Malfoy Mysteries: Distracted by Murder

Щёлк. Щёлк. Щёлк. Щёлк. Звук каблуков, ударяющихся о камень, эхом разносился по переполненному залу. Щёлк. Щёлк. Щёлк. Щёлк. Он старался не обращать на это внимания, целиком сосредоточившись на палочке, вращающейся между его пальцами. Осиновая древесина при тусклом свете почти сходила за слоновую кость. Совсем не то, что палочка, избравшая его в детстве. Хотя, как он подозревал, в этом был свой смысл. Он сам стал совсем другим. Ну, может быть, не совсем. Сердечник здесь был такой же — волос единорога, как и в его старой палочке. Щёлк. Щёлк. Щёлк. Щёлк. Он услышал, как рядом Блейз медленно выдохнул, вытягивая ноги, но Драко по-прежнему не отрывал взгляда от палочки в своих руках. Он пришёл в магазин Олливандера через месяц после последней битвы — без палочки в школу было не обойтись. Ступить в эту лавку снова было страшно, но его встретили так, будто Олливандера не похищали и не пытали в доме его семьи. Драко до сих пор бросало в дрожь при этой мысли. Олливандер просто улыбнулся и начал доставать палочки, сказав, что уже гадал, когда Драко пожалует. Он рассказал, как первоначальная палочка из боярышника сменила верность на Гарри после их побега. Это заставило Драко внутренне усмехнуться. Даже его собственная палочка в итоге желала победы Поттеру. Щёлк. Щёлк. Щёлк. Щёлк. Он взглянул на тыльную сторону правой руки: с тех пор, как их всех выпроводили в коридор в ожидании решения Визенгамота, прошло уже минут сорок пять. Он не понимал, чего они так долго копят. У них было достаточно улик уже в первые десять минут процесса, чтобы приговорить Криви к Поцелую Дементора — будь это ещё возможно. Раз уж нет, он был уверен, что пожизненного Криви не избежит. Однако затянутое судебное разбирательство и сорок пять минут совещания ясно дали Драко понять, что совет почему-то не считает это решение столь уж очевидным. Щёлк. Щёлк. Щёлк. Щёлк. Гарри прокашлялся. Пэнси чихнула. Катрин сменила позу. Блейз вздохнул. Драко вращал палочку. А Гермиона ходила взад-вперёд. Щёлк. Щёлк. Щёлк. Щёлк. Ингрем был в зале суда вместе с ними. Как и министр Шеклболт. И, к всеобщему раздражению, Ривз — поскольку он теперь входил в Визенгамот. Драко не имел понятия, что тот попытается сделать, получив доступ к такому повреждённому сознанию, как у Криви. Щёлк. Щёлк. Щёлк. Щёлк. Решение отправить Асторию в Азкабан на семьдесят пять лет было принято менее чем за день. Её судебный процесс завершился так быстро, что поначалу это даже не до конца осознавалось. Драко потребовалось несколько дней, чтобы окончательно смириться с тем, что его миссия по поиску убийцы матери завершена. Его вызвали для дачи показаний против неё, и он добровольно принял зелье правды, чтобы весь суд узнал о том, что она с ним сделала, как бы унизительно это ни было. Гермиона пришла в ярость, когда узнала, что Астория не испытывает ни малейшего раскаяния в содеянном, и Катрин едва удержала её, когда Асторию уводили. В последний раз Драко видел Асторию в тюремной робе, болтавшейся на её худеньком теле, и в кандалах на запястьях, в то время как она умоляла его о прощении. Можно было подумать, что это решение далось так же легко. Щёлк. Щёлк. Щёлк. Щёлк. — Гермиона, клянусь Годриком, я спалю эти туфли, — сказал Гарри, поднимаясь со скамьи. — Ну, извини за моё беспокойство. Не понимаю, почему это так затянулось. — Она развернулась и плюхнулась на скамью рядом с Драко. Если не считать их дыхания, в зале теперь было тихо. Драко почти предпочитал слышать её равномерные шаги. По крайней мере, это был ритм. Она провела рукой по его татуировке и переплела пальцы с его, пока он продолжал вертеть палочку в правой руке. Он нежно сжал её руку, не отрывая глаз от бледного дерева. Если бы он присмотрелся, то смог бы разглядеть бледные узоры, покрывавшие палочку по всей длине. Едва заметные, если не знать точно, что искать. Он понятия не имел, были ли они там изначально, когда он впервые получил