Северная роза расцвела на юге

Утренний свет проникал в спальню сквозь плотно закрытые шторы. Будто сама природа хотела, чтобы молодые люди пробудились от прекрасного сна, который от части вовсе и не был сном, а все было наяву. Как их тела нежно сплетались в едином танце, а сладкие губы не хотели покидать друг друга. Природа хотела, чтобы пара скорее проснулась и продолжила этот прекрасный момент. Чтобы он никогда не заканчивался. Всё будто так и просит, чтобы они не останавливались. Миша медленно разлепляет глаза и нос чуть морщит от солнца, что слегка нагревает его кончик, намекая, что они спят уже достаточно долго. Мужчина сонно ведёт взглядом сначала по комнате, а потом глубоко грудью вдыхает и дыхание замирает в тот же миг. На его груди кто-то недовольно буркнул, будто не желая, чтобы его тревожили и заставляли пробуждаться от такого прекрасного сна. Михаил нелепо и по-детски глазами хлопает, а после нежно улыбается, когда все осознает и наконец вспоминает. Как их тела нежно сплетались, как Саша ему тихо хныкал на ухо его имя и как ему было хорошо. Значит Миша все сделал правильно. Значит Саше не было страшно или больно, раз он стонал и всем своим видом просил не останавливаться. Московский снова полной грудью вдыхает и одну из ладоней, невесомо, опускает на голую спину Саши, которая ощущается по уютному теплой. Саша как кот пригрелся на его коленях, даже не думая слезать, хотя он полностью голый. Ему хорошо и Миша не мог от этого не ощутить в груди приятное тепло. Свет, что лился из окна маленьким лучиком соблазнительно упал на руку Саши, где на среднем пальце красовалось невероятной красоты кольцо. Оно переливалось и мерцало самыми невероятными узорами и отливами. Мужчина не мог сдержать себя и взял ладонь драгоценного мужа а свою. Предельно нежно гладил пальцы одним за другим. Разглядывал, восхищался и в глубине души не мог поверить, что это все правда. Что теперь Саша его муж. Все это казалось немыслимым бредом от которого легче сгореть или сгинуть, но нет. Сейчас Саша тихо сопит на его груди и убаюкан его запахом. — Мой драгоценный муж… — Благоговейно шепчет Миша и с невероятной нежностью целует холодную поверхность металла. Его губы тут же обжигает прохлада, но он не перестает. Продолжает целовать и все никак не может оторваться. Хочется продолжить этот момент, где он осознает, что это все не сон на подобии тех, пока он лежал в забвении, думая что он лишился разума. — Моя Роза… Миша снова шепчет на грани слышимости и лбом утыкается в кисть Саши, плотно жмуря глаза. У Миши бешено колотится сердце, будто оно готово выпрыгнуть и сбежать от своего хозяина как можно дальше. Потому что оно не привыкло к такому. Потому что сердце Москвы всегда было каменным, но один человек сумел разбить его и заставить биться с новой силой, которая никогда не остановится. Миша оставил последний поцелуй на кисти и оторвался как можно нежнее. Лишь бы Саша не проснулся, лишь бы дольше поспал как он любит. Мужчина знает как любит спать омега, всегда все просыпал, а потом извинялся перед ним и очень нервничал из-за этого. Но сегодня можно. Сегодня их день. Аккуратный поцелуй прошелся за холодным ушком, а после сместился дальше по скуле и местечку рядом с носом. Миша все никак не мог остановится. Будто его собственный разум отказывался останавливать это таинство между ними. Этот интимный момент, который может быть похлеще многих других. Для Миши наверняка. Он никому не дарил таких поцелуев никогда. Поцелуев такой нежности и любви, что его сжирают изнутри. Романов немного свой нос нахмурил и снова буркнул, сильнее утыкаясь в грудь новоиспеченного мужа, немного поерзав голыми бёдрами на коленях Миши. Спит и даже не думает о том, что они полностью голые и никакая ткань не скрывает их естества. Какая реакция Саши будет, когда он проснётся? Снова засмущается как в их брачную ночь и весь покраснеет? Или же наберётся смелости и не будет краснеющие лицо прятать в своих ладошках, думая, что это его спасет. Московский чуть брови хмурит, ощущая как член дергается от такого движения. Да, Саша спит, но это не отменяет того что от бесконечных чувств любви к своему мужу, Миша ощущает насколько он его хочет. Но Миша готов задушить в себе это желание если Саша очнется и не захочет. Он не хочет на него напирать и как-либо давить. Он хочет окружить свою любовь бесконечной лаской и заботой. Мужчина оставляет последний поцелуй на носу Саши и лицом