Клинок, подарки и любовь

В поместье бабочки сегодня было очень шумно, впрочем, как и всегда, когда его посещали трое, весьма странных, мальчика и одна девочка, которая в отличие от парней не привлекала к себе столь повышенного внимания. Грохот, исходящий от троицы, можно было услышать за три километра, а то и больше. И каждый, кто находился в этот момент в поместье бабочки понимал, кто идёт. Кто-то вздыхал, осознавая, что на несколько дней, а то и на две недели спокойствие и умиротворение будет им только сниться, если они вообще сумеют заснуть; кто-то не обращал внимания, занятый своими важными делами; кто-то же радовался скорой встрече, мечтая поболтать и узнать, как у легендарной взбалмошной троицы и девушки дела.       После победы над демонами Танджиро с друзьями вернулся домой, где была убита его семья. Они привели домик в порядок; полностью вычистили и сделали пригодным для существования. Там ребята и проводили бльшую часть времени: работали, продавая, как и раньше, уголь, ходили в деревню, покупая нужные продукты и материалы, отдыхали и наслаждались спокойными деньками. Вчетвером было весело и не так одиноко. Танджиро и Незуко, которые всегда путешествовали вместе, никогда бы не разлучились, даже под страхом смерти. А Иноске с Зеницу попросту некуда было идти, поэтому они решили остаться с семьёй Камадо. Первый, конечно, мог вернуться в обратно в горы, но наотрез отказался, когда Танджиро сказал, что им будет очень грустно с ним расставаться. Зеницу же, до кончиков своих рыжих волос влюблённый в сестру Камадо, с самого начала решил, что будет с ними жить. В общем, оба нашли повод остаться рядом с Танджиро и Незуко, а те только были рады, ведь вчетвером намного безопаснее, да и веселее.       Все они делили обязанности по дому: кто-то стирал вещи (хотя Иноске сопротивлялся что-либо делать по хозяйству), кто-то готовил, кто-то убирался и наводил чистоту. Танджиро с Иноске нередко спускались в деревню зарабатывать деньги. Они и Зеницу брали с собой, но тот любил отбиваться от рук, говоря, что не оставит «свою милую Незуко» одну дома. В это время Камадо занималась домашними делами в тишине, а иногда под присмотром Агацумы, которого приходилось после нескольких минут выгонять. Уж очень он мешал своими ахами и причитаниями, не давая девушке как следует сосредоточиться на работе. Однажды его пришлось запереть в комнате, и только под ужин Танджиро благополучно освободил бедного Зеницу из плена. Хашибира нередко пропадал в лесу, охотясь на зверей, хотя его просили этого не делать, ведь еду в основном они закупали у торговцев. Иногда Иноске слушал, а иногда зов мяса был сильнее доводов рассудка.       Так они и жили, несмотря на все хлопоты, возникающие у них на каждом шагу. Однако взрослые, жившие в деревне, нередко оказывали им помощь в некоторых «взрослых», недоступных для понимания подростку вещах. Конечно, ребята были вполне самостоятельными и ответственными, чтобы со всем разобраться самим.       — Я так устал… — пробормотал уныло Зеницу, еле перебирая ногами, которые почти исцелились, но всё ещё оставалась слабыми. Он тренировал их, но после финальной битвы, сильно растерял в скорости передвижения. Агацума не любил долгие путешествия, иногда пугался в темноте зверей, думая, что это восставшие из ада демоны. Всё тот же Зеницу только с одной заметной помаркой — он бросался на любого, кто угрожал их безопасности. Даже если это был куст, который издали казался похожим на смертоносное существо. Чем-то они с Иноске стали чуточку схожи…       — Зеницу, мы же обещали прийти, помнишь? — как всегда спокойно поговорил Танджиро, мягко улыбаясь своему другу. На сей раз за его спиной не было деревянного короба, в котором он по обыкновению носил сестру. Теперь Незуко безмятежно шагала по левую сторону, наслаждаясь лучами солнца. Каждый раз вспоминая о том, что его сестра стала человеком и теперь не нуждалась в переноске, Танджиро радостно улыбался. Он посмотрел на него одним видящим глазом. — Нас очень ждут. В каждом письме приглашали заглянуть в гости.       — И что это мы решили ответить согласием в этот раз?! — задымился Хашибира, возмущавшись больше всех. Он хотел уйти опять в лес, но ребята вовремя его выловили и заставили пойти с ними.       — Мы же тебе уже столько раз говорили, Иноске, — вздохнула Незуко, поглядев немного с недовольством на парня. — Сегодня отличный повод, ведь у Канао — день рождения. Только не говори, что ты не приготовил подарок…       — Что ещё за подарок?! Эти ваши подарки — глупость несусветная! Буду я ещё этим заниматься… — громогласно объявил Иноске, распугивая случайных прохожих своим голосом и манерой речи.       Незуко нахмурила брови и взволнованно посмотрела на брата, ища у того поддержки. Тот слегка неловко поглядел в ответ, собираясь с мыслями. Честно говоря, он и сам был не лучше Иноске, ведь так и не придумал, что подарить Канао. Всю неделю старший Камадо искал по деревням какую-нибудь особенную вещь, которая могла бы впечатлить наследницу, но так и не нашёл чего-то более-менее приличного. Ничто не подошло, а ведь он так старался, даже спрашивал у разных торговцев, но они как один твердили о разных вещах, которая могла бы захотеть молодая девушка, и от разговоров об этом у Танджиро голова пошла кругом. Сейчас он всеми силами старался не выдать свой стыд.       — П-подарок… — заикнулся Зеницу, хлопнув себя мысленно по лбу. Его лицо превратилось в камень: он совершенно забыл о подарке, когда разговаривал с Незуко. Снова отвлёкся на её прекрасное лицо и нежный голос… Рыжий парень глубоко вздохнул, стараясь также не выдать себя и свою оплошность, чтобы не разочаровать Незуко. Уж он не такой тупой, как этот Иноске.       — Иноске, дарить подарки друг другу в особенные дни крайне важно. Мы не только выражаем таким образом заботу, но и показываем наши настоящие, истинные чувства к тому или иному человеку, а ещё это безумно приятно. — Танджиро попытался как можно более понятно объяснить смысл дарения подарков в подобные праздники. В нос ударил знакомый запах глициний, значит недалеко уже и само поместье. — Неужели тебе никто ничего не дарил? И ты сам ни разу не пробовал этого делать?       — Вот ещё! Я бы никогда не потратил на это своё время, — Иноске был неисправим в своём упорстве и каком-то не человеческом поведении. — Никто мне ничего не дарил!       — Ох, это так грустно, — посочувствовал в сердцах Камадо, отчего у парня в кабаньей голове задёргались пальцы. — У нас не было много денег, и я не часто получал подарки, как и другие мои братья и сестры, но мой отец однажды в такой особенный день пообещал отдать фамильные серьги. Я был очень счастлив.       — А мне мама подарила это кимоно! — показала Незуко на свою одежду, улыбаясь от уха до уха, отчего Зеницу выпал в астрал. Типичная реакция. Типичный Зеницу. — Когда я увидела его, то не могла поверить своим глазам. Я обещала себе, что буду заботиться о нём, пока у нас не появятся деньги, поэтому никогда не просила себе другое.       Танджиро улыбнулся сестре, переводя взгляд на призадумавшегося Иноске. Его мозг работал с невероятной мощью, которой бы позавидовал даже умнейший учёный Японии. Через несколько долгих минут тот наконец-то выдвинул вердикт:       — Ничего не понимаю. Нелепица какая-то.       Чего и следовало ожидать.       — Ты совсем что ли идиот? — с негодованием в голосе проговорил Агацума, потирая себе виски.       — Кого ты назвал идиотом, придурок?! — Иноске не был бы Иноске, если бы не обратил внимание на столь невинную фразу. Мальчики вновь начали ругаться, а Танджиро с Незуко их разнимать.       