Семейное дело

      На следующий день после разговора с Зоей Зинаида решила, что и без того слишком пользуется добротой той, которая до сих пор держит ее в гимназии, поэтому полностью приступила к своим обязанностям. Первые полчаса рабочего дня молодая женщина провела возле входа в гимназию, выявляя тех, кто бессовестным образом опаздывает на уроки, после чего пошла изучать оценки в журнале. Ужаснувшись от того, что некоторые гимназистки вообще перестали учиться, на ближайшей перемене Зинаида провела ряд душеспасительных бесед, пообещав за каждую следующую неудовлетворительную оценку непременно оставлять после уроков. Ближе к обеду, довольная результатами своего труда, Зинаида вернулась в кабинет, чтобы спокойно посидеть и, возможно, даже вздремнуть.       Вздремнуть не получилось — вскоре пришел какой-то незнакомый человек.       — Зинаида Павловна, — начал он. — Разрешите представиться. Я Анатолий Евгеньевич, тружусь в больнице.       — Что вам нужно? — непонимающе спросила Зинаида.       — Зинаида Павловна, я знаю, слышал, что вы ходили к врачу, чтобы разрешить свою проблему, — произнес Анатолий Евгеньевич. — Я прекрасно понимаю, каково это — родить, когда совершенно не хочется. Позвольте помочь вам.       — Сколько я буду вам должна? — спросила Зинаида. — Когда все это произойдет?       — Я нежаден, не понимаю тех, кто наживается на чужом горе, — сказал мужчина. — Десять рублей. Вы придете завтра в больницу, я вам помогу. До вечера придется отлежаться, но если все пройдет хорошо, то и через пару часов отпущу под честное слово отлежаться дома.       — Но ведь с каждой неделей риски для матери возрастают в разы… — Зинаида повторила слова врача. — Я точно на следующий день буду относительно здорова?       — Конечно, вы не сможете бегать по городу, но выйти в гимназию — почему бы и нет? — Анатолий сочинял на ходу. — Или, если боитесь, можете заранее отпроситься у начальницы.       Зинаида ничего не ответила.       — Буду ожидать вас завтра часов в девять или десять утра, — сказал Анатолий и ушел.       Зинаида растерялась. Анатолия ей никто не советовал. Допуская, что он тоже умеет все делать — не зря же учился в университете, Зинаида вспомнила советы многих, что идти можно только к проверенному врачу.       «К тому, кто помог уже многим, кто не выдал, — подумала Зинаида. — И такие не будут предлагать свои услуги сами — а вдруг я сейчас в уголовный сыск пойду и донесу в надежде улучшить свое положение? Или просто, потому что выполняю свой гражданский долг».       Анатолий виделся крайне мутной фигурой и молодая женщина подумала:       «А вдруг я вообще у него буду первая такая пациентка? Уберет все так, что вообще никогда в жизни родить не смогу… А вдруг мне потом когда-нибудь захочется?»       Зинаида задумалась и попыталась найти оптимальный выход, однако он не приходил: было страшно рисковать, отказываться от возможности, которая явно бы не повторилась, было не менее страшно.       Парой часов ранее Филатов пришел к Анатолию и сказал:       — Помнишь, обещал потом отплатить за то, что на каторгу доказательств не хватило?       — Помню, — ответил Анатолий.       Мужчина чуть испугался, но не подал вида — еще не хватало, чтобы кто-то догадался, что он соотнес слухи о любвеобильности Филатова и «голубеньких простынях», как некоторые называли, непотребства других людей.       — Врач, значит, — произнес Филатов.       — Фельдшер, — уточнил Анатолий.       — Один черт, — сказал Филатов. — Пойдешь к некой Зинаиде и скажешь ей, что слышал о ее проблеме и готов помочь сделать аборт. Она согласится, придет, но вместо тебя увидит уголовный сыск. Все, мы с тобой в полном расчете.       — А чем Варнецкая не подходит для полного расчета? — спросил Анатолий, выслушав полную версию планов относительно Зинаиды.       — Тем, что это была твоя добрая воля, — ответил Филатов. — Тем, что не я готовил эту провокацию. Варнецкая — это… Это проценты по ссуде, которую тебе выдали в свое время. Полный расчет — это Зинаида.       — Она может не согласиться, испугаться, передумать, — сказал Анатолий. — Ей кто-то может нашептать, что на таких сроках нормальные люди ничего не делают.       — Нормальные люди ни на каком сроке ничего не делают, — произнес Филатов. — А она мужеубийца — уже ненормальная.       — А если она откажется? — спросил Анатолий.       — Уговоришь, — сказал Филатов. — Немного рассказов про омерзительное положение матери внебрачного ребенка — и она согласится.       — Хорошо, — согласился Анатолий.       Зинаида никак не могла решить, что ей делать, соглашаться ли на предложение Анатолия. Страшнее всего было умереть или получить слишком много проблем после подобного шага.       «Пять месяцев — это многовато…» — подумала Зинаида.       Вздохнув, молодая женщина решила посоветоваться с Зоей, не говоря ничего прямо.       Зинаида пришла в кабинет начальницы и сказала:       — Зоя Михайловна, простите, что отвлекаю, но мне вправду больше не у кого спросить… А насколько хорош врач Анатолий Евгеньевич?       — Впервые слышу о таком, — ответила Зоя. — А что вы от него хотите?       — Да чувствую себя плохо, надеюсь, что хотя бы он сможет сказать, в чем моя проблема, а то все говорят, что беременная баба, которой нехорошо — это вполне обычное явление, — соврала Зинаида.       — Анатолий Евгеньевич, говорите? — Зоя задумалась, что-то вспоминая. Имя казалось немного знакомым, будто она уже где-то его слышала. — А давайте сейчас у Гусельниковой спросим. Она же фельдшерица, вдруг его знает.       Зоя вышла из кабинета, направилась к выпускницам, вошла в их класс. Гимназистки сразу же встали, кроме одной.       — Mesdemoiselles, разбудите бессовестную, — произнесла Зоя.       Вскоре с парты поднялась и Глаша.       — Гусельникова, выйдите в коридор, — сказала Зоя и вышла из класса.       Глаша потерла глаза, вышла в коридор и сразу же сказала:       — Мадам, прощу прощения, после ночной смены, которая оказалась на редкость неспокойной. Поспать удалось только часа три.       — А вам никогда не казалось, мадемуазель Гусельникова, что идти на ночную смену в надежде выспаться — это заведомо проигрышная затея? — спросила Зоя. — Что идти на ночную смену нужно, понимая, что вы вообще спать там не будете, а если удастся придремать — это редкая удача.       — Мадам, простите за прямоту, но спать за деньги — это редкая удача, — ответила Глаша. — Я на эти деньги себе столько платьев куплю, сколько никогда не снилось! И еды столько куплю, что мы с матерью вдвоем не съедим, на следующий день останется!       — Мелко мыслите: поесть да поспать, — сказала Зоя. — Однако я не об этом. Расскажите мне о таком враче как Анатолий Евгеньевич. Хороший он, плохой? Стоит к нему идти, не стоит?       — Врача по имени Анатолий Евгеньевич не знаю, — Глаша задумалась. — Есть фельдшер с таким именем. Мразь, паскуда и тварь последняя.       — И в чем же это выражается? — спросила Зоя.       — Он наугад выдал Варнецкую жандармерии в надежде отомстить за свой приговор, — сказала Глаша.       — Может быть, что-то еще вспомните? — продолжила Зоя.       — Больше нечего сказать, мадам, — ответила Глаша. — Я не знаю, насколько он хороший или плохой фельдшер. Но, вот так посмотрев по сторонам, скажу так: к фельдшеру-женщине с опытом еще можно идти. Потому что женщины в университетах не учатся. К фельдшеру-мужчине я бы никому не советовала идти. Значит, дурак, который не сумел университет закончить.       — Хорошо, мадемуазель Гусельникова, можете возвращаться к уроку, — произнесла Зоя.       Зоя вернулась в свой кабинет и пересказала разговор Зинаиде.       — В целом, я с ней согласна, — подытожила Зоя. — Фельдшерица с опытом лет десять, да еще и в деревне, которая на все насмотрелась — здесь никаких вопросов нет. Но в условиях города, в условиях выбора я бы тоже советовала пойти к врачу. Но, может быть, вы просто преувеличиваете? Первый раз, все-таки, ничего не знаете. Я четырех детей родила, могу сказать с уверенностью: все бывает в таком положении. Но надо просто не охать от каждого чиха, вот и все. Рожать во дворе суда не советую, но переживать из-за каждого «ой, что-то там заболело» тоже не стоит. У всех болит, если не сильно.       Зинаида, понимая, во что была готова ввязаться, побледнела.       — Зоя Михайловна, это точно была провокация, — произнесла молодая женщина. — Не от этого самого Алексея Евгеньевича, от уголовного сыска.       — Тогда уж от жандармерии, — предположила Зоя. — Месть от Филатова за то, что не смогли стать агентом. Или за то, что его несдержанность стала достоянием общественности.       — Но ведь я могла этого не знать, — продолжила Зинаида. — Быть может, мне стоит пойти и донести, как и положено честной женщине? Что некий фельдшер предлагает нарушить Уложение. Зоя Михайловна, позвольте прямо сейчас идти в полицию — как раз успею написать все.       — Хорошо, — согласилась Зоя.