Сердце для Люцифера

Ты бесишь меня больше, чем это вообще возможно в принципе, но я хочу прожить с тобой каждую эту раздражающую минуту.

Сладкий сон, которого так не хватало всю прошедшую неделю, накрыл Минхо этой ночью. Быстро уснув после дня, проведённого с Люцифером, он проспал добрых девять часов и наконец-то выспался. Нельзя сказать, что его мучила бессонница, ведь он ежедневно выматывал себя в танцевальном зале до такого состояния, что в конце дня сил хватало лишь на мгновенный отход ко сну. Но от того совсем не было толка. Сейчас же он чувствует себя бодрым, хотя ещё и не успел открыть глаза, впитывая последние капли сна. Он переваливается с бока на спину, вытягивая ноги и руки, и сладко причмокивает сухими губами, по которым после бегло скользит языком. Глаза открывать Минхо по-прежнему не спешит, наслаждаясь проникающими в комнату через открытое окно утренними лучами солнца сквозь веки. Из того же окна доносится шум улицы, в котором он улавливает звонкие, но неразборчивые голоса детей, тихий свист ветра и звуки разъезжающих по проезжей части автомобилей. Город, видимо, уже давно проснулся, а Минхо вот только открывает глаза. Минхо широко зевает, не скупясь на звуковое сопровождение, и без задней мысли переводит взгляд с потолка в сторону, в эту же секунду натурально пугаясь: увидеть Люцифера на соседней половине кровати он не ожидал. Хотя, наверное, к этому уже стоило привыкнуть. Как и к тому, что он, мать его, снова не снял обувь. — Чёрт, — цокнув языком, Минхо хмурит брови. — Прекрати понижать меня в статусе. Я скоро сам забуду, что Дьявол, — ругается Люцифер. — Представь, что Повелителем Ада станет кто-нибудь из демонов, например Феликс. Поверь мне, такой расклад никому не придётся по вкусу. Он, как обычно, шутит, и пускай довольно глупо, но Минхо это действительно веселит. Хотел бы нахмуриться, чтоб Люцифер не зазнался, но позволяет себе искренне засмеяться. — А вообще, я надеялся услышать какое-нибудь другое обращение, — продолжает Люцифер тем временем. — Любимый, например, или милый, или дорогой, или… котик? — Минхо, вскинув брови, смотрит на Люцифера изумлённо и осуждающе одновременно. — А что, мне кажется, хорошо звучит. А тебя как называть? Минхо в ответ только тяжело вздыхает. Он не любитель всей этой слащавой романтики, от приторности которой хочется срочно отмыться. По его нескромному мнению, этим уменьшительно-ласкательным обращениями, да ещё и с упомянутыми в них животными (бедные зверюшки), место в отношениях подростков. — Меня всё ещё зовут Минхо, — отвечает он, направляясь к выходу из спальни. Люцифер же перекрывает ему путь, останавливаясь прямо в дверном проёме. — Как скажешь. Доброе утро, Минхо. Губы Люцифера выгибаются в довольной улыбке. Он протягивает руки вперёд, чтобы скользнуть ладонями по талии Минхо и сомкнуть пальцы на пояснице, прижимая поддающееся тело к себе. Взгляд переполнен нежностью, которая цепляет Минхо настолько, что даже хочется попробовать эту приторную романтику. Ну так, ради интереса. Или ради смеха. — Доброе утро, — сделав короткую паузу, он продолжает деланным сладким голоском: — Котик. Люцифер озадаченно вскидывает брови, после чего тут же кривится, словно съел что-то ужасно кислое. — Ладно, — вздрогнув плечами, соглашается он, — это ужасно звучит. — То-то же, — смеётся Минхо. — Ты завтракал? Они выходят из спальни в обнимку, потому что Люцифер не позволяет себе расцепить руки, даже когда Минхо упорно пытается вырваться из крепких объятий, чтобы шагать было свободнее. — Нет. — Класс. У тебя как раз есть время приготовить нам что-нибудь поесть. Пользуясь чужим замешательством, Минхо всё же выскальзывает из ослабевшей хватки, перед этим ободряюще похлопав Люцифера по груди. — А ты?.. — вдогонку спрашивает Люцифер, поймав Минхо за руку. — В душ. — А я?.. — Завтрак. — Но… — Люцифер не успевает договорить, потому что губы занимают поцелуем, в который его утягивает Минхо. Тот длится недолго. Когда Минхо размыкает их губы, Люцифер тянется за продолжением, однако получает отказ. Видимо, это чтобы сильно не привыкал. — Ладно, — вздохнув, — уговорил. Иду готовить завтрак. Минхо снова хлопает Люцифера ладонью по плечу и без лишних слов скрывается за дверью ванной комнаты. Он стягивает с себя одежду и встаёт под душ на автомате, всеми мыслями уходя в рассуждения о том, как что-то подобное вообще могло с ним произойти. С ним, совершенно обыкновенным человеком, который никогда не верил в другие миры или параллельные реальности. Джисон вот как-то рассказывал ему о том, что в детстве по-настоящему боялся заглядывать под свою кровать, потому что считал, что увидит там монстра. Так Минхо и с таким не сталкивался. Чан с шестнадцати лет ходит в церковь, уверовав ещё в том возрасте. А Минхо существование Бога и Дьявола, Рая и Ада, ангелов и демонов отрицал до последнего, но почему-то именно он столкнулся со всем этим лицом к лицу. Именно в его дверь постучался Люцифер. И, о Господи, именно на его кухне тот прямо сейчас готовит им завтрак. Сколько бы он ни задавался вопросами – ответов всё равно не найдёт, это он уже понял. Иногда так бывает: что-то происходит с нами без определённой причины. Не потому что мы заслужили или, наоборот, не заслужили, а просто. Возможно, именно это и называется судьбой. Когда Минхо выходит из ванной, суша мокрые волосы полотенцем, его внимание первым делом приковывает витающий в воздухе аромат только что приготовленного завтрака. Он не чувствует привычных запахов жареных яиц, панкейков и чёрного кофе, а потому удивляется и спешит свернуть на кухню. — О, ты уже всё? — что-что, а забавный фартук на Люцифере он увидеть не ожидал. И откуда он его только откопал?.. — Что готовишь? — не дожидаясь ответа, Минхо окидывает накрытый стол заинтересованным взглядом. — Завтрак английской королевы, — говорит Люцифер, и Минхо, приняв это за шутку, прыскает со смеху. — Нет, я серьёзно. Мы с Елизаветой пару раз завтракали вместе. Первый был в шестидесятом году, а второй, кажется, в восемьдесят втором. Вот я и запомнил. Минхо хмурит лоб. — Ты шутишь, — и это не вопрос. Но Хёнджин всё же отвечает, качая головой в отрицание. — Да это не может быть правдой. — Почему? — Может быть потому, что это, блин, английская королева? — Поверь, я был знаком с Елизаветой ещё до того, как она стала королевой Великобритании, — со смешком отмахивается Люцифер, словно здесь нечему удивляться. — Напоминаю, что я был рождён задолго до появления людей. Если забыл, то меня в Ад отправили по большому счёту из-за того, что я был против вашего создания. Но… — усевшись на стул рядом с Минхо, он тянет к тому свои руки и, уложив ладони на бёдра