Это заняло чуть больше времени, чем нужно, но в итоге оба получили себе по маленькой шишке на голове от крепкого лба старшего Камадо. Это произошло по случайности, когда Танджиро пытался их развести в разные стороны. Они втроём подошли слишком близко и столкнулись лбами. Теи не менее хорошо, что парни утихомирились. А то люди на улице уже поглядывали на них с явным недовольством. Не хватало им ещё попасть к правоохранительным органам за нарушение спокойствия.       — А ты получал подарки, Зеницу? — вернувшись к разговору о подарках, спросил Танджиро.       — Ну, это были не совсем подарки в привычном понимании этого слова… — рыжий парень задумался на минуту, вспоминая о тех подарках, которые дарил ему дедули. И содрогнулся. — Дедуля меня не особо баловал, так что на свой день рождения я получал удвоенную порцию тренировок. Однажды он позволил мне сбежать на горячие источники, вблизи с которыми мы тренировались. А потом, когда я вернулся домой, меня побил Кайгаку за то, что я, по его мнению, незаслуженно там прохлаждался. На следующий день дедушка извинился и сказал, что действительно был не против, ведь в такой особенный день можно было и отдохнуть, как следует.       — У тебя был замечательный дедушка, — проговорила Незуко, смущённо поднимая на него взгляд и чуть наклоняя голову в бок.       Зеницу покрылся краской моментально, а сердце его забилось чаще. Он готов был в ту же секунду позвать её замуж, но сдержался, и просто слабенько кивнул, в душе превращаясь в настоящую бесформенную лужицу.       Наконец-то показался вход в поместье, и друзья поспешили к нему, увидев около него знакомую фигуру. Уже теперь бывший столп ветра стоял перед дверями, обдумывая войти, но, услышав за собой громкий топот, понял, что ему не светит уйти отсюда незамеченным. Он с крайне обременённым выражением лица повернулся к группе молокососов, с которыми раньше сражался, и кивнул в знак приветствия.       — Санеми-сан! — набросились на него одновременно, наперебой спрашивая, как у него дела и что с самочувствием. У него от шума задёргался глаз и заболела голова.       — Вот же мелкие… сбавьте обороты, — грозным голосом пресёк он, и расспросы тут же прекратились. Теперь он был более сдержан, но всё ещё пугал своей устрашающей аурой. — Я пришёл сюда навестить Кирия-саму. Всё. Отвалите.       — Санеми-сан, я обязательно вас навещу чуть позже! — воодушевлённо протрезвел Танджиро, загоревшись этой идеей.       — Вообще-то я против, — смерив их скептическим взглядом, ответил Шиназугава, мечтая о том, чтобы его оставили в покое.       — Тогда и я тоже! — подхватив брата, сказала Незуко, поглядывая на Санеми с доброжелательной улыбкой. — Может быть, вам приготовить что-нибудь вкусное?       Шиназугава понял, что на них не действуют его слова, поэтому неопределённо кивнул, ничем не подтверждая свой ответ.       Зеницу же в этот момент извёлся от ревности и злости, кусая себе губы и гневаясь, что кто-то может увести Незуко от него… и что она будет готовить не ему.       — Мы тоже прибыли по приглашению на день рождения Канао. Как раз направляемся сейчас в комнаты, а потом встретимся с остальными, — будничным тоном сообщила Незуко, не замечая ни тихого презрения со стороны бывшего столпа, ни жгучей ревности другого истребителя. — Хотя… я думаю, прямо сейчас пойдём к Канао и поздравим её, так, мальчики? Не хотите с нами, Санеми-сан?       — Откажусь, — этого ещё не хватало.       Трое приросли к месту, как статуи, понимая, что ни у одного нет подарка и что они будут выглядеть как посмешища.       — Слышь, остроголовый, а какие ты даришь подарки? — подал голос Иноске после вразумительной и долгой паузы. Он единственный вообще ни о чём не парился.       — Как ты меня назвал? — бровь Санеми подлетела бы до космоса, если бы только могла.       — Эти дурни говорят, что это… э-э-э… важно, а ещё… приятно, — немного успокоился тот, не обратив внимания на вопрос.       — Не знаю, — пожал плечами светловолосый парень. Этот вопрос явно поставил его в тупик. Генье он никогда ничего не дарил, кроме боли и страданий. Ну, а ещё пинков. Санеми было сложно понять, какой именно ответ от него хотели услышать. — Дарил любую вещь, какую хотел. Вот и всё.       Иноске, казалось, вот-вот достигнет какого-то открытия. Он с умным видом поправлял свою кабанью голову, а друзья ждали, что он наконец прозреет и скажет что-нибудь дельное. Даже Санеми заинтересовался такой переменой и задумчивостью, охватившей немного туповатого качка с ангельским личиком.       — Что-то на голодный желудок не думается, — высказался Хашибира, почёсывая плечо, заставляя Шиназугаву закатить глаза, а друзей вздохнуть. — Я пошёл.       — Иноске!.. — попыталась остановить сестра парня, но не успела.       Иноске перепрыгнул через забор одним махом и помчался, наверное, на кухню за едой. Кто бы мог подумать, что мыслительные процессы отнимают столько энергии. Возможно, только у кабанов.       — Ушёл… — с оглушительным расстройством проговорила Незуко, но потом всё же успокоилась, вспоминая, что Хашибира всегда такой. — Тогда, втроём пойдём.       — Бывайте, — быстро улизнул ото всех Санеми в открытую дверь, желая только держаться от этих назойливых детишек подальше. Хотя бы ненадолго. Всё равно же потом достанут. Шиназугава слабо улыбнулся.       Танджиро снова вспомнил, что прийти к Канао без подарка было крайне… просто отвратительно невежливо. Она слишком прекрасная девушка, да и обижать её было бы… Танджиро вдруг подумал, что не хотел бы смотреть, как Цуюри расстраивается. Он вообще не хотел быть причиной, по которой она в день рождения будет чувствовать себя ужасно. Камадо подумал, что это стремление могло бы быть схожим к Незуко, как к сестре, а потом вдруг осознал, что это не совсем так. Нет, с Канао всё немного по-другому, но он никак не мог понять, в чём тут дело. И сейчас идти к ней без всего с такими терзающими чувствами было бы неправильно.       Танджиро решил, что должен найти что-нибудь действительно стоящее в другом месте. Он обязан найти подарок, пока не наступила ночь. Ну, и разобраться в себе было бы тоже очень кстати.       — Я… мне надо… чуть завершить… подарок, — парень с серьгами вообще не умел врать, но сейчас пытался, хоть скверно получалось. — Да.       Без лишних слов умчался в другую сторону, оставляя после себя маленький дымок из поднявшейся пыли.       — Б-брат, — Незуко смотрела ему вслед, не понимая, что это на всех нашло.       Единственный, кто остался стоять на месте, — это Зеницу, который уже не мог никуда смыться. А негодование, отразившееся на лице младшей Камадо, лишь сильнее приклеило его к земле. Как истинный джентльмен, он не мог оставить даму в беде, а точнее в расстройстве.       — Как же так… — тем временем пробормотала очень тихо девушка в розовом кимоно, но даже так Зеницу её услышал.       — Э… — «Милая Незуко, я этих олухов потом собственной катаной зарежу, клянусь». Агацума разозлился, но при этом изобразил на лице ангельскую улыбку, стоило только взгляду Незуко упасть на него. — Давай зайдём внутрь, милая Незуко.       — Да! — оживилась младшая сестра истребителя, радуясь тому, что Зеницу, в отличие от Танджиро и Иноске, никуда не унёсся, как ветер. Она непроизвольно взяла его за руку и потянула за собой. — Пора вручить ей наши подарки.       Зеницу скривился от осознания своей беспомощности, понимая, что никогда бы в жизни не сбросил руку держащей сейчас его богини. Подарка-то у него не было!

