Волонтеры Вечности

Один простой час до церемонии заставил многих сотрудников пережить воспоминания, которые подобны тёплому и приятному ветру ласкающий лицо. Но в мгновения ока поток воздуха ощущений прошлого мог превратиться в острые осколки стека, впивающиеся в плоть и причиняя не только моральную, но и физическую боль. Желая уничтожить хозяина и разорвать его в клочья. На планете истекает лишь минута за минутой, но для служителей вечности эти мгновения казались целой жизнью, растянувшейся в несколько столетий. —Сейчас у нас генеральная репетиция! Поэтому просьба занять всем свои места и полностью сосредоточиться.—Сказал парень стоя на сцене и хлопая руками, чтобы привлечь внимание своих знакомых и начать финальный прогон. —Почему я тогда не вижу ни одного генерала? —Хихикая, девушка ответила на команду юноши прежде, чем встать с кресла в зале и уйти за кулисы. —Ронья, твои шутки не смешные. —А мне всё равно. Целевая аудитория моих шуток—я. Юноша руководящий постановкой ничего не ответил Ронье. Все участники актёрского состава начали репетировать. Но среди них есть один молодой человек, который любит часто опаздывать... Хорошо, будем честны, задерживаться всегда и при любых обстоятельствах, не меньше, чем на десять минут. Звать его Виктор Анохин, не о чём не говорит? Хорошо, а его псевдоним Фишер Картнер? —Эй, Витя, ты вроде с Роньей в одном доме живешь. И вы выходите вместе, но ты всегда заявляешься позже. Так дело не пойдёт! —Режиссер явно не доволен столь вальяжным поведением коллеги, так ещё и в самый ответственный момент, когда до премьеры остались считаные часы. —Ой, да ладно тебе, Мирон, у нас ещё часа четыре, а ты панику разводишь. Тебе лишь бы понервничать, да потрепать остальным нервы.—Фишер по-дружески похлопал парня по спине, а затем с озорной улыбкой направился занимать свою позицию. Родители Картнеров не слишком ломали голову кого к какому творчеству или науке приучать. Поэтому дети постоянно увлекались одинаковыми вещами и вместе посещали одни и те же кружки. Астрономию, горячо любимую с детства, затмило актёрское мастерство и игра на музыкальных инструментах. Не смотря на одинаковые привитые увлечения и моральные ценности Фишер и Ронья выросли разнохарактерными личностями, с разными хобби и линией поведения. Например юноше с детства не нравился футбол и он предпочитал собирать макеты чего-либо. Ему всегда симпатизировали карточные игры и технические науки вместе с более вычурными видами физической культуры, по сравнению с тхэквондо (которым он так же занимался с сестрой) и королём спорта. Девушка в свою очередь любила играть с всякими роботами. Ей до безумия нравятся гонки и аэрохоккей, а так же всё что связано с ниндзя. Любовь к японской атрибутике у неё осталось и по сей день. Поскольку оба Картнера ещё до похода в школу представляли во всевозможных красках, насколько фантастично быть каким-нибудь детективом или наёмным агентом со сверхспособностями и спасать мир. То они любили смотреть «Наруто», «Лего-ниндзяго», «Юные титаны», «Черепашки-ниндзя», «Могучие рейнджеры», «Новаторы». Генеральная репетиция прошла хорошо и гладко, без каких либо непредвиденностей. Остаётся верить, что выступление будет таким же. Волнение большинства из ребят трудно описать даже таким обыденными признаками как: потение ладоней, понижение температуры конечностей, учащенное сердцебиение, забывчивость чего-либо. Но конечно не одно событие не стоит столь сильного переживания. К тому же у этих детей хорошие способности в актёрской игре. Стоит им пару мнут постоять на сцене, они начинают чувствовать себя как дома. Можно сказать одно, постановка на основе серии книг: «Ворону не к лицу кимоно» получилась не просто качественно или интересно, это было великолепно. Зал рукоплескал, некоторые даже вскрикивали от восторга. Ведь не зря. Всё было выполнено хорошо, начиная игрой актёров, заканчивая идеально проработанными и качественными костюмами вместе с декорациями. Ребята продумали этот спектакль до мелочей, где, что должно стоять, какие переходы и решения для смен интерьера. Вся картина в совокупности могла вполне конкурировать с профессиональными театрами. Так и не скажешь, что ребятам, которые это все организовали от четырнадцати до девятнадцати лет. Когда все актёры по очереди кланяются, то они часто берутся за руки для финального прощания, чтобы вместе отвесить последний поклон. Ронья надеялась, что так будет и у них. Этого она жаждала, наверное, даже больше, чем всю остальную постановку. Но вышло так, что этого не произошло, её не взяли за руку, в придачу к этому она осталась без цветов или каких-либо подарков. В то время как все остальные получили не по одному букету. У девушки есть такая странная особенность, она может легко завоевать симпатию у любого. Она может всем нравиться и каждый будет тянуться к ней. Не смотря на