палочку, или же они появились из-за того, что он сжимал её в руке, когда его электричество било искрами, но ему нравилось видеть эти следы, похожие на фигуры Лихтенберга. Гермиона скрестила ноги, и от беспокойства её ступня нервно подрагивала. Убрав палочку в ножны, он положил другую руку ей на колено, и она замерла. — Он отправится в Азкабан. Дело лишь в том, насколько долгим будет срок, — прошептал он ей. — Я знаю, — вздохнула она. — Мне просто ненавистно ждать решения, которое должно быть очевидным. Звук двух совершенно разных пар шагов начал эхом раздаваться в холле, и все, ожидавшие вердикта, обернулись посмотреть на приближающихся хозяев. Спустя несколько минут в поле зрения появились Тео и Луна. Луна шла так, словно у неё было все время мира. На её лице играла безмятежная улыбка, а волосы были собраны в пучок, который удерживала её палочка с тюльпанообразной ручкой. Такие же ярко-зелёные серёжки в виде звериных ушек, что он видел на ней месяцы назад, болтались на её ушах, не гармонируя с тёмно-фиолетовым цветом её мантий Отдела Тайн. Её глаза и волосы, казалось, светились в окружающей темноте, усиливая её воздушное, почти неземное обаяние. Тео же выглядел полной противоположностью. Его глаза за очками были расширены от бури эмоций. Ему определённо нужна была стрижка — тёмные волосы начали сбиваться в кудри и торчать во все стороны. Вместо мантии аврора или даже сотрудника Отдела Тайн, как у Луны, на нём была хлопковая рубашка с длинными рукавами — один рукав закатан, обнажая татуировку на правом предплечье и джинсы. В руках он нервно теребил свою вязаную шапку. Его взгляд мгновенно устремился к Драко, затем метнулся к Гермионе, скользнул к Катрин и наконец вернулся обратно к Драко. — Всем привет. Вы ждёте, чтобы узнать, на какой срок Денис отправится в Азкабан? — Да, — Блейз выпрямился на скамье. — Ты выгляшь прекрасно, Луна. Она ослепительно улыбнулась ему, но в глазах её промелькнула тень грусти. — Спасибо, Блейз. Драко хотел было поразмыслить, что бы это могло значить, но его отвлёк крайне выразительный звук, с которым Тео сглотнул. — Драко… эм… — Что? — Его рука инстинктивно сжала руку Гермионы. — Мы можем подождать ещё несколько минут, — вмешалась Луна. — Они сейчас выйдут, чтобы объявить вам… сейчас. Напротив них распахнулись двери, и вышел Ингрем. Его глаза-изумруды скользнули по Тео и Луне, а затем обратились к Гарри, который вышел вперёд. — В данный момент ему выносят приговор в пятьдесят лет… — Пятьдесят! — Драко, Гарри и Катрин выкрикнули это хором. Ингрем поднял руки, и в его живых глазах заплясали весёлые искорки. — Пятьдесят лет на данный момент. Остальную часть срока отсрочили, поскольку он заявил, что владеет некой информацией. Визенгамот не уверен в его вменяемости, поэтому его направляют в охраняемую палату в госпитале Св. Мунго до тех пор, пока его психическое состояние не будет подтверждено. Затем его выслушают и вынесут окончательный приговор. Драко кипел от ярости, и он знал, что не один. Он буквально чувствовал гнев, исходивший волнами от Гермионы и Катрин по обе стороны от него, и был уверен, что Ингрем тоже его ощутил, сделав шаг назад. — Итак, последние две недели были крайне тяжелыми после долгого и трудного процесса по его поимке. Я предлагаю... — Он замолчал, окинул всех взглядом и задержал его на Блейзе чуть дольше, чем на остальных. — ...вам всем отправиться по домам и отдохнуть до конца выходных. Насколько мне известно, Гарри, тебе нужно готовиться к свадьбе. — Но, сэр... — Нет, — покачал головой Ингрем. — Увидимся на следующей неделе. Ах, да, Тео... — Тео быстро повернулся к своему директору. — Ты оставил след. — Его глаза весело блеснули, прежде чем он развернулся и направился к лифтам, которые должны были поднять его на второй уровень. Оглянувшись, Тео увидел, что действительно оставил за собой мокрый след, и покраснел, пока все остальные смеялись. Гермиона быстро высушила пол, после чего Тео взял Катрин за руку. — Prinsessa, ég verð að sýna þér. Eitthvað ... hugsanlega sársaukafullt., — тихо сказал он, оставив группу в состоянии лёгкого недоумения. Драко, однако, был впечатлён тем, как легко он заговорил с Катрин на её родном языке. — Hvað er í gangi?