утыкается в его гнездо на голове, что немного его нос щекочет. Миша не может не подметить эти восхитительные волосы и насколько они красивы. Сколько бы Саша не злился на них в детстве и не говорил, что они по утрам превращаются в гнездо в котором только и не хватает птиц с их детьми (что было даже забавно такое слышать от ребенка) но Миша их считает невероятно милыми и уникальными. Пушистыми и невероятными. Миша готов сочинить поэму только о красоте и уникальности Саши. Миша может и не блистает в этом, но когда чувства переполняют его грудь, а душа взлетает и горит, а потом бухает и скручивается в комок, что взрывается и распространяет все чувства по его телу — Миша готов. Он готов сотворить все что угодно лишь бы продемонстрировать свою любовь единственному человеку. Своей паре, своей любви, своему мужу. За дверьми слышится радостное хихиканье и какой-то гомон. Миша брови от такого хмурит и Сашу в успокоительном жесте поглаживает по спине, пока он носом зарывается в его шею, умильно вздыхая, продолжая дремать. А за дверьми всё ближе слышится смех, а после, в замочной скважине, ключ проворачивается и дверь уж слишком громко щёлкает. Саша от такого хныкать начинает и глаза кое-как открывает. Получается у него откровенно плохо. Миша взглядом за это зацепился и не мог в душе не умилиться такому зрелищу. Дверь с громким звуком открылась, а после в комнату зашли несколько служанок, которые несли в руках серебряные подносы с счастливой улыбкой. Миша такому радостному утру был удивлен, но не сказать что сильно. Всех молодожёнов так встречали по утру, радостное событие всё же. — С добрым утром! — Радостно прощебетали служанки и слуги, отворяя тяжелые шторы и впуская больше света в спальню. Саша от громкого звука встрепенулся в мгновение и голову поднял, оглядывая взглядом всех кто в комнату вошёл. Мозг неимоверно медленно соображал, но все же смог осознать, а потом — засмущаться. Саша по самую шею натянул одеяло, оглядывая всех огромными глазами, будто не веря что происходит. Он совсем забыл о утре и что завтрак им торжественный должны подавать как молодожёнам. А когда опомнился то уже все его увидели абсолютно голым, спящим на коленях у своего мужа. Стыд и срам, поэтому Саша покраснел до самых кончиков ушей, ища укрытия в груди своего мужа. Миша ее с лихвой давал. Аккуратно придерживал одеяло, чтобы никто больше не видел оголенных частей тела Саши. Да, обычай, да, традиции, но видеть своего мужа абсолютно голым он не позволит. — На здоровье молодым! Чтобы жить в любви да в согласии! — Хором проговорили слуги и принялись подносы одним за другим на тумбы ставить. Миша на всё это хмурым взглядом глядел ничего не говоря, ждал, когда они наконец-то уйдут с глаз их и чтобы больше никто в их комнату не заходил. Ближайшую вечность так точно. — Спасибо, — Нейтрально проговорил Миша и люди с улыбкой скрылись за дверьми, хихикая и на ходу выкрикивая поздравления. Миша громко выдохнул и отпустил одеяло, которое до этого было натянуто Саше по самую голову. Мужчина аккуратно взгляд бросил на лицо Сашеньки, которое все красное было, будто спелый помидор, который так и хочется съесть. Засмущался весь, оно и ясно. В таком виде узрели абсолютно посторонние люди. — Срам какой… — Шёпот разнесся по комнате и Саша осторожно ткнулся в ключицу Миши, выдыхая воздух из легких. — Еще год будут обсуждать… — Конечно будут, — Хмыкнул Миша и рукой зарылся в волосы Саши, аккуратно поглаживая возле корней. — Это же такое событие. Сам великий князь вышел замуж и провёл первую брачную ночь. — Миша… — Московский не смог сдержать свою улыбку, когда увидел хмурые брови и взгляд, который до сих пор оставался сонным не смотря на такое потрясение. — Не смешно ведь. — Мне вот смехотливо. — Миша…! — Саша не успел закончить свою гневную тираду. Его прервали нежным поцелуем, что коснулся его губ. Саша тут же глаза прикрыл и забыл о всех тех словах, что хотел высказать своему мужу. Сейчас он наслаждается этим мигом и не хотел его останавливать. Миша аккуратно проникал в его рот без сильного нажима. Осторожно ласкает и нежит. Будто такой и должным быть утренний поцелуй после их первой близости. А от воспоминаний о ней у Саши в миг заалели щёки, вспоминая что он в порыве страсти хныкал и стонал. Не смотря на то что невероятно смущался. Михаил с тихим чмоком оторвался от розовых губ и перешёл на яркие ключицы, делая на них невесомые поцелуи от которых у Саши