Температура

***

       К следующему вечеру Сереже стало намного лучше, если не считать по-прежнему больного горла и сыпи на спине, которая жутко чесалась. Пока Витя не видел, Нечаев ерзал по постели как мог, лишь бы почесаться. Конечно, майор прекрасно понимал, что чем чаще чешешь — тем дольше будет всё заживать, но что поделать? Чешется жуть как сильно!       Как его только угораздило заразиться ветрянкой? А самое главное: от кого? Он же за последние две недели особо и не работал даже. Так, Дмитрий Сергеевич пару дней назад всего лишь попросил сопровождать его на каком-то мероприятии в детском саду, по случаю какого-то праздника в честь космоса. Сеченова пригласили рассказать детям про звёзды, планеты и всё такое. Тем на удивление, конечно понравилось, но больше всего они были увлечены огромным и мягким, как медведь майором. В момент Нечаева прошибло осознание: «точно, дети!» — подумал он.       После триумфа академика, девочки и мальчики возраста от трёх до пяти лет кинулись обнимать, тискать, трогать и попросту лазить по Сереже, как будто его именно для этого и привели. П-3 тогда немного растерялся, и, за неимением какого-либо опыта в общении с детьми, просто позволил им делать с ним всё, что захочется. Он не был уверен, что кто-то определённый из детей болел ветрянкой, так как их там столько было, что поди всех упомни, но, почему-то Сережу в тот день немного напряг мальчик с бледно-зелеными следами от зеленки на руках. Тогда-то Нечаев не придал этому значения, мол, это же дети: наверняка лазал где-то, да поранился и рану зеленкой помазали. А сейчас же, он вспомнил, что другие дети старались держаться от него чуть в стороне, словно он заразный какой-то.       Отметка на ртутном градуснике достигла метки тридцать семь и девять — не очень хорошо, но уже и не так плохо, хотя Сергей чувствовал себя вполне нормально, только очень хотелось пройтись по спине жесткой мочалкой, да по сильнее.       Витя принес из холодильника маленькую склянку с зелёнкой. Спина у Нечаева широкая, поэтому пришлось снова бежать в аптеку и покупать сразу несколько таких склянок, так как первой не хватило даже на одну на треть. Пока Петров отчаянно боролся с затычкой и пытался открыть несчастную зеленку, Сережа успел незаметно несколько раз почесать лицо. Кажется, сыпь добралась и туда. — А давай, член тебе тоже зеленкой намажем? — Посмеялся Виктор, всё еще воюя со стеклянной баночкой. — А давай, ты своими гениальными идеями будешь блистать в другом месте! — Возмутился Нечаев, но всякий оттянул резинку собственных трусов, дабы проверить, не придется ли там действительно ничего мазать. Вроде, всё в порядке. Ну или Сережа хотел в это верить. — Еще хуя в крапинку мне не хватало. — Да ты не переживай, — махнул рукой Виктор, ища взглядом что-нибудь острое. — я тебе если что ночью точек там понаставлю. Так сказать, помечу территорию. Да что же это такое? Она откроется сегодня или нет?! — Дай сюда, горе луковое. — Агент пропустил мимо ушей недовольное цоканье и выхватил из рук Петрова по-прежнему закрытую склянку с зеленкой. — Ты пока ее откроешь — у меня уже всё само пройдёт.       Только Сережа хотел похвастаться, что у него получается открыть, как правая рука дернула затычку сильнее чем нужно и часть содержимого вылилась прямо на простыни с одеялом. Петров лишь обречённо вздохнул, понимая, что теперь еще придется заниматься стиркой. — Если ты вдруг забыл, то отстирать зелёнку практически невозможно. — Может, в другой ситуации инженер устроил бы сцену из-за испачканного постельного белья, но они только недавно ругались из-за пустяка и ссорится снова как-то не было желания.       Вытолкав Нечаева с постели, программист снял всё постельное белье и кинул пока что в ванну, дабы сейчас оно под ногами не валялось. — Кто из нас горе луковое, это мы выясним позже. — Надеюсь, когда-нибудь придумают более удобную крышку для этой адской зеленой херни. — Буркнул Сергей уходя в ванну отмывать руки.

