Температура

***

       Сергей Нечаев всегда был уверен, что его никто и ничто не сможет сломить. Особенно после того, как он чуть не умер во время спецоперации в Болгарии и потерял память. Даже когда он во время поимки сумасшедшего инженера узнал, что его лучшая и единственная подруга Екатерина Муравьева была с ним на этой операции, но не выжила и остатки ее мозга, разума поместили в двух роботов-близняшек, которые охраняют великого учёного СССР академика Дмитрия Сеченова, он не сломался.       И даже сомнения насчёт намерений Сеченова относительно Коллектива 2.0 не сломили волю П-3 — с этим он прекрасно справился и выяснил всю правду, и понял, что всё-таки зря сомневался в этом человеке. В конце концов окончательное принятие того, что он по уши, как глупый подросток, влюбился в того самого инженера и принятие своей ориентации не подкосило его.       Сергей был уверен, что после всего, что он пережил, ему уже ничего страшно. Так он думал до тех пор, пока не разругавшись на ночь глядя с возлюбленным не пошёл на улицу в жуткий ливень в одной футболке, шортах и шлепанцах. Утром майор Нечаев проснулся с температурой, соплями и больным горлом. — И как тебя только угораздило, блять. — Ворчал Петров, роясь в аптечке в поисках градусника. — Где этот градусник то? А вот, нашёл.       Витя протянул кейс со ртутным градусником тяжело дышащему Нечаеву. Вставив термометр подмышку, Сережа отвернулся, чтобы не встречаться взглядом с травянистыми глазами, которые смотрели на него сейчас не с привычной теплотой и заботой, а с долей злобы и печали. — Нахера ты вчера ушёл? — Спросил Витя, продолжая рыться в аптечке в поисках каких-нибудь лекарств. — Ты меня выбесил. — Хриплым голосом ответил майор, поворачивая голову в сторону инженера. — Я хотел проветриться. — Молодец! Проветрился?! — Вскипел Виктор, с грохотом ставя коробку с лекарствами на тумбочку. — Нечаев, ты идиот! Как можно было выйти на улицу в дождь почти раздетым? Сентябрь месяц, дожди идут не переставая, а ты вышел на улицу в шортах! — Вить, не ори… — Попросил Сергей, чувствуя, что от новой порции скандала ему становится только хуже. — Башка раскалывается.       Виктор ничего не стал больше говорить, лишь возобновил поиски хоть чего-то, что могло сбить температуру.       Поссорились то на самом деле из-за пустяка, как обычно, но Петров в силу своей нестабильной эмоциональности развёл из-за обычной не помытой тарелки целую трагедию, в ходе которой любовники постепенно начали переходить на личности. Сережа сказал очень грубые и достаточно обидные слова, которые сильно задели чувства молодого инженера, а после еще и ушёл из дома, вернувшись через три часа весь мокрый и холодный. Сказанные Нечаевым слова в порыве гнева — чуть ли не ножом резали по сердцу Виктора, но несмотря на это, тот все равно сейчас искал лекарства для Сережи, переживал за него. Любит же всё-таки, и не может оставить вот так мучится.       Отметка на градуснике достигла значения тридцать восемь и пять. Петров был готов отчаянно завыть — жаропонижающее он так и не нашёл, а аптека еще закрыта и откроется только в девять часов, а сейчас еще даже восьми нет. Благо, что хотя бы капли в нос остались еще с весны, когда Витя сам умудрился где-то простудится и ходил сопливый целую неделю. Нечаев был не в состоянии как-то шевелиться, поэтому Виктор попросил его не дергаться и сам выдавил из пипетки по две капли в каждую ноздрю. Сергей недовольно поморщился, когда часть капель начала стекать в горло, создавая горький привкус во рту.       