это, она часто забывается и такое ощущение как будто её никто и не замечает, в придачу забывая то, что она говорила довольно недавно. Это ещё больше усугубило состояние девушки, настолько, что её ладони стали равны по холоду жидкому гелию. Ей хочется заплакать прямо сейчас. Но понимает, что нельзя этого делать, перед зрителями, на сцене, когда камера снимает всё выступление. К тому же часто слушая во время плача упрёки матери со словами, о том что: «проявление эмоций, особенно негативных—признак слабости». Ронья старается после этого подавлять свои слёзы. Не взирая на столь банальную и суровую позицию родительницы, юная особа не считает слёзную жидкость чем-то постыдным. Даже если она выделяется прилюдно и в какой-то напряжённый момент, где это может показаться неуместным. Наоборот для Роньи это признак сильного поведения, раз человек не боится выражать свои эмоции. Значит он дюжий настолько, что ему не нужна маска и притворство. Фишер стоя рядом с сестрой почувствовав её беспокойство, словно это его собственные чувства. Он взял холодную руку девушки своей тёплой, вернее сказать горячей, как вольфрамовый раскалённый шарик, рукой. Картнер начал поглаживать большим пальцем тыльную сторону ладони Роньи, сразу же поклонившись вместе, он отдал ей свой букет и обнял. Девушка слегка опешила от действий брата, поскольку он сделал всё быстро и решительно. Ей захотелось обнять его в ответ, поскольку её руки заняты изобильным количеством цветов, она просто прислонилась к телу парня. Всё же у Роньи получилось удержать букет одной рукой, а другой погладить ещё не тронутые краской волосы Фишера. Картнеры лучезарно улыбнулись всем аплодисментам, прежде чем уйти со сцены. Они так похожи друг на друга, яркий и добрый блеск зелёных глаз, обворожительная и тёплая улыбка, способная растопить сердца многих, их внешность практически подобна зеркалам, отражающие друг друга. После окончания премьеры зрители просили некоторых актёров сфотографироваться вместе с ними. В основном артисты уже меняли свои блистательные наряды на повседневную одежду и покидали дворец культуры. Картнеры решили не идти с остальными на фуд-корт, располагающийся в торговом центре рядом с местом выступления. По причине того, что Ронья почувствовала себя в этот раз не комфортно рядом с друзьями, если их так можно назвать. А Фишер не оставит сестру одну, тем более когда ей грустно и на улице уже стемнело. Он нейтрально относится к участником театрального клуба, поэтому не считал посиделки с ними после спектакля уж очень большой потеряй. В конце-концов, они могут просто посидеть и поесть сами в торговом центре, у своего дома. Когда они спускаются по лестнице в метро, парень почувствовал, что его сестра отстаёт и у неё неважное настроение. Картнер остановился, пытаясь рассмотреть и понять конкретные эмоции сестры. –Сестрёнка, в чём дело? –Э...Ничего, всё в порядке...—Ронья хочет высказаться, но не понимает собственных эмоций. Не говоря уже о том, чтобы объяснить их кому-то. Не смотря на все протесты мозга и внутреннего состояния души, горло сжалось в неповиновении, не желая рассказывать секретов. Глаза девушки быстро заслезились вместе с тяжёлым дыханием. Она без каких либо слов подбежала к брату. Крепко обняв его, Картнер стала цепляться пальцами в куртку парня. Словно он бросает её и они больше никогда не увидятся. Для Фишера не составило труда догадаться в чём дело. Причина её слёз стал недостаток похвалы и признания, особенно сравнивая реакцию зрителей на других актёров. То чувство, что о ней забыли, не смотря на то как все копируют её, подражают и завидуют ей. Слишком странное ощущение. Вероятно это одна из причин гиперактивного поведения Роньи. Её брат часто подозревает о том, насколько страдает её психологическое здоровье. Иногда он задумывается не больна ли она синдромом дефицита внимания и гипераквности или чем похуже. Но поскольку родители скептически относятся к психологии и психотерапии бесполезно, что-либо рассказывать опекунам. Ведь они просто скажут стандартную фразу: «это всё из-за телефона/ меньше в телефоне нужно сидеть/а всё потому что читать книги надо». И конфискуют устройство, так и не подумав о настоящий причине такого состояния. Поэтому Картнеры ведут себя так, словно всё в порядке, для них это уже обыденное дело. –Сестренка...