***

       Ночью Сереже не спалось, в отличие от Виктора, который целый день носился с ним, кормил, мазал зелёнкой, заставлял полоскать горло, а под вечер еще и отстирывал эту самую зеленку от простыней. Балкона в квартире не было, поэтому курить приходилось на кухне, но чтобы запах не проник в комнату, Сергей тщательно закрыл все двери и на всякий случай открыл окно, совершенно не думая, что так может заболеть еще сильнее.       Затягиваясь сигаретой, мужчина подумал о Викторе, о том сколько всего тому пришлось пережить за последние пару лет. Предательство единственного друга, угроза расстрела за предательство родины, мучительные исправительные работы, где над ним не раз издевались все, кто только мог. Может еще и от бесконечных издевательств у бедняги чуть-чуть крыша поехала и ему начал буквально везде мерещится заговор. Сережа уже потом узнал, как инженера вылавливали, прижимали к стенке и избивали. Кто-то избивал, кто-то просто оскорблял, а кто-то и вовсе пытался подкопать на Петрова еще больше, чтобы его пожизненно в тюрьму упекли. Как тут не поехать головой?       Повезло еще, что удалось тогда Сеченова убедить, что программисту помощь нужна, а не тюрьма. Наказанием ничего не добиться от человека, который был готов расстаться с жизнью. Ему тогда совершенно нечего было терять, кроме как буквально собственной головы. Бежать ему было некуда, девушка бросила, вся страна ополчилась против него, особенно после сбоя и тысячи жертв.        Спать по-прежнему не хотелось, несмотря на небольшую слабость во всём теле из-за болезни и температуры. Да и какой смысл ложиться ночью? Гораздо лучше спать днём, если есть такая возможность, потому что днём Нечаеву не снятся кошмары. Вернее даже не совсем кошмары, а скорее обрывки собственных воспоминаний, с той поры в Болгарии. Взрывы, кровь, крики — это все эхо войны, преследовавшее Сергея на протяжении уже нескольких лет. Даже модуль «Восход» и стертая память не могут ему помочь.       Единственный, кто хоть как-то избавлял его от кошмаров сейчас сладко спал в соседней комнате, будучи ужасно вымотанным за целый день. Когда Сереже снились кошмары, Витя, если честно понятия не имел, что нужно делать. Он просто делал то, что ему казалось правильным в такие моменты: разбудить, обнять, дать понять, что всё хорошо и это всего лишь сон и желательно не отпускать еще около десяти минут. А Нечаев же всегда подставлял голову под изящные пальцы, чтобы те зарылись в его волосах и мягко гладили, пока тот не придет в себя.       Возможно, поэтому они и вместе, именно друг с другом — никто другой не сможет настолько понимать боль в их сердцах и душах. Первое время П-3 не мог понять, что же его так привлекало в Викторе. До их судьбоносной встречи в комплексе «Вавилов», мужчина был уверен, что никогда бы не смог влюбиться в другого мужчину, да еще и так сильно. И ладно бы Петров был похож на женщину, так нет же, несмотря на всё свое изящество и ужасный характер тот в самом деле выглядел как мужчина. Да, вполне симпатичный, даже красивый, но всё же не женщина. Так почему же?       