Курение убивает!

Хан Джисон был заядлым тусовщиком, ему всегда было в радость ввалиться в очередную квартиру с какими-то незнакомыми студентами и от души наглотаться спиртного, да так, что его лучший друг Хван Хёнджин — такой же тусовщик, но более осмотрительный — каждый раз довозил пьяное тело Джисона до общежития. Сон любил находить новые знакомства, был невероятно общителен и дружелюбен, из-за чего Хана все так и любили, он был спичкой, которая разжигала костёр на каждой вечеринке. Джисона всегда окружало множество девушек и парней, которым так хотелось познакомиться с ним, они буквально грезили об отношениях с Ханом. Но ни один из них не мог заставить сердце Сона трепетать, он ещё никогда не влюблялся, хотя уже сменил немало секс-партнёров. Его идеал был, казалось, недосягаем, и даже сам парень не понимал его до конца. Наедине со своими мыслями Джисон оставаться никогда не любил, они пожирали его. Так уж сложилось, что Хану всегда нужно было натягивать маску весельчака, чтобы быть востребованным в обществе, он, кажется, уже к этому привык. Но возвращаясь в общежитие, в пустую комнату — Хёнджин редко оставался дома на ночь — в холодную постель, Хан ревел от ненависти к себе, ему так не нравилось притворяться, он так боялся потерять себя, боялся будущего, которого для себя уже не видел — с таким-то образом жизни.

***

Что-то поменялось в поведении юноши с приходом нового ученика на его курс. Ли Минхо — парень, приехавший в Сеул из Японии, в которой жил некоторое время после развода родителей. Он хорошо знал корейский, так как провёл в Корее всё своё детство и начальную школу. Минхо сразу очаровал Хана своими глазами, которые напоминали парню кошачьи, в них словно отражалась вся галактика. Хо не был сильно открытым человеком, он не собирался заводить множество знакомых в новом университете, ему было не до этого. Казалось бы, Хан абсолютно противоположная Минхо личность, но парни довольно быстро поладили, инициатором их знакомства, конечно, был Джисон. Юноши часто сидели у Хана в комнате, Хо помогал младшему с учёбой, так как Джисон, мягко говоря, туповат, редко посещал лекции или спал на них. Также парни сошлись на любви к хоррор тематике и часто смотрели вместе ужастики, от которых Хана, на самом деле, мог схватить сердечный приступ. Их университетская жизнь шла хорошо, Минхо сильно помог Джисону подтянуть оценки, да так, что Хан вошёл в двадцатку лучших учеников их года. Первый семестр пролетел довольно быстро, за окном уже во всю горел приятный (не такой жаркий как, например, июль) август. Можно отдохнуть от учебной суеты, вдоволь нагуляться и успеть поваляться пьяным в кустах на рассвете. Звучит нереально романтично для Джисона, которому из-за занятий с Минхо никак не удавалось сходить на очередную тусовку, он соскучился. К слову, Минхо переехал в комнату к Хану, так как Хёнджин свалил от него к своему невероятно красивому веснушчатому парню Феликсу — австралийцу, который учился вместе с ребятами на факультете, милый юноша, ничего не скажешь. Теперь у Минхо и Джисона не выходило жить без друг друга, они всегда были вместе, буквально, даже в душе, как бы странно это не звучало. Первый вечер каникул, а Джисон уже наряжается на вечеринку в честь окончания семестра. Сегодня на нём красуются черные широкие рваные джинсы, а как Минхо сказал «покусанные собаками», белая парная с Хо футболка, ибо идут парни туда вместе, потому что Хан ну никак не может оставить друга одного, и куча темных аксессуаров, чтобы толпа слышала звон побрякушек, а не гул грудной клетки. А гудит она из-за одной из вредных привычек Джисона. Он курил, к тому же очень много. Минхо неоднократно ругал младшего за то, что тот скуривал больше пачки за день, но Хану было откровенно наплевать на это, курение было способом сбежать от пагубных мыслей, ничего больше не помогало. Минхо оделся поскромнее, ибо никогда не был на мероприятиях подобного рода, да и напиваться так, как Джисон он там не собирался, поэтому на нём красовались чёрная парная футболка с маленьким красным сердечком на левой стороне груди и широкие синие джинсы, которые так хорошо сидели на фигуре Хо. Весь образ идеально сочетался с его сожженными рыжими волосами, длина которых чуть не доходила до ушей. Хану очень нравились мягкие и гладкие локоны, которые Хо старательно укладывал каждое утро, поэтому младший любил зарыться в них пальцами, оправдывая это желанием сделать старшему массаж.