в миг сердце бухнуло куда-то вниз живота. Саша забыл как дышать и вовсе существовать, когда вот так предельно нежно его Миша целует и ласкает. — Раз нам принесли завтрак… — Между делом шептал Миша и руками скользил по плечам и спине, от чего Саша начинал дрожать, а потом осознавать что от этих широких рук проваливается куда-то в пучину Ада. Да простит его, Господь Бог. — Оттрапезничаем? Саша без слов головой кивнул, а после тихий хнык заглушил в крепком плече Миши, когда рука прошлась совсем близко с копчиком. Не может это выносить. Михаил одну из рук оторвал от спины своего супруга и потянулся к тумбе, где привлекательно стояли подносы с блюдами. Каждое из них что-то значило и было по своему уникальным. Различная икра, блины, что только были испечены и так манили к себе. Фаршированная стерлядь, что была румяной и с аппетитной корочкой. Шампанское, шоколад и чай. Всё на любой вкус и предпочтения. Но Мише больше всего приглянулась, на первый взгляд, не очень приметная каша на фоне других. Видимо пшённая каша, которую обильно украсили и наполнили различными добавками. Ягоды, сухофрукты, мёд и орехи. Миша от такого хмыкнул и рукой взял фарфоровую тарелочку с серебряной ложечкой. — Саш, хочешь кашу? — А Саша будто и не слышал. Продолжал прятать свое лицо в шее Миши, но когда до разума дошло значение слов осторожно поднял его, ощущая как желудок неприятно начинает скручиваться. Перед брачной ночью он толком ничего и не съел. Волновался сильно от осознания, что произойдет то самое. А сейчас живот начинает неприятно урчать от запах каши, что только приготовлена. Мужчина вторую руку снял со спины Александра и ложечку взял пальцами, черпая кашицу вместе с сухофруктами и мёдом. Предусмотрительно дует, а потом подносит к лицу Саши, которому всё такое же красное. Можно было бы подумать, что Саше не здоровиться, но нет, он всего лишь смущён и не может привыкнуть, но это пройдёт. Юноша кашицу пробует и тут же сглатывает, ощущая какая она горячая, но не менее вкусная и сладкая. Вкус сам по себе хорош, но сухофрукты и мёд придают еще более ярких красок, от которых живот Саши довольно расплывается и перестает так сильно урчать. — Вкусно? — Улыбка сама ползёт на лицо Миши, когда он видит такого довольного Сашу. Он невольно губы облизывает, пытаясь больше сладости каши уловить и захватить. Миша помнил, что его муж ничего на свадебном пиру не ел. Точнее практически ничего. Для приличия клюнул пару раз, а потом убежал общаться с Костей и принимать многочисленные поздравления. Романов довольно мычит в знак согласия. Миша снова черпает ложкой кашу и дует, наблюдая за тем как у Саши глазки начинают гореть в нетерпении. Миша прекрасно знает что есть охота, поэтому снова ложечку подносит ко рту своей любви и наблюдает как он довольно сглатывает. Видимо, Саша весь завтрак сегодня съест с таким голодом. Да и Миша не против, лишь бы ему было хорошо, и он не голодал. Каши становилось все меньше, а живот все реже урчал и этому Миша не мог не радоваться, значит наедается, а значит Саше хорошо. А если и Саше хорошо, значит и ему тоже. — Нам столько разных блюд принесли, — Миша со дна тарелки последние крупицы каши собирает и кладёт в рот Саши, который от блаженства глазки прикрыл и просто даёт себя кормить, слушая невероятно красивый голос своего мужа. — по-моему нас закормить пытаются. Саша в подтверждении угукает и и щекой ложится на грудь Миши, слушая его сердцебиение, слыша как Михаил тарелку кладёт обратно на тумбу. Юноша с удовольствием щекой прижимается и слушает как сердце отбивает чёткий ритм. Он слушает как Миша говорит, но будто не слышит слова. Просто наслаждается речью и голосом. — ….будто от нас ждут целую ораву отпрысков. … … Что? Саша в непонимании голову отрывает и большими глазами смотрит на Мишу, что на него пялит с нежной улыбкой. Саше послышалось или что? — Что ты только что сказал? — Романов глаза щурит и ладонями опирается на сильную грудь Миши. А он от такого серьезного взгляда хмыкает тихонько и ближе к лицу Саши подвигается, останавливаясь совсем рядом с алыми губами, что так сильно напоминали ему розы. — Ну как что, супруг мой, — Миша с абсолютным спокойствием говорит, а сам руки сложил на талии Саши, ощущая как он всем телом дрожать начинает. Он явно чего-то не понимает или же не совсем в курсе дел. Что же Миша имеет в виду? Может ему правда послышалось и просто его сознание подкидывает такие бредни? Саша не