***

Иноске быстро пробрался на кухню, не замеченный никем из проживающих людей в поместье бабочки. Как бы он ни пытался понять смысл слов Санеми, он постоянно от него ускользал, а после тщательных попыток есть захотелось ещё сильнее. В данный момент никто и не должен был готовить, но в этом довольно тесном помещении с огромным столом, оказалась единственная хозяйка — Аой Канзаки. Девушка заплела волосы сегодня по-другому — в небольшую косичку. Она трудилась над тем, чтобы приготовить самые лучшие угощения для Канао. Знала, какие у неё любимые блюда, и в этот особенный день решила сделать для неё такой подарок, чтобы обрадовать её. Аой разложила перед собой ингредиенты, прогрела воду и начала нарезать овощи, вдруг почувствовав за спиной странное шевеление. Обернувшись, она раскрыла рот, увидев слишком незаурядную картину: парень с кабаньей головой, улёгшись на идеально чистый стол, поедает все её заготовки. В этот раз он даже не прятался. А просто бесцеремонно ждал, когда она обнаружит, что бывший истребитель пристроился именно здесь. Если бы Канзаки не знала его раньше, то её бы сейчас точно хватил удар.       И всё же она обрадовалась! Наконец-то они соберутся все вместе в честь праздника. Да и… видеть этого парня в добром здравии было очень приятно. Аой покраснела.       — Ты что делаешь?! — и всё же взбесилась не на шутку, в её глазах вскипала даже лава. — Это подарок для Канао!       Иноске тут же встал на стол, как по приказу, и спрыгнул прямо рядом с девушкой, отчего та выронила нож. Хашибира вовремя среагировал и поймал его, но не стремился так быстро отдать. Он услышал заветное слово и тут же на нём сфокусировался. Парень размышлял, и никак не мог понять смысла, которое теперь Аой в него вкладывала.       — Почему ты даришь ей еду? — вдруг довольно спокойно, без криков, спросил совершенно негодующий Иноске. Он вообще не понимал, зачем придавать значение столь обыденным вещам. — Ты ведь каждый день что-то готовишь… Значит, у каждого человека здесь ежедневно проходят дни рождения? Я тоже… Я тоже так хочу! Подари и мне еды!       — Так, стоп! — Аой быстро отняла у него нож, кладя его рядом с тарелкой. А потом повернулась обратно к кабану, обдумывая его странные и весьма ни к месту слова. Канзаки догадалась, что он вообще не понимает смысла в подарках. И похоже он пришёл сюда, чтобы это понять. Аой немного призадумалась: а почему это этот забавный во всех смыслах парень припёрся именно к ней? Но данный факт был ей приятен. За тем, чтобы понять неизвестность, он пришёл именно к ней. — Давать тебе еду я не буду. Вот это порция для Канао. Я решила приготовить для неё самые любимые блюда в честь дня рождения, чтобы она обрадовалась, — показала рукой на приготовленную еду для подруги.       — Не понимаю… — растерянно помотал головой кабан.       — Давай начнём сначала, — вздохнула Аой, отрываясь от готовки. — Что ты не понимаешь?       И Иноске разлился почти в получасовую тираду о том, что вообще не понимает смысла в подарках, приправляя это недовольными возгласами и ехидными замечаниями о тупости происходящего.       — Иноске, ты хотя бы пытался обдумать…       — Я размышлял! — ударил себя по груди кулаком Хашибира, отчего начал кашлять. — А потом захотел есть. Так ты подаришь мне еды или нет?       — Давай, я сначала дам тебе поесть, а ты меня внимательно выслушаешь, — девушка помотала перед ним огромной тарелкой с онигири, чем вызвала моментальный интерес. Она всё же смогла быстро заинтересовать его таким аргументом. — Очень хорошо. Вот и договорились.       Аой поставила тарелку с тёплой пищей около себя, чем раздосадовала Иноске.       — Не понял?!       — За каждый правильный ответ буду давать тебе по одному, — Канзаки весьма быстро придумала ему тренировку. Она серьёзно глянула, скрещивая руки на груди. — Ну, и если будешь меня безукоризненно слушать и не пытаться перебивать, бонусом буду давать две.       Иноске прикинул. Посчитал. Хоть складывать было выше его сил. Но раз так… Согласился, подтверждая одобрение своим кивком.       — Как я поняла, основное тебе уже всё сказали твои друзья, но я бы ещё добавила к этому что подарки — это не просто вещи, но и приятные воспоминания, связанные с определённым человеком. Подарок может не иметь материальную основу, например, в качестве такого подарка выступают… ласковые слова, сказанные человеку; внимание и забота, оказываемое ему. Самое главное не факт присутствия подарка, а любовь, которую ты проявляешь, делая другому человеку приятно, — Аой на одном дыхании выдала такую огромную речи, что чуть не задохнулась. Посмотрев на кабана, она отдала ему две онигири, и тот их благополучно умял за секунду. Она поняла, что должна внести ещё немного конкретики. — Тем не менее это должно быть что-нибудь особенное, не из повседневного обихода. Чтобы и человек, которому дарят, почувствовал себя особенным и счастливым.       Иноске долго размышлял, стачивая рисовые треугольники один за другим. Санеми говорил лишь о том, что он дарит то, что хочет; Аой же говорит совершенно о другом: подарки необязательно имеют вес или размер. Хашибира окончательно запутался. В лесу всё было слишком примитивно: никто не занимался такими бесполезными вещами. Существовал лишь период ухаживания за самками, который предполагал какие-то «подарки», но на этом отдалённые сходства заканчивались. Иноске никогда ничего не отдавал, предпочитая всё забирать самому себе. Он не видел в этом ничего плохого, потому что по-другому и не жил. Но сейчас… слова Аой по какой-то причине заставили его посмотреть под другим углом. Её голос, который и раньше его отчитывал, проник глубоко прямо под кожу, вызывая странные ощущения. Мурашки.       Иноске внезапно потянулся к маске кабана и одним движением внял её. Из-под неё показалось прекрасное лицо, которое нередко перепутывали с девичьим. Он серьёзно посмотрел на Канзаки, ища в её лице ответы на все свои вопросы. И это странное спокойствие ему категорически не шло. Это не то, что была готова увидеть девушка. Она даже заволновалась. Не перегрелся ли кабан за солнце?..       — Я не знаю, что такое любовь, — сказал Хашибира после того, как наконец собрался с мыслями. Его голос теперь звучал не как обычно. — Конечно, я знаю, что меня любила мама, но… Не понимаю, как самому это делать. Не умею.       — Как же тебе это объяснить… — задумалась Аой, потирая подбородок от негодования. В такое положение её ещё никто не ставил.       — Так же, как и с подарком, — разумный довод Иноске навёл в ту же секунду Канзаки на мысль.       — Любовь — это в своём роде тоже подарок, который не каждому может достаться, но если и достаётся… то это настоящее счастье. Любовь сложно обрести, и практически легко потерять. Иногда она неуловима, а иногда её можно встретить в самом тёмном уголке, — Аой с улыбкой говорила об этом и всё больше смущалась, когда выражение лица Иноске становилось изумлённее. Она осознавала, что ему ещё сложно во всё это вникнуть. — Я думаю, ты поймёшь всё это, когда кого-нибудь полюбишь.       — Мне и не надо, — тихо пробормотал Иноске. Его взгляд всё никак не отрывался от лица девушки. Словно видел её впервые.       — Что?! — тут же насупилась она, резко забирая у него тарелку и ставя на стол. — Ну, и зачем я тут распиналась…       — Я уже всё понял.       Долгую минуту они стояли, смотря на друг друга с искренним удивлением. Иноске посмотрел на свою маску кабана, припоминая слова Аой. Мы дарим другим людям то, что нам дорого; особенный подарок, который покажет истинные чувства и эмоции к тому, кто нам не безразличен. Мы дарим то, что делает нас счастливыми и то, что сделает счастливым другого. И Иноске наконец-то понял предназначение подарка. Его сердце забилось на порядок сильнее.       — Это тебе, — он потянул девушке голову кабана, которую носил с самого детства, снимая лишь в очень редких случаях.       — Но…       — Это самое дорогое, что у меня есть, — Иноске ждал, когда она заберёт её. — Возьми подарок, — чуть надавил парень в своей манере.       Аой вышла из оцепенения, принимая голову и улыбаясь. Кто бы мог подумать… Она смутилась, обняв этот странный подарок от не менее странного человека. Иноске кашлянул и посмотрел в сторону, словно там на стене было что-то интересное. На самом деле от того, что девушка обняла голову ему стало… очень приятного.       — Спасибо! — звонко пропищала она, прикрывая глаза. — Но сегодня же не мой праздник, — напомнила Канзаки, моментально нахмурившись.       — Неважно чей! — Иноске дал ей секунду, чтобы положить голову на стол, и тут же схватил Аой, потянув прочь из кухни.       — Эй, куда это мы?! — она старалась его остановить, но он нёсся, как поезд без тормозов.       — Нужно подарить ещё подарки! — воодушевлено закричал истребитель, проносясь с Канзаки мимо комнат и стремясь куда-то в неизвестность. — Тебе… и всем остальным.       «Похоже он ничего не понял» — слёзно подумала Аой, когда её, как тряпичную куклу заставили летать по воздуху. По итогу он подарил ей ещё несколько булыжников, деревья с глицинией, простыни, которые сохли на улице и часть забора. А ещё он отчаянно пытался притащить это всё в её комнату. Аой следовало пожалеть… но она наоборот была под сильным впечатлением. А ещё никак не могла забыть слова Иноске.       «Я уже всё понял.»

***

Направляясь в комнату к Канао, Зеницу с Незуко практически не перекидывались репликами. Агацума был очень смущён из-за близости младшей Камадо, а ещё… хоть они и раньше оставались одни, он не мог побороть чувство стеснения. И это накатывало на него каждый раз. Сковывало цепями. Ни с одной девушкой раньше у него такого не было, а вот с Незуко — всегда. Рыжеволосый парень думал, что это всё просто от напряжения, но потом… он начал размышлять, что же заставляет его так реагировать. Поначалу он принимал младшую Камадо, как за ещё одно увлечение, иногда посматривая на других девушек. Но с течением времени… с тех самых первых дней, как только он увидел её не в коробке… Наверное, даже с первого взгляда… Зеницу безоговорочно влюбился. Во сне ему снилась лишь она одна; наяву он находился только рядом с ней; никто не мог заменить, даже чуточку, её. Зеницу был очарован красотой Незуко, её мягким и одновременно с этим стойким характером, показывающим, что она не просто хрупкая девушка. Он был очарован её голосом, звуком, который слышал острыми ушами: со временем мелодия её души стала прекраснее, нежнее, как лепестки сакуры. Конечно, каждый знал, что Агацума влюблён. По уши.       Но знала ли и понимала ли это сама Незуко? Зеницу не пытался, даже не делал попыток признаться в своих искренних чувствах. Конечно, он говорил случайно, проговаривался: «жена», но часто оборачивал всё это в шутку. Незуко была ещё очень молода. Она же младшая сестра Танджиро. И… знала ли она о таком? Могла ли понять, что он не просто бахвалиться, а настроен серьёзно?       Зеницу боялся быть отвергнутым. Всю свою жизнь его только отвергали все вокруг: друзья, девушки, которым он дарил своё сердце, даже Кайгаку, которого он считал старшим братом. И сейчас он тоже сильно боялся, что Незуко отвергнет, скажет ему самое отвратительное слово на свете — нет. Зеницу не знал, что с ним будет в таком случае. А неизвестность тоже пугала, щекотав нервишки.       — Зеницу, эй, ты меня слышишь? — спросила Камадо, с крайне обеспокоенный видом глядя на парня.       Агацума очнулся, поняв, что слишком глубоко ушёл в себя.       — Задумался немного, извини.       — А о чём? — глаза Незуко блестели от любопытства. И эти же глаза притягивали взгляд Зеницу. Сейчас он снова потеряет дар речи, если не соберётся.       — Да так… — признаваться в данный момент было… неправильно. Зеницу бы не смог этого сделать. Он не был уверен в том, что действительно достоин… её чувств.       Благо его спасли три девочки, воспитанницы Кочо, которые бросились к ним обниматься и поболтать. Зеницу выдохнул, но тут вдруг услышал очень плохую новость: Канао не было в поместье. Она ушла куда-то недавно. Это значит, что они с Незуко останутся наедине ещё на какое-то время. Эти неутешительные новости поселили в нём огромную панику. Что если он случайно проговориться? Что если она лишь ужаснётся от этих слов? Что если её выражение лица станет таким же, как и у всех других? Он каждый раз сталкивался с одним и тем же… с одним и тем же. Ничего не менялось. И вот в это мгновение ему как никогда хотелось, чтобы всё поменялось.       Они немного поговорили с ними, а потом попрощались, обдумывая, где же скоротать время перед возвращением Канао. Зеницу подумывал о том, чтобы снова найти какую-нибудь компанию или найти придурков, которые куда-то смылись, чтобы только не оставаться один на один с Незуко.       — Может пойдём посидим на улицу? — предложила Камадо, и всё размышления Агацумы пошли прахом. — Так, мы одними из первых увидим Канао, если она вернётся пораньше.       