Хотелось сразу запить чем-нибудь эту горечь и к счастью, инженер тут же любезно предоставил ему стакан воды. — Фу, она же теплая. — Снова высказал свое недовольно майор. — А ты чего думал? — Удивился Петров, убирая наконец-то аптечку обратно на верхнюю полку. — У тебя горло больное, тебе нельзя холодного ничего ни пить, ни есть. Или ты себе еще и ангину хочешь заработать?       Сережа стало даже неловко — его отчитывали сейчас как глупого ребёнка, который ходил на распашку и теперь болеет. Хотя в какой-то степени он признавал сам себе, что поступил глупо выйдя на улицу в таком виде, однако в тот момент он был так взбешен поведением Виктора, что казалось, что если он не выйдет проветриться, то точно наговорит еще больше гадостей.       А еще в глубине души Сережа опасался, что в порыве гнева может поднять руку на возлюбленного. Вспышки гнева порой как-то достигали такой мощи, что Нечаев мог от этого сам себя загнать в лимбо, ведь модуль «Восход» по-прежнему был в его голове и никто его не отключал. А когда Сережа уходит в лимбо, все прекрасно знают, что может произойти… К сожалению, Лариса Филатова тому прямое доказательство. И после того случая П-3 был сильно подавлен, он не любил причинять людям боль без веской причины. Одно дело какому-нибудь негодяю руку сломать, и совсем другое невинная девушка, или возлюбленный.       По этой причине Сережа и ушел вчера. Опасался, что опять уйдёт сознанием в этот вымышленный мир, пока тело само будет двигаться, а руки будут готовы разорвать Петрова буквально на мелкие кусочки. Виктор и понятия не имел об этих страхах, хотя даже если бы и знал, то вряд ли его это сильно спугнуло, но Сережа все равно пока не решался поговорить с ним на эту тему.       Повисло долгое напряжённое молчание. Оба определённо хотели что-то сказать, но не решались. Витя сидел в кресле и поджимая губы старательно делал вид, что заинтересован в изучении медицинского справочника, а Сережа пытался поспать. Однако, понимая, что сон сейчас вряд ли к нему придёт, Нечаев попытался завести хоть какой-то диалог: — Вить, — тихо позвал он, потому что говорить громче было физически больно. — Что? — Сухо спросил тот, не поднимая головы и продолжая старательно водить глазами по строчкам. — Ты сильно обижаешься? — Глупый вопрос, это же очевидно. Кто угодно обиделся, если бы любимый человек назвал его психом и самовлюблённым эгоистом, который настолько жаждет внимания к своей персоне, что два года назад даже из своей смерти пытался устроить целое представление. Вот только тогда ничего не вышло именно из-за того, что в последний момент Нечаев сам кинулся под лезвие робота, тем самым спасая дурную голову Петрова.       Конечно, Виктор понимал, что перегнул тогда, хотя бы по той причине, что выпил определённо лишние две бутылки баварского на эмоциях. Однако, он не считал себя больным психом. И как же было обидно услышать, что всё это время единственный человек, которому он доверял, оказывается по-прежнему видел в нём лишь того паренька, скачущего по сцене и стонущего, и гавкающего в громкоговоритель.       Пока Нечаев шатался по улице, Витя всерьёз задумался над тем, не было ли ошибкой вступать в отношения с верным псом Сеченова. Виктор до сих пор презирал учёного за слишком огромное и раздутое самомнение, хоть уже и не так открыто. Не доверял ему и опасался того, как тот может повлиять на Сергея, ведь тот легко поддавался чужому влиянию, словно наивный ребенок.       Ему невольно вспомнилась Лариса. Та тоже ушла от него, не поняла, увидела лишь психа, из-за которого погибла куча людей. Петров размышлял, что возможно, Сережа тоже видит лишь его худшие стороны и при каждой удобной ссоре тыкает в них носом. — Нечаев, — инженеру тяжело давалось сохранять спокойствие, так как срывать сейчас голос не было настроения — он очень устал, не выспался, сил еле хватало на то, чтобы держать в руках этот треклятый справочник, который ничем не помогает. — я не хочу сейчас об этом говорить. Я очень устал, сделай одолжение — помолчи.        