знает, поэтому щёки снова становятся пунцовыми, а зубы все норовят содрать кожу с губ. — Не знаешь значение блюд, что подают молодожёнам? — Нет… — Саша в непонимании головой мотает, а Миша носом утыкается в шейку и вдыхает как можно глубже невероятный запах, что стал будто еще слаще и привлекательнее. То ли метка на это повлияла, то ли близость. Но Саша все равно начинает все больше под руками дрожать. Будто боится как загнанный зверёк, но нет. Это совершенно не то. Миша чувствует, что Саше очень хорошо. — Рыба как знак плодородия из-за огромного количества икры, — Миша шепчет, а Саша глаза жмурит до звёздочек, ощущая как по бедрам течёт теплая смазка. Не может он это терпеть. Тем более такой шёпот, что переходит в тихий рокот под самым ухом. — Икра как продолжение рода, — Массивные ладони Миши спускаются всё ниже по спине юноши, что дрожит как лист и будто готов сорваться, а Михаил это слышит. Саша тихонько скулить начинает и глазки прячет. — Блины и каша как знак «полной чаши» — Саша без сил голову роняет на плечо Миши и руками хватается за плечи, пытаясь удержаться за последнюю ниточку сознания, но теряет ее совсем, когда мужчина таким голосом ему говорит о значении блюд. Саше было бы плевать на них, если бы не Миша и не тот факт, что он знает о них всё. Было бы странно если бы не знал. Столько венчаний повидал, что знает значение каждого блюда как молитву. — Мёд и орехи как знак новой жизни. Саша на этих словах окончательно теряется и гнётся в пояснице, ощущая ладони на ягодицах, что аккуратно поглаживают. Не давят, не пытаются завладеть или же приступить к делу. Просто ласкают и не смеют приступить к делу без разрешения. — Как видишь у нас весь набор, видимо от нас и правда ждут целый выводок, — Миша хмыкает и слушает как Саша задыхается, хнычет и будто вовсе сгорает. Ничего не может в ответ сказать, лишь получается хрипеть и лицо прятать в крепкой шее мужа. А у Романова в голове происходит целая катастрофа, на подкорке сознания горят слова «стыд» и «горячо» и Саша не может сказать что хуже. Тот факт, что слуги и весь двор дружно решили накормить их блюдами, что насылают к большой семье, или же тот факт, что Миша знает абсолютно все значения. Саша не знает, поэтому только и получается что хрипеть и краснеть. — Миша… — М? — Миш…пожалуйста… — На конце стон разносится и только тогда ладони спускаются ниже к ложбинке меж ягодиц. Миша аккуратно поглаживает и сам до ужаса сильно себя сдерживает, чтобы не сделать ничего лишнего. Член упирается в бедро Саши и он явно это чувствует. Поэтому через раз елозит. Пальцы проходятся рядышком с отверстием от чего Саша спинку гнёт и на высокой ноте стонет, а после, почти сразу, рот зажимает, вспоминая что уже далеко не ночь и не пир, где всем было под конец всё равно на них. Тогда он мог не боятся быть услышанным, потому что момент был не тот, да а Саша от стыда всё позабыл и все приличия. Но сейчас он тыкается в метку на шее Миши и ягодицами ощущает как Михаил возле входа пальцами кружит и совсем осторожно надавливает. Будто боится навредить. — Я вставляю, — Хрип разносится из груди и сразу два пальца проникают внутрь довольно легко. То ли огромное количество смазки помогает или же то что они недавно занимались соитием, и еще толком ничего не успело зажить — Миша не знает. Но он все равно предельно нежно пальцы вставляет и аккуратно ими двигает, не забывая целовать под подбородком свою любовь, которая на каждый толчок пальцами чертыхается и тихо стонет. Миша ощущает как в его живот упирается естество Саши и насколько сильно оно напряжено. Миша спускает ладонь с ягодицы и берётся за член Саши, что весь дрожал и истекал соками. Саша от такого ощущения подлетает от неожиданности и чуть ли не с пальцев слезает, но вовремя останавливается, и мокрым лицом утыкается в ложбинку меж плечом и шеей Миши. Глубоко дышит и пытается не задохнуться от ощущений. — Чш-ш-ш, все хорошо, — Урчит Миша и ладонью ведёт по органу вверх вниз от чего Саша, невольно, толкается в кулак. Миша ощущает насколько омега напряжен и что он готов кончить. Смазка из члена выделяется маленькими капельками и падает на его живот. У Миши ситуация не лучше, но он готов потерпеть для комфорта Саши. — Миша…я-я сейчас, — Саша на конце задушенно стонет, когда из него выходят два пальца. Неприятная пустота распирает нутро Саши от чего он хнычет и недовольно в шею тыкается в поисках любви и ласки. А Миша ее дает почти