сзади, заставляет сесть на себя. — Если бы я знал, что ты появишься на свет, никогда бы не воспротивился планам отца. Звучит ужасно, но вместе с тем так неожиданно приятно, что Минхо, совершенно себя не контролируя, заливается краской, чем вызывает со стороны Люцифера мягкую улыбку. Минхо, прочистив горло, уводит взгляд. — Давай есть, а то… остынет, — он запоздало понимает, что остывать на столе нечему. Разве что чёрному чаю с бергамотом. Завтраком английской королевы Люцифер назвал кукурузные хлопья с молоком, тосты с апельсиновым джемом, нарезанные фрукты и две чашки чая «Эрл Грей». Не то чтобы Минхо часто рассуждал на тему того, что ела на завтрак королева Великобритании – его это вообще никогда не волновало, – но о подобном наборе он бы подумал в последний момент. Никаких жареных яиц, бекона, колбасок и фасоли, которые входят в состав полного английского завтрака. — Приятного аппетита, — говорит Люцифер, двигая тарелку с тостами ближе к Минхо. — И тебе. Как Люцифер рассказал позже, английская королева предпочитала более сдержанные завтраки. Кукурузные хлопья с молоком либо рисовые, но никогда овсяные. Чай только «Эрл Грей», без молока и сахара, зато с парочкой бисквитных печеньев. Тосты с джемом, только свежие фрукты и овощи с королевского огорода. Если Елизавета II была действительно голодной, то выбирала скрэмбл, причём обязательно из коричневых яиц, потому что белые считала менее вкусными. Минхо слушал Люцифера с неподдельным интересом. Не столько потому, что его заботила жизнь знаменитой на весь мир королевы Елизаветы II, сколько потому, что Люцифер интересно рассказывал. Оказывается, за всё время своего существования ему удалось обзавестись знакомствами со многими известными личностями. Послушать про жизнь некоторых из них Минхо было бы действительно интересно, потому что когда-то был поклонником их творчества. И когда он говорит об этом Хвану, тот с радостью обещает как-нибудь рассказать ему обо всех интересующих его личностях. — А сейчас я хотел поговорить с тобой немного о другом. Вернее, о других, — Люцифер промакивает губы салфеткой и берётся пальцами за ручку чашки, наполненной чаем. — О Феликсе и Джисоне. — А что о них говорить? — Минхо ведёт плечом, будто действительно не понимает. На самом деле всё он понимает и нисколько не удивляется, когда Люцифер говорит: — Феликс не может дозвониться до Джисона, потому что тот заблокировал его номер. — Знаю, — усмехается Минхо. Он Джисона за это даже похвалить был готов. — Не то чтобы демона может это остановить, но я подумал, что сначала стоит обсудить этот момент с тобой, а не опускаться до варварских методов. Тут интересно всё: зачем Люциферу обсуждать чужую личную жизнь с Минхо и о каких варварских методах он ведёт речь? Минхо на Джисона безусловно не всё равно. Он за младшего искренне переживает, хоть и не всегда это открыто проявляет, и вспыхнувшие у того чувства к демону его, как ни крути, волнуют. Конечно, он не говорил Джисону прямо о том, что идея влюбиться в Феликса кажется ему плохой, и не пытался вразумить, несмотря на то, что очень хотелось. И да, было дело, Минхо и Люцифер уже говорили о своих влюблённых подопечных. В процессе разговора Дьявол заверял его в том, что не позволит своему демону обидеть Джисона. Но тот всё же обидел: без предупреждений пропал с радаров на неделю и оставил Джисона наедине со своими мыслями и догадками. — Феликс игнорировал Джисона неделю. Теперь Джисон игнорирует Феликса – всё честно, — Минхо, сложив руки на груди, пожимает плечами. — Феликс был со мной в Аду, а там, знаешь, нет ни мобильной связи, ни Вай-Фая. Ещё не успел провести, — глупая Дьявольская шутка заставляет Минхо искренне усмехнуться. — Ему тоже нужно было обо всём подумать, как и мне. Всем нам нужно было время. — И всё равно пропадать без предупреждения – ужасно, — Минхо говорит не только о Феликсе. — Согласен, но в некоторых моментах это может показаться самой правильной идеей. Возможно, если бы я не исчез на время, мы бы не завтракали прямо сейчас в такой романтичной обстановке. Минхо, хмыкнув, бездумно бросает: — Романтичной? — не сразу понимая, что это звучит, как вызов. Люцифер, склонив голову к плечу, смотрит на Минхо теперь хитро, из-под прищура. Его губы изгибаются в лёгкой ухмылке, рука тянется к чужому стулу и, подцепив тот пальцами, принимается двигать ближе к себе. Минхо, испугавшись от неожиданности, успел вцепиться в сидушку, пока ножки стула легко скользят по полу, еле слышно поскрипывая. В следующий миг кончик носа Люцифера сталкивается с его собственным, и Минхо, сделав резкий вдох, забывает, как выдыхать. Застрявший в лёгких воздух выходит из груди медленно и шумно. Так же бьётся в грудной клетке сердце – Минхо чувствует, что то вот-вот без сознания грохнется в пятки. Люцифер не скрывает пылающего в его глазах желания, когда безотрывно смотрит на приоткрытые губы Минхо. Тому даже показалось, что на пару коротких секунд Дьявольские глаза напротив приобрели огненно-красный оттенок. Это не пугает – скорее, будоражит кровь и заставляет что-то внутреннее, животное откликнуться тяжестью внизу живота. — Романтичной, — повторяет Люцифер своим бархатным голосом. Мазнув кончиком носа по щеке Минхо, он пускает по его коже мурашки, заставляя вновь задержать дыхание. — Или всё ещё недостаточно? Хван не даёт возможности ответить, накрывая губы Минхо своими. Он утягивает в поцелуй без промедления и почти заставляет Минхо задохнуться. Его ладонь, умостившись на чужом загривке, давит, не позволяя отстраниться. Запретный плод оказался настолько сладким, что теперь невозможно оторваться – Люцифер это открыто демонстрирует. Минхо и не хочет, чтобы Люцифер отрывался, и отдаёт себе в этом отчёт. От поцелуя ему кружит голову, но он всё ещё в своём уме и отчётливо понимает, что происходит. Вот Люцифер, держащий его за волосы, прижимает крепко к себе. Теперь целует глубже, проскальзывая в рот языком. А сейчас заставляет привстать и сесть на свои бёдра. Минхо клянётся, что чувствует давящее на пах напряжение. То ли Дьявольское, то ли собственное – впрочем, какая разница? Их поцелуй из романтичного, которым должен был быть изначально, быстро превращается в нечто похожее на прелюдию. Вот-вот они перейдут черту, и если кто-то из них не остановится, то прелюдия так же быстро превратится в секс. А Минхо об этом ещё не успел подумать. У него никогда не было близости с мужчинами, но он уверен, что это то, к чему нужно подготовиться. Не только телом, в первую очередь головой. И как раз таки последней он точно не готов. Минхо берёт задачу остановить происходящее безумие на себя. Просунув руки между их телами, он