***

Парни пришли на тусовку довольно поздно, уже давно перевалило за полночь, и буквально через час уже должен был наступить рассвет. Джисон слишком долго не мог оторваться от зеркала, высматривая мельчайшие недостатки своего образа. — Хей, бро, ты собираешься открывать нам дверь?— Шуточно крикнул Хан в трубку телефона. Они стояли прямо за дверью квартиры, где проходила вечеринка, но никак не могли достучаться до хозяина, чтобы им хотя бы открыли. Спустя пару секунд после звонка послышался хохот в помещении, и организатор тусовки наконец-то соизволил впустить гостей. В доме собралось не мало знакомых Джисона, и он, сверкая пятками, полетел всех их приветствовать объятиями, оставив Минхо одного в прихожей. Так как Хо особо ни с кем не общался, кроме Хана и парочки его друзей, здесь его знакомых совершенно не оказалось, поэтому он просто спокойно прошёл вслед за младшим и присел на уютный кожаный диванчик в гостиной. Одна из присутствующих девушек предложила Минхо напиток на выбор, и он, долго не думая, выбрал свой любимый яблочный сидр. В нём низкий процент алкоголя и вкус приятный. Как раз то, что нужно. Заобнивав всех знакомых, Джисон плюхнулся к Хо на диван уже с бутылкой крепкого пива, подложив руку старшего себе под голову. Щёки Минхо немного покраснели от такого жеста, но он не придал этому и малейшего значения. Даже сидя в объятиях Хо, Хан умудрялся болтать со всеми подряд, параллельно играя в бутылочку на желание — какая тусовка вообще может обойтись без неё? — Хён, ты будешь с нами? Всё равно просто так сидишь. Ну пожалуйста...— Состроив глазки, упрашивал Джисон. Он был мастером манипуляции, поэтому согласия долго ждать не пришлось. — Ладно, но не смотри на меня так больше! Хан посмеялся и мягко пихнул старшего в бок, на что на лице Минхо также расплылась мягкая улыбка. Первым крутил Чхве Субин — старшекурсник, который часто присматривал за Джисоном до того, как появился Хо. И вот бутылочка останавливается на Хане, везучести ему не занимать. — Хм, Джисони, как смотришь на парное задание? — С ехидной ухмылкой спросил старший. На его лице читалось что-то недоброе, что Хан с испугу нервно сглотнул. — Эм, ну... Нормально? — Вот как...— Растягивая слова, проговорил Субин. Хан вжался в плечо Хо, потому что уж очень пугающей показалась гримаса на лице хёна.— Вы с Минхо идёте на балкон, встречаете там рассвет и занимаетесь чем-нибудь... интересным.— Ухмылка не сползала с его лица. Хан подскочил с плеча старшего, его глаза округлились и стали больше напоминать монеты в 5 вон. Щёки Минхо в это же время вспыхнули куда заметнее прошлого раза, а уши совсем загорелись красным. Парни явно не ожидали такого задания. — Хён, это жестоко, первое задание и уже такое, у тебя совсем совести нет! — Подойди сюда, Сони,— поманил пальцем Чхве, на что Хан через силу встал и приблизился,— Я же вижу, с какой любовью ты на него смотришь, признай это.— Нагло шепнул Джисону на ушко Субин. Он слишком хорошо знает младшего. Хан отпрянул от него, закрывая руками щёки, залитые персиковым румянцем, безуспешно пытаясь скрыть смущение перед присутствующими. Поспешно встав, Джисон направился к Минхо, и, схватив недоумевающего старшего за руку, повёл того к балкону. — Хей, закройте за нами дверь, и не смейте даже подглядывать! А, передай сигареты, Тэхён.— Решительно прикрикнул Хан, вытягивая руку для получения предмета.