Тогда Сергей понятия не имел, поэтому и копался в себе достаточно долго, даже уже когда они были в отношениях. И только спустя какое-то время он понял, что никто и никогда не понимал его лучше, чем Виктор. Ни с кем не было так хорошо как с ним. Сережа почувствовал это практически сразу, просто до него долго доходило. Несмотря на хаос который оставляет после себя инженер, во всех смыслах, с ним действительно было спокойно. Да и Сережа единственный с кем буйный нрав Петрова немного усмирялся и тот походил больше на ластившегося кота, чем на безумца. Конечно, черти у него в глазах еще те танцы с бубном отплясывали, что порой казалось, что инженер и вовсе не человек, потому что у человека не может быть такой… до дрожи сумасшедший взгляд. Однако, Сергей и с этим смог справиться.       Когда демоны всё же одолевали несчастного Виктора, и тот становился похож на безликое приведение с пустым взглядом — Сережа оставался рядом. Стоило взять Витю за руку и нежно провести по щеке, и тихонько поцеловать в нос или же в висок, то шторм в его душе постепенно утихал. После, Витя всегда плакал. Он старался не показывать своих слёз, прятал лицо в ладонях и в широкой груди возлюбленного, лишь бы тот не видел. А Нечаев и не настаивал, понимал, что так любимому будет проще, легче. В такие моменты они не разговаривали, максимум Петров шептал что-то на французском, пока его гладили по голове и целовали в макушку.       Сережа вернулся в реальность когда почувствовал, что сзади к нему прижалось что-то теплое, закутанное в одеяло. Это конечно же был Виктор. Видимо хотел обнять во сне, но перевернувшись на другой бок, обнаружил вторую половину кровати пустой и заволновался. В такие моменты он бы похож на ребенка, который засыпал со включённым ночником и в маминых объятиях, а проснулся один и в темноте.       Вот только Виктор уже давно не ребёнок, а Сережа ему уж точно не мама. Однако, это не означало, что программист мог уснуть без теплых обнимашек. — Чего не спишь? — Поинтересовался тот, не открывая глаз, а лишь зевая и протираясь щекой о широкую накаченную спину. — Я почти целый день спал же. Сейчас как-то не хочется. — Улыбнулся Сергей, чувствуя как его обнимают, накрывая тем же одеялом. Теперь они оба завернуты в этот своеобразный кокон. — А ты то чё вскочил? Иди ложись, я скоро приду. — Не пойду без тебя. — Снова зевая ответил инженер. — Там без тебя холодно и страшно. «Будете друг за дружку держаться — можете ничего не бояться.» — Снова какая-то поговорка? — Сережа обернулся через плечо, чтобы увидеть сонное лицо возлюбленного, расплывшегося в улыбке. — Ага. — Ну хер с тобой, — сдался Нечаев, решив, что может и вправду, пока Витя рядом он может не бояться своих кошмаров. — пойдём спать. Только дай форточку закрою, а то тебя продует еще.

***

— Ай, сука! Осторожнее блять не можешь?! — Ругался Сергей, отводя взгляд и краснея от стыда. Всё-таки ветрянка достигла и паховой области. Виктор, довольный как кот, вооружился ватой с зелёнкой и опустившись вниз тихо хихикал, замазывая красные точки. — Щиплет вообще-то! — А такое ощущение, что тебе нравится! — Рассмеялся Петров глядя на стоящий член мелькающий у него перед лицом. — Это автоматическая реакция моего организма когда ты на коленях стоишь. Ничего не могу с этим поделать. — Сережа положил руку на голову Виктора, тем самым намекая, что тот должен сейчас делать. — Ты вполне мог бы мне с этой проблемой помочь. — Я не буду тебе сосать, пока у тебя член зеленый, извини, милый. — Наигранно расстроился инженер, пожимая плечами и поднимаясь на ноги, не обращая внимания на разочарованный вздох. — А может он у тебя не от ветрянки сыпью покрылся? Кто знает куда ты его пихаешь. — Кроме как в тебя — больше никуда. Так что это у меня должны быть вопросы. — Майор притянул возлюбленного к себе, залезая горячими руками тому под домашнюю водолазку. В