–Фишер положил кончики пальцев на виски Роньи, начав массировать их он поцеловал макушку сестры, желая вобрать в себя всю её печаль. –Я понимаю твои чувства. Я ведь и сам такой. Когда всех хвалят, а ты не менее особенный, но все вдруг забыли о твоём существовании. Тебе хочется, чтобы тебя превозносили, как и всех остальных. Я чувствую твоё желание, твою печаль из-за этого, твой гнев. Я понимаю тебя, сестрёнка. Мне жаль, что всё именно так. –Почему они не признают нас, неужели мы ничего не умеем? Неужели мы настолько глупы, что у нас такая плохая успеваемость во всём, что мы хуже «середины»? Я ничего не понимаю, мы же были превосходными в детстве, что вдруг изменилось... Мне так стыдно за себя! –Ронья уткнулась в грудь брата, обнимая его ещё крепче. В темноте представшей перед глазами девушка словно потерялась, ничего больше не существует в это мире кроме тепла тела её брата. Фишер прижал голову сестры к себе, поглаживая её волосы он замолк в поисках подходящих слов. Ему бы и самому не помешала поддержка, но он привык справляться со всем в одиночку. Картнер редко воспринимает свои проблемы близко к сердцу, поэтому ему толком не о чем беспокоиться. –Ты не худшая, не глупая. Такое бывает с каждым. Мы просто слишком одарённые, слишком особенные и выделяемся. Вот почему они не хотят замечать нас. Они видят, что мы слишком отличные, но не хотят этого признавать. Не стыдись себя.– Он лучезарно улыбнулся и слегка взъерошил волосы на её голове. За счёт самоуверенности и нагловатого характера Фишеру легко привлечь внимание к своей персоне и блеснуть своим талантом, за что получает чрезмерную похвалу. Но тем не менее, ему знакомо чувство быть яркой личность, оставленной позади. Он замечательный актёр, отличный друг, но нехватка внимания и признания родителей всё же оставило небольшой отпечаток в его душе. –Хочешь сказать, что мы слишком особенные, мы? –Ронье стало легче, её дыхание выровнялось. От резкого прилива облегчения ей захотелось затискать и зацеловать щеки брата, в чём она себе не отказала, наплевав на мнение прохожих. Но потом всё же отстранилась от него. –Конечно мы особенные, кто же ещё? Я вижу что в тебе есть что-то необычное, ну а про себя я вообще молчу. Я — гипермегасуперультра звезда! — Фишер, растягивая термин составлено из разных слов положительного значения, ткнул себя в грудь большим пальцем. –Слушай, звезда мирового масштаба, если ты так бодр и весел понеси меня.– Когда Ронья опечалена ей просто необходим тактильный контакт. К тому же она устала, а поскольку старший брат оказался рядом, то он и стал жертвой перепадного настроения девушки. Как любящий и ответственный парень, Фишер не стал спорить и понёс сестру до дома на спине. Он в принципе никогда с ней не спорит и беспрекословно выполняет её просьбы, этот случай не стал исключением. Вскоре, когда ребята добрались до своего дома, вполне счастливые и радостные их встретила мать с недовольным тоном. –Почему так поздно и на мои звонки не отвечали? Ещё скажите, что пешком шли сюда. Вы время видели?! — Женщина выглядит настолько разъярённой, что кажется она сейчас изобъет своих же детей. –Да, извини, такого больше не повториться.– С этими словами Фишер встал впереди сестры, ему не хотелось бы начинать спор с матерью. Ссориться, выяснять отношения, тратить силы, которых и так осталось немного, так ещё и впридачу испортить себе настроение. Это не то, чего хочет юноша в день своего сценического дебюта. –Вы в свой театральный кружок ходить больше не будете, вы меня поняли?! –Да-да, мы всё поняли, больше никого дискуссионного клуба... Мать часто за такие опоздания угрожала детям, что они больше не будут ходить туда. Ронья каждый раз на это горячо реагирует, а Фишер уже смерился с переменчивым настроением родительницы, поэтому не подаёт реакций, от греха подальше. Агрессия со стороны женщины миновала, можно сидеть в комнате и расслабиться. Но она позвала сына «просто поговорить». Именно так и звучит начало предстоящего конфликта. Это была очередная ссора на ровном месте, после которой Фишер полный агрессии вернулся в свою комнату, громко хлопнув дверью. С не членораздельными воплями он рухнул на кровать, уткнувшись в подушку. –Достала! Видеть я её больше не могу! –А? Что такое?— Ронья выключила телефон и отложила его в сторону, сняв наушники она подошла к брату. Он промолчал на вопрос, от этого девушка не оставит его в покое, лишь будет терпеливо сидеть на краю его кровати. В ожидании, когда Картнер соизволит высказаться. –Вить, ты чего, плачешь что-ли? –Нет, просто... Мне надоела наша мать. Только и слышу, что я ничего не делаю и целыми днями сижу в телефоне. Учиться не учусь, не убираюсь, не читаю и так далее по списку! — Фишер настолько зол, что не в состоянии описать словами свои чувства, от чего его агрессия поднималась вверх. —Да...Я каждый раз сяду рисовать, только и слышу, что должна рисовать пейзажи, а не персонажей, какое ей вообще дело? Мне надоело, что она обесценивает наши хобби. –А как сядешь играть на синтезаторе или гитаре, так всё! Мы сразу мешаем. –Мать на меня ещё давит, что бы я была инженером или математиком, а отец хочет, чтобы я была предпринимателем... Я вообще хочу быть актёром! Хотя знаешь, отца я не виню, он не давит на нас, просто у него есть свои надежды и представления о нашем будущем. Он у нас хорошенький и спокойный. –Как же я тебя понимаю! — С каждой репликой пыл беседы набирает всё больше оборотов. Картнеры подобно спичкам, один зажигает другого. —От нас требуют самостоятельности и ответственности. Не отрицаю, что мы должны, учитывая наш возраст, но нас не приучали к этому. Не знаю что и думать... Ведь самостоятельность из неоткуда не берётся, я не знаю кто прав...