправят. Не хочу. А так ее же проблема, она же будет блядью считаться, а не я. Да и вообще, в самом худшем случае, желая отомстить и самой чистенькой остаться, еще скажет, что без ее согласия все устроили — вообще каторгой припахивает! Так-то можно уже рожденного ребенка травануть и все на нее спихнуть, но это как-то вообще не по-христиански. Вот бы она его сама отравила…       — Смотри! — вдруг воскликнул Николай. — Известно же, кто из врачей за хорошие деньги нарушает Уложение. Сходить к ним, спросить, не приходила ли некая Зинаида. Может, она сама приходила, но, не знаю, почему-то передумала. Попугать, что выбор невелик: или участие в оперативной комбинации, или найдутся доказательства, чтобы самого врача в ссылку отправить. Врач идет к Зинаиде и говорит, что согласен все сделать. Ну и далее по тексту. Она приходит в назначенный день, ее встречает уголовный сыск.       — Неоконченное преступление будет, — уточнил Филатов.       — Что поделать, за неоконченное тоже к ссылке осудят, — произнес Николай. — Так что изучай этот вопрос дальше, договаривайся с врачом — тебе же Зинаида жить мешает, не мне.       — И придумаю, что делать, — ответил Филатов.