— посмотрела на него Катрин, а затем перевела взгляд на остальных. — Тебе лучше пойти с нами, Катрин, — произнесла Луна своим мечтательным тоном. — И ты тоже, Драко. Гермиона сжала его руку ещё сильнее, а другой рукой вцепилась ему в рукав, словно отказываясь его отпускать. — Гермиона... — Тео крепче сжал руку Катрин, которая выглядела крайне смущённой — то ли из-за ситуации, то ли из-за того, что Тео держал её за руку, — он и сам не мог сказать. — Гермиона, ты тоже можешь пойти, — улыбнулась Луна. — Хотя, кажется, ты не была там с Пасхи. — В особняке? — громче, чем он ожидал, спросил Драко. — Да, — сложила ладони перед собой Луна, всё так же улыбаясь. Драко перевёл взгляд с Луны на Тео и увидел, как глаза Пэнси, стоявшей рядом с Блейзом, расширились от изумления. Он медленно посмотрел на Гермиону, которая впивалась ногтями ему в руку. Исходивший от неё жар заставлял капельки пота проступать на его висках, когда он повернулся к ней. — Гермиона, я не знаю, что происходит, но я не стану просить тебя поехать туда. Я и сам никогда не планировал возвращаться в тот особняк. Она зажмурилась, сделала несколько глубоких вдохов и отпустила его руку. Расправив плечи, она подняла подбородок, выдохнула и открыла глаза. — Я поеду с вами. — Прекрасно, — захлопала в ладоши Луна. — Значит, мы идём впятером? — Луна, это не... — начал было Тео, но Луна уже побежала вприпрыжку по коридору. — Что происходит, Тео? — спросила Катрин. Тот покачал головой и повернулся к Гарри: — Как думаешь, мы можем встретиться у тебя позже? — Э-э, конечно. Вряд ли Джинни будет против. Я предупрежу её, что будет на... — он окинул взглядом присутствующих. — ...на семь персон больше к ужину. — О, я могу помочь ей с готовкой! — Просияла Пэнси и, ухватив Блейза за руку, потянула его за собой следом за Луной по направлению к Атриуму. — Отлично, — улыбнулся Гарри. — Тогда увидимся позже. — И он тоже направился к лифтам. Всю дорогу от зала суда до точки для аппартации в конце Атриума они молчали. Нервная энергия, исходившая и от Тео, и от Гермионы, заставляла его собственную магию тревожно вибрировать, что, в свою очередь, вероятно, провоцировало и магию Катрин, судя по тому, как опустилась температура вокруг. Луна ждала их на платформе с сияющей улыбкой. Она вынула палочку из волос, и её волнистые пряди рассыпались по спине, когда они подошли. — Не волнуйтесь. Скоро всё обретет смысл. После этого нам не хватает всего нескольких фрагментов. — Фрагментов? — переспросила Гермиона и посмотрела на Драко, который только пожал плечами, в то время как Луна бесшумно исчезла с места. — Понятия не имею, что это значит, — Тео выглядел совершенно озадаченным, глядя на пустое место, где только что стояла Луна. — Я возьму Кэт. Когда на платформе остались только они с Гермионой, он прикоснулся к её щеке. — Гермиона, ты уверена? — Сквозь тьму? — Особенно тогда. — Он быстро поцеловал её и затем аппартировал их к воротам особняка Малфоев. Тёмные ворота возвышались перед ними грозно и неприступно, а сгущающиеся на небе тучи лишь усугубляли впечатление. Хотя у него было ощущение, что буря, начинавшая формироваться над усадьбой, была делом рук его и Тео. Катрин, вероятно, тоже внесла свою лепту, и он с ужасом думал о том, что может добавить в этот готовящийся природный катаклизм огонь Гермионы. Стараясь не думать об этом слишком много, он сжал её руку и шагнул вперёд, чтобы впервые за шесть месяцев начать разбирать охранные чары. — Откуда ты знаешь, что нам нужно войти именно сюда? — спросил Драко, делая надрез на ладони, в то время как над ними сверкали молнии. — Высокая ладья, высеченная из льда Севера... тает лишь для чистого рыцаря, — с улыбкой произнесла Луна, глядя на Драко. — Hvað í fjandanum þýðir það?