– Глаза Роньи начали метаться в панике, она не знает какой вывод ей принять, это один из её вечных внутренних конфликтов, который никак не решится. У Картнеров хорошие отношения с отцом, с ним у них почти никогда не бывает конфликтов. А с матерью отношения настолько нестабильны, как поездка на американских горках или же на российских дорогах. Ронья часто ведёт себя наивно и когда мать находиться в хорошем настроении, она доверяет и открывается ей полностью. После жалеет, когда настроение родительницы меняется, такое ощущение, что девушка ни чему не учиться. Так происходит не только с матерью, но и со всеми людьми. Фишер же спокойно относиться ко всем этим событиям, он не настолько раскрыт перед родителями. Со знакомыми всё так же. Он может смеяться с ними, улыбаться и даже плакать, но никогда не расскажет правды и не покажет всех своих эмоций, что позволяет ему здраво мыслить и предсказать какой-нибудь подвох от человека. Что Ронья, что Фишер, могут хорошо читать людей, но девушка часто верит в людей и дает им шанс, отбросив все подозрения. От чего потом обжигается, очень больно. Картеру трудно привязаться к малознакомым людям, поэтому он часто лечит ожоги от общения своей сестры. Пытаясь наставить ее на правильный путь. По мере того как напряжение разговора угасало, послышались быстрые шаги, кому они принадлежат, довольно легко догадаться. Фишер равнодушно продолжает лежать на кровати, лишь слегка приподняв взгляд на дверь он снова уложил голову на подушку. Похоже его уже ничего не волнует. Ронья в свою очередь перепугалась, не сколько за себя, сколько за брата. Она подбежала к двери, пытаясь закрыть её дрожащими руками, в панике пальцы не могут зацепить за замок и забаррикадировать проход. Девушка уже начинает ругать свои конечности, после чего они послушно закрывают вход. –Негодник, быстро открыл дверь! Или будет хуже.– Женщина начала дергать ручку и стучать по двери ногами и руками, такое ощущение, что она пытается выломать дверь любой ценой. Ронья вздрогнула от таких звуков, единственное безопасное место в комнате, которое она смогла найти, оказались объятья брата. Поэтому она подбежала к нему, залезая на кровать девушка тут же начала обнимать юношу, утыкаясь головой как можно глубже. –Пожалуй я открою. –Ты самоубийца! Она разорвёт тебя. Не ходи, пусть она успокоиться.! — Как только Фишер встал с кровати, собираясь открыть дверь, Ронья схватила его за рукав не давая ему возможности идти вперёд. –Всё будет хорошо, сестрёнка, поверь мне. Просто держись рядом со мной.– Картнер кивнула и отпустила его руку, шагая за ним медленно. Парень вздохнул и открыл дверной замок, с холодными глазами он посмотрел в лицо матери. Его спокойное, но в тоже время наглое выражение лица так и показывало, что он норовит спросить: «Что тебе надо?». –Ничего не хочешь мне сказать? — Тон и вид женщины даёт понять, что она ждёт извинений от сына. –Да, я хочу кое-что сказать. Я ненавижу тебя! Ты отравляешь нашу жизнь. Ты только и делаешь, что командуешь нами, твоя забота слишком токсична для нас! — Фишер мог продолжить и дальше на одном дыхании гневно перечислять то, что ему не нравиться в матери. –Виктор! — С этим неосознанными криком Ронья замерла от смелости брата и в ожидании всевозможных действий родительницы. –Повтори, что ты сказал? –Что слышала. Мне надоело тебя терпеть! –Никто так не разговаривает со своими родителями, ты неблагодарная тварь! — Женщина со всей своей ненависти толкнула Фишера, этого чувства хватило настолько, что оно дало силу удара, из-за которой парень упал ударившись затылком об угол комода. –Не смей трогать его! — Ронья не стала терпеть такого зрелища. Она сразу же начала бить свою мать за такое обращение с её братом. В глазах парня всё расплылось, он лишь слышит крики и плач сестры, сопровождаемый руганью и оскорблением в её адрес. Фишер не может позволить себе больше лежать. Схватившись за голову он начал глубоко дышать в попытках встать. Когда его зрение восстановилось, он увидел, что мать взяла металлический прут, который Ронья хранила, для того, чтобы сделать реквизит. Парень попытался оттолкнуть мать, на всякий случай он крепко обнял сестру, чтобы прикрыть её от угрозы. Так и вышло. От родительницы не удалось отстраниться, поэтому позвоночник парня столкнулся с металлом. Фишер закусил губу, дабы не закричать, он просто громко выдохнул. Отпустив сестру, ему удалось выгнать мать из комнаты. После чего запер дверь на замок, поняв, что мать не в состоянии вести диалог. –Ты как? –Я... Я устала от этого, я больше