Лазурный папаша.

Мутные глаза рассеянно скользнули по столу. Сверкнули яростью, коснувшись Водяного ублюдища, скептично закатились при виде его ветренного братца… и на миг замерли, вцепившись в фигуру в чрезмерно скромных для пирушки светлых одеждах. Предмет одержимости Красного бедствия — Его Высочество Се Лянь — приветственно кивнул «Богу Земли», на что также пришлось ответить коротким кивком. Челюсти всё это время не переставали работать, несмотря на сплетни, растекающиеся вокруг мутной жижей. В принципе, Черноводу было глубоко чхать на раздутых самомнением божков, он тут чисто поесть зашёл. Пусть пиздят — ему больше достанется. Ладно, не только для этого — стоило раскатам грома возвестить о начале игры, демон то и дело следил, кому переходила заветная чарка с вином. Чёрное Бедствие не сомневался, что рано или поздно шило в заднице Повелителя Сквозняков взыграет, и демон получит в руки заветное вино. Это и произошло спустя несколько раундов — дело оставалось за малым. Пока шла игра, Черновод успел рассчитать закономерность чередующихся громовых раскатов, поэтому даже порадовался, что его «друг» передал чарку когда время подходило к концу. Демон тут же поспешил всучить вино задумавшемуся Се Ляню. Громовые раскаты стихли. Принц поражённо посмотрел на чарку в своей руке, затем на «Повелителя Земли». Черновод тупо моргнул, правдоподобно изображая удивление. Когда все стали шуметь и уговаривать Его Высочество выпить, маска сползла с лица, и демон спокойно вернулся к своей еде. Ну всё, основное задание было выполнено, можно сосредоточиться на важном. За долгое время службы «Мин И» подробно рассказал Красному Бедствию, как проходит на Небесах «Праздник Середины Осени». Поэтому, когда Се Лянь нашёлся, Хуа Чен загорелся идеей во чтоб это ни стало создать для него лучшую романтичную пьесу, чтоб все божки утёрлись! Задачей Черновода, помимо обычного шпионажа, было убедиться, что Принц получит чарку, а после — отчитаться о его реакции на творчество Хуа Чена. Саму пьесу «Удивительное странствие в государство Баньюэ» разрекламировали в мире смертных как новое слово в театральном искусстве, поэтому премьеру все должны были ждать даже сильнее, чем сам праздник. Демон всосал длинную лапшу, отхлебнул чая, чтобы запить… — Ах, мой Царственный брат! Жидкость пошла не в то горло. Черновод страшно закашлялся, вытаращившись на помост. Он помнил КАЖДУЮ строчку из «Странствия в Баньюэ» (спасибо, блять, Хуа Чен, выебавший ему весь мозг во время сочинительства), и такого там точно не было! — Вау, Ваше Высочество, у вас был брат? — ахнул Повелитель Ветра, умилённо смотря на Се Ляня. — Да… был, — севшим голосом откликнулся Принц, вмиг застывший статуей. — Надо же! У нас с вами так много общего! Правда, у меня-то брат старший, ха-ха! — продолжил щебетать Ши Цинсюань, не обращая внимания на то, как потерянно и ошеломлённо выглядит Его Высочество. Сюаньчжень и Наньян, сидевшие по разным сторонам стола так же заметно напряглись, пусть пока ещё ничего не сказали. Черновод вернул внимание к пьесе. На сцене актёр, изображающий Се Ляня, в шикарном расписном ханьфу, сделал несколько изящных взмахов мечом, раскидывая по углам нескольких статистов. После он подошёл и покровительственно положил ладонь на плечо актрисе в зелёных мужских одеждах, всё это время подбадривающей его радостными выкриками. — Не бойся, Жун-эр, — пафосно провозгласил он. — Скоро я стану богом, и обязательно защищу всех простых смертных! Что-то