На удивление, тот послушался и действительно замолчал. У Сергея в целом тоже не было сил снова ругаться, однако чувство вины всё равно немного съедало его изнутри. С одной стороны он считал, что был прав, потому что устраивать сцену из-за одной грязной тарелки это уже идиотизм, но с другой оскорблять Виктора тоже не стоило. Хоть инженер и начал первым кидаться оскорблениями, но это были в основном сравнения с семейством собачьих, а вот Сережа уже перешёл черту.       И почему у них не может быть всё как у нормальных людей? Вон, сколько счастливых парочек гуляет по улицам! Вряд ли у них есть подобные проблемы в отношениях. Нет, Сережа прекрасно знал и понимал, что ссоры это нормально, надо иногда выпускать пар, а не держать всё в себе и после удивляться почему отношения разрушились. Правда легче как-то от этого не становилось.       Недавно он заехал за Виктором на Челомей и пока ждал его, сидя в столовой, разговорился с одной из поварих. Женщина уже десять лет замужем! Рассказала, как живут с мужем душа в душу. Да, ссорятся как и все, неделю-две бывает не разговаривают друг с другом, но потом всё равно мирятся и идут ужинать в какой-нибудь не шибко дорогой ресторан. Сереже даже завидно стало, хотя вроде у них с Витей почти всё то же самое, однако почему-то всё равно казалось, что у других всё намного лучше. Конечно, они не могли прогуливаться по парку, держась за ручки, но сходить в ресторан — вполне себе. Они и ходили.       Только это всё хорошие, яркие моменты их отношений. В тяжелые же дни всё обстояло совсем иначе: они страшно ругались чуть ли не несколько дней подряд, били посуду, Петров швырялся стульями и вопил как не нормальный, что усыпит Нечаева как безродную псину, а тот в свою очередь молился Богу, чтобы голыми руками не придушить взбесившегося инженера. — Прости меня, Вить, — слова сами вырвались изо рта. — я не хотел говорить то… что сказал. — Но ведь сказал же. — Голос программиста звучал холодно и достаточно грубо, от чего Сереже стало еще больше не по себе. — Это вышло случайно. Я не считаю тебя таким… правда. Просто… — «Просто» что, Сережа? — Петров вскочил с места и снова начал рыться на полках. — Мне твои оправдания не нужны. Ты сказал то, что сказал. Напомню тебе одну пословицу: «слово не воробей, вылетит — не поймаешь», так что, советую в следующий раз хорошенько думать головой, прежде чем открывать рот. Я надеюсь, что эта самая голова тебе нужна не только для красоты.        Виктор круто развернулся и пошёл прочь из комнаты. Из коридора послышалась какая-то возня, Сережа забеспокоился и с трудом найдя в себе силы, встал с постели и поплелся в сторону звуков. Оказалось, что это Витя куда-то собирается и отчаянно боролся с шарфом на шее, тихо матерясь. Услышав шаги и тяжелое дыхание он обернулся и недовольно закатил глаза. — Тебе нельзя сейчас вставать. Иди ляг обратно. — Попросил инженер. Несмотря на обиду в сердце, он выглядел весьма обеспокоено и это заставило Сережу чувствовать свою вину еще больше. — Я скоро вернусь. — Подожди, — майор взял возлюбленного за руку, но тот аккуратно вытащил ее и убрал в карман пальто. — ты куда? — В аптеку. — Кратко ответил тот, опуская глаза. — Пожалуйста, вернись в постель, не вынуждай меня с тобой ругаться пока ты в таком состоянии.       На самом деле до открытия аптеки был еще как минимум целый час, но Витя просто больше не мог находиться с Сережей в одной квартире. Не сейчас. Петров разрывается между тем, чтобы снова кричать, бить посуду и тем чтобы все забыть и продолжать заботиться о Сереже, пока тот не выздоровеет. Выходило что-то между, поэтому сейчас ему надо проветрится, хорошенько все обдумать.       