не могу так... Я больше вообще не хочу жить! — Ронья начала плакать, но физическая боль совершенно не при чём, она может вынести любую боль. Как например ей поставили металические скобы на пальцах ноги. Чтобы избавиться от вросших ногтей, а одна из них была плохо приклеена. Поэтому она врезалась в валик пальца. Вытаскивали её без обезболивающего, поскольку его не было. Даже такую боль эта девушка может вытерпеть, но грубость и все оскорбления сказанные матерью заставили разрыдаться её. Любое резкое слово сказанное в сторону Роньи может легко пошатнуть её самооценку и заставить плакать как над самым большим горем, но и малейшая похвала или тёплое слово так же могут оказать на неё сильное влияние. –Не говори так... Знаешь, отец нам часто говорил не обращать внимание на поведение матери. Но мы с тобой не терпилы. Поэтому мы покинем дом, где мы «проблема». Мы уедим из этой проклятой страны, которая забрала наши силы, мешает нам быть собой и отравляет нас. Мы сожжём все мосты! Мы будем жить такая, как захотим мы! –Как мы сбежим? У нас не денег, ни разрешения от родителей на перелёт за границу. Ни ты, ни я не являемся совершеннолетними. Да и кому мы нужны без гражданства и знания языка? –Проскочим, не бойся. Лучше дерзнуть, чем жить в этой дыре. Я думал, что после десяти суток в спецприёмнике за демонстрацию, за мирное небо над головой ты уже ничего не боишься. Ладно просто собирай вещи, ночью ты сама всё увидишь.– Фишер улыбнулся, потрепав волосы сестры, он вышел на улицу позвонив кому-то. Поговорив с этим человеком на английском, на лице Картнера заиграла довольная улыбка, похоже ему удалось о чём-то договориться с ним. Отправляясь в банк с поддельным согласием родителей на выдачу кредита несовершеннолетнему Фишер не учёл одну важную вещь, хотя даже ни не одну, а несколько. –У вас есть договор с образовательным учреждением? — Данный вопрос от сотрудника застиг парня врасплох. Ему стало настолько неловко от того, что он не изучил вопрос досконально, что его щёки слегка покраснели. Тем не менее Картнер почесал спокойным тоном, словно всё под контролем и он был готов к такому повороту, ответил. –Нет. –Тогда не может идти и речи, о рассмотрении вашей заявки. –Я вас понял. Спасибо.– Фишер встал со стула и направился к выходу. Настолько ему стало не по себе, ведь он обещал сестре сегодня завершить её страдания, значит должен сдержать своё обещание. Но кажется обстоятельства были против него, ведь подделать договор с образовательным учреждением сложнее, поскольку Картнер не владеет навыками программирования. Даже если бы и попросить кого-то подделать это прямо сейчас, то кредит не выдадут в то же мгновение. Должна пройти как минимум неделя, так должно быть по изменённым правилам. Потребительский кредит тоже не вариант, поскольку мать не работает, он тоже, а у отца и без того не самая лучшая кредитная история. Оказавшись почти у выхода, Фишера словно что-то остановило, будто его кто-то схватил за плечо. Юноша обернулся. Всё застыло как в фильме, поставленном на паузу. Увидев такую картину Картнер не стал терять время на раздумья и осознания о произошедшем. Вспоминая совет по взлому банковских ячеек от своего друга, он проник в это хранилище. Достав из кармана небольшое устройство, похожее на магнит, которым снимают защиту с товаров, часто спасающий своего хозяина и является ему верным другом. Кроме средств самообороны. По мимо перцового баллончика, электрошокера, телескопической дубинки, а иногда даже и топора. Фишер нашёл проём в замке, который с помощью устройства удалось задеть, тем самым открыть дверь. —Я знаю, как делать нельзя... Но если я это делаю, потому что нуждаюсь, как и моя сестрёнка, то в этом нет ничего плохого. Ведь власть ворует деньги у народа просто так и беситься с жиру. Тогда что ужасного произойдет, если школьник возьмёт денег, чтобы обеспечить себя. Столько не заработаешь. Учитывая экономические проблемы...– Картнер глубоко вдохнув, остановил свой поток мыслей. Ведь он уже решился на это. Значит нет больше времени на дискуссию с самим собой, что есть хорошо, а что плохо. После проделанной работы, по опустошению ячеек от денег и драгоценностей, парень поспешил покинуть банк. Проходя по коридору, он заметил, что все до сих пор находятся в застывшем положении, что вызвало ухмылку на его лице. Выйдя из учреждения и отстранившись от него на несколько шагов, Фишер ради забавы решил щёлкнуть пальцами и посмотреть, что произойдет. От всем известного действия конечностями, раздался характерный звук и все люди ожили, не заметив пока что следов взлома, поскольку юноша замёл за собой следы. Наблюдая за этим в стеклянную дверь Картнер засмеялся, осознав, что теперь он повелитель времени. В другом месте он обменял рубли на доллары, чтобы не мучаться с этим в аэропорту. Фишер не горит желанием возвращаться домой, в принципе