сразу, целуя в челюсть. Что-то твёрдое и тёплое коснулось юношу сзади из-за чего он вздрогнул и взгляд повернул, чтобы увидеть что это. И почти сразу задохнулся, видя налитый ствол Миши, что будто был готов кончить. — Можно? — Миша хрипит. Он сам на пределе. Он не может долго терпеть такого Сашу, что умоляет, просит и хнычет. Он не в силах выносить такую пытку. Саша без слов кивает и для Московского это спусковой крючок. Он аккуратно вставляет головку и Романов ныть начинает, бёдрами вести из стороны в сторону. Сначала неприятно, но со временем это чувство перерастает в наслаждение в котором он готов утонуть. Лишь бы с Мишей. Лишь бы с ним. Михаил двигать бедрами начинает, придерживая ягодицы Александра, что тихо постанывал на каждый толчок. Тихонько ныл и хныкал. Просил и доводил своим голосом до предела. Широкая ладонь опустилась на аккуратный член Саши и начала водить в такт толчкам, что разносились по всей спальне. Плевать если кто-то услышит. Это будет лишь подтверждение тому что они занимаются делом. Александр от переизбытка чувств вовсе теряется и просто на плечо падает, а из глаз литься слёзки начинают, что опадают на веснушчатую спину и ключицы. Саша задыхается совсем, когда Миша особенно резко проводит по члену и таким образом доводит до предела. Саша громко стонет, кончая на живот Миши, сжимая его внутри. Московский шипит и в один миг вытягивает члена из такой приятной теплоты и заканчивает на поясницу Саши крупными каплями, что растекаются по ней в красивый вид. Они оба глаза жмурят до побеления, а после лица поднимают и смотрят в мутные омуты друг друга. Смотрят и окончательно теряются. Предельно нежно притягивают ладонями друг друга за щёки и целуются. Без пылкости и пошлости. Просто от невероятной любви к друг другу.

***

Романов губы через раз смачивает языком и всё никак не может перестать это делать. Душа от чего-то воет, а сердце делает кульбит, будто сейчас улетит и не понятно куда. У Саши в глазах звёзды и он их жмурит в попытках прогнать это ужасное ощущение, но ничего не помогает. С каждым днём и с каждым новым часом, тоска в душе начинает всё больше завывать и болеть. Когда это началось? Саша сам не заметил, но объяснить было это очень легко. Даже придворный лекарь бурчал и твердил одно и тоже: разлука может давить и не давать спокойно жить. Саша от части это понимал, но все равно от досады сидел перед пустым пергаментом и думал что написать своему любимому мужу, что уехал в Москву по срочному поручению. Саша это принял. Не стал противиться и возражать, все понимает и не в силах Мишу останавливать, говоря что ему плохо без него. Тоскливо, ужасно, отвратительно. Особенно после их беззаботной недели после венчания, которую они провели в любви и нежности. Сердце не может перестать рваться на куски, вспоминая все эти дивные моменты. Особенно то утро после брачной ночи от которой у Саши каждый раз щёки багровеют и наливается красным цветом. Слуги каждый раз хмыкают, но не смеют ничего говорить. По статусу им не положено, да и Александр Петрович бы прогнал взашей в ту же секунду. Все понимают поэтому и молчат как рыбы. У Саши кисть дрожит с пером, что так и не опускается на бумагу записать какие-то строки. Написать Мише о том как он тоскует, как скучает по его теплу, по его ласке и тёплым поцелуям. Саша не может, то ли гордость не позволяет, то ли осознание, что он сам дал свое добро на отъезд Миши, зная что это может занять достаточно времени. Черная как смоль капля падает на пергамент и смотрится на абсолютно чистом листе отвратительным пятном. Александр нос морщит и сминает бумагу, бросая ее даже не глядя куда. Просто старается свои мысли прогнать, думая, что сможет вернуться к обязанностям, но нет. Все министры, дворяне и даже сам император замечают как у Саши на каждом приеме глаза бегают из стороны в сторону, будто загнанный зверёк, а руки не перестают мелко дрожать, хотя он пытается скрыть этот конфуз, сжимая ладони в крепком кулаке. Даже не помогают военные учения. Романов предполагал, надеялся, что это поможет, но нет. На коне он держался превосходно и от всех скрывалась его чудовищная тоска по любимому под огромным слоем внешней невозмутимости. Да, Саша и правда попал. Особенно сильно по нему ударило письмо, которое отправил ему Миша днем ранее, сообщая, что придётся задержаться. Дворяне недовольствуют и это все скинули на него, будто он какой-то слуга. Саша от досады губы поджимал