Зеницу ничего не оставалась, кроме как согласится на эту идею. Он проклинал двух других олухов, оставивших его одного. Всеми фибрами души. Зеницу решил, что сегодня ночью не даст Танджиро и Иноске заснуть вот так просто. Они у него попляшут ещё.       Незуко и Зеницу пришли и уселись прямо на доски, выходящие на уже знакомый истребителю дворик. Здесь они все вместе когда-то тренировались, чтобы стать сильнее. Как же давно это было… Навевало воспоминания.       — Скажи, а что ты хотела подарить Канао, Незуко-тян? — Зеницу не мог вот так постоянно думать о страхе, поэтому решил начать разговор с чего-то нейтрального. Ему предстояло тут просидеть какое-то время с дамой. И они должны хотя бы что-то обсудить.       — Я купила ей замечательную заколку в виде бабочки, — она достала из складки своего кимоно аккуратную маленькую заколку с бабочкой, у которой были очень яркие, пёстрые крылья цвета топаза с вкраплениями белого жемчуга. Они блестели несмотря на то, что уже смеркалось. Зеницу, да и Незуко, не заметили, как прошёл почти весь день. — Подумала, что ей такое может понравиться. Надеюсь, Канао будет её носить.       — Она… она просто не может не носить то, что подарила бы ты! — заверил девушку уверенным и взволнованным тоном Агацума, поворачиваясь к ней. Их разделяло небольшое расстояние. — Если бы я был девочкой, то носил бы всё, что бы ты мне ни дала!       — Ох, Зеницу… ха-ха, — засмеялась Незуко, крайне смущённая таким искренним заявлением. Однако она была польщена. — Когда ты говоришь такие слова, на душе у меня становится так хорошо.       Зеницу чуть не тронулся умом от этих слов. Стрела любви пронзила его сердце так, что он покраснел от кончика носа до кончиков ушей. Он спрятал своё лицо в ладонях, стараясь скрыть от неё эту странную реакцию. Незуко совсем не глупая девушка! Обо всём бы догадалась.       — Я… э-э-э… — формулировать слова нормально не получалось, потому пришлось выдохнуть и вновь перевести тему. — А что бы ты хотела на свой день рождения?       Незуко призадумалась. Уже давно она никак не справляла этот особенный день, напрочь забыв о нём. Когда девушка была демоном, она тоже не особо была удручена этим фактом. Её разум блуждал где-то далеко, да и другим было не до этого. Незуко не знала, что сама желала получить в подарок. Для неё не было ничего важнее семьи, даже когда денег хватало она отказывалась от дорогих украшений и одежды в пользу младших братьев и сестёр, желая, чтобы они было сыты и довольны. У неё никогда не возникало желания получить что-то… Даже сейчас она не была уверена, что сможет ответить на этот вопрос.       — Честно говоря, я не знаю, что хочу. Мне абсолютно это безразлично.       То, что «милая Незуко», ничего не хотела для себя, повергло парня в шок. Он уже распланировал, что будет до изнеможения искать всё, что бы она ни попросила. Зеницу готов был пройти весь земной шар в поисках вещи, которая бы смогла осчастливить младшую Камадо. Да любая бы девочка сказала, что хочет что-нибудь ценное, дорогое, редкое. Любая бы на месте девушки сразу выбрала бы что-то необычное. Но Незуко не была «любой». Она не только отказалась, но и заставила Зеницу полностью перевернуть сознание вверх тормашками.       — Ты правда ничего не хочешь? — заглянул в её глаза рыжеволосый охотник.       — Ничего, — помотала головой Незуко. — Мы с вами живём ещё не очень богато, чтобы тратиться на дорогостоящие подарки. Я не хочу, чтобы из-за моей прихоти мы голодали зимой. Не хочу, чтобы кто-то из нас четверых был обделён по моей вине, — она сделала паузу на несколько мгновений, взяв грубую руку Зеницу в свои и сжав. — Мне достаточно уже того, что вы хорошо едите и спите. В отличие от вас троих я часто провожу время дома, заботясь о порядке и готовке. Вы же рискуете жизнями, охотясь на диких зверей; ходите на работу, зарабатывая деньги. Вы столько всего делаете, что я не вправе требовать для себя особого подарка или особого дня.       Её слова так поразительно запали в душу Зеницу, что тот был готов пустить скупую слезу. Именно в эту девушку он и влюбился. Именно из-за её невероятной доброты, чуткости и заботливом характере он так сильно, чертовски сильно её любил. Зеницу сжал нежные кончики пальцев девушки, посмотрев на неё с ласковой улыбкой.       — Незуко, ты не должна ни в чём себя винить, — чеканил каждое слово парень, — Чего бы ты ни желала, что бы ни хотела… я всё найду ради тебя. Я готов облазить все пещеры, чтобы найти тебе самый прекрасный камень, который сравниться с твоей красотой; я готов поехать в Токио, чтобы обратиться к самым лучшим мастерам, которые могли бы сшить тебе лучшее кимоно; я готов отправится на край света, чтобы найти самые вкусные деликатесы, чтобы ты их попробовала, — Зеницу сам понимал, что его понесло, но он не готов был останавливаться. Слова девушки его разозлили, показались несуразными, и он хотел во что бы то ни стало переубедить её. Незуко постепенно покрывалась румянцем. — Я готов подарить тебе весь мир. И деньги не твоя забота. Мне приятно, что ты заботишься о нас, но… Я… всегда хочу делать тебе подарки.       Зеницу дотронулся губами до костяшки её пальцев невесомо, подтверждая свои серьёзные намерения на этот счёт. Он всегда был труслив, но теперь смелость и уверенность переполняли его.       После такой эмоциональной речи и поцелуя руки Незуко широко улыбнулась, краснеющая, и наконец-то задышала. Она затаила дыхание, слушая всё то, что говорил ей Агацума. Ни один парень ещё ни разу не предлагал подарить весь мир. Камадо действительно растаяла от этих чудесных слов, а ещё её сердце затрепетало, как крылья бабочки. Конечно, она мало понимала в любви и отношениях. У неё такого никогда не было, а ещё Зеницу был падок на других… но его отношение к ней, его забота, внимание, слова, да даже краска на лице говорили об обратном. Он был самым прекрасным человеком, после брата, естественно, которого она встречала на своём пути. Зеницу был тем, кто даже не испугался, не ругался, когда узнал, что она была демоном. Он, как и Танджиро с Иноске, воспринимал её обычным человеком. Зеницу её защищал, даже в обличье демона, был рядом, беспокоился, как никто.       — Зеницу, ты самый лучший подарок, который был у меня в жизни, — Незуко погладила его руку. — Мне большего и не надо.       — О… а… — он всё-таки потерял дар речи. — Я… я всё же найду тебе самое прелестное кимоно! Это обещание!       — Ха-ха, — остановить его Незуко не пыталась, потому что знала, что это невозможно, — хорошо.       Что самое главное, они так и не отпустили руки друг друга, сидя в таком положении до самой ночи.