он мог бы ещё погулять, поскольку самолёты в нужное место отправляются довольно поздно, в два-три часа ночи. Да и родители привыкли, что их сын возвращается довольно поздно, но они часто ругают его за это. В этот же раз Картнер не хотел ссориться, чтобы потом за ним не вели жесткого надзора. Поэтому он вернулся домой к двадцати минутам десятого часа, что довольно рано для него. В следствии чего, опекуны никак не отреагировали на это. Хотя это удивительно, что они не отреагировали на спокойное поведение сына, что он ни в какую не спорил и не перечил с ними. В половине первого часа ночи, когда родители казалось, должны были уснуть, Фишер стал будить Ронью. –Сестрёнка, вставай, нас ждёт Детройт! –Какой ещё Детройт? –Детройт. Город штата Мичиган, соединенные штаты Америки... Ну Детройт: стать человеком! —Спасибо, у меня с географией не всё так плохо. И про игру я прекрасно знаю. Я в нее с тобой играла на киберарене, если ты вдруг забыл...–Девушка сильнее укуталась в одеяло и спрятав лицо в подушку что-то пробубнила. –Тогда просыпайся, та-та! Я же обещал! –Фишер сдёрнул одеяло с сестры и стал трясти её. —А-а-а-а... Хватит. Всё, встаю. Ты сейчас из меня все мозги вытрясешь, фу-фу.–Ронья вскочила с кровати как ошпаренная. Она сразу с молниеносной скоростью оделась, закинула на рюкзак плечи, схватила спортивную сумку и отправилась в коридор в след за братом. Как оказалось родители ещё не легли спать. Они услышали шум, который так тщетно пытались скрыть дети. По мешканью и шагам Фишер понял, что идёт мать. Он быстро открыл дверь дверь, чувствуя в крови большой выброс адреналина. Картнер не контролируя своей силы, вытолкнул девушку на лестничную площадку. Подняв тяжелый чемодан он выбежал за ней, предварительно захлопнув дверь прямо перед лицом женщины. Мать быстро открыл дверь и выбежала за ними. Фишер схватил Ронью за руку и преодолевая ступень за ступенью им удалось выбежать из подъезда. Петляя по ночной улице, Картнеры надеяться, что их не найдут в тёмных закоулках и им удастся скрыться. Добежав до соседнего района они опустили вещи на землю и стали оглядываться, дабы убедиться, что им удалось избавиться от преследователя. Видя многочисленные сообщения с угрозами и полными ненавистью словами от матери, звонки от обоих родителей, Картнеры тут же занесли их в черный список. –Вызывай такси...–Ронья пытаюсь отдышаться, согнув колени, опираясь ладонями на них. –Я уже.—Сделав несколько нажатий на сенсорном экране, Фишер вызвал машину. Осталось лишь надеяться, что родители больше не пытаются их найти. Водитель не заставил себя долго ждать, он был на месте уже через четыре минуты. Ребята погрузили вещи и сели внутрь. На улице похолодало. Обогреватель в машине, заставляет немного расслабиться, забыть о суете и вдыхать запах ароматизатора. Фишера уже начало клонить в сон, а вот Ронья не могла найти себе места, ей даже вдох тяжело было сделать. От переживания ее ладони снова похолодели, хотя они довольно часто низкой температуры. Пытаясь отвлечься она направила свой взор в окно. Ночной город, высокие здания, яркие огни, малое количество автомобилей мчащихся по своим делам, Самый типичный вид столицы в темное время суток. Но сейчас всё выглядит так особенно, загадочной, не обыденно, что-то совершенно иное. –Тебя что-то беспокоит? –Есть такое. Знаешь всё так неожиданно и внезапно. К тому же лень которая у нас образовалась, а теперь нужно что-то делать. Мне кажется я никогда не выберусь из этого состояния. Я не знаю, что думать о наших родителях мысли так и съедают изнутри. Фишер видя переживания Роньи, обвил своей рукой её плечи и потянул так, что она от неожиданности вздрогнула и чуть полностью не легла на задние сиденья, как на диван, кладя голову на грудь брата. –Знаешь, я тебе ничего нового не скажу так-то. Но жизнь — сложная штука. Нас часто мама катала на эмоциональных качелях, последние года два... Они любят нас, определённо. Но нам ничего больше не остаётся, кроме такого как поблагодарить наших родителей и двинуться жить самостоятельно. Ты не думай, о том что это конец, если ты в таком подавленном состоянии. Я что-нибудь придумаю, я позабочусь о тебе. Я вытащу тебя из этого состояния и никогда не покину! Просто... Пообещай мне, что и ты не бросишь меня. –Обещаю, но... А как же отношения и всё такое? –Зачем они мне, когда у меня есть чудная сестра, которой я могу уделять всё свое внимание? В любом случае, даже если у меня будут отношения, никто не сможет занять твоё место. —Я люблю тебя. –И я тебя люблю.