и бумагу сжимал в ладонях, ощущая как сердце наливается горечью и какой-то злобой. И даже не понятно на кого, на дрянных дворян, которых бы в ссылку сослать, или же на Мишу, который не может послать всех к чёрту, зная что его сердце и душа тоскуют в Петербурге. Поэтому Саша не в силах сейчас отправить ответ. Слова не находятся, да и что ответить он не знает. Может самому поехать? Навестить Мишу и всех недовольных разогнать своим грозным видом? Саша не знает поэтому голова трещать еще больше начинает. Не может он такой разлуки выдержать, хотя это по-детски звучит. Совершенно несерьезно. Но что прикажете ему делать с душой и сердцем, которые всего неделю назад летали от счастья и трепета, а сейчас поблекли совсем и тихонько скулят? Без ласк, поцелуев и любимого под боком хочется выть как подбитый волк, но Саша стойко молчит и продолжает выполнять свои обязанности. Хотя и ощущает себя до ужаса скверно. Голова опадает на стол и из горла вырывается скулёж граничащий с хныком. Саша устал хранить в себе эти эмоции, потому что перед всеми нужно быть сильным, холодным и непоколебимым. Нет того единственного, что смог бы его поцеловать и выслушать все его слова боли, тоски и усталости. Сейчас он в Москве и тоже наверняка устал. Саша это чувствует нутром от чего оно все скручивается и неприятно давит. Или же это вовсе не нутро, а что-то другое. Александр отрывается от стола и руки складывает на низе живота, который неприятно покалывал и будто ворчал словно неудовлетворенный зверь. Саша не хотел думать, что это то самое в такой невероятно неудобный момент, когда Миша уехал. Когда его не будет…сколько? Два дня? Пять? Неделю? Саша не может об этом думать. Ком к горлу подкатывает и не собирается отпускать. Он не хочет думать о том насколько ему будет плохо в жар без Миши. Как его будет выворачивать и ломать, как он будет задыхаться от боли, не ощущая Мишу. Лекарь говорил, что помеченного омегу этим можно буквально пытать — настолько это невыносимо. Ноги несут Сашу куда подальше. Лишь бы убежать и не думать, что течка придёт со дня на день. Что в этот момент Миши не будет рядом. Может написать ответ? Сказать, что у него течка и Мише нужно возвратится в Петербург? Но Александр на это головой вертит, вспоминая что в таком состоянии он даже первую букву не напишет. Если только кто-то вместо него это не сделает. Омега хватается за ручки дверей и отворяет одним разом. Все слуги на него отторопело посмотрели, не ожидая прихода князя. Ведь рабочее время и все заняты своими делами, но не Александр Петрович. Он на них смотрит бешеным зверем, будто готов прям тут их всех покарать. — Александр Петрович? — Один слуга осторожно подал голос и тут же замолчал, когда на него посмотрели злющими глазами. Только сейчас некоторые узрели, что он весь покраснел и истекает потом. Будто ему до ужаса жарко, хотя на дворе март месяц. — Вон, — Саша хрипит и кулак сжимает на ручке в попытках удержать своё сознание. Живот с каждой минутой начинает все больше скручивать, а неприятна боль нарастать. Она распространяется по всему телу и стреляет в поясницу и грудную клетку, от чего Саша старается не заскулить. Неприятно, но он не должен это показывать. Что он слабый и готовый тут же рухнуть без сил. — Я сказал прочь! Люди встрепенулись и сразу принялись из комнаты выбегать, попутно забирая корзины с бельем. Видимо убирали спальню, думая что её хозяин не вернётся в ближайшие пару часов, но нет. Сейчас Александр подбитой ланью к кровати движется и падает на нее, не ощущая ног и рук. Их будто и вовсе нет, в миг всё пропало, осталась лишь неприятная боль и жужжание в голове. Саша глаза прикрыл, ощущая свинцовую голову, которая с каждым мигом становится всё тяжелее. Бёдра мелко дрожат от ощущения влаги на лосинах, что распространяются по всей поверхности. Романов задушенно хрипит и пытается встать, наивно думая что сумеет с себя снять хотя бы душный сюртук, что сейчас ощущается огнем и иголками на теле. Но руки совершенно не слушаются. Видимо ему было так плохо из-за приближения течки. Так ещё и без новоиспеченного мужа рядом. Саша без сил руки опускает и проваливается в мглу, слыша на задворках памяти как в его спальню с беспокойным возгласом входят. Видно позвали кого-то, чтобы его проверили. Но Саше плевать совершенно на всех. Единственный на кого ему не плевать это Миша, что в Москве делами занимается и даже не подозревает, что с его супругом творится.