квартире холодно, а отопление еще не дали, поэтому программист утепляется как может. — Может отложишь уже эти дурацкие лекарства и уделишь мне внимание, а? — Я уделяю внимание лишь одному тебе уже целых три дня. — Витя обхватил ладонями лицо Сергея и притянув к себе нежно и мягко поцеловал в губы. Из его уст сорвался тихий стон, когда тот повалил его на кровать, нависая сверху. — Ну, Сережа! Потерпи немного, я понимаю, что у нас давно не было, но у тебя всё еще температура. — Она не такая уж и высокая. — Прошептал майор, задирая Викторовскую водолазку и жадно впиваясь в выступающие ключицы. — Ну, пожалуйста, не могу больше, умру прямо сейчас, если мы не займёмся сексом. Сначала работа, потом этот скандал из-за тарелки, теперь ветрянка. Я хочу тебя прямо сейчас. — Я знаю, ох~, но, не стоит сейчас, ммм~ — Сопротивлялся Петров, хотя сам изголодался ничуть не меньше. Безумно хотелось близости, но разум твердил, что нельзя. Витя и в самом деле переживал, что любимому попросту станет хуже после или даже во время процесса. — Потерпи, прошу тебя. Всё будет, обещаю, только пусть температура в норму придет сначала. Она скачет у тебя, это плохо.       Сережа с трудом нашёл в себе силы оторваться от желанного тела и свалился рядом с Виктором, сгребая того в охапку и напоследок больно кусая за шею. — Я бы хотел, чтобы у меня скакало кое-что другое. А если быть точнее: кое-кто скакал на мне. — Он зло прорычал эти слова прямо в ухо любовнику, а затем разочаровано вздохнул и отпустил того из своих цепких объятий на волю. — Ебучая ветрянка, даже не потрахаться. Заебало.        Нечаев был в отчаянии — третья неделя пошла как у них нет секса. Причём оба безумно этого хотят, но просто времени на это нет. Сначала Сережа был завален работой, потом Витя где-то накосячил со сборкой роботов и ему приходилось несколько дней подряд оставаться допоздна и исправлять свою ошибку. После, когда работы наконец-то стало меньше и казалось бы есть силы на плотские утехи, Витя так не вовремя зацепился за грязную тарелку в раковине и устроил скандал. А теперь Сережа валяется с температурой и ему отказано в ласке, потому что волнуются, что поднимется у него не только член.       Петров страдал естественно ничуть не меньше, а может даже и больше, потому что Сережа, как человек военный, всё-таки как-то способен сдерживать себя и не сходить с ума. В конце концов иначе бы два года назад он бы просто засел в какой-нибудь комнате отдыха и дрочил на балерин, а не пытался поймать сбежавшего заключённого. А вот Витя себя сдерживать не привык, а когда пытался, то выходило очень плохо.       Сейчас даже холодный душ не помогал. Удовлетворить себя рукой бесполезно — только еще сильнее раззадорится и тогда он точно как дикое животное наброситься на Нечаева, кусаясь, царапаясь и извиваясь, как Уж на сковородке. А тот, гад еще соблазнять всячески пытался, как нарочно, так и случайно: то без футболки по дому ходит, светя своими крупными мышцами, то хозяйство у него выпирает, то, как сейчас, накинется и примется целовать все слабые места, будто издеваясь.       Пальцы невольно коснулись ключицы где виднелся огромный и яркий засос, слегка поглаживая и вспоминая, как несколько минут назад Сережа жадно вцепился в нее губами, а затем еще и зубами. Виктор закусил губу и прикрыл глаза, пытаясь не думать об этом. Надо как можно скорее поставить Нечаева на ноги, в противном случае как минимум один из них рискует умереть от перевозбуждения.