хрустнуло. Хэ Сюань скосил глаза и увидел, как Цзюнь У небрежно смахивает рукой осколки своей чайной пиалы. Он пристально смотрел пьесу, между бровей залегла лёгкая складка. Похоже, никто из других богов эту маленькую деталь не заметил, но Черновод решил держать ухо востро. — Царственный брат потрясающий! — счастливо подпрыгнув, воскликнула актриса. — Пойдём вместе стрелять в мишени? — Не сейчас, бяоди! — отодвинув от себя «Жун-эра», «Се Лянь» гордо прошествовал к краю помоста. — Мы с моими слугами: Пёсьим сыном и Метлоносцем отбываем в монастырь для совершенствования! Среди Небожителей пронеслись смешки. Не нужно было гадать, кого именно гордо нарекли этими прозвищами. Генерал Наньян злобно гаркнул: «Что за хуйня?!», за что получил замечание от Линвэнь и тяжёлый взгляд Владыки, а Сюаньчжэнь стиснул зубы так крепко, что на бледном холёном лице заиграли желваки. Но, несмотря на реакцию, опустить занавес так никто и не решился. «Се Лянь» ушёл, а актрису в зелёном окружило несколько человек, скрытых за расписными масками. — Ты жалкий выблядок! — Бастард! — Грязная кровь! Они принялись толкать фигуру в зелёном, громко смеясь. — Перестаньте! Хватит! Я… я всё расскажу Бяогэ! — восклицала актриса, но хохот не прекращался. — Твой отец — юнаньское отродье! А ты — жалкий отброс! — гоготали фигуры. — Давай, жалуйся Принцу — богам нет дела до жизни простых смертных! Ещё немного потолкавшись, хохочущие актёры покинули сцену, а вместо них вынесли деревянную доску с небрежно нарисованным божеством. Актриса в зелёном встала на колени и, повернувшись к декорации, в сердцах воскликнула: — Царственный брат! Пожалуйста, вернись! Загляни хоть на палочку благовоний! Из-за кулис донёсся голос рассказчика: — Но небо осталось глухо к мольбам младшего принца. Его брат стал божеством и не вспоминал более о своей смертной семье… — Это ложь! — возмутился Наньян, стукнув кулаком по столу, но на его выкрик никто не обратил внимания. — …до тех пор, пока в Столице не разразилась война, — продолжил рассказчик. По сцене начали бегать статисты с деревянными мечами, изображая бой. — После вознесения Принца правители возгордились, совершенно забыв о простом народе. Люди беднели, урожая не было, началась эпидемия… При этих словах Се Лянь судорожно вздохнул. Его зрачки были расширены, он словно смотрел пьесу — и видел вовсе не актёров, а проносящиеся перед собой воспоминания. — Но стоило повстанцам добраться до дворца — Божество всё-таки спустилось с небес! На сцене вновь возник «Се Лянь», ведущий за собой нескольких человек. — Матушка, отец — поспешите — вражеские солдаты уже здесь! — командовал он. — Уйдём через тайный ход! Метлоносец, Пёсий сын — за мной! Процессия из богато одетых мужчины и женщины, «Се Ляня», актёра с париком чёрных, забранных в хвост волос, несущего огромную метлу, и актёра с луком за спиной спешно пересекла сцену и скрылась за кулисами. После, на пустой помост выбежала актриса в зелёных одеждах. — Тётушка! Дядюшка, где же вы? — она в панике заметалась из стороны в сторону. — Царственный брат! Где ты, Царственный брат, они уже во дворце! На оклик выбежало несколько актёров в масках и воинских доспехах. — Смотрите! Вот — он! — воскликнул один из них. — Вот их драгоценный Наследный Принц! Наконец династия тиранов падёт! — Нет! Вы ошиблись! — воскликнула актриса. Она попыталась отбиться от преследователей деревянным мечом, но очень скоро была схвачена. Громко гогоча, солдаты потащили её за ноги за кулисы. — Увы, как