***

— Что скажите? — Государь расхаживал возле двери Александра Петровича, что без сознания лежал и лишь иногда приходил в себя, хныча что-то в бреду и снова отключался. Николай старался не смотреть в мелкую щель, но глаз то и дело цеплялся, замечая как слуги омеги обтирали его тело спиртом в попытках сбить чудовищный жар. У омег поднимается температура, но в случае Александра это ненормальный жар. Он практически закипал. Николай прижал платок пропитанный духами к носу и глубоко вдохнул в попытках не чувствовать запах течки. — Всё довольно… — Лекарь выдохнул на конце понуро голову опустив. — Печально. Это первая течка Александра Петровича после вступления в брак, поэтому Михаил Юрьевич должен быть обязательно рядом. Но он по государственному поручению отправился в Москву… — Ему уже отправили письмо, чтобы он возвратился в Петербург, немедленно, — Николай платочек оторвал от носа и хмурым взглядом посмотрел на лекаря. — продолжаете его отпаивать пока Михаил не возвратится. — Как прикажите, Ваша Светлость, — Мужчина низко поклонился государю, слушая как он уходит, ничего не сказав на прощание. Ситуация и правда ужасная. Александр Петрович уже сутки мучается от жара, что никак не хочет спадать. Сколько бы его не напаивали и не обтирали: ничего не помогает. Он продолжает валяться в бреду и что-то иногда шепча на грани слышимости. Никто не может толком расслышать, но многие говорят что это имя. Но какое можно не говорить вслух, и так все понимают. Смазка всё также продолжает выделятся от чего слуги не успевают постель менять: очень быстро пропитываются соками, а поднимать и так уставшего Александра — себе дороже. В течном бреду он уже укусил одну служанку, что от страха и боли тут же убежала и так не возвратилась помогать. Страшно видеть такого Александра Петровича, что стал в мгновения сознания на всех ворчать и гневиться. Чтобы шли прочь и оставили его в покое. Но каждый раз когда его оставляют он из закрытых дверей ноет, скулит, практически орёт. Не от удовольствия, а от боли. Лекарь знает о таком феномене, что после приобретении метки, первая течка особенно болезненна. Даже с парой под боком, а без него это хуже пытки. Поэтому Александр Петрович не может успокоиться и нормально заснуть без помощи отвара. Каждый раз гнётся от зуда и боли, а после проваливается в беспамятство. Слуги последний участок тела Александра растирают и тазы с полотенцами выносят из комнаты, тихо её прикрывая. Не видели они еще такого зрелища где бы так сильно великого князя ломало от течки. Они наблюдали за Александром, который в прошлые разы тихонько лицо высовывал из двери, чтобы еду и питьё забрать. И тогда ему не было настолько плохо и больно. Иногда он даже мог работать и некоторые документы перебирать, хотя обычно в этот момент хочется совершенно другого. Но князь был не из таких, он совершенно другой. Но сейчас…это было совершенно по другому. Чудовищно страшно и сжирающе всё изнутри. Особенно, когда они наблюдали за Александром, который по кровати метался и не мог найти себе места. Ужасная картина от которой у некоторых комок в горле собирался. Но они ничем ему не могли помочь, лишь могли ослабить эту боль. Но единственный кто ему мог дать спасение от испепеляющего жара — супруг. Только он мог в силах унять его боль и муки.