***

Воздух, создаваемый неловкой тишиной, был настолько наточен, что казалось, что об него можно порезаться. Парни сидели молча уже 31 минуту, иногда прерываясь на сигаретную медитацию. Точнее, только Джисон. Хо в это время сверлил младшего взглядом, явно ожидая, что тот начнёт разговор. И вот спустя ещё 26 минут, когда лучи тёплого летнего солнца поблёскивали радужными дисками в окнах соседних домов, Джисон наконец решился повернуться к Минхо и начать разговор хоть о чём-нибудь. Но стоило взгляду окинуть старшего, как сердце Джисона пробила стрела. Рыжие волосы такого идеально красивого Минхо были усыпаны солнечными бликами, которые придавали прядям неземное свечение. Хо выглядел как фотография из прошлого, как искусство, как тысяча светлячков, как идеал... Старший не замечал на себе столь пристального взгляда, так как увлёкся прекрасной картиной свежего нового дня. А стоило бы посмотреть на Хана, который сейчас, покрытый мурашками и уже вишнёвым румянцем, выглядел лучше всякого утреннего солнца, лучше чем что-либо на планете. — Хён... Такой вопрос, ты позволишь мне убрать с твоих губ этого назойливого солнечного зайчика?— Минхо явно не до конца понял, что собирался сделать младший, но всё равно позволил. Аккуратно приблизившись к лицу старшего, Хан опрокинул неловкий взгляд на пухлые и мягкие губы, а затем перевёл его на глаза, в которых всё также отражалась галактика. Собравшись с мыслями, Джисон неспешно положил ладонь на выточенную линию челюсти и наконец прильнул к столь желанным солнечным губам. Немного приоткрыв рот, младший заключил верхнюю губу старшего — где как раз таки ютился зайчик — между двумя своими, растягивая удовольствие и не спеша углублять поцелуй. Уши Хо наливались томатным румянцем, но ему не противно, а напротив, хочется вжать Хана в пол и зацеловать до ожогов. Поцелуй совсем не страстный, а наоборот, невыносимо нежный, заставляющий бабочек в животе не просто порхать, а устраивать свою вечеринку внутри парней. Минхо давно принял инициативу на себя. Сминая губы младшего, он медленно пускал руки под футболку Хана, блуждал по его выточенным мышцам спины, оставляя микро царапины на фарфоровой коже. Этим двоим было совершенно всё равно на мир, они утопали друг в друге, срастались корнями, словно растения, цвели. Их любовь была чем-то по детски невинным, но несравненно сильным, они были листком бумаги и пером, кистью и холстом, дополнением друг друга. Как бы не хотелось продлить магию момента до конца жизни, Хан отстранился первым, стараясь восстановить сбитое дыхание. Курение явно пошло ему не на пользу. — Что такое, бельчонок? Задыхаешься? Сколько раз я тебе говорил, что курение убивает, хоть раз бы послушал...— Шутливо ткнул пальцем старший в лоб Джисона, на что младший обижено надул губы, которые тут же сомкнули в новом поцелуе. В таком же мягком и чувственном, в персиковом с нотками вишнёвых косточек, в солнечно летнем с зайчиками. От неожиданности по телу Хана прошлась приятная дрожь, постепенно принимающая образ ноющего возбуждения. Эти сладкие поцелуи сводили Джисона с ума, его сердце трепетало, а легкие, кажется, поселили в себе ботанический сад. Утренняя заря продолжала ласкать рыжие волосы, в которых уже давно блуждали чужие тонкие пальцы, заставляя Хо покрываться мурашками. — Я правда сейчас задохнусь, лёгкие цветут...—Тихо прошептал Хан прямо в губы старшего. От недостатка воздуха кружилась голова, а сердце было готово выпрыгнуть из груди. Минхо медленно выпустил губы младшего из оков поцелуя, оставляя на них влажный след и приятный вишнёвый блеск. Тяжёлое дыхание Джисона напоминало гул старой машины, словно её аккумулятор никак не хотел работать исправно. — Бросай курить, Хан. Я не шучу, курение убивает тебя. Если хочешь и дальше ощущать мои губы на своей коже, то тебе придётся оставить это дело, дым невыносимо горько чувствуется на языке.— Глядя прямо в глаза возлюбленного, грозно проговорил Минхо. Хан немного поморщился, ощущая на себе леденящий взгляд, но положительно кивнул. — У меня в пачке последняя «желанная» сигарета, её докуриваю и бросаю, хорошо, хён?— Хо лишь одобрительно хмыкнул и выкинул из кармана джинс белую зажигалку, которую Хан чуть не уронил в окно по неосторожности. — «Желанная»? Это как? — Первая вытянутая сигарета из пачки переворачивается табаком наверх и, выкуривая её последней, хозяин загадывает желание, которое должно унестись ветром с последним пеплом. Говорят, что если последняя сигарета в пачке будет последней в жизни человека, то желание сбудется неимоверно скоро.— Мечтательно смотря на рыжеющее небо, рассказывал Джисон, делая затяжку через каждую паузу предложения. Хо внимательно слушал, любуясь Ханом, которому так шла эта злосчастная сигарета между тонких пальцев. — Что загадаешь?— поинтересовался старший, оставляя руки на талии Джисона, сковывая младшего в объятиях, зарываясь носом в оголённый затылок. — Хочу быть счастливым, и обязательно рядом с Ли Минхо,— Произнёс Хан шёпотом, делая последнюю в своей жизни затяжку, запоминая, какого чувствовать заполняющий лёгкие дым, наслаждаясь горьким вкусом в последний раз,— А теперь, Хо, поцелуй меня. — С радостью, бельчонок,— На выдохе выпалил Минхо, затягивая губы Джисона, которые всё ещё пахли сигаретами и вишнёвым бальзамом, в мягкий поцелуй, который больше походил на небольшой чмок. — Хён, слишком коротко!..