ни отпирался Младший Принц — ему не поверили, — вновь отозвался рассказчик. — Ведь он был на одно лицо со своим старшим Царственным братом! В центр сцены выкатили столб, к которому была привязана актриса в зелёных одеждах, с силой рвущаяся на свободу. По краям помоста поползли мутные облака дыма. Столб окружили «солдаты», громко хохоча и крича: «Смерть тирану!». Внезапно, столб хватило зелёное пламя, отчего актриса в ужасе задёргалась и закричала. — Почему… почему ты меня бросил, Царственный брат?! — тоскливо воскликнула она, издав последний, полный отчаянья крик. Вмиг всё потухло, сцену заволокло темнотой. — Так пало древнее государство, — голос рассказчика разорвал повисшую скорбную тишину. — Чтобы дать путь Царству Юнань, родине нашего светлого Тайхуа-дянься! Сквозь пепел войны прорастёт росток жизни, только скажи мне, зритель, стоит ли божественность разорванных кровных уз? После этих пафосных слов опустился занавес. На пиру царила необычная для этого тишина. Все в шоке смотрели на Наследного Принца — никто не ожидал, что в истории вежливого и мягкого мусорного бога обнаружится… такое. — Цинсюань, — подал вдруг голос Ши Уду. — Пересядь ко мне, пожалуйста. Повелитель Ветра ожидаемо надулся. — Вот уж нет, сижу где хочу! — парировал он, нервно обмахиваясь веером. Водяной самодур ничего не сказал, лишь бросая на сидящего рядом с братом Се Ляня крайне осуждающие взгляды. — Это всё наглая, беспринципная ложь! — рявкнул со своего места Генерал Наньян, стукнув по столу кулаком, отчего опрокинулся кувшин с вином. — Му Цин, скажи же! Он вытянул шею, возмущённо смотря на своего «коллегу», отчего оный раздражённо цыкнул языком, закатив глаза. — В кои-то веки согласен — это всё ложь, — помолчав, Му Цин прибавил. — Большей частью. — Ты ж скотина какая! — взорвался Наньян. — Ах, да, то, что ты постоянно пыль подметал — как раз правда, а всё остальное — брехня! — Да как ты смеешь?! — яростно зашипел Сюаньчжэнь, и небожители загалдели. Некоторые принялись разнимать сцепившихся богов войны Юга, некоторые взволнованно обсуждали увиденное, Повелитель Воды снова потребовал от Ши Цинсюаня пересесть к нему. — Занятная пьеса, — хмыкнул Владыка, покачивая новой пиалой. — Как она называется? — «Кровавая повесть о братских узах», — тут же ответила Линвэнь, которая успела навести справки. — Из новых, завоевала широкую популярность из-за эффектной последней сцены с огнём. Цзюнь У понятливо покивал, а затем перевёл взгляд на Се Ляня. — Занимательное зрелище, не так ли, Сяньлэ? — Да, Владыка, — бесцветно отозвался Принц, смотря куда-то в одну точку перед собой. «У-у-у, дело дрянь», — подумал Черновод, наблюдая, как Повелитель Ветра пытается растормошить шокированного Се Ляня. Демон словно невзначай коснулся виска, вызывая в духовную сеть Хуа Чена и морщась от необходимости произносить его убогий пароль. Красное Бедствие отозвался мгновенно. «Что там?! Его Высочество увидел пьесу?» — голос демона дрожал от нетерпения и волнения. — «Как ему?» «Да как тебе сказать…» — Хэ Сюань снова мазнул взглядом по фигуре Принца. — «Он в шоке. И ты тоже будешь». * — Тошно не хотите дальше ш нами? — спросил лидер актёрской труппы на выходе из города. Он всё ещё шепелявил из-за выбитых в стычке с разбойниками зубов, но держался уже бодрее. Увесистые мешочки с гонораром кого угодно приободрят. — Не, нам в другую сторону, — отмахнулся Ци Жун. — К тётушке Шу на окраину. — К тётушке? — переспросил удивлённый Гу Цзы, честными