***

Миша вылетает из кареты не замечая абсолютно ничего. Не то как на него смотрят люди и на то с каким шоком на лицах они за всем этим наблюдают. Но Михаилу плевать, где-то его любви там ужасно плохо. Миша получил письмо от императора и тут же выехал в Петербург, возвращаясь обратно. Обычный человек ничего бы странного не заметил. Обычный приказ, но Миша сразу почувствовал подвох, когда увидел имя Саши и его «тяжкое положение». Миша сразу все понял и наплевав на все этикеты и нормы приличия — послал к чёрту дворян, что ему в след возмущались. Но Московскому плевать было. Не сейчас когда его мужу плохо. Михаил очередное крыло пробегает и идёт на слишком яркий запах, что с каждым залом все приторнее становится и будто горечью отдает. Саше и правда плохо. Ему больно, страшно и отвратно. Миша это ощущает и у самого на душе становится плохо. Потому что не заметил. Потому что подумал, что обойдётся, но нет. Саше очень плохо и он это ощущает. Мужчина за последнюю ручку дергает и отворяет зал в котором слышались тихие всхлипы боли. Не наслаждения, нет, страдания и страха. Ноги сами ведут к заветной двери за которой находится его муж. Миша глубоко грудной клеткой вдыхает и воздух задерживает. Сам не знает что будет когда он войдёт. Саша будет рад и тут же накинется? Или же будет до ужаса зол и прогонит, не позволяя к себе прикоснуться? Хотя Миша и сам не в восторге от перспективы заниматься сексом с Сашей, который после течки, скорее всего, ничего не вспомнит. И от этого у Миши пробегает по коже неприятный холодок. Не хочет что-то сделать сейчас, из-за чего Саша будет позже жалеть и его ненавидеть. А Миша не хочет, чтобы его ненавидели. Дверь щёлкает и мужчина тихой поступью вступает внутрь, пытаясь рассмотреть что происходит в спальне. Шторы плотно закрыты, чтобы точно никто не увидел князя в таком непристойном виде, в самой комнате душно и жарко от чего хочется поскорее одежду сорвать, лишь бы не было так удушающе внутри. Миша глаза щурит и глядит на кровать в которой ворох одеял сложился в причудливую фигуру. Даже не в фигуру, а в форму. Напоминает чем-то птичье гнездо, в котором лежит Саша. Он хнычет тихонько, сопит и стонет, а по комнате разносятся чавкающие звуки от которых у Миши все бухает вниз. Саша пальцы в себя забвенно пихает в попытках хоть как-нибудь себя удовлетворить. Но по его лицу видно что это не помогает. Он весь в слезах, что скатываются по скулам. Миша подходит к кровати и залезает на неё. Сашенька в тот же миг носом ведёт и глаза пытается открыть, но они все опухли и не могут никак раскрыться. — Миша…? — Саша хрипит на грани слышимости и свободной рукой пытается ухватится за образ, надеясь, что это не очередной его бред. — Мне не кажется…? — Нет, — Московский в тот же миг хватает ладонь Саши и сжимает крепко, крепко. Чтобы Саша точно понял что он тут. — Это я, Сашенька. Я тут. Поцелуем мажет по горячей ладони, а Саша в тот же миг встрепенулся и попытался приподняться на руке, попутно дрожа. Ощущение Миши рядом придает ему сил и теперь ему не настолько больно. Дикий зверь, что внутри рокотал и драл его когтями будто успокоился. Сейчас за место боли он начинает урчать. Теперь ему не так больно. — Я…я думал что ты не приедешь, — Саша сипит и разворачивается к Мише, усаживаясь к нему на колени, тут же пачкая ноги в своей смазке, что будто не собирается останавливаться. Мужчина осторожно обнимает любимого и целует в горячую щеку, что стала вся соленая от огромного количества пролитых слез. — Думал, что буду всё это проходить один… — Не один, заря моя, — Миша снова целует предельно нежно и дрожащими пальцами зарывается в кудри, что превратились в непонятное гнездо. — Больше не один… Саша не последних словах хныкать громко начинает и дрожащими руками обнимает Мишу за плечи, держась за него как за надежду. Будто если отпустит потеряет себя и свой рассудок. Саша не хочет. Не хочет терять себя и Мишу. — Мы супруги… — Шёпот разносится от уха Миши, а бёдра Романова начинаются двигаться взад-вперед. Пытается потереться, но мешают штаны, что скрывают достоинство его мужа. — Мы вместе…мы связаны… Миша слушает и внутри весь сжимается от таких речей. Саша мало что понимает под влияет жара, но все равно говорит те слова, которые вызывают в Мише бурю эмоций. Но неожиданно его ладонью толкают в грудь и опрокидывают на кровать, что Московский не ожидал. Саша сидит сверху на его бедрах и смотрит. О Господь Бог, как он смотрит. У Миши все щёки покраснели в мгновение, а Саша ладонью проник под рубашку, спускаясь ниже к самому сокровенному. — И мы должны выполнять свой долг, — Саша снова бёдрами дёргает и проезжается ложбинкой ягодиц прямо по стояку Миши, от чего он хрип давит в собственной груди. А Саша в этот миг мутным взглядом смотрит и губы будто облизывает, но Михаил уже ни в чем неуверен. — Ты должен выполнять свой долг, любовь моя. Саша рукой дёргает и вырывает из груди Миши задушенный всхрип. Всего пару минут назад Саша хныкал в его шею и шептал, что не ждал, а сейчас сидит на его бедрах и длинными пальцами оглаживает его налитый член. Его супруг сам демон в ангельском обличии.