— прошептала Катрин Тео. — Ég veit ekki.— ответил Тео, и ворота распахнулись. Драко молча наблюдал, как Луна уверенно прошла мимо него, и сдвинулся с места лишь тогда, когда Гермиона снова схватила его за руку. Слова Луны смешались в его голове с отголоском воспоминания, которое она показала ему, когда он впервые вернулся домой. Перед его глазами мелькнул образ Алетеи на сносях, сжимающей в руке белую ладью. — Ты — провидица, — тихо сказал Драко. Луна обернулась и улыбнулась, но ничего не сказала, поднимаясь по ступеням к парадной двери особняка. — Драко? — спросила Гермиона. Он покачал головой, не до конца понимая, что происходит, обнял Гермиону за талию и притянул к себе. Он слышал, как за его спиной разговаривают Тео и Катрин, но не понимал, о чём они говорят. Он почувствовал, как Гермиона содрогнулась, переступая порог, и поцеловал её в макушку. Луна, заткнувшая за ухо свою палочку, взмахнула обеими запястьями, и мрачный холл наполнился ярким светом. — Чёрт возьми! — воскликнул Тео. — Ты... — Драко был в полном недоумении. — Идёмте, — улыбнулась Луна и повела их наверх, в сторону спален. Пока они шли по коридору, свет, созданный Луной, следовал за ними, принося тепло и уют каждому сантиметру камня, которого касался. На картинах, оставшихся висеть на стенах (в прошлый раз Драко видел их пустыми), теперь были обитатели, которые с любопытством выглядывали из-за рам. Несколько из них скривились при виде Гермионы, в то время как самые старые, казалось, смотрели на них с благоговением. — Луна? — позвал Драко, но она лишь махнула ему рукой, призывая к тишине, пока они проходили мимо гостевых апартаментов. Когда они наконец остановились, Драко оказался лицом к лицу с дверью своей детской спальни. Его имя всё ещё красовалось на серебряной табличке, вокруг изящной вязи букв извивались драконы. Слова «Purus praevalebit» проступали призрачно в пульсирующем свете, что источала Луна. — «Чистый превозмогает»? — прошептал Драко, прежде чем повернуться к Луне. Но она смотрела не на него, а на голую каменную стену напротив его двери. Только вот стена больше не была голой. — Луна? Она обернулась и улыбнулась, в то время как трое остальных пребывали в полном недоумении. — На что мы смотрим? — спросил Тео. — Они не увидят, пока ты не скажешь им, — тихо произнесла Луна. Драко прислонился к своей двери, уставившись на идентичную, что теперь была перед ним. Такая же серебряная табличка висела посередине, только над изящной буквой «К», с которой начиналось её имя, красовалась красивая корона. — Драко, — прошептала Гермиона и переплела свои пальцы с его, посылая волну тепла по его телу. Он не знал, что делать. Его сознание было абсолютно пусто, пока он смотрел на буквы, складывающиеся в имя Кассиопея Алетея. Он не понимал, почему Луна решила, что знание этого чем-то поможет. Для чего ей нужно, чтобы он рассказал остальным? Он не понимал. Луна знала, как тяжело ему было после того, как он узнал о Кэсси. Его колени подкосились, и он опустился на пол, не отрывая глаз от имени сестры. — Драко, — Гермиона опустилась рядом на колени и провела рукой по его щеке. — Драко, поговори со мной. Что происходит? Его рот несколько раз открылся и закрылся, прежде чем он сумел оторвать взгляд от двери, чтобы встретиться с тёплым карим взглядом Гермионы. — Я... — начал Драко, но глаза его зажглись огнём, наполняясь слезами, и слова застряли в горле. Он в отчаянии посмотрел на Луну, но та лишь тепло улыбнулась ему в ответ. Вернув взгляд к Гермионе и увидев на её лице беспокойство, он схватил её руку. — У... у меня была сестра, — наконец вырвалось у него, и слёзы хлынули потоком. — Ох, — Гермиона отшатнулась, опустившись на пятки. Драко поднял глаза на Тео; тот хмурился, ожидая, что Драко продолжит. — Её звали Кассиопея Алетея Малфой. — Глаза Тео расширились. — Кэсси... Она... — слова Тео оборвались, когда Драко кивнул. — Но почему... — Мы не