Рой тревожных мыслей в голове не давал покоя. Голос в голове неустанно шептал всякие гадости, подбивал копаться в себе, в отношениях, еще больше. Витя изо всех сил пытался внушить себе, что всё хорошо, что его любимый человек не хотел его так обидеть, и что ему действительно жаль, но тот самый голос тут же твердил: «нет, Витя, он сказал это специально, нарочно задел твои чувства и сделал больно. Он тебя не любит». «Нет, как это не любит?» — тут же подумал инженер резко останавливаясь по среди улицы. «Нет, нет, он меня любит, я в этом уверен. И я его тоже, ссориться это нормально, так у всех бывает».       Петров присел на ближайшую лавочку и достав из кармана пачку сигарет, поднёс одну ко рту и поджёг, чиркнув зажигалкой. Горький дым обжёг горло и спустился в лёгкие, но это вовсе не мешало инженеру сделать еще несколько затяжек. На самом деле он редко курил, уж точно реже, чем Нечаев, который дымит как паровоз так, что потом вся квартира воняет. А вот Виктору же было достаточно одной сигареты в неделю, ну может, больше, если были тяжелые дни. Такие как сейчас.       Вчера вечером, он скурил так вообще несколько сигарет подряд, пока ждал Сережиного возвращения. На самом деле, Витя до сих пор так и не ложился, что уже было заметно по сонному, усталому взгляду и чуть заметными кругами по глазами. Сначала он не спал потому что Сергей ушел, а когда тот вернулся, Витя выяснил для себя, что он не в силах лечь в данный момент в одну постель с человеком который наговорил ему кучу гадостей. Ушёл обратно на кухню, в надежде отоспаться после того, как Нечаев уедет на Челомей к Сеченову. Но и утром инженер не смог лечь спать так как возлюбленному стало не хорошо и стало понятно, что у Нечаева очевидно поднялась температура.       Сейчас же, несмотря на жуткую усталость, он все равно потащился на улицу. В аптеку конечно в любом случае лучше прийти хотя бы минут за десять, а то бабульки уже небось выстроились в очередь за своими миллионами таблеток, за которые расплачиваться будут по одной копейке.

***

       Капли начали немного действовать, поэтому пару высмаркиваний было достаточно, чтобы нос на какое-то время снова смог дышать. Раньше Сережа как-то и не задумывался как это здорово дышать полной грудью. Было немного холодно и майор сильнее укутался в одеяло. Хотелось спать. Вроде и выспался, несмотря на то что лег почти в три часа ночи и проснулся в семь утра, но сейчас Сергей чувствовал такую слабость во всём теле, как будто без сна и отдыха впахивал несколько дней подряд.       Такое признаться было и неоднократно, но сейчас плюс ко всему прибавилась еще и головная боль. Выбираться из теплой постели не хотелось, но и мучится до прихода Виктора и просить того найти ему обезболивающее — тоже. Уж с этим он вполне сам как-то справится. Ну или ему хотелось в это верить, особенно когда голова резко закружилась от неожиданного поднятия. Пришлось сесть обратно и немного переждать. Неизвестно сколько прошло времени с ухода Виктора и через сколько он вернётся и вернется ли вообще. Невольно Сережа подумал, что сам бы ни за что не вернулся к человеку, который назвал бы его психованным эгоистом, маньяком и всем остальным схожим, не забывая припомнить конечно все остальные грехи.       Как до этого дошло Сергей и сам не понял. В какой-то момент, когда Петров очередной раз назвал его «цепным пёсиком Сеченова», мужчина не выдержал и начал говорить всякие гадости в ответ, лишь бы программист наконец перестал пороть чушь. Но Нечаев не был бы самим собой если бы хоть немного думал прежде чем открыть рот. Знает же вспыльчивый нрав Петрова и мог бы изначально просто пойти и помыть эту долбанную тарелку, но нет же, как упрямый баран начал спорить и что-то доказывать.        