***

Танджиро убежал от друзей, когда солнце ещё было только в зените. Он спешил найти хоть какой-нибудь магазин, лавку, да что угодно, где можно было найти подарок. Парен корил себя за то, что не позаботился об этом раньше. Надо было обойти больше людей и поспрашивать о вещах, надо было не останавливаться, а поискать ещё… С этими мыслями он примчался к одной лавке, хозяином которого был старик, распродававший всякими стеклянными бутылками и разноцветными… стеклянными камнями. Танджиро обратил на них внимание, и дед быстренько затащил его к себе поглядеть на товар. Камадо рассмотрел каждую стекляшку, подумывая, понравилась бы Канао такая безделушка? Он, конечно, не особо знал её предпочтения, но прикинул, что с таким подарком она ни за что не повеселиться. Поэтому под крики старика Танджиро направился дальше.       Следующий магазин был чуть получше: здесь достопочтенные дамы продавали ткани и шили одежду. Он вдруг подумал, что мог бы подарить Канао ткань, пошить из неё хорошенькое кимоно. Женщины, завидев его, захихикали и начали предлагать цвета, интересуясь, какая у его дамы сердца внешность. Он провёл немало времени, рассматривая разную палитру тканей от ярко алого до чернильно-чёрного цвета. Женщины после некоторого времени предположили, что Канао прекрасно подошёл бы светло-фиолетовый оттенок с узором сирени или орхидеи. Танджиро живо представил себе, как она будет выглядеть в этом кимоно и обомлел. Она бы прекрасно во всём этом смотрелась. Эти цвета действительно подчеркнули бы все достоинства девушки, померкли бы все недостатки. Хотя Танджиро был не уверен, что у Цуюри имелись эти самые недостатки. Возможно, слепой глаз. Но он и сам был слеп на один. Так что это вообще не считалось проблемой. Уж точно не для него. И когда он решился, что сделал выбор: появилась новая проблема. Женщины набили такую цену, что он просто раскрыл рот от удивления и отчаяния. У него не было столько денег. Когда они услышали это, то его с угрозами выставили из лавки, прикрикнув, чтобы в следующий раз без денег не являлся.       На очереди была следующая: маленькая каморка, в которой стояли два ряда с книгами. Совсем не много рукописей, но их и так было много для такой небольшой деревни, как эта. Молодой человек в очках отвёл его к деревянным стеллажам и предложил посмотреть. Он решил помочь Танджиро выбрать что-нибудь, попутно спрашивая об интересах и любимых жанрах Канао. Танджиро внимательно оглядел мягкие корешки книг. Здесь стояла целая коллекция из популярных книг, выпущенных в разные эпохи. Видимо и сам владелец этой каморки обожал эти произведения, потому что на них не было даже и клочка пыли. Мужчина в очках привлёк его внимание к книге, практически новинке, под названием «Кокоро» за авторством Соесаку Натсуо. Он сказал, что данное произведение посвящено сложным отношениям между учителем и учеником. Главный герой романа пытается разобраться в своих чувствах и принять сложные решения, сталкиваясь с моральными дилеммами и внутренними конфликтами. Эта книга показалась Танджиро довольно интересной, но он решил посмотреть другие варианты. Но, кажется, человек понял его превратно, и предложил ему кое-что более откровенное. «Укиёбана» — роман автора Китагавы Содзу, описывающий сексуальные отношения между различными персонажами. Танджиро одним глазком заглянул в неё и тут же захлопнул. Эта книга с довольно явным сексуальным подтекстом, и от этого Танджиро ещё больше покраснел, сразу же отказываясь от данного варианта. Он точно знал, что такую литературу точно не подарит Канао. А то ж ещё решит, что он какой-нибудь извращенец… Следующая книга уже была без всех этих смущающих вещей. «Повесть о Гендзи» Мурасаки Сикибу, в которой заключены события давно минувших дней, рассказывает о войне между кланами Тайра и Минамото в период Камакура, известной как Гэндзи-куссэцу. История сосредоточена на главном персонаже повести — жизни и приключениях Гендзи, японского принца эпохи Хейан. Роман раскрывает его жизнь в эту нелёгкую эпоху: различные эпизоды и его проблемы в семейной политике, военных действиях и взаимоотношениях с женщинами. Книга подробно раскрывает социальные и политические аспекты японского общества того времени, а также отражает культуру и традиции Японии. В общем, довольно интригующе звучало описание со слов молодого человека.       Танджиро уже подумывал над приобретением, как вдруг открылась дверь и внутрь вошла… очень знакомая по запаху девушка. Камадо застыл, не веря своим глазам. Точнее одному глазу. Канао тоже весьма удивлённо на него посматривала, не ожидав увидеть его в этой книжной лавке. Танджиро был удивдён вдвойне: Цуюри стояла перед ним в миленьком, светло-голубом кимоно с собранными в пучок волосам и заколкой в виде бабочки. На её плечах, как обычно, извивалась белая змейка Игуро, которая выглядела очень довольной, словно недавно покормили. Канао держала в руках маленький пакетик, в котором лежали несколько упаковок, от которых тянулся сладкий запах. Сладости. Танджиро проглотил язык, не зная, что ему вообще следовало сказать. Ему сегодня явно очень сильно не везло.       — Привет, Танджиро, — наконец-то первой вышла из оцепенения Канао, приближаясь к нему. — Как я рада тебя видеть! Что тебя привело к господину Ямамото?       — Привет… Канао, — из-за неожиданного появления девушки все планы были испорчены. Камадо понял, что при ней никак не сможет купить понравившуюся книгу. Потом нужно было её же подарить. Это выглядело бы довольно некрасиво и невежливо. Парень вздохнул, понимая, что он не сможет соврать ещё раз, поэтому пришёл к единственному решению, которое казалось ему самым логичным. — И я тебя! Пойдём-ка прогуляемся.       Танджиро Камадо последний раз взглянул на желанную обложку книги, а потом стремительно, под возгласы молодого человека в очках, вывел наследницу на улицу. Он взял её за руку непроизвольно, но потом сразу же отпустил, чувствуя себя не в своей тарелке. Сегодня он не смог купить ей подарок. Опять. И был расстроен. Но вдруг вспомнил. Почему Канао оказалась в деревне, а не в поместье бабочки?       — А что ты тут делаешь?       — Аой попросила меня сходить и прикупить сладостей, — подняла прозрачный пакет, в котором уместилось несколько коробочек со сладким: моти, данго, дайфуку и даже ёкан. — Она сказала, что я должна быть дома к вечеру. Видимо, что-то готовит.       — Вот как, — Танджиро обливался холодным потом, стараясь не думать о том, что девушка чуть не застала его за покупкой. И не спросила…       — Так, что ты делал у господина Ямамото? — всё-таки спросила.       — Ничего… особенного, — выдавливал из себя ложь парень, словно давился какой-то кислотой или ядом. — Просто… мимо… проходил.       — У тебя не только отличный нюх, но и прекрасный вкус. Ямамото продаёт свежие новинки, которые даже запоздало выходят в столице. Говорят, что он подписал некий контракт с писателями, чтобы они отправляли ему копии своих книг одним из первых, — Канао звучно рассказывала охотнику про лавку и её хозяина, указав на вывеску. — Я являюсь частым покупателем в книжном магазине «Ямамото». Так как до вечера ещё есть время, хотела зайти и что-нибудь почитать.       — О… а не хочешь немного пройтись? — надо было увести именинницу подальше от магазина, а то сердобольный хозяин мог по ошибке растрезвонить его секрет. Танджиро выставил руку и улыбнулся, приглашая влиять её.       Канао зарделась, поглядывая то на протяную руку, то обратно на парня. Она никак не решалась, что же делать, а потом на ум вылезли те самые слова, сказанные Камадо в прошлом. Выбор всегда за ней. Девушка вольна делать всё только по своему желанию и ни по какому больше. Цуюри медленно взяла парня под руку, стеснительно поглядев в его отливавшим алым глаза. Ещё немного и она окончательно растает от распиравших её сердце нежных чувств.       Танджиро и сам чувствовал что-то подобное. Он никогда не считал себя искусным в обращении с противоположным полом, даже скорее полным неумёхой. Камадо никогда не понимал намёков, девичьих перешёптываний и никогда в своей жизни не ухаживал в полном смысле этого слова за девушкой. Конечно, можно было зацепиться за то, что у него были сёстры, но… всё-таки это были не такие отношения. Сейчас Танджиро старательно смотрел под ноги, стараясь не споткнуться о несуществующие предметы. Канао была очень близко, а его дурманила и немного напрягала эта близость, его мозг не мог нормально работать, пока её рука покоилась на его.       Они проходили магазин за магазином, практически нигде не останавливаясь надолго. Канао распахнутыми от любопытства глазами рассматривала вывески, товары, выставляемые на всеобщее обозрение, услуги, предоставляемые нередко прямо на дороге. Она будто совершенно не обращала внимания на ужасное смущение, постигшее её друга. Он шёл, пытаясь тоже смотреть туда же, куда и девушка, но его взгляд ни за что не мог зацепиться, кроме самой Канао в новом образе. Танджиро никогда особо не обращал внимания на её красоту, видя в ней только прекрасную охотницу, верного товарища и замечательного друга. Её спокойный нрав ему нравился, а сила, которой обладало хрупкое тело, восхищала. Парень вообще не замечал этого, а теперь впечатление усилилось в десятки раз: он никогда не задумывался, насколько она красива. Канао очень шли женственные наряды, на неё на улице заглядывались не только мужчины, но и женщины. Даже он попал под очарование этой девушки с дыханием цветка.       — Канао, а какие у тебя планы на будущее? — спросило внезапно Танджиро, повинуясь странному порыву.       Цуюри не ожидала такого вопроса, поэтому на несколько секунд растерялась.       — Я бы хотела стать врачом, — немного подумав, высказалась она. — Как думаешь, у меня получится?       — Уверен, ты станешь замечательным доктором, — улыбнулся ей солнечной улыбкой Танджиро, отчего Канао тоже улыбнулась, заразившись его оптимизмом.       — А ты кем хочешь стать? — в свою очередь, задала резонный вопрос девушка, с интересом наклонив голову. Змейка тоже зашевелилась, видимо тоже жаждав узнать ответ.       — Понятия не имею, — без задних мыслей огорошил её старший Камадо. Он действительно не знал, с чем сможет связать свою жизнь и пока что только плыл по течению, занимаясь всем, чем только позволит его здоровье. Конечно, тяжёлый труд был не для него: он слеп на один глаз, а его рука полностью перестала функционировать. Так что немногим он мог занятая в силу своих ограничений.       — У тебя правда нет ничего на уме? — не ожидала Канао такого прямого ответа.       — Вообще, ни капельки, — улыбался Камадо.       — Ох… — Цуюри забеспокоилась. И зря.       — Мы с друзьями работаем в деревне около нашего дома. Берёмся за любой труд, который хорошо оплачивается, — объяснил ей парень, успокаивая своей интонацией и уверенностью. Он почувствовал, как Канао напряглась от слов, произнесённых ранее. — Может когда-нибудь я и найду дело, которому смогу посвятить всю жизнь, как и ты.       — Я рада, что вам хватает на жизнь, — сжала его руку мягко. — Надеюсь, когда-нибудь смогу вас навестить.       — Обязательно!       Танджиро посмотрел вновь на её руку, а потом метнул взгляд на лицо Канао. Он больше не мог делать вид, что ему всё равно. Странно, но её последние слова стали последней каплей его огромного и, казалось бы, неиссякаемого терпения.       — Канао.       — Да, что такое, Танджиро? — прохлопала глазами девушка, негодуя о том, почему он выглядит так, словно собирается сделать что-то очень серьёзное.       — Ты очень красивая, — ляпнул Камадо совершенно не то, о чём думал только что. — То есть… Ты выглядишь сегодня… невероятно.       Канао от удивления чуть не поперхнулась слюной. Открыла рот, пытаясь сделать вдох и медленный выдох. Но ничего не получалось. Если бы тут был кто-то из бывших охотников, никто бы в ней никогда не признал ученика столпа. Истребитель демонов не может справиться с собственным дыханием? Какой стыд. Змей Абаная тоже был в не меньшем шоке от разворачивающейся драмы. Ему не хватало только напитков и мышей, чтобы и дальше наблюдать за ходом событий.       Танджиро сказал комплимент девушке. Сегодня действительно был странный день.       Они прогуляли по округе ещё несколько часов, не настаиваясь ни на секунду, а потом уже к тому моменту, как солнце начало скрываться за облаками, направились в поместье бабочки, всё также идя рука об руку. Канао не переставала смущаться этому факту, а Танджиро словно подменили. Он шёл уверенно, будто бы рука Канао лежала там, где и должна была. Теперь Камадо не спотыкался, смотря только вперёд. На его лице горела безмятежная спокойная улыбка, которая очень завлекала даже простых прохожих.       Войдя в особняк, Танджиро очень вовремя вспомнил, что так и не поздравил, даже на словах, девушку, с которой до вечера гулял, болтая о всяких глупостях, с днём рождения. Вся уверенность, которую он сегодня за целый день обрёл, пропала бесследно, оставляя лишь одни воспоминания. Парень хотел было исправиться и наконец-то выдавить из себя настоящие поздравления, но его голос стал тихим и задрожал. Он сильно облажался. Из-за разговоров с Канао молодой человек позабыл о цели нарождения в деревне. Из-за присутствия девушки не смог как следует рассмотреть товары, которые могли бы стать хорошими подарками. Танджиро опять мысленно занялся самобичеванием, думая, что он ужасный товарищ и друг.       — Танджиро, — позвала его девушка. Даже сквозь не самые приятные мысли он её услышал.       