— шуточно заистерил Хан, игриво бодаясь кулаками в грудь Хо. Младший пытался дотянуться до губ Минхо, но разница в росте не позволяла сделать этого в полной мере, он дотянулся лишь до подбородка, оставляя там обжигающий поцелуй. Из ожога вылетел жёлто-оранжевый светлячок, растворившийся при первом попадании на него солнечного зайчика. Сейчас Минхо был магически красив с ожогом в виде поцелуя на подбородке, с вишневым бальзамом на пухлых губах и с пляшущими зайчиками в рыжих сожженных прядях. Искусство, не иначе. — Хочешь дольше? А справишься? — С ехидной улыбочкой спросил Хо, нависая над беззащитным Джисоном, прижимая его к подоконнику. Воздух раскалился до предела, нежность всё ещё витала в нём, но и она постепенно сменялась возбуждением, которое узлом выло в животе Хана уже долгое время. Младший нервно сглотнул и медленно потянулся за поцелуем, ведь лицо Хо было буквально в паре сантиметров от него. Но Минхо отстранился, он очень хотел помучить Хана, довести до сумасшествия прикосновениями под одеждой, проникнуть в самое сердце вишнёво-персиковыми поцелуями. Крупные горячие кисти Хо залезли под футболку, проходясь пальцами по торчащим рёбрам, по объёмной груди, останавливаясь на сосках. — Возьми в зубки, Джисони.— Край одежды был зажёван Ханом без пререканий, ведь взгляд, с которым смотрел на него старший, прошибал рассудок током, прожигал насквозь и вбивался в душу. Руки Минхо мягко скользили по обнажённому торсу возлюбленного, лаская чувствительные зоны, оставляя жгучий след после себя, вырисовывая сказочные узоры на теле Хана, который был готов выть от удовольствия. Медленными ласками Хо добрался до ширинки «покусанных собаками» джинс и, опустившись на колени, он подцепил застёжку острыми зубками и легонько потянул её вниз, открывая доступ к новым, неизученным территориям. Также цепляя зубами резинку серых боксёров, Минхо осторожно стянул их, открывая перед собой вид на возбуждение Джисона, такое красивое. Провести бы языком по этим торчащим венкам, в поцелуе вобрать головку в рот, создавая вакуум, даря Сону наслаждение. Хо невероятно сильно хотел попробовать Хана, ощутить вкус смазки на кончике языка, но младший не дал ему этого сделать, запустив пальцы в переливающиеся на летней заре волосы и оттащив старшего от паха за них же, чем вытянул из Минхо приглушённый стон. — Не надо, хён, не сегодня. Я не мылся, так что это будет противно. От вида твоего лица у моего члена я уже чуть с ума не сошёл, уж очень прекрасно это смотрелось, так что вставай, я собираюсь сделать приятно нам обоим.— От такого спокойного заявления на лице Хо снова заплясала гамма томатного румянца. Он послушно поднялся, устремляя взгляд в глаза Джисона. Они мерцали солнечными вспышками, напоминали одуванчиковое поле в полдень, до боли в груди красивы... Парни поменялись ролями, и теперь уже Минхо был прижат к оконной раме, сверкая глазками с неподдельным смущением, словно маленький рыжий котёнок. У Хана на лице цвела ухмылка, вызванная неоднозначной реакцией старшего на действия юноши. Ему было невыносимо приятно смотреть на залитого томатной краснотой хёна, который сейчас был полностью во владении Хана, целиком, каждым светлячком своего тела Хо принадлежал Джисону. Неспешно, раздразнивая старшего, Хан игриво цеплял замочек ширинки ногтями, тянул время, которого у них было предостаточно. Молния неспешно расстегнулась, даря свободу возбуждённому органу Минхо, а парень, кажется, уже кипел в предвкушении. Прохладная ладонь Джисона влезла под черные боксёры, обхватывая член Хо, у которого в этот момент табуны мурашек пробегали по спине. — Твоя рука такая холодная, Хан...— Скулёжно выдал Минхо, закусив губы до крови, слизывая с них сладкий вишнёвый блеск. — Поцелуй меня, мои губы страдают в одиночестве. Джисону два раза повторять не надо. Не отвлекаясь от члена Минхо в своей руке, продолжая доставлять ему удовольствие, катаясь подушечками пальцев по венам, Хан прильнул к вишнёвому рту старшего, забирая последние капли рассудка вместе с потёками крови, которые остались после прокуса. Хо мягко простонал в персиковые губы, когда Хан приставил свой орган к члену хёна и, обхватив рукой уже два возбуждения, медленно провёл ладонью вверх и вниз, наблюдая за реакцией Минхо. С каждым движением руки Джисона из обожжённого подбородка Хо выходило всё больше и больше жёлто-оранжевых светлячков, за которыми Хан так любил наблюдать. Они покрывали стёкла, оседали на подоконнике и чем-то напоминали искры, которыми скорее всего и являлись. Голос Минхо отражался от стен балкона и невыносимо горячо скользил по ушам, высокие ноты вгоняли в краску, затмевая отголоски рассудка. Выражение лица Хо во время оргазма, покрытое солнечными зайчиками, перепачканное в вишнёвом блеске и краснеющее в томатном румянце, запомнится Джисону, пожалуй, на всю жизнь. Закушенная губа всё ещё слегка кровоточила, а глаза отражали целую вселенную вместо привычной галактики, правда, они немного намокли. Вытирая усталыми пальцами веки старшего, Хан узнал, что даже слёзы у Минхо на вкус напоминали сладкий персик, вишнёвую кость и цветы. Хо действительно был всем самым изящным и магическим, каким Джисон только мог бы себе представить, он был водой, которую хотелось пить, жадно глотая, ведь эта жажда неутолима. Был солнцем, без которого жизнь невозможна, был спасением.