толкает Люцифера в грудь. Тот поддаётся не сразу, и Минхо приходится приложить чуть больше усилий, чтобы отодвинуть этого настойчивого Дьявола от себя. — Знаешь, — тяжело дыша, начинает Люцифер, — обычно я прекрасно контролирую свои эмоции и желания. Да и чужие контролирую. Но с тобой, Ли Минхо, — его горячее дыхание стелется по щеке, уползает вниз, к шее, — я лишаюсь всего: и контроля, и рассудка. С тобой я чувствую себя смертным. — Надеюсь, — Минхо нервно сглатывает, когда Люцифер кончиком носа повторяет изгиб его шеи, — это комплимент. — Безусловно. Чувствовать себя смертным – значит, чувствовать себя живым. Ты делаешь меня живым. Минхо, чувствуя собственным пахом, насколько Люцифер живой, алеет щеками. А оставленный на основании его шеи поцелуй только подливает краски. Он прочищает горло и вскакивает с чужих бёдер, впопыхах одёргивая подол футболки, чтобы скрыть собственное возбуждение. Ему не стыдно за реакцию своего тела, он, скорее, боится того, что может последовать за ней со стороны такого же возбуждённого Люцифера. К слову, тот, раздвинув колени, ничего не скрывает. Даже гордится, хвастается, мол, смотри, что ты со мной делаешь. Минхо лестно, врать не будет. — Какие у тебя планы на этот день? — спрашивает Люцифер как бы между делом, безотрывно наблюдая за тем, как Минхо возвращается на свой стул. — Я ничего не планировал, — говорить на будничные темы после жаркого поцелуя, да ещё и со стояком в штанах, довольно тяжело. Но это определённо лучше, чем утопать в неловком молчании. — Класс. Потому что я планировал провести его с тобой, — Люцифер отламывает небольшой кусок от тоста с джемом и, отправив тот в рот, поднимается с места. — Согласен посмотреть все части «Шаг вперёд»? — Минхо отвечает лишь согласным кивком. — Просто прекрасно. Отряхнув ладони, Люцифер обхватывает пальцами подбородок оторопевшего Минхо и, склонившись, прижимается к его губам своими. Его сладкий после джема язык, скользнув в рот, бегло мажет по чужому, но поцелуй не затягивает. — Если бы у Елизаветы на завтрак был ты, клянусь, она бы прожила вечность, — шепчет Люцифер. Его прикосновения быстро ускользают, как и он сам, оставляя Минхо сидеть за столом, словно в оцепенении, с растерянным видом. Тот безотрывно смотрит в одну точку перед собой несколько секунд, пытаясь переварить произошедшее и услышанное. Наконец отведя взгляд, он, хмыкнув, приходит к выводу: ему бы хотелось так завтракать каждое утро.

* * *

Джисону нравятся такие дни, как сейчас, когда солнце припекает, но при этом едва касается макушки лучами, потому что им мешают кроны деревьев, которыми засажен парк. В этот раз ему захотелось погулять в одиночестве и тишине, поэтому для прогулки выбрал время до обеда, когда большинство людей только пытаются до конца войти в рабочий процесс. Бан Чан, конечно, навязывал свою компанию, пользуясь возможностью устроить себе внеплановый выходной, но Джисон не поддался на уговоры. Старший обязательно завёл бы свою шарманку про Феликса, забросал бы советами и продолжил заставлять связаться с родственниками или друзьями пропавшего австралийца, а Джисон как раз и не хотел о нём думать. Да и тем более Феликс – не пропавший, а избегающий. Обыкновенный игнорщик, который сбежал при первой возможности. Джисон вообще-то не из тех, кому нравятся плохие парни, но почему-то именно в такого решил влюбиться, а вот теперь страдает. Ну как страдает… Впрочем, страдания уже успели смениться горькой обидой, а вот непонимание никуда не ушло. Последнее время он только и делает что пытается понять причину внезапного исчезновения Феликса из его жизни, и если честно, то он устал. Поэтому и решил не думать о нём хотя бы сегодня. Выходит, откровенно говоря, плохо. Сделав глоток лимонада, Джисон понимает, что тот был последним. С огорчённым вздохом он выбрасывает пустой стакан в урну и падает на стоящую рядом лавочку. Раскинув руки по протяжённости спинки, прикрывает глаза. Погода и вправду хорошая. Вряд ли может случиться что-то, что испортит этот день. Но всего нельзя знать наперёд. А ещё лучше, как часто говорит Бан Чан, не каркать. Спустя мгновение Джисон начинает ощущать чужое присутствие. По рецепторам бьёт аромат перечной мяты и свежего лайма – такой же был у лимонада, что он пил совсем недавно. Джисон открывает глаза, и первым, за что цепляется его взгляд, оказывается целый стакан лимонада. Он нервно сглатывает, боясь посмотреть в сторону того, кто протягивает ему напиток. Впрочем, ему и не нужно видеть, чтобы понять, кто это. — У тебя закончился, так что я… — начинает Феликс. — Так что я купил тебе ещё. Угощайся. Сердце пропустило удар, а следом забилось быстрее. Тот, о ком Джисон так рьяно пытался не думать, сидит теперь совсем близко, смотрит своими лазурными глазами точно ему в душу и совершенно беззаботно протягивает лимонад. — А ещё я звонил тебе, но ты, кажется, случайно заблокировал мой номер. Не случайно. — Ну, или не случайно, — Феликс кивает на собственные слова и отводит руку с лимонадом. — Ты ещё и мысли читаешь? — Нет, такому меня Люциф… — резко замолчав, он прочищает горло. — Нет, не читаю. Жаль, что и ты мои не можешь прочесть. Действительно – жаль. Джисону бы хотелось знать, что было в голове Феликса, когда тот решил пропасть на неделю. Стоит спросить, но он дар речи потерял, либо это колючая обида, вставшая поперёк горла комом, мешает говорить. — Я, наверное, должен объясниться, — продолжает тем временем Феликс. Опустив голову, он нервно теребит трубочку в стакане с лимонадом, но в один момент просто убирает тот в сторону и поворачивается к Джисону всем корпусом. — Извини, ладно? Знаю, что обидел тебя своим исчезновением, но у меня были на то причины. Я… Были некоторые важные дела и… — У тебя не было возможности предупредить меня? — наконец выдавливает из себя Джисон. Он смотрит на Феликса полными обиды глазами, но пелена не позволяет рассмотреть в чужих осознание собственной вины. — Хотя ты не обязан, мы же друг другу… — он замолкает. Никто. Они друг другу никто. Но говорить об этом вслух неприятно. — Возможность была, но я не стал, — Феликс явно хочет сказать что-то ещё, но вместо этого лишь шумно вздыхает. — Всё очень сложно, короче. — Просто я тебя не понимаю. Сначала ты тянешься ко мне, проявляешь интерес и даже заботу, потом сбегаешь, потом снова тянешься… — Джисон горько усмехается. — В тот день, когда вы с Евой подошли к нам с Чан-хёном в закусочной, ты сказал мне, что я тебя интересую, а потом всю ночь делал мне комплименты. И в конечном итоге просто кинул меня в игнор. Теперь же снова делаешь вид, будто тебе на меня не всё равно. Что ты… — он тяжело сглатывает, — что ты от меня