***

       На пятый день Сережа чувствовал себя прекрасно. Горло уже не болело, но Витя все равно заставил хотя бы один раз прополоскать, на всякий случай. Температура наконец-то перестала скакать туда-сюда и отметка на ртутном градуснике показывала долгожданную тридцать шесть и шесть. Сыпь еще никуда не делась и те части тела, которые не являлись протезами жутко чесались, но это еще полбеды.       Самая настоящая беда это Петров. Парень в один момент устал замазывать майору расчёсанные до крови болячки и попросту приковал его на какое-то время наручниками к кровати, предварительно спрятав ключ от них у себя в кармане домашних штанов. Через десять минут сжалился конечно и под недовольное ворчание помог Сереже почесать левую щёку. Тот кажется, поймал дикий кайф с этого, блаженно прикрывая глаза.       После обеда с Сергеем связался Сеченов, тот хотел узнать как самочувствие у агента и не нужно ли ему чего. Витя еле сдержал порыв внезапной ревности и всеми силами пытался не лезть в их разговор. Получилось бы почти отлично, если академик не произнёс своё ласковое «сынок». Тут буйный нрав инженера вывалился наружу и Виктор, наспех заверив ученого, что с Сережей всё хорошо и тот скоро вернется к нему, сбросил вызов, даже не давая тем двоим попрощаться. — И что это сейчас было? — Спросил Нечаев, пытаясь скрыть ехидную улыбку. Он прекрасно знал, что Петров до ужаса ревнует его к Сеченову, и если раньше это раздражало, то сейчас уже было даже смешно и на самом деле чуточку приятно. Если ревнует, значит слишком сильно любит и не готов так просто отдать любимого кому-то другому. — Опять ревнуешь? — Нет, — соврал программист складывая руки на груди и отворачиваясь. — просто он мне не нравится. Возомнил о себе слишком много. Вот и всё. — А может, всё-таки ревнуешь? — Продолжил издеваться майор, уже не сдерживая наглой улыбки до ушей. — Ну, ладно, если ты действительно не ревнуешь, то тогда я наверное сразу как выйду на работу приму его предложение. — Какое еще предложение? — Петров повернулся обратно злобно сверкнув глазами. — Ну-ка говори сейчас же! Что он тебе предложил? Ужин при свечах и классный секс, которого у тебя не было уже три недели?       Виктор уже был в ярости и был готов придушить Сеченова прямо сейчас, но тут Нечаев от чего-то звонко рассмеялся. Витя такого не ожидал, думал, что сейчас тот начнёт говорить, что он опять несёт какой-то бред и они снова поругаются. Обычно всё именно этим и заканчивалось, когда речь заходила про слишком близкие отношения между министром промышленности и лучшим агентом по специальным делам. — Какой же ты всё-таки чудесный, Витя, — высказался майор между приступами смеха. Он утянул возлюбленного в постель, накрывая одеялом и прижимая ближе к себе, закидывая при этом одну ногу тому на бедро, чтобы никуда не убежал. — ну какой еще ужин при свечах? Еще и с Сеченовым. Откуда вообще в твоей гениальной голове такие дурные мысли возникают? — Откуда надо оттуда и возникают! — Виктор дергался, пытаясь выбраться из пут одеяла, тяжелой ноги и цепких рук. Попытки не увенчались успехом и быстро утратив силы на борьбу — сдался. Лишь недоверчиво спросил: — Так что он там тебе предложил? — Ничего. Я пошутил над тобой, хотел посмотреть как ты забавно бесишься. — Сережа зашипел от боли, когда зубы Петрова достигли его носа и укусили, слегка потянув на себя. — Не кусайся, бля. — Да иди ты вообще на хер, Нечаев. — Надулся программист поворачиваясь к мужчине затылком. — «В уме нечутком, не место шуткам». — Это у меня то ум нечуткий? — Возмутился Сергей. — Ну, не у меня же. — Пожал плечами Виктор. — Сам же сказал, что у меня гениальная голова. — Так, ну всё, засранец, сейчас получишь у меня! — Сережа решил отомстить и стянув с парня одеяло, принялся щекотать его.       