Вот только что-либо доказать он всё равно не смог, и не смог бы никогда, потому что спорить с Петровым — билет в один конец, сколько не пытайся он всё равно останется при своём мнении. Это касалось абсолютно всего. По этой причине у них была всегда самая основная причина для ссоры — Сеченов. Да, может, Виктор немного усмирил свой пыл и не кричал на каждом шагу, что учёный на самом деле хочет поработить весь мир, однако всё равно ему не доверял и относился настороженно.       Не так давно вообще внезапно начал жутко ревновать Сережу к нему. Нечаев же лишь отчаянно пытался донести, что академик относится к нему как к сыну и питает к своему агенту максимум родительские чувства, и что в прошлом у него вообще-то была жена. Последний аргумент Петрова не особо убеждал, так как он сразу переводил стрелки на себя и говорил, что вообще-то тоже был влюблён в женщину и планировал на ней женится, однако сейчас его сердце, душа и тело полностью принадлежит мужчине. — Да где же это долбанное обезболивающее?! — Выругался вслух Сергей уже стоя на ногах и копаясь в коробке с лекарствами. — Как всегда блять, тут нихуя не найти.       Головная боль как будто усиливалась всё больше от каждого движения. Всё тело слегка потряхивало от высокой температуры, однако, Сергей был не намерен сдаваться. Мужчина был уверен, что уж аспирин то он точно найдёт, даже если в глазах всё немного плывёт. Однако, новая попытка поисков ни к чему не привела. Уже было очевидно, что нужные таблетки попросту закончились и майор очень сильно жалел, что у него нет больше полимерной перчатки, с помощью которой он мог быстренько заправится непремом и жить долго и счастливо.       Поскольку аспирин так и не был найден, Сережа решил немного умыться, в надежде, что может так ему станет легче. Он уже и забыл про просьбу Виктора оставаться в постели до его прихода и продолжал бродить по квартире как бледная тень.       Включив кран с холодной водой, Сергей поднял голову и посмотрел на себя в зеркало: волосы растрёпанные, мокрые от пота, часть прилипла к лицу, а другая свисала нелепыми прядями. Лицо бледное, на лбу выступили капельки пота, взгляд вымученный, усталый, как будто мужчина не спал несколько дней.       Сережа чувствовал как с каждой минутой ему становится всё хуже и в сердце неожиданно прокрался страх: а вдруг он сейчас умрёт? Да, глупо, сейчас не какой-то там пятнадцатый или восемнадцатый век, когда люди умирали от простой простуды, но почему-то Нечаев испугался не на шутку. Но испугался он вовсе не смерти, ее то он не боялся вовсе, иначе бы не работал личным агентом Сеченова. Сергей боялся, что может умереть вот так: совсем один, без Виктора, который на всю свою оставшуюся жизнь запомнит лишь те ужасные слова, которые были сказаны ему в порыве гнева.        Последнее, что Сережа запомнил, как выходит из ванны и слышит как поворачивается ключ в замке. Мир стал еще более расплывчатым и всё, что он смог услышать это обеспокоенный голос Виктора. — Сережа? — Удивился тот, обнаружив Нечаева не в постели. — Попросил же лежать, ну что такое? Иди ляг обратно, пожалуйста, я купил всё необходимое, сейчас лечить тебя будем.       Однако, майор его уже не слышал. Ноги подкосились и пока инженер стоял спиной к возлюбленному, вешая пальто в шкаф, тот с грохотом упал на пол, теряя сознание. Обернувшись, Петров побледнел от страха. Все обиды тут же отошли на второй, а то и на третий план. Он подбежал к любимому и начал проверять его пульс и дыхание. Жив. Слава богу. Но сильно легче от этого не стало. Добежав до кухни, он схватил обычный стационарный телефон со стола и набрал номер скорой.