хочешь, Феликс? Феликс, округлив глаза, открыл было рот, чтобы ответить, но в очередной раз лишь шумно вздыхает вместо слов. Нечего сказать? Забавно, учитывая, что это именно он подсел к Джисону и начал этот разговор. — Ясно, — пусто хмыкнув, Джисон поднимается на ноги. — Знаешь, теперь я понимаю, почему все просили меня быть осторожным с тобой. Зря я не послушал Сынмина, когда он говорил мне быть разумнее всех тех, кого ты пытаешься затащить в свою постель. Я и вправду не должен был с тобой водиться. Колючий ком снова встаёт поперёк горла – мешает дышать и говорить. Но Джисон, к счастью, уже всё сказал, ему больше нечего добавить. Возможно, он рубит с плеча и позже об этом пожалеет, но он уверен, что спустя время будет благодарить себя за правильно принятое решение и твёрдо поставленную точку в отношениях с человеком, которому он на самом деле и не нужен. Сунув руки в карманы шорт, Джисон уже уходит прочь от злосчастной лавки. Нет смысла и дальше травить себе душу, находясь рядом с Феликсом. Рана ещё долго будет болеть, и лучше не сыпать на неё соль лишний раз. — Подожди, Джисон, — Феликс нагоняет быстро, останавливая, схватив за локоть. — Сначала выслушай меня, а потом принимай решение. Я ведь имею право всё объяснить. — Нужно было объясняться раньше. — Тогда я не знал, что говорить, а теперь уверен в том, что хочу сказать. Джисон, старающийся не смотреть на Феликса, всё же цепляется за ним краем глаза. Чужие пальцы не отпускают его локоть и посылают разряды по коже даже через ткань рубашки. Эти прикосновения мешают здраво мыслить. Если секунду назад Джисон был уверен в своём решении просто уйти, не давая ни единого шанса, то теперь борется с сомнениями. — Ну же, бельчонок, — продолжает Феликс. Ласковое обращение лишь прибавляет сомнениям сил – борьба становится неравной. — Неужели ты хочешь закончить то, что даже не успело начаться? Его ладонь скользит по плечу выше и замирает возле шеи. Кончики пальцев дарят невесомые прикосновения коже, по которой в тот же миг разбегаются мурашки. В животе неприятно скручивает, но не от прикосновений, а от мысли, что всё и вправду может закончиться прямо сейчас, если Джисон не даст Феликсу возможность объясниться. Джисон, прикрыв глаза, тихо выдыхает. — Хорошо, — он хмурится, поднимая взгляд на Феликса. — Но только один разговор. Губы Феликса растягиваются в улыбке, обнажая зубы. Джисон и сам не сдерживает короткой улыбки, дёргая уголком рта. Кажется, он безнадёжен. Другой бы на его месте наверняка не отступил от принятого решения, а Джисону достаточно увидеть чужую яркую улыбку, чтобы окончательно растерять былую уверенность. — Тогда пойдём ко мне домой. Поговорим наедине. Больше Джисон не сопротивляется.

* * *

Минхо смотрел «Шаг вперёд» примерно миллион раз. Он скроет большую часть своей истории, если умолчит о том, что первая и вторая части франшизы повлияли на его выбор стать танцором. А третья и вовсе закрепила желание связать с танцами свою жизнь. Именно эта часть подходит к концу, когда Люцифер внезапно сообщает: — Нам уже пора. У нас забронирован столик в ресторане. Как ни странно, Люцифер смотрел фильмы с неподдельным интересом. Перед началом их короткого киномарафона он, положа руку на сердце (а как уже известно, оно у него действительно есть), признался в том, что до этого не смотрел ни одной части фильма. Поэтому его эмоциональные комментарии и любопытство были искренними, что не могло не понравиться Минхо. И честно говоря, Минхо бы с удовольствием остался с ним дома и «добил» оставшиеся части, но он явно будет чувствовать себя плохим парнем, если откажет Люциферу в желании пообедать вместе в ресторане, в котором уже забронирован столик для них. Так что он соглашается без лишних вопросов. Ресторан, в который они заходят вместе с Люцифером, выглядит дорого. Нет смысла лишний раз признаваться в том, что Минхо в этом месте никогда не был. Более того, он даже не знал о его существовании. Неудивительно, ведь они с Чаном обычно выбирают недорогие закусочные и пабы, как заведения, в которых можно хорошо провести время. Минхо – не ценитель высокой кухни, он в ней не разбирается, ему достаточно и яичных роллов на завтрак, рамёна в обед и чаджанмёна на ужин. Зато Люциферу прекрасно подходят подобного рода заведения, а этот ресторан – в особенности. — Господин Хван, господин Ли, — хостес, коей является миловидная девушка лет тридцати пяти, крепко прижимая меню к груди, сдержанно улыбается, — разрешите проводить вас к вашему столику. — Да, пожалуйста, — Люцифер зеркалит её улыбку. Хостес ведёт их через весь зал. Свободных столиков много, и Минхо не понимает, почему они просто не могут сесть за один из них. Не понимает, пока девушка не заводит их в отдельную комнату. — Пожалуйста, располагайтесь, — говорит она, раскладывая меню на столе. — С минуты на минуту к вам подойдёт ваш официант. Хорошего отдыха! Люцифер только благодарно улыбается, в то время как Минхо заторможенно произносит тихое: — Спасибо. В комнате приглушён свет. Тот, за неимением выходящих на улицу окон, исходит лишь от немногочисленных ламп, что расположены по углам – это придаёт обстановке некоторую интимность. Откуда-то льётся приятная музыка без слов, наполненная восточными мотивами, и разбавляет её еле слышный шум включённого кондиционера. Не успевает Минхо осмотреться, как в комнату, заранее постучавшись, входит официант – невысокий мужчина на вид не сильно моложе хостес. — Здравствуйте, рады видеть вас в нашем ресторане. Меня зовут Чон Чонсок, я буду вашим официантом, — представляясь, он параллельно разливает воду из графина по стаканам. — Как только будете готовы сделать заказ – просто нажмите на кнопку, что расположена на дальнем краю стола, и я буду у вас. Люцифер снова дарит лишь благодарную улыбку в ответ, а Минхо, поражённый обслуживанием, попросту не успевает ответить: официант исчезает так же быстро, как и появился. — Вау, — только и выдыхает Минхо. — Специально забронировал для нас столик в вип-комнате, чтобы никто нам не мешал, — говорит Люцифер. Он открывает меню и протягивает то Минхо. — Я уже знаю, что буду заказывать, так что выбирай. Не смотри на цены. Минхо на них и не смотрит – переживает за сердце, которое может словить парочку инфарктов при виде цен в таком-то ресторане. — Тебе здесь нравится? — интересуется Люцифер, отпивая немного воды. Минхо лишь кивает – он всё ещё поражён. — Долго выбирать не пришлось, я люблю это место. Тут очень вкусно готовят, а ещё продают прекрасное вино. Если ты не против, то я возьму его на свой вкус. — Ты же за рулём, — бросает Минхо и тут же цокает языком, вспоминая, что Люциферу нет никакого дела до этого. Пробежавшись взглядом по позициям меню, Минхо заказывает суп из говяжьих рёбрышек, тофу в пасте кочуджан и пулькоги из говядины. Люцифер даже хвалит его за выбор. Спустя время им приносят блюда и рисовое вино, которое, по словам официанта, уже который год получает главный приз в какой-то корейской премии. Минхо в винах плохо разбирается, как и в остальных видах алкогольных напитков, поэтому просто решает довериться Люциферу и официанту. — Итак, я закрыл тебя в вип-комнате не просто так, — промокнув губы салфеткой, Люцифер отодвигает от себя тарелку с остатками еды. — Хочу кое-что у тебя узнать. Минхо, нахмурившись, продолжает есть без уточняющих вопросов. От Люцифера можно ожидать всё, что угодно, поэтому Минхо уверен, что его уже ничто не сможет удивить. Однако, когда тот достаёт из внутреннего кармана своего пиджака сложенный лист бумаги, а после и ещё один, былая уверенность начинает медленно ускользать. — Начнём с поз, — Люцифер, достав ещё и ручку, щёлкает кнопкой. — Какая твоя любимая? Рискну предположить, что «наездник». Минхо, округлив глаза, от удивления делает резкий вдох, заставляя кусок тофу пойти не в то горло. — Что такое? — спрашивает Люцифер, искренне не понимая, почему Минхо вдруг подавился. — А-а-а, — он щёлкает пальцами, — стоило начать с позиции всё-таки. Ладно. Ты предпочитаешь быть в роли актива или пассива? Если что, я универсал – могу быть и сверху, и снизу. Поверь, ты останешься довольным в любом случае. — Замолчи, — Минхо вытягивает руку, и Люцифер послушно замолкает. Прочистив горло, он хватается за бокал вина, выпивая то до дна. От Люцифера действительно можно ожидать всё, что угодно, но этого Минхо не ожидал. — Слушай, если у тебя в этом нет предпочтений, то давай сразу перейдём к допустимым действиям, — Люцифер демонстративно убирает один из листков в сторону. — Итак, римминг – что скажешь? — Что это такое? — Минхо искренне надеется на что-то абсолютно безобидное, несмотря на страшное название. — Стимуляция ануса губами и языком, — спокойно объясняет Люцифер, и Минхо тянется к бутылке вина, чтобы сделать пару глотков прямо из неё. — Это значит «нет»? Ладно, вычеркнем… Или всё же попробуем? — Боже мой, ты сейчас серьёзно? Да это же… Закончить возмущение ему не даёт вошедший в комнату официант. Люцифер же, не обращая на того внимания, продолжает: — Римминг это очень возбуждающе. Я советую тебе попробовать. Минхо чувствует, как заливается краской с ног до головы. Он нервно косится в сторону официанта, искренне надеясь на то, что тот не слышал или хотя бы не придал словам Люцифера значения. Губ касается смущённая улыбка, когда взгляд официанта падает на него. Вероятно, то, насколько ему неловко, видно невооружённым взглядом и витает в воздухе. Хотя Минхо уже кажется, что воздух эту комнату покинул – он нервно оттягивает воротник футболки, чтобы было легче дышать. — Ты что, с ума сошёл говорить о таком здесь? — спрашивает Минхо гневным шёпотом, и Люцифер искренне его не понимает. — А что такого? Минхо, не хочу тебя расстраивать, но все занимаются сексом. Это, знаешь ли, нормально. Так даже дети появляются. Или ты думал, что твоим родителям тебя принёс аист? Минхо бы посмеялся, но уровень его негодования не даёт оценить чужую шутку. Негодования и… смущения. Конечно, он прекрасно понимает, что люди занимаются сексом. Он не девственник, и был у него сексуальный опыт, но только с девушками. — Минхо, я просто хочу, чтобы и мне, и тебе было комфортно. Или погоди, — Люцифер больше не шутит. Его голос принял тон серьёзности. — Ты меня не хочешь? — Люцифер… — Мне казалось, что утром мы были возбуждены оба. Если бы ты меня не остановил, то мы бы точно занялись сексом прямо там, на столе. Кстати, почему ты меня остановил? Минхо, цыкнув, утыкается лицом в собственные ладони. Он знает, что не должен стыдиться своего положения. Но, несмотря на это, ему всё же страшно признаваться Люциферу в том, что ни разу не спал с мужчиной. — А-а-а, — снова тянет Люцифер. И до чего он додумался на этот раз? — У тебя никогда не было секса? — Был, — на выдохе. — Но не с мужчиной, — на этот раз Люцифер не спрашивает – утверждает. Догадался. Минхо, устало прикрыв глаза, чтобы не видеть, как Люцифер наблюдает за его алеющими щеками, кивает головой. — Получается, ты меня хочешь, но просто ещё не готов? — Да, Люцифер, — уже громче, — я тебя хочу, но просто ещё не готов. Губы Люцифера растягиваются в довольной улыбке, заставляя Минхо в очередной раз цокнуть языком. — Слава отцу! А то я уже почувствовал, как моя самооценка начала падать вниз. Люцифер, на удивление, не издевается и не бросается глупыми шутками. Минхо и забыл, что Дьявол умеет быть понимающим. Это и к лучшему, они могут спокойно закончить этот смущающий разговор. Взгляд приковывают исписанные листки бумаги, которые Люцифер успел отложить в сторону. Любопытство берёт верх, и Минхо несмело тянется к ним, чтобы взять в руки и прочитать. В списке допустимых действий, на которых они остановились, «горячий воск», «секс-игрушки», «зажимы для сосков». Тело реагирует на последний пункт тяжестью внизу живота. Он никогда не пробовал ничего подобного на себе, да и не фантазировал ни разу. Но сейчас воображение играет с ним злую шутку, подкидывая картинки, на которых он, распалённый, с чёртовыми зажимами для сосков, лежит под Люцифером и… Минхо трясёт головой, стараясь отогнать от себя пошлые мысли. Желая отвлечься (заведомо провальная попытка), он переходит к чтению списка на другом листе. Большими буквами «Позы». Читает: «миссионерская», «коленно-локтевая», «69», «ложки»… — Что ещё за ложки? — нахмурившись, задаётся вопросом Минхо. — О! — подхватывает Люцифер. — Это когда… — Хотя нет, всё, молчи, — Минхо снова трясёт головой, отмахиваясь, словно от назойливой мухи, и возвращает бумажки на стол. — Давай переведём тему. — Хорошо. Как тебе еда? Минхо смотрит на свои тарелки. Он успел съесть суп, но ещё не притронулся к мясу. Да и честно говоря, у него пропал аппетит. В принципе сложно думать о еде после представлений о зажимах для сосков. — Ты думаешь о сексе, — констатирует Люцифер, метко попадая в цель. — Это всё ты виноват. — Не спорю, — хмыкнув, соглашается он. — Слушай, ты не готов, я понимаю, поэтому давить и торопить не стану. И забудь об этих списках, — Люцифер берёт бумажки в руки и, показав их Минхо, демонстративно сжигает, превращая в пепел. — Легче? — Да. — Знаю, что нет. Минхо только вздыхает. — Закажем десерт? — предлагает Люцифер, довольно улыбаясь, и жмёт на кнопку вызова, не дожидаясь от Минхо ответа. — Только давай позовём другого официанта. А то как-то… неловко. Люцифер в ответ только смеётся.