смогли это пережить, — слёзы Драко текли беспрепятственно. — Люциус и твой отец... наши воспоминания были стёрты. Все до единого. — Драко с трудом подбирал слова, наблюдая, как лицо Тео искажается от боли, словно воспоминания обрушились на него лавиной. — Я пытался, я не смог их вернуть... — Драко грубо вытер лицо и посмотрел на Гермиону. По её лицу текли беззвучные слёзы, а её рука сжимала его. — Мне так жаль, Драко, — прошептала она. — Драко, — Луна привлекла его внимание. Когда все взгляды обратились к ней, она указала на дверь. Он услышал, как Гермиона ахнула рядом, и увидел, как Катрин, смахивая собственные слёзы, трет Тео по руке. — Думаю, тебе нужно туда войти. — Луна... — он запрокинул голову и закрыл глаза. — Я не могу... — Ты должен, — терпеливо сказала Луна. — Давай же. — Она подошла к нему и протянула руки. Он уставился на нее, не двигаясь с места. Улыбаясь, она продолжала держать руки протянутыми, чтобы он мог ухватиться. — Доверься мне. Гермиона поцеловала его в щёку. — Я люблю тебя, Драко. Я с тобой, — прошептала она, прежде чем вложить одну из его рук в руку Луны. Вытерев лицо другой рукой, он позволил Луне поднять себя и подвести его к двери. Свет, исходивший от неё, вспыхнул ярче, когда она приложила его ладонь к дверной ручке. Тёмное серебро было прохладным на ощупь, но повернулось без усилий, позволив ему войти. Комната захватывала дух. Стены были выдержаны в самом светлом оттенке голубого с яркими перламутрово-белыми завитками, напоминающими снег, кружащийся в порывистом ветру. В дальнем конце комнаты располагалось большое арочное окно с белыми прозрачными шторами, смягчавшими свет, льющийся снаружи. Прямо в центре комнаты, на большой белой ковровой дорожке, стояла круглая колыбель, сделанная из тёмного дерева тёрна. Белые полупрозрачные ткани ниспадали с потолка вокруг мобиля, изготовленного из того же тёмного дерева, что и колыбель, и струились по краям кроватки. Драко сам не заметил, как оказался у колыбели. Он положил руку на её край, и в его сознании пронеслось воспоминание. Закрыв глаза, он, сжимая перила, изо всех сил пытался ухватиться за него. — Драко! Где ты... — Нарцисса замерла в дверях комнаты Кэсси как раз в тот момент, когда Драко обернулся. Сидевший прямо перед колыбелью, он приложил палец к губам. — Тш-ш-ш, ты разбудишь её. — Сегодня Рождество, разве ты не хочешь открыть подарки? — тихо спросила мать, опускаясь рядом с ним на колени. — Когда она проснётся, — Драко снова повернулся к своей маленькой сестрёнке, крепко обхватив руками колени. Драко мгновенно рухнул на колени, не разжимая руки, сжимавшей край колыбели. Гермиона тут же оказалась рядом, притянув его к себе. Он не заметил, как Луна подошла к креслу-качалке в углу. Едва обратил внимание на Тео, разглядывавшего книжные полки, и не имел ни малейшего понятия, на что смотрела Катрин на туалетном столике. Громкий щелчок эхом разнёсся по коридору, и Драко рывком заслонил собой Гермиону. — Г-г-г-госпож-пожа? — до его слуха донесся робкий голос его старого домашнего эльфа. — Эстелла? — позвал Драко. Звук босых ног, шлёпающих по каменному полу, предварил появление маленькой фигурки Эстеллы. На ней было свежевыглаженное хлопковое платье с гербом семьи Малфоев на переднике. Её уши были длинными и с возрастом начинали обвисать, но её ярко-зелёные глаза вспыхнули при виде Драко. — Мастер Драко! — Она бросилась к нему. — Эстелла, — Драко подвинулся так, чтобы Гермиона оказалась рядом. — Ты звала госпожу. — О... — Она начала ломать руки и замолчала, глядя в сторону. — Госпожа. — Она улыбнулась. Обернувшись, Драко увидел, что Катрин держит в руках фотографию и смотрит на эльфа с неуверенностью. — Эстелла, это не... — В приюте только у меня было традиционное имя, — Катрин сделала шаг к улыбающемуся эльфу, который кивал. — Что ты имеешь в виду под «традиционным именем»? — спросила Гермиона. Взгляд Катрин не отрывался от эльфа, пока она объясняла: — В Исландии по традