Лазурный папаша.

— То есть, вы отказываетесь выдавать демона?! Ноздри юноши гневно раздувались, кустистые брови грозно сошлись к переносице, а взгляд горел праведным негодованием. Юйши Хуан глубоко вздохнула, помассировав висок. — Ваше Высочество, — её плавная, медленная речь, казалось, раздражала бога войны ещё сильнее. — В Юйлуншань нет никаких демонов и не было никогда. — Ложь! — Лан Цанцю хлопнул рукой по столу. — Мне доложили о зелёных огнях и трупах в болоте! Повелительница Дождя смерила его пустым взглядом. Где-то вдалеке послышались первые раскаты грома. — Трясина всегда была опасна для смертных и для скота, — вступил в разговор Божественный Бык, сжимая и разжимая кулаки. В последнее время гости их деревни ему нравились всё меньше. — А зелёные огни — банальные светлячки, живущие в лесу. Этот юнец предлагает каждый куст увешать талисманами?! — Нет.! — Цанцю стушевался от такого напора, но недалолго. — И я вам не какой-то там «юнец»! Я — Его Высочество бог войны Востока — Тайхуа! Бык фыркнул, не впечатлённый данным титулом. — И что же этот Тайхуа забыл во владениях Её Величества госпожи Хуан? — парировал мужчина, скрещивая руки на обнажённой груди. Снаружи дома на землю упали первые крупные тяжёлые капли. — Выдайте мне демона немедленно! — выпятив грудь, пафосно воскликнул бог войны. — Чтобы я смог свершить справедливую месть! Повелительница Дождя и её бык переглянулись. — Если Принц Тайхуа найдёт в деревне этой скромной хоть одного демона — то может смело забирать его себе, — великодушно взмахнула рукавом богиня. Лан Цанцю рывком встал с места, поклонился и направился к выходу, не смея терять ни минуты. Вслед ему донеслось ворчание Быка: — Какие наглые «Высочества» пошли: один избивает простых смертных, второй бросается пустыми обвинениями… Юноша гневно скрипнул зубами, но не стал спорить с этим невеждой. Его первоначальная задача — найти Лазурное Бедствие и уничтожить в этот раз навсегда. * Лан Цанцю мрачно сидел на кривом табурете в не менее мрачной хибаре на краю деревни, и думал. Снаружи как из ведра поливал ливень, а Бог войны не сразу сообразил защититься от крупных капель куполом божественной ци, поэтому до своей цели добрался сильно промокший. Но, к его разочарованию, в «доме колдуна» остались лишь отголоски чужой ци, и нельзя было определить, она принадлежала демону, или это действительно был всего лишь темный заклинатель. Толстая капля сорвалась с потолка и упала за шиворот, заставив Тайхуа вздрогнуть и поморщиться. Было видно, что хозяин жилища как мог подлатал своё убежище. Правда, мог он хреново. Кроме того, проблемой оставалось найти кровожадного демона. Цанцю стрелой отправлялся в любое место, где совершались жуткие убийства, и даже дважды натыкался на мощных «свирепых» духов, но ни разу — на того самого. Его слава и популярность среди смертных росла, но в данный момент это мало заботило Наследного Принца. От тяжёлых мыслей Бога войны отвлек лёгкий блеск в углу хижины. Лан Цанцю повернул голову и увидел серебряную бабочку, зависшую в воздухе. Тайхуа вскочил, опрокинув табурет, и, выхватив меч, направил его на дьявольское отродье. —Демон! — воскликнул он. — Покажись! Со стороны насекомого донёсся тихий смешок. —Если хочешь убить моего посланника — валяй, — лениво откликнулась бабочка голосом Алого Бедствия. — Но тогда не узнаешь, где сейчас Ци Жун. Рука Тайхуа дрогнула. -Как это понимать?! — воскликнул он, сведя к переносице толстые брови. — Вы сговорились?! Громко рассмеявшись, насекомое уселось прямо на острие клинка. —С этим жалким ублюдком? Вот ещё, — бабочка раскрыла и закрыла сияющие крылья. — Просто я узнал, где его убежище на этот раз. Конечно, я могу и сам растоптать эту мерзкую жабу… Но гэгэ попросил меня сначала рассказать тебе. —Наставник… — после упоминания Советника Фансиня, а, вернее, Наследного Принца Се Ляня, в груди Тайхуа всколыхнулась благодарность. После откровений в пещере мир Лан Цанцю повернулся с ног на голову, и злость на учителя отступила. Глубоко вздохнув, бог войны решился. —Говори, демон, — гордо позволил он, смотря на серебряную бабочку. Насекомое взмахнуло крыльями, издав хриплый смешок. — Что ж, это оказалось легче, чем я предполагал, — заметил Хуа Чен. — Итак, Ци Жун сейчас… * «Никогда не стоит верить демонам», — запоздало осознал Бог войны восточных земель. Чем дальше — тем больше казалось, что Алое бедствие просто подло насмехался над ним. Пусть Хуа Чен и клятвенно заверял, что отследил Ци Жуна вплоть до места, где тот часто ошивался… …но Тайхуа, замерший в нерешительности перед входом в бордель, терзался сомнениями. Мало того, что сие отвратительное заведение находилось НА ЕГО восточных землях, сама мысль о том, чтобы переступить порог места, где нарушался один из его главных обетов, раздражала Лан Цанцю до дрожи. Поток мрачных мыслей божества был прерван грубым тычком в плечо. — Чё встал?! — рявкнул на него мужчина, в одеждах купца. — Широкий слишком? Не ты один на особый вечер пришёл, пошевеливайся! — Тише, мастер Ван, — к грубияну тут же подскочила парочка девиц, приторно пахнущих дешёвой цветочной пудрой. — Не смущайте мальчика! Видно же — совсем юный ещё! — Да-да! — одна из работниц, кокетливо хихикая, прильнула к Лан Цанцю сбоку, попытавшись взять его под руку. — Сяо-сяо, хочешь поиграть с этой цзе-цзе в тучку и дождик, ммм? Тайхуа тут же оттолкнул её, покраснев до самых кончиков ушей. — Ч… что?! Нет! — рявкнул он, нервно отряхивая рукав, за который цеплялась куртизанка. — Уйди, женщина! Не смей мне предлагать плотские утехи! Девица в шоке открыла рот, удивлённо моргая и обиженно смотря на отвергнувшего её посетителя. — Тан-цзе, оставь его, — курлыкнула её подруга, утешительно поглаживая по плечу. — Видишь — юнец пришёл на «особый вечер», значит, он любитель надкушенных персиков… Лан Цанцю нахмурился, не понимая, что это значит, но, кажется, слова подруги успокоили «Тан-цзе». Она окинула взглядом его смертное воплощение и, со словами: «Ах, жаль, такой красавчик…», скрылась за порогом борделя. Тайхуа гордо вздёрнул подбородок и решительно направился вперёд, но был снова остановлен, на этот раз — громилой в дверях заведения. — Деньги вперёд, — мрачно рявкнул мужчина. — Один серебряный лян. — Грабёж! — вполголоса бурчал тот самый «господин Ван», которого остановил второй стражник. — В прошлый раз было дешевле! — В «прошлый раз», — издевательски передразнил вышибала. — Было столько же. Тут те не рынок, чтоб торговаться! Резче давай! Красивое лицо Лан Цянцю скривилось от презрения. Это же как низко должен пасть человек, чтобы ещё и платить за собственное грехопадение?! От мыслей его отвлёк грубый тычок в плечо. — Ну, а ты чё встал? — рявкнул охранник перед Тайхуа. — Если нет денег — то проваливай! Не задерживай людей! Юный бог войны скрипнул зубами и гневно посмотрел на него. Он мог бы стереть этого наглеца с лица земли одним ударом, но сейчас был вынужден сдерживаться. Происшествие в Игорном доме Алого Бедствия научило его не торопиться с раскрытием истинной личности. Презрительно фыркнув, он небрежно бросил в ладонь вышибалы золотой лян, и уверенно пошёл вперёд, грубо толкнув смертного плечом. — Ба! Неужто господин богач к нам пожаловал? — протянул охранник, взвешивая лян в ладони и быстро пряча в карман. — Новенький! Небось ждёт за излишнюю плату дополнительных услуг! А-ха-ха! — загоготал второй, прежде, чем вернуться к своим обязанностям. Внутри Тёплого красного павильона воздух густо пах благовониями. То тут, то там были разбросаны подушки, стояли столики. Несколько девушек в развратных одеждах танцевали перед компанией пьяных посетителей. Лан Цанцю поспешно отвёл взгляд, чувствуя, как горят щёки и уши от подобного бесстыдства. — Господин, прошу, сюда, — перед Тайхуа возникла стройная юная дева и жестом пригласила за собой. — Представление вот-вот начнётся. Бог войны, всю свою жизнь хранивший целомудрие, сильно растерялся, погрузившись в духоту этого гнезда порока, поэтому проводница оказалась как нельзя кстати. Медленно идя за куртизанкой, он думал, что совершенно зря поддался на уловку Хуа Чена и корил себя за легковерие. От побега из этого грязного места его удерживало только упрямство и собственная гордость. Девушка провела его в соседнее помещение и усадила на подушки за один из свободных столиков. В отличие от первого зала здесь дышалось легче. Свет был приглушён, гости все были облачены в приличные одежды, тихо переговариваясь. На фоне ненавязчиво играла тихая музыка. Столы стояли полукругом у стен помещения, отчего в центре образовывалась импровизированная сцена. Среди присутствующих Тайхуа, к своему удивлению и ужасу, обнаружил не только мужчин, но и несколько женщин! Он собрался открыть рот, чтобы высказать всё, что он думает о подобном, но сбоку от него раздался мягкий голос: — Господин желает вина? Лан Цанцю резко повернул голову. Рядом с его столиком стоял изящный юноша в лёгкой накидке из полупрозрачной ткани. На его запястьях и лодыжках висели тонкие браслеты с колокольчиками, звенящие при каждом движении. Бог войны, ожидавший увидеть очередную навязчивую проститутку, выдохнул с облегчением. — Этот не пьёт вина, — снисходительно бросил он. — Тогда, может быть, чай? — молодой парень мягко улыбался. Лан Цанцю одобрительно кивнул. Надо же. Оказывается, это гнездо порока сохранило какие-то рамки приличий! — Неси, — повелительно махнул он рукой. Тем временем, в помещении приглушили свет ещё сильнее, и в этом интимном полумраке зазвучали первые тягучие ноты. Прислушавшись, Бог войны вскинул брови — он не ожидал услышать в этом аморальном месте благородный гуцинь! Разговоры мгновенно стихли, и взгляды всех присутствующих устремились в центр комнаты, где словно из ниоткуда возникла стройная фигура. Лан Цанцю принял пиалу с горячим чаем, поданную юношей, но донести ко рту так и не смог, в шоке вытаращившись на сцену. Танцор определённо был мужчиной. У него не было характерных… округлостей, но то, с какой змеиной грацией он изгибался в такт музыке, завораживало, рождая в груди Тайхуа странное, непонятное волнение. Летящие ткани подчёркивали стройную, даже худую фигуру. Лицо скрывала плотная вуаль, оставляя лишь острые фениксовые глаза, щедро подведённые косметикой. Танцор, плавно развернувшись, вдруг встретился взглядом с Богом войны, и Цанцю выронил пиалу, глупо застыв с открытым ртом. Лукавые зелёные глаза хитро сощурились, словно их обладатель смеялся, но длилось это лишь долю секунды. В следующий момент мужчина уже отвернулся, а Тайхуа резко пристыженно опустил взгляд в пол, не понимая, почему это так сильно его взволновало. К щекам прилил жар, стоило юному Богу войны заметить, что танцор мягко ступает по полу босиком. Тут атмосфера стала меняться — темп музыки нарастал, цинь сменили барабаны и пипа. Танцор, закружившись, сбросил с себя верхний слой ханьфу. Зрители возликовали, одобрительно засвистев, а мужчина продолжил, одним движением развязав пояс и взмахнув им, словно шёлковой лентой. Средний слой распахнулся, и оказалось, что нательной рубашки у танцора вовсе нет — над тонкими штанами виднелся плоский живот, а на груди в полумраке блестели капельки пота. Лан Цанцю сглотнул, следя за его движениями, как заворожённый. Внезапно, с громким ударом в барабан, мужчина взмахнул рукой, а из его рукава вырвалась вспышка лазурного пламени, осветив полумрак. Гости ахнули и возбуждённо загалдели, громко восхищаясь. Шаг, поворот, взмах рукавом — лазурные искры, отразившиеся в потемневших глазах танцора, нарастающий темп музыки, снова и снова, Тайхуа судорожно выдохнул, облизнув пересохшие губы. И вот, когда мелодия подошла к завершающему аккорду, мужчина резко осел на пол, раскинул руки и запрокинул голову, а все приглушённые фонари в зале вспыхнули зелёным пламенем. Музыка стихла, освещение вернулось к норме, а Лан Цанцю всё не мог отвести взгляд от распластанной на полу стройной фигуры, находящейся в обрамлении распущенных чёрных волос и сброшенного ханьфу, словно в распустившемся цветке. — Ах, господин Гу, как всегда, обжигающий! — проворковала статная пожилая женщина в ярких одеждах, выходя в центр зала и несколько раз хлопая в ладоши. Судя по тому, как почтительно поклонились ей работницы и работники борделя, стало понятно, что это — владелица данного заведения. — Следующее выступление будет через неделю! А сейчас, дорогие гости… — Мадам, а сколько господин Гу берёт за ночь? — перебил женщину толстый мужчина, сидевший за центральным столиком. Он по-хозяйски тискал одного из прислуживающих юношей, усадив себе на колени. После его слов даже под вуалью стало видно, как танцор, уже поднявшийся с пола и накинувший одежду на худые плечи, брезгливо поморщился. — О-о, уважаемый, этот господин у нас только выступает, а не оказывает услуги, — покачала головой Мадам. Толстяк лишь хрипло рассмеялся, доставая увесистый мешочек и лениво бросая на стол. Завязки на нём распустились, являя взору присутствующих блеск золота. — А если так? Владелица борделя закрыла рот, алчно уставившись на плату. Она бросила взгляд в бок и щёлкнула пальцами. Тут же в зал вбежала пара крепких парней, которые преградили путь собравшемуся уже уходить танцору. Тот резко обернулся. — Эй, карга, что за херь?! — рявкнул он, хмуря тонкие брови. — Да ладно тебе, Сяо-Жун, — приторно-ласково пропела Мадам, деловито сгребая со стола мешочек с золотом. — Поработаешь разок, не переломишься! Не за бесплатно же! Она достала два золотых ляна и помахал ими в воздухе, широко усмехаясь. Это взбесило мужчину ещё больше. — Пошла нахер ты, и весь твой сраный шлюходом! — зарычал он, и рванулся вперёд, но тут же был схвачен под руки двумя бугаями. — Эй блять! Вы чего удумали?! — О-хо, какой дикий! Мне нравится! — воодушевлённо захлопал в ладоши толстяк, любуясь, как танцор пытается вырваться. Остальные гости потихоньку стали расходиться, поняв, что «особый вечер» закончен. Лишь некоторые остались, чтобы посмотреть на то, чем закончится новое «шоу». Тайхуа не мог больше этого выносить. Стоило бугаям потащить сопротивляющегося мужчину к клиенту, Бог войны решительно поднялся с места. — Стоять! — громогласно прогремел он. — Именем Тайхуа, приказываю вам отпустить сего невинного человека! От неожиданности крепкие парни вздрогнули и замерли, чуть не выпустив из рук «добычу». Танцор с новой силой стал вырываться, но безуспешно. Мадам фыркнула и нахмурилась. — Ты ещё кто такой? Что — тоже хочешь его задницу? Тогда деньги вперёд! Лан Цанцю ощутил, как стремительно краснеет то ли от гнева, то ли от накрывшего его стыда. — Рот закрой, женщина! — рявкнул он. — Как смеешь думать столь похабные мысли?! Толстяк, с удивлением и интересом наблюдавший за этой сценой, громко расхохотался. — Аха-ха! Какой поборник морали в борделе! А у самого яньский корень торчит до небес! — сквозь смех выдал он. Если Тайхуа думал, что смутиться ещё сильнее он не сможет, то ошибся. Он мельком глянул вниз, и действительно обнаружил причину странной тесноты в штанах, мучавшую его последнюю палочку благовоний. И тут же мгновенно лицо затопила новая волна стыда. — Ты-! Ты..! Что за бесстыдство! — выдал Бог войны, мгновенно призывая оружие. При виде возникшего из ниоткуда широкого огромного меча, пара бугаёв отшатнулась, толстяк побледнел, а владелица борделя громко завизжала: — Стража! Стража! Сюда, живо!!! Это стало сигналом к действию. В следующий момент в зал ворвались ещё несколько крупных мужчин с саблями наперевес и ринулись прямо к Лан Цанцю. Но разве могли они справиться с Богом войны, пусть и в его смертной личине? В несколько ударов Тайхуа отбросил их в разные стороны, и преградил путь бугаям, попытавшимся утащить прочь брыкающегося танцора. — Отпустите этого человека! Живо! — приказал он, направив острие меча в грудь одному из них. — Ха! А ты заста… — попытался возразить тот, но мощный удар поддых прервал его бахвальство. Танцору надоело быть «девой в беде», и он с силой зарядил локтем в живот и второму бугаю. Когда оба согнулись от боли, он вырвался и бросился на выход. Увы, отброшенные Тайхуа охранники уже пришли в себя. — Осторожно! — Лан Цанцю рывком подскочил и парировал удар сабли, предназначавшийся стройному мужчине. Он оттеснил его себе за спину и снова в несколько ударов меча отбросил смертных прочь. Бог войны старался сдерживать свою силу, но врезавшиеся в стену охранники оставили после себя нехилые вмятины. — Демон! Это демон! — заголосил толстый богач, сползая и прячась под столом. Тайхуа гневно зарычал, оскорблённый этой наглой клеветой, но тут его кто-то крепко схватил за предплечье. Обернувшись, он наткнулся на острый взгляд зелёных глаз. — Ты чё — ёбнулся?! — вскрикнул танцор. — За мной, быстро! Он бросился к выходу из зала, таща за собой Бога войны, как на буксире. Его хватка оказалась неожиданно крепкой для такого тщедушного смертного тела, и от осознания этого, Лан Цанцю ощутил, как гнев мигом растворяется, а штаны становятся теснее. Во втором зале царила паника. Певички и клиенты в ужасе кричали, толпясь у выхода и наступая друг на друга. Страха добавляло и то, что кто-то уронил светильник, и пламя расползлось по дешёвым тканям занавесей и подушек, заполняя пространство едким удушливым дымом. Когда они оказались снаружи — Дом Удовольствий был уже полностью охвачен пламенем. Тайхуа повернул голову и увидел, как напряжённо смотрит на горящее здание стройный танцор. Что-то сдавило в груди юноши от этого зрелища. Быть может, в пожаре остался кто-то из его знакомых сестричек?.. Пока