* * *

Когда Феликс открывает Джисону дверь в пентхаус, тот в следующее же мгновение цепляется взглядом за стройную фигуру стоящей в прихожей девушки. Джисон узнаёт в ней Еву, которую, как ни странно, последнюю неделю видел чаще, чем их общего голубоглазого друга, и о которой слышал больше. Личных встреч у них не было, но он видел её несколько раз в парке в компании Сынмина, ещё парочку – на выложенных Чан-хёном в интернет их общих фотографиях. Ну а слышал о ней он каждый раз, как встречался с хёном за обедом. К слову, тот до сих пор переживает из-за тесных взаимоотношений Евы и Сынмина. Ревнует. — Джисон, привет! — Ева встречает искренне радостной улыбкой и бежит обниматься, сгребая удивлённого такой реакцией Джисона в свои объятия. Несмотря на её хрупкий вид и тонкие руки, обнимает она чересчур крепко. — Как я рада тебя видеть. Рассказывай, как твои дела? — подцепив Джисона под локоть, она уводит его вглубь большой гостиной. Он был в этом пентхаусе пару раз, но так давно, что успел забыть, как здесь всё выглядит. Поэтому сейчас незаметно смотрит по сторонам, освежая в памяти воспоминания. — Хорошо, — коротко отвечает Джисон. — А твои? Ева легко улыбается. — Чан-и часто говорит обо мне? — она спрашивает, но звучит при этом слишком уверенно, будто знает наверняка, что ответ будет положительным. А Джисон и не скрывает, отвечая: — Даже слишком часто, — его губ касается осторожная улыбка. Боится, что Ева поймёт его неправильно, но та, кажется, наоборот, довольна ответом. Продолжая мельком осматривать огромную комнату, Джисон замечает сидящего на длинном диване Сынмина и, к собственному стыду, пугается. Он уверен, что Сынмина не было здесь ещё секунду назад, и это наблюдение заставляет его на мгновение вернуться мыслями в тот день, когда Феликс, подлетев к нему, случайно раненому горячим чайником, оказался быстрее пули. «Оборотней не существует, вампиров тоже», – повторяет он про себя, словно мантру. Но что-то странное в этих братьях всё же есть, отрицать это невозможно. — Сходите погуляйте, — говорит Феликс несколько устало, обращаясь к Еве и Сынмину. — А? — Ева искренне не понимает. — Нам с Джисоном нужно поговорить. Вдвоём, — объясняет. — На улице прекрасная погода, самый сок для прогулок. Ева бегло смотрит на Джисона, а после – на Феликса, и дарит им обоим улыбку. — Хорошо, — просто соглашается она. Ева этим Джисону несомненно нравится. Она простая в общении и лёгкая на подъём. А ещё не вызывает кучу вопросов, как это делают Феликс и Сынмин, потому что не разговаривает с бешеными волками одним взглядом и не преодолевает приличные расстояния меньше, чем за секунду. В отличие от неё, уже ушедшей ко входной двери, Сынмин продолжает сидеть на диване, закинув ноги на низкий столик. Он что-то активно читает, но Джисон уверен, что книга нисколько не мешала ему слышать просьбу Феликса. Вероятно, он попросту решил игнорировать своего кузена. — Сынмин, тебя это тоже касается, — прочистив горло, говорит Феликс, и когда тот поднимает на него ленивый взгляд, продолжает: — Иди погуляй. Сынмин, отведя взгляд в сторону, пусто усмехается. Книга приземляется на столик со звучным шлепком, когда он поднимается с дивана и становится напротив Феликса. — Не слышу уважения в твоих словах, — говорит он. — А когда я вообще говорил с тобой уважительно? — Феликс задумывается лишь для вида. — Точно, никогда, — щёлкнув пальцами. — Так что не выделывайся, Сынмин, а просто уйди. Сынмин, кажется, даже и не думает уходить, а вместо ответа молча кладёт ладонь на плечо Феликса и медленно сжимает то пальцами. Взгляд у него недобрый и жест далеко не братский, даже не дружеский. Джисон замечает, как плечо Феликса, сдавливаемое пальцами Сынмина, опускается вниз, а лицо кривится от боли. Феликс перехватывает чужую руку, но ему не удаётся убрать ту от себя – Сынмин, заметно сильнее. А ещё Джисон уверен, что видел, как голубые глаза Феликса наполнились блеском чёрного цвета. И всё это настолько странно и необъяснимо, что он даже не рискует задаваться вопросами. Эти двое точно бы подрались, если бы не Ева со своим: — Ну хватит, мальчики. Ведёте себя, как малые дети, — она, цокнув языком, недовольно складывает руки на груди. — Сынмин, ты обещал угостить меня мороженым. Так вот самое время. Сынмин, ослабив хватку, отряхивает плечо Феликса, словно то просело не из-за его действий, а из-за толстенного слоя пыли, и пусто улыбается. — Хорошей беседы. Он даже не смотрит на Джисона, когда проходит мимо него по пути к Еве, зато уже на выходе зовёт по имени и оборачивается, чтобы сказать: — Надеюсь, ты помнишь о моём совете быть умнее всех тех, кого он соблазняет ради игры. Джисон не уверен, что знает, как реагировать на слова Сынмина, поэтому только еле заметно кивает головой. — Чýдно. А вот Джисон бы сказал, что всё-таки чуднó. Феликс, казалось бы, даже не обратил никакого внимания на сказанное Сынмином, и это, если честно, возмущает. Разве не должен он кинуться отрицать чужие слова? Вместо этого молча уходит к барной стойке, где из невысокого шкафа достаёт бутылку, кажется, виски. — Будешь? — спрашивает, и Джисон в отрицание качает головой. Феликс, пожав плечами, наливает только себе. Он делает глоток, сев на высокий барный стул. Опустив взгляд на рокс, в котором болтает янтарную жидкость, говорить не торопится – наверное, подбирает слова. Джисон кашляет, прочищая горло. — Слушай, — начинает он, решая спросить то, что последнее время очень волнует. Не столько его, сколько Бан Чана. — А что между Евой и Сынмином? — М? — Феликс удивлённо хмурится. — Ничего, кроме дружбы. А что, Бан Чан ревнует? Джисон, усмехнувшись, кивает головой. — Он может не переживать, у Евы никого нет, — с улыбкой говорит Феликс. — И у меня тоже никого нет, — добавляет. — Хотя Сынмин и говорил правду: все мои отношения – однодневные, я завожу знакомства ради секса. Но ты исключение, Джисон. Джисона тянет растечься в лужу от такого заявления, но он быстро берёт себя в руки, понимая, что Феликс может говорить так каждому, с кем собирается переспать. Вообще, это обычное дело для таких ловеласов вроде Феликса. Познакомиться, пофлиртовать с обольстительной улыбочкой, навешать пару килограммов лапши на уши, а потом получить то, чего хотел, и исчезнуть. С Джисоном он поступил точно так же, разве что не использовал в своих целях, затащив в постель. Но не исключено, что его привели сюда как раз за этим. — Все в один голос советуют мне не верить тебе, — напоминает Джисон. — Знаю, но я говорю правду. — Почему ты резко пропал на неделю и объявился только сейчас? — Я испугался. — Чего? — Своих чувств к тебе. Сделав рваный вдох, Джисон не находит слов для ответа. Феликс смотрит точно ему в глаза своими большими, лазурными, чистыми. Если он говорит всем своим любовникам то же самое, то пусть хотя бы не смотрит на них вот так. — Джисон, — убрав рокс в сторону, Феликс спрыгивает с барного стула и подходит к Джисону. — Тебе говорят не верить мне, рассказывают о том, что я тот ещё казанова, и они правы. Изначально я просто хотел переспать с тобой, это тоже правда, для этого и начал наше общение. Но всё изменилось со временем. Взяв Джисона за руки, Феликс подталкивает его к дивану, чтобы после вместе с ним присесть. Он по-прежнему смотрит в глаза, не отводя взгляда, а в том – неподдельная искренность, в которую Джисону, несмотря на все предостережения, хочется верить. — Сынмин говорил мне, что я не способен на чувства, что я не могу влюбиться. Но кажется, я всё-таки смог, — Феликс продолжает прятать ладони Джисона в своих. Тот опускает на них взгляд, замечая, как Феликс осторожно поглаживает кожу на тыльной стороне кисти большим пальцем. — Мне нужно было разобраться в своих чувствах, чтобы не ошибиться самому и не обмануть тебя. Я патологический лжец, но с тобой я честен. Да, ты можешь не верить мне сейчас, но хотя бы дай мне возможность показать тебе, что я не вру. Джисон, прикрыв глаза, вздыхает. Он разрывается на части. Одна требует оттолкнуть Феликса, другая – умоляет поверить и дать ему шанс. Сложно принимать важные решения, когда тобой движут чувства. — Я не знаю, что мне делать, если честно, — признаётся Джисон. — Я не буду на тебя давить, — Феликс садится ближе. — Продолжим общаться так, как общались? Я докажу, что не использую тебя. Покажу, что просто хочу быть рядом с тобой. Поджав губы, Джисон сначала пожимает плечами, но после согласно кивает головой. — Я рад, — Феликс растягивает губы в счастливой улыбке. — Закажем пиццу и поиграем в плойку? Джисон по-доброму усмехается. — Только с ананасами не заказывай, — говорит он, улыбнувшись. Однажды у них уже был такой разговор, и судя по тому, как заблестели глаза Феликса, он тоже его помнит. — Извращенство. — Согласен. Джисон не знает, что в итоге будет между ними. Зато он знает точно, что ему совсем не хочется терять Феликса.

* * *

— Ты выкупил весь зал для нас одних? — спрашивает Минхо, когда за ними с Люцифером закрывают вход в кинозал. Не то чтобы он удивлён. Он уже успел понять, что Люцифер способен на всё, а ещё что его голову может посетить любая идея. Так что Минхо скорее констатирует факт, просто в вопросительном тоне. — Да. Я подумал, что нам не нужны посторонние, — просто отвечает Люцифер. — Тем более у людей есть дурацкая привычка шуметь. Не люблю, когда лишние звуки заставляют меня отвлекаться. С этим Минхо даже не собирается спорить. Несмотря на то, что кинотеатры он посещает редко, его всё же тоже раздражает, когда во время фильмов люди занимаются своими делами, не жалея громкости и не обращая никакого внимания на остальных присутствующих. Да и обед с Люцифером дал понять, что с ним опасно проводить время в присутствии других людей, хоть и звучит это крайне глупо. Кто знает, что внезапно захочется обсудить Дьяволу. В один момент его могут волновать предпочтения Минхо в видеоиграх, а в другой – в категориях порно. — Мы забыли купить попкорн, — цокнув языком, обнаруживает Люцифер. — Давай схожу. — Обойдёмся. Я наелся на неделю вперёд. В ресторане после основных блюд они заказали десерт. Из-за того, что Минхо не мог определиться и выбрать что-то одно, Люцифер купил всё и заставил пробовать каждое. Ещё никогда в жизни Минхо не ел столько сладкого. Было вкусно, с этим не поспоришь, но теперь, если задница у него и не склеится, то зубы точно разболятся. — Значит, у тебя никогда не было секса с мужчиной, — Люцифер снова поднимает эту тему, а Минхо снова цокает языком. Как же всё-таки хорошо, что они одни в этом зале. — А порно смотришь? Сейчас и про категории спросит. — Какая твоя любимая категория? Минхо не сомневался. — У меня нет любимой категории, — бросает Минхо быстро, надеясь, что Люцифер отстанет. — А гей-порно… — Люцифер, — почти сквозь зубы. — Просто закрой свой рот и смотри фильм. — Просто хочу, чтобы ты знал: если что, я могу посоветовать хорошее… — Закрой. Рот. И. Смотри. Фильм. Люцифер, сжав губы в полоску, проводит по ним пальцами, словно собачкой по молнии – дурачится. Его всё это явно веселит. Ещё бы. Минхо и сам бы посмеялся, взглянув на себя со стороны. Стесняется таких простых вещей в свои почти тридцать лет. — Почему мы сели на последний ряд, если можем выбрать любые места? — без задней мысли интересуется Минхо. — Минхо, — Люцифер звучит совсем близко к уху, рассыпая по коже мурашки своим бархатным голосом, — на последний ряд садятся не потому, что впереди всё занято. Скользнув ладонью по лежащему на подлокотнике предплечью Минхо, Люцифер движется к кисти и переплетает их пальцы. Его губы бегло касаются щеки, и Минхо не сдерживает, да и не стесняется, улыбки. Несмотря на пошлости, которые сегодня льются из Люцифера водопадом, тот не забывает быть нежным романтиком. Дьявол был заботливым и милым ещё в квартире утром, когда во время просмотра фильма не знал, куда деть свои руки, поэтому без намёка на пошлость поглаживал и мял открытые участки тела Минхо. В обед он скупил половину ресторана, чтобы узнать, что Минхо нравится. А в автомобиле, пока они были в пути, включал любимую музыку Минхо. Люцифер умеет ухаживать. На середине фильма ладонь Люцифера накрыла колено Минхо, заставив того вздрогнуть. Скользнув выше, его пальцы поглаживают уже внутреннюю часть бедра. — Что ты задумал? — Минхо