оленьими глазами смотря на демона. Лазурное Бедствие криво улыбнулся, скрипнув зубами. Ну не скажешь же, что решил припизднуть, чтобы их было труднее выследить! — Да, к тётушке, — с нажимом повторил Ци Жун, взъерошивая волосы на голове мелкого. — Цзы-цзы был совсем крошкой, когда виделся с ней. Хвала Небесам, пиздюк заткнулся, задумчиво нахмурившись, и окончательно палить контору не стал. Актрисы умилённо зашушукались, глядя на его надутую мордашку. — Ну нет — так нет, — широко улыбнулся главный актёр, с облегчением выдохнув, что они избавились сразу от двух лишних ртов. — Бывайте тогда! — До встречи, малыш А-Цзы! — главная актриса прошла мимо мальчика, и заигрывающе подмигнула Ци Жуну, поправляя выпавшие из прически локоны. — Надеюсь на повторную встречу… Демон оскалился, из последних сил сдерживая желание пинком отправить уже настоебеневших людишек куда подальше. За время вынужденного совместного путешествия ему уже дико хотелось всех перегрызть и держался он исключительно на силе желания поднасрать Царственному братцу, отомстив за избиение в Юйлуншань. Ну, ещё из-за Гу Цзы, ведь он расстроится, если «милые тёти» пострадают. Стоило актёрам отойти подальше, Ци Жун решительно развернулся и повёл осла прочь. — Врать нехорошо! — обиженно заметил пиздюк, неодобрительно смотря на демона. — У нас нет никакой тёти Шу! — Откуда ты знаешь? — хмыкнул Лазурное Бедствие, хитро щурясь. — У твоего папки разные знакомые есть! «…и больше половины из них хочет меня прикончить» — мысленно добавил демон, но вслух, конечно, говорить не стал. Проходя мимо рынка, он услышал, как местные обсуждали недавнюю премьеру пьесы, и самодовольно усмехнулся. Да, он знатно приукрасил прошлые события (откровенно напиздел), но кто вообще будет проверять? Фэн Синь с Му Цином? Да они громко разосрутся на месте и этим всё кончится. Се Лянь? Тот вообще не знал, как сдох его «обожаемый» младший кузен. Ци Жун цыкнул, подавляя вспыхнувшую в груди горечь. В этой сцене в пьесе он почти не врал. Разве что упустил маты и проклятья, которыми осыпал бросивших его на смерть родственников. Хотя, вообще не факт, что его вольное сочинительство удостоится показа на небесном празднике «Середины Осени», несмотря на то, что в день премьеры он лично обеспечил несколько раз "сжигающее" пламя в последней сцене. — Восславьте пресветлого и мужественного Владыку Тайхуа! Благоговейный крик монаха выдернул его из задумчивости. — Блять! — ругнулся Ци Жун, споткнувшись о порог храма. Он огляделся, обнаружив их возле входа в святилище Лан Цанцю. Храм был украшен свежими цветами, а мимо них шли люди, неся подношения. Лазурное Бедствие скривился — ещё одна проблема на его задницу! Благо, этот тупица в глаза долбится и если ему не указать точное месторасположение — будет искать Князя Сяоцзин до скончания веков. — Эй, ты чего притих? — окликнул демон задумчивого Гу Цзы. — Есть хочешь? Мальчик усиленно помотал головой. — Нет! Папа, а куда мы идём? — спросил он. Всё это время демон уверенно вёл осла вперёд. Обогнув храм, они прошли по боковой улице. За несколько дней, пока актёрская труппа находилась в городе и было на кого оставить пиздюка, Ци Жун хорошо изучил окрестности и присмотрел неплохое заброшенное жилище рядом с местным кладбищем. Демон даже успел подлатать крышу, благо, опыт уже имелся, а заросший сорняками огород оставил на потом. — Мы идём домой, мелкий, — не удержавшись, Лазурное Бедствие снова ласково взъерошил волосы «сына». — Мы идём домой.