Бог войны продумывал, что утешительное можно сказать в этой ситуации, мужчина заговорил первым. — А эта старая шваль мне даже за выступление не заплатила! Блять! — он с чувством сорвал с лица вуаль и бросил на землю, гневно плюнув на неё сверху. У него оказались высокие скулы и бледные губы, изогнутые в злой гримасе. Мужчина повернулся к Тайхуа и с вызовом вздёрнул острый подбородок. — Чего пялишься?! Из-за тебя всё! От такого наезда Бог войны опешил, не сразу сообразив, что ответить. — Да я, между прочим, тебя спас! — выпалил он, но танцор уже не слушал. Вокруг горящего здания было шумно, кто-то в отчаянии носил воду, чтобы потушить пожар, кто-то кричал, и люди всё прибывали. Стройный мужчина, отвернувшись и закутавшись в единственный слой тонких одежд, поковылял прочь, ни на кого не смотря. — Куда?! — окликнул Лан Цанцю, бросившись следом. Танцор шёл босиком медленно, сильно прихрамывая. Похоже, в толкучке у выхода ему сильно повредили правую ногу. Бог войны ощутил тревогу и укол чувства вины. Угловатая, худая фигура выглядела поразительно хрупкой, вызывая странное желание защитить. Поддавшись этому чувству, Тайхуа решительно направился следом. — Эй… ты так совсем замёрзнешь! — Бог войны стянул с себя накидку и набросил на плечи мужчины. Тот вздрогнул и отскочил, болезненно зашипев, наступая на травмированную ногу. — Чего тебе надо?! — злобно прорычал он, тем не менее, кутаясь в плотную ткань. — Не перепадёт тебе! Свали в пизду! Он отвернулся и поковылял быстрее. — Да… я помочь хочу! — в голосе Бога войны проскользнула обида. Он легко обогнал смертного и преградил ему путь. — Этот приносит свои извинения. Этот — Лан… э-э… Лан Фанцю! А вы, господин?.. Бог войны вежливо склонил голову, надеясь, что его наспех придуманное имя звучит убедительно. Как-то он не привык должным образом скрываться среди смертных. Но пример обоих богов войны Юга показывал, что лучше иметь не только человеческую личину, но и второе имя. Танцор некоторое время с подозрением его рассматривал, но всё же снизошёл до приветствия. — Гу Жун, — буркнул он. — Теперь съебёшься? — Господин Гу, — проигнорировав последний вопрос, обратился к смертному Тайхуа. — Позволите помочь? Ночью холодно, а вы без обуви. Ещё и хромаете. — И как же благородный гунцзы собрался помогать этому ничтожному? — фыркнул мужчина, смерив стоящего перед ним юношу скептическим взглядом. — Этот… — Бог войны задумался, а затем просиял. Он повернулся к смертному спиной и присел. — Этот может понести господина Гу, чтобы тому не пришлось идти босиком. Позади послышался смешок. Когда Тайхуа уже начал сомневаться, хорошая ли это идея, как человек решительно взобрался ему на спину. Тонкие руки обхватили шею, а голос с хрипотцой раздался у самого уха. — Ну вези тогда, Лан-гунцзы, — насмешливо фыркнул танцор, отчего к щекам Бога войны вновь почему-то прилил жар. Стараясь не думать о своей странной реакции, он подхватил худые колени и поднялся, направляясь вперёд. Кроме желания помочь, Тайхуа преследовал ещё одну цель. Алое Бедствие сообщал, что проклятый Лазурный фонарь часто посещал именно сгоревший бордель. Может быть, этот танцор знал кого-то подозрительного? Или, может быть, именно Лазурное бедствие обучил его фокусу с зелёным пламенем? Да этот смертный сам по себе тоже внушал опасения… Лан Цанцю надеялся, что, как следует его расспросив, сможет получить хотя бы зацепку, где искать своего заклятого врага. Он и не подозревал, насколько близко подобрался к своей цели.