тяжело сглатывает. — Ничего, что тебе бы не понравилось, — кончик носа Люцифера невесомо мажет под скулой. — Тебе же нравится? Впрочем, можешь не отвечать. Люциферу действительно не нужны слова, ведь за Минхо говорит его тело, что отвечает на прикосновения дрожью. — Одна из причин, почему я выкупил весь зал, — Люцифер не переходит черту, но гладит ту кончиками пальцев, так и норовя дотронуться до причинного места. — Будь в зале кто-то, кроме нас, ты бы уже оттолкнул мою руку, верно? Минхо в самом деле поступил бы именно так, но он ничего не говорит в ответ. Не потому что хочет поиграть в молчанку или не видит смысла озвучивать очевидное, а потому что потерял консоль управления над своей концентрацией и эмоциями. Люцифер задаёт вопросы, но всё внимание Минхо приковано к чужим прикосновениям. Умение видеть, слышать – всё резко отошло на задний план, оставив место лишь возможности чувствовать. Вот Минхо и чувствует отчётливо – горячую ладонь на своём бедре. Люцифер гуляет ладонью по-хозяйски, словно это входит в его классический план на день. Позавтракать, пообедать, вогнать Минхо в краску своими действиями на последнем ряду кинозала, поужинать и лечь спать. Расскажи о таком Люциферу вслух, тот обязательно возьмёт на вооружение. Но не то чтобы Минхо против. Он не против, но и не за – где-то между, неумело плавает в своих ощущениях и не знает, к какому берегу ему подплыть. Однако всё становится ещё сложнее, когда Люцифер всё же переходит невидимую черту и накрывает ладонью ширинку Минхо. Тот машинально хватает Люцифера за руку. Не отталкивает, а просто держит, не зная, как реагировать. — Всё хорошо. Просто расслабься, — Люцифер по-прежнему звучит громче колонок, когда хрипит на самое ухо. Из-за его бархатного голоса внизу живота тяжелеет. Кровь отливает от головы и устремляется к паху, заставляя член предательски дёрнуться под Дьявольскими пальцами. Минхо никогда не думал, что его так легко возбудить незамысловатыми манипуляциями, но он уверен, что подвластно это только Люциферу. Изящные пальцы сжимают ноющую плоть через плотную ткань джинсов, но даже та не мешает Минхо почувствовать новую волну возбуждения, что накатывает вместе с глухим стоном. Последний застревает в глотке, когда Минхо запрокидывает голову, прикрыв глаза. Возможно, он должен остановить Люцифера, ведь всё это, как минимум, неприлично, как максимум – он вот-вот сгорит со стыда. Но чужая ладонь, давящая на его пах, ощущается дьявольски правильно, и он позволяет себе забыться, раздвигая ноги шире. Да, наверняка после Минхо будет вспоминать это с обжигающей неловкостью. Зато сейчас ему будет хорошо. Правда же? Люцифер расстёгивает пуговицу на его джинсах и прокатывает собачку по молнии вниз, помогая себе второй рукой. Минхо приходится привстать, чтобы тот смог спустить джинсы вместе с бельём ниже, освобождая возбуждённый член от давящей на него ткани. Горячая сухая ладонь Люцифера касается чувствительной кожи невесомо – дразнит, – большой палец давит на головку и, скользнув по уретре, собирает выделившийся предэякулят. Минхо еле сдерживает стон, что вибрацией рвётся из груди. — Не сдерживай себя, Ли Минхо, — Люцифер звучит требовательно. — Я хочу тебя слышать. Сжав ладонью член, Люцифер начинает двигать рукой медленно, но чувственно, активно собирая плоть в складки. И это ощущается настолько правильно, что Минхо невольно подаётся бёдрами навстречу умелой руке. Ему жарко, и он оттягивает воротник футболки, уже в следующее мгновение ловя кожей короткий поцелуй. Мягкие губы Люцифера повторяют изгибы ключицы, даря Минхо нежные поцелуи, пока рука на его члене двигается грубо – крышесносный контраст, от которого хочется взвыть. Горячее дыхание опаляет кожу шеи, губы сменяют зубы, которыми Люцифер прикусывает местечко под дёрнувшимся кадыком. Минхо теряется в ощущениях, готовый разметаться по креслу, что внезапно стало до жути тесным. И почему ещё никто не додумался поставить кровать в кинозал? Хотя, наверное, редко кто-то занимается дрочкой на последних рядах во время просмотра кино. Они с Люцифером – уникальный случай, как ни посмотри. Сквозь мысли, занятые наслаждением, которое дарит Минхо чужая ладонь, в его голову пробиваются другие, напоминающие о том, что ещё в ресторане он просил Дьявола заткнуться и не поднимать тему секса. Краснел ушами и лицом, сгорал всем телом от стыда. А теперь сгорает от возбуждения, которое, достигнув пика, грозится вот-вот вырваться наружу. Люцифер целует шею, кусает натянутую на челюсти кожу, прямо в углу, двигая рукой активнее. — Боже… — Минхо вот-вот задохнётся. Он и не знал, что простая дрочка может взорвать в нём эмоции петардами. Впившись пальцами в подлокотники, Минхо откидывает голову, жмуря глаза до искр перед ними. — Люцифер, я сейчас… м-м, — буквы смешиваются с неразборчивыми звуками, и Минхо несдержанно стонет, горячо изливаясь Люциферу в ладонь. Последний поцелуй Люцифера ложится под скулой перед тем, как тот убирает руку, лишая своих прикосновений. — Твою мать, Люцифер, — вспоминая, как дышать, только и говорит Минхо, ловя негромкий, но довольный смех. — Надеюсь, когда ты взывал к моему отцу, то имел в виду что-то вроде «Боже, спасибо тебе за твоего сына, который подарил мне незабываемый оргазм», — смеётся Люцифер, и Минхо находит в себе силы на усмешку. — Да, просто не договорил, — тяжело дыша, подхватывает Минхо. — Я забыл слова. — Понимаю. Но я наслаждался твоими стонами, так что мне всё равно. Люцифер вытирает ладони салфетками и помогает Минхо одеться, проверяя, ничего ли не попало на одежду и обивку кресел. Фильм близится к концу, но они уже давно потеряли его суть. Честно говоря, Минхо даже не помнит его название. Всё резко вылетело из головы: название фильма, кинотеатра, их местоположение. Они прямо сейчас в Аду? Если нет, то почему так жарко? — Ну что, — голос Люцифера снова раздаётся совсем близко к уху. Минхо тяжело сглатывает. — Уже готов вернуться к нашему разговору о предпочтениях? Минхо оставляет вопрос без ответа. Но внутренний голос несмело сообщает ему о том, что они всё-таки могли бы начать с категорий в порно.