–Картнер хихикнул и поцеловал девушку в щеку. Пока они ехали в машине не разжимая объятий, им до сих пор пытались дозвониться родители. Заплатив за такси, Фишер взял Ронью за руку и направился ко входу в аэропорт. Он полон радости, словно его ждал самый обыкновенный туристический полёт. –Теперь мы начнём новую жизнь. Отныне, мы теперь Фишер и Ронья Картнер. –Так Фишер это ведь тоже фамилия. Мне ещё неловко, от того, что моё имя похоже единственное имя в мире, которое существует, но не имеет значения. –Не важно. У нас будут новые паспорта и фамилия. Тем самым мы обозначили для себя, что мы теперь живём другой жизнью. –Ты откуда паспорта достанешь? На это года три минимум потребуется, если не больше. —У меня друг один в Детройте живёт. Ну всё, сестрёнка, хватит душные вопросы задавать. Я сейчас пойду форточку открою. Лучше пойдём посмотрим, где тут наш самолёт. –Так на билетах написано, разве нет? –Каких билетах? А! Я их не покупал. Я хочу лететь с комфортом. А там один билет пол миллиона стоит, я что похож на миллионера? Лучше я сейчас тебе фокус покажу.– Парень понял, что произошедшие в банке, было проявление его способности – управлять временем. Но может он это сделать только, когда расслаблен или по крайней мере нужно научиться управлять этим даром в любой обстановке. Сосредоточившись, но при этом ища спокойствие Фишер заставил всё замереть. Всё произошло как ему хотелось, весь аэропорт остановился, лишь он и Ронья могут беспрепятственно двигаться в пространстве. Найдя на табле с расписанием свой рейс, Картнеры сели на выбранные места в салоне самолёта. —Прощай Москва, здравствуй Детройт.—Ронья пристегнула ремень безопасности. Поскольку она сидит у иллюминатора, то может похвалить себе взглянуть на московские огни в последний раз. –Прощай тусклая жизнь, да здравствуй свобода! — Фишер с желанием разглядеть вид из иллюминатора, придавил сестру, на что та начала кряхтеть. Хотя похоже он этого не заметил. Не так уж и много за свою жизнь Картнеры летали на самолёте, раза два. С этими словами ребята навсегда попрощались с тем, что их тревожило и мешало спокойно жить. Перелёт – вещь утомительная. Особенно если говорить о перемещениях с одного континента на другой. По данным разных авиакомпаний лететь из Москвы до Детройта с учётом пересадок занимает где-то от девятнадцати часов до целого дня с лишнем. Сделав, после четырехчасового перелёта, пересадку в Амстердаме, Ронью начало в прямом дергать от осознания, что ей ещё сидеть часов девять. В самолете толком не поспишь, смена часовых поясов и начало путешествия ночью, голод, всё это заставляло девушку злиться. Она схватила Фишера за плечи и начала дёргать его за одежду, чуть ли не кусая его с тихими воплями, что ей скучно. –Сестрёнка, ну потерпи ты немного. —Не могу!!! Я есть хочу, я спать хочу! –Ну что я могу сделать? Приказать пилоту, чтобы он летел быстрее? —Да! —Какая ты смешная... Я придумал кое-что давай мы поменяемся местами? Я сяду у иллюминатора, а ты сможешь лечь на ряду, положив мне ноги на колени, или голову. Как захочешь. –Ладно, давай. —Вот и договорились. Ронья согласившись на предложение брата, положила голову ему на колени, а ноги на свободные места. Конечно не самое лучшее место для сна, но куда лучше, чем ничего. Фишер снова расслабился, закрыв глаза. Его способность смогла промотать нудное событие, поэтому перелёт и вправду по ощущениям составил десять минут, вместо около десятка часов. Кое-как, но всё же ребятам удалось долететь до заветного города. По местному времени сейчас около шести часов вечера. Фишер довольно быстро разобрался, где, что, когда, зачем и почему. Поэтому он быстро накормил Ронью. Сняв номер в мотеле он оставил там вещи вместе со своей сестрой. Она настолько устала, что сразу упала на кровать без каких либо вопросов или смены одежды. Ей даже одеяло не понадобилось, чтобы уснуть. Картнер улыбнулся этой картине, он погладил сестру по голове и ушёл, закрыв за собой дверь. Фишер отправился к своему другу, которому он звонил, будучи ещё в Москве. Юноша вращает головой в стороны, осматриваясь, в ожидании, когда его встретят. С приглушенным звуком дверь открыл блондин, его волосы так сильно блестят на свету, что они и вправду похожи на золото. Его пронзительные лазурные глаза по-доброму смотрят на собеседника. –Фишер Картнер? –Да, я. —Заходи.–Парень слегка толкнул дверь, чтобы она открылась шире и Фишер смог пройти. –Ты здесь один живешь? –Ну... Можно и так сказать. Это моя база. Но ладно не суть. Держи. Чтобы ты мог быть со своей любимой сестрой я тебе чуть-чуть возраст подделал... Ну как чуть-чуть теперь тебе двадцать два года. Но разрешение на опеку у тебя тут тоже есть. Всё как бы легально, но не легально. Я ещё сделал их немного выцветшими, чтобы реалистично выглядело.– Светловолосый протянул повелителю времени документы: свидетельства о рождении, паспорта и прочие бумаги. –Угу... Я тебя понял, спасибо. Держи, награда за твои старания.–Фишер протянул деньги другу. –Нет, от друзей мне ничего не нужно. Это и вправду я сделал из-за искренних сопереживаний. Денег мне хватает, поверь.–Парень выставил руку вперёд, давая понять, что он не примет денежные средства. —Да ну? Ты типа честный и добросовестный хакер? Что-то новенькое. —Есть такое. Просто если что, ты меня выручишь, но деньги не возьму. Тем более тебе они сейчас нужнее. —Ты и впрямь меня удивил, Мейсон... Или если быть точнее, Даниэль Браун? –Фишер поднял глаза, отрываясь от просмотра своих документов. Его взгляд пронзает, словно был раскрыт самый главный секрет Даниэля. –Что... Ты о чём? –Ну как же. У тебя вон там лежит именной кубок, кажется за победу в олимпиаде по информатике? –Э-э-э...—Даниэль неуверенно обернулся и посмотрел на награду, которую имел ввиду друг. –Будь осторожен, мелочи всегда выдают. А так, ты классный.—Картнер похлопал парня по плечу, положив документы в рюкзак он направился обратно к себе. Фишер чувствовал себя безэмоционально, словно ничего в жизни не поменялось. Никаких чувств, всплесков радости или чего-либо ещё. Но где-то глубине сознания и души находиться ликование, способное подарить ему улыбку. По крайней мере тягостная жизнь, без денег и малого количества возможностей остались позади. Это уже повод радоваться. Осознав своё счастье, Фишер набрал столько воздуха, сколько ему хватило объёма легких. Не обращая внимание, на то, что рядом могут проходить люди, он громко засмеялся и принялся бежать в мотель. Уже стемнело, довольно опасно, что обычно пугает Картнера, но не сегодня. Наконец жизнь начала меняться, причём в лучшую сторону. Фишер смог сдержать обещание данное сестре и самому себе. Хотя это даже не просто обещание, для юноши это ощущается как клятва ценой в жизнь. —Сестрёнка, моя дорогая! Как ты? Я надеюсь ты не скучала по мне.–С нескрываемой радостью парень вошёл в номер. Увидев вялую сестру, его лицо сразу потускнело. —Ты не выспалась, тебе плохо? —Всё хорошо! Я просто не выспалась и разбирала наши вещи. Мы ведь тут будем жить, пока не найдём квартиру. А ведь в Америке сдают квартиру без мебели, так что это надолго.—Ронья зевнула, забыв прикрыть рот рукой она опустила голову, чуть ли не засыпая вновь. –Вот оно что. Ничего, поверь. Мы справимся со всем очень быстро. Мы конечно не привыкли к смене часового пояса, поэтому давай ляжем сегодня пораньше? Прямо сейчас. Я же вижу, как ты устала. На свою фразу Фишер получил лишь кивок с тихим бормотанием, похожим отдалённо на «угу». Услышав некое одобрение, Картнер растер плечи сестры и поцеловал её в лоб. После чего он переоделся, ему не составила труда устроиться на кровати поудобнее. Ведь ему и так было вольно трудно простоять на ногах и что-то сообразить. Фишер укрылся оделось облегченно вздохнув. —Вот теперь всё кончено...Спокойной ночи. –Спокойной ночи. Парень сразу же погрузился в сон, слегка посапывая, он перевернулся на бок. У Роньи же целый квест, чтобы уснуть. Её начали посещать самые разные, никак не связанные друг с другом, тревожные мысли. Найти удобную позу, тоже отдельное задание повышенной сложности. То рука затечет, то нога не так лежит, то тело требует полной перестройки и перевернуться на другую сторону. Поэтому она часто просыпается так, что одеяло покрывает лишь ее верхнюю часть тела, а подушка решила взять отпуск и полететь на пол. Девушка попыталась перевернуться на спину и посмотреть в потолок. Дабы отогнать смутные идеи и спокойно отдохнуть (ударение ставьте по вкусу). Но это тоже не помогло, лежать на спине — самая ненавистная поза, для времяпрепровождения на кровати для Роньи. Решив, что так больше не может продолжаться. Картнер поднялась с кровати, схватила с собой одеяло и легла, крепко обняв брата со спины. Она начала зарываться лицом в его шею и целовать его щеку, чтобы успокоить себя тем, что её самый близкий человек рядом. Фишер почувствовал прилив тактичности своей сестры, поэтому развернулся к ней лицом и слегка приоткрыл глаза, его удивило, что не смотря на тепло, как в помещении, так и на улице, у Роньи очень холодные конечности. Даже через носки чувствуется, что её ступни ледяные. –Тебе холодно? На вопрос юноши, Ронья издала звук, который символизирует отрицание. –А мне вот холодно.–Фишер озорно улыбается и накрывая своим одеялом их обоих, он растирает её руки своими ладонями. Обняв сестру, Картнер закинул свою ногу на Ронью. Слушая её пищащие звуки, похожие на мяуканье, он издал тихий смешок. Им уже не впервой делить одну кровать. В детстве им обоим часто снились кошмары. Или та же история, когда они вышли на протест и попав в спецприёмник оказалось, что людей больше, чем спальных мест, они так же ютились в одной постели. Поэтому им вполне уютно и удобно, а это самое главное. –Спи спокойно, дорогая сестра. Мы сбежали и можем жить здесь. Для тебя нет ужасного будущего. И тебе не придется никого бояться. Я всегда буду рядом, клянусь. –Знаешь что? –Что? –Я люблю тебя. И никогда не устану это повторять.–А я тебя. И я тоже всегда буду напоминать тебе об этом, поскольку ты забывчива к тому, что тебя все любят.