***

— Ну как вы, ребята? Чем занимались, а?— Наконец-то выпустив ребят, ухмылялся друг Субина - Ёнджун.— Было что-нибудь интересное? — Ты слишком любопытный, Джуни, от Субина узнаешь.— Подмигнул товарищу Джисон, вытаскивая Хо с балкона за руку. Время было около 7 часов, солнце совсем уже взошло, но всё ещё отражалось радужными дисками на окнах. Парни быстро обулись и, решив не задерживаться в квартире даже секунды, вынырнули в подъезд, где лучи солнца также ласкали лестничные пролёты. Вылетев на улицу, парни бросились в парк играть с летней зарёй. И совсем запыхавшись, Хан упал на траву, его ноги сковывала боль, а лёгкие были готовы выстреливать отцветшими лепестками. Минхо припал к нему под бок и зарылся носом в углубление ключицы, его волосы всё так же поблёскивали рыжим свечением, от губ доносился запах вишнёвого бальзама, а на месте ожога на подбородке красовался лишь след красной помады, которую Хан нанёс перед выходом из дома. — Курение убивает, Джисони...— Пожалуй, в тысячный раз произнёс Хо в адрес возлюбленного. И ведь даже не врал, но Хана эта учесть уже не постигнет. Теперь у него есть такой магический и чудесный Минхо, который спасает лучше сигарет в миллионы раз, и делает это с любовью.