Тот извивался, пытался отбиваться, размахивал руками и ногами, но всё бестолку. В итоге он просто свалился на пол, больно ударившись копчиком. Майор перепугался и тут же соскочил с кровати к любимому. Убедившись, что с тем всё хорошо и никаких переломов нет, Нечаев хищно улыбнулся придумывая в голове новый план мести. Он повалил Петрова на пол и перевернув его на живот, уселся сверху, чтобы тот никуда от него не делся. Виктор почувствовал что-то неладное, когда новой порции щекотки не последовало, а лишь послышалась какая-то возня сзади. Он и опомниться не успел, как с него стянули штаны вместе с трусами и звонко шлёпнули по ягодице. — Эй, пёс, ты чего удумал? — Инженер попытался приподняться и посмотреть, что вообще происходит, но его тут же припечатали обратно лицом в ковёр.       Сразу же последовал поцелуй в ушибленный копчик, затем чуть выше и постепенно горячие губы добрались до россыпи веснушек на плечах, перед этим задрав водолазку повыше. Спина — слабое место, еще более уязвимое, чем какие-либо еще части тела Виктора. Тот протяжно застонал и выгнулся, чувствуя, как его спину вновь и вновь покрывают поцелуями.       Когда пальцы на ягодицах подобрались к самому сокровенному, Витя всё же обратился к Сереже, пытаясь выровнять дыхание: — Подожди, ммм~ может, хотя бы не на полу? — А не похер ли где уже? — Отозвался майор, толкаясь внутрь одним пальцем. — Аах~ дааа, ты прав, похер.       Сегодня оба выложились на полную. За всё то время, что у них не было близости, они буквально изголодались друг по другу, поэтому даже особо времени на прелюдии не тратили. Сережа лишь на пробу пару раз согнул палец внутри Виктора, задевая нужную точку и практически сразу после, не церемонясь, вошёл и набрал достаточно грубый и резкий темп. Витя же был не против. Он обожал, когда Нечаев был груб во время секса, когда не сдерживался, а вбивался в его нутро с такой силой, как будто всю жизнь только этого и ждал.       На мягких и достаточно упругих ягодицах Петрова уже виднелись следы от пальцев, но это никак не мешало Сереже сжимать их еще сильнее. Инженер уже буквально плакал от удовольствия. Когда его наконец-то перевернули на спину, он вцепился в любовника зубами и ногтями, чтобы тот ни в коем случае не прекращал движений. Они забыли про всё на свете: и про ветрянку, и про подгорающую еду на сковородке, даже про то, что возможно кто-то из соседней сегодня дома и может их услышать. Об этом не хотелось думать, хотелось насладиться друг другом на полную. Кричать уже попросту не было сил и возможности — голос сорван, но какие-то хриплые стоны всё же вылетали изо рта программиста, когда почувствовав, что вот-вот кончит, Сережа начал двигаться сильнее уже вжимая любовника не в ковёр, а в стену.       Он и понятия не имел, до первой близости, что у Петрова настолько красивый голос. Инженер кончил первым, пачкая и ковёр, и кажется собственный живот. Нечаев же как будто с цепи сорвался и после этого начал трахать Виктора с удвоенной силой.

***

      После секса и душа, оба устало плюхнулись на кровать прямо голышом, ибо какая разница? Это их квартира, они тут вдвоем, кто увидит? Правильно, никто, поэтому можно себе позволить. Еще только три часа, но обоим жутко хотелось спать и они решили не отказывать себе в этом удовольствии. — «Не верь дневному свету, не верь звезде ночей, не верь, что правда где-то, но верь любви моей» — Зачитал вслух Виктор хриплым от криков и стонов голосом. Он прикрыл глаза и прижался ближе к Сереже, обнимая его руками и ногами, как большого плюшевого медведя. — Опять какие-то твои поэмы? — Усмехнулся Сергей. Не понимал он, как инженер умудряется столько помнить. — Почти. — Слабо улыбнулся тот. — Это из того же «Гамлета». Вспомнил внезапно. Я посплю немного, хорошо? — Угу. — Ответил Сережа, накрывая их обоих одеялом и целуя Виктора в макушку, от чего того довольно заурчал.       Только когда на следующее утро Петров проснулся с соплями и температурой, Сережа вспомнил, что не закрыл окно в комнате. Теперь они поменялись местами. — Нечаев, пёс плешивый, — порычал программист шмыгая носом и громко чихая. — убью тебя. — Извини. — Виновато улыбнулся агент протягивая возлюбленному ложку с горячим куриным бульоном.