Парень выжидательно на неё глянул, боясь произнести что-то вслух.       — Не хочешь немного посидеть снаружи? — предложила ему Цуюри, поднимая голову наверх. — Мне хотелось бы ещё чуть-чуть полюбоваться луной.       И правда. Луна сегодня напоминала белый идеальный шарик, словно слепленный из снега. Танджиро засмотрелся на неё, понимая, что полностью разделяет желание девушки.       — Положись на меня! — в голове у парня вдруг появилась замечательная идея. Он одной рукой взял Канао за талию, и та слегка охнула от неожиданного прикосновения, потом сосредоточил всю силу в ногах, набирая побольше воздуха в лёгкие. А после оттолкнулся от земли вместе с девушкой, запрыгнув на крышу.       Такого поворота событий Канао не ожидала, поэтому немного испугалась и учащённо задышала. У неё не было злости на Танджиро за его крайне странный поступок, но всё же он мог бы хоть словом предупредить её, что собирается прыгать, и она бы приготовилась.       — Садись, — хлопнул по черепице охотник в серьгах, в которых подселилось солнце. — Здесь любоваться луной намного лучше.       Канао уже это поняла. Мягкий свет луны стелился по крышам других домов, обволакивая всё поместье бабочки в свой белый и нежный кокон. Цуюри положила пакет рядом с собой и уселась в опасной близости с Танджиро. Они оба смотрели на идеально ровный диск в молчании, а потом парень подал голос:       — Знаешь, Канао, я должен кое в чём признаться, — начал издалека Танджиро, чувствуя, как горло сдавливает стыд.       — В чём же?       — Я не купил тебе подарок! — честно выпалил парень, прикрывая глаза и стараясь больше не смотреть в сторону девушки, чтобы не увидеть в её глазах разочарования в нём. — Я всё пытался найти хоть что-нибудь, что тебе понравится. Даже пришёл в эту деревню на поиски, но здесь не было ничего, что бы тебя впечатлило, а на некоторые чрезвычайно дорогие вещи у меня не было денег. Я… подвёл тебя. Прости, что не нашёл подарка тебе на день рождения.       Молчание затянулось. Танджиро медленно открывал глаза, пытаясь проверить реакцию Цуюри, увидеть, не расстроена ли она, не хочет ли ударить его. Но когда он посмотрел на неё, то ни увидел ни того, ни другого. Она улыбалась, тихонечко посмеиваясь в кулак.       — Танджиро, ты иногда бываешь таким странным, — в её словах не было и намёка на обиду.       Ненормальная реакция настолько поразила старшего Камадо, что он забыл, что нужно дышать.       — Неужели ты думал, что я расстроюсь из-за того, что ты не подаришь мне подарок?       — Ну, да… — наверное, любой бы расстроился на её месте.       — Разве ты не понимаешь? — хохотнула Цуюри, наблюдая за столь бурной реакцией парня. Он был сейчас очень забавным. — Самый главный подарок, который вы мне сделали, — это приехали в поместье бабочки. Я очень скучала… — «по тебе», — по вашей компании. Писала письма, чтобы вы навестили нас. И сейчас… нет ничего лучше, чем увидеть вас вновь. Вот, что для меня было важно.       Камадо смотрел на неё во все глаза, думая, что он действительно дурак.       — Прости.       — Да, не бери в голову, — махнула Канао, стараясь убедить его в том, что он тут совершенно не виноват. И вообще она нисколько не чувствует себя обиженной.       Танджиро придвинулся ближе, нахмурив брови и поглядев на неё снова очень сосредоточенно. Он потянулся к её лицу одной рукой и положил на крайне мягкую щеку девушки.       — Я буду навещать тебя каждый год, — он помотал головой. — Нет, каждый месяц. Даже без компании. Сам буду приходить, чтобы ты не чувствовала себя одиноко. И я буду тебе часто писать, обещаю.       — Танджиро, спасибо, — улыбнулась девушка, положив свою руку поверх его. Она вдруг ощутила в себе прилив смелости. И почувствовала непреодолимое желание… поцеловать этого до смешного наивного парня.       Канао приблизилась к его лицу медленно, наблюдаю за реакцией и округлившимися глазами парня. Он не отстранился сразу же, почувствовав неладное. Ему тоже было интересно. Ему тоже этого хотелось. Цуюри это сразу поняла, прочитав, будто бы в его мыслях. Глаза — отражение души.       Она невесомо коснулась его губ одним движением и сразу же попыталась сесть на место. Его губы были немного сухими. Но ей понравилось. Хотелось прикоснуться ещё раз… И только сейчас девушка поняла, что пошла на поводу у эмоций и впервые поцеловала парня. Сама. Поцеловала Танджиро. Ещё бы чуть-чуть — и она бы грохнулась от осознания всей ситуации в обморок. Но Камадо не дал ей отстраниться или упасть в обморок. Он притянул её для нового поцелуя. Робко. Требовательно. И невероятно нежно. Змей обвил их вокруг шей, словно завязывая между ними узелок, и отвернул голову, предпочитая не видеть этот интимный момент. И что самое главное — никто из них даже и не думал заканчивать. Не нужно было лишних слов, чтобы понять, что это было не просто секундным порывом. Хоть они целовались небрежно и как-то неумело, каждый чувствовал, как сердце трепещет, как инструмент, извлекая из себя чудесную мелодию. Через некоторое время, когда у обоих закончился воздух, они сели чуть-чуть поближе, касаясь кончиками пальцев друг друга, и повернули головы к луне, продолжая ею любоваться.       — Какая же прекрасная луна на небе, — сказала Канао спокойным голос, трогая подрагивающими пальцами другой руки свои губы.       — Да, луна действительно очень красивая, — ответил ей Танджиро, глядя на белый диск с улыбкой. Сейчас он решил отложить все мысли и размышления на завтрашний день. — Думаю, нам надо вернуться внутрь! Всё-таки все очень хотят наконец отдать тебе подарки.       — Точно, совсем забыла… — Поцелуй явно выбил Канао из колеи. Собравшись, Цуюри вспомнила, что Аой просила погулять в деревне до вечера, а не до ночи. Но с Танджиро время понеслось так быстро, что его невозможно было замедлить. — Тогда давай спускаться.       — Слышь, голубки, да вы задрали ворковать уже на крыше! — прокричал из окна, показавшийся Санеми, с таким измученным и недовольным выражением лица, что Танджиро ему мысленно посочувствовал. Шиназугава сегодня целый день плевался на всех ядом. Мало того, что тупой кабан затащил целое дерево, попав ему им по голове, так ещё и рыжий остолоп весь вечер бегал по поместью, крича от радости и уничтожая барабанные перепонки Санеми. Так ещё и эти теперь на крыше болтают ночью, мешая ему спать. Сумасшедший день принёс парню много хлопот в виде головной боли и ушиба на макушке. — Слазьте оттуда быстро, иначе я вам все кости переломаю! Достали все сегодня! Сговорились выбесить меня окончательно!       Со смехом Танджиро с Канао спрыгнули с крыши и бросились бежать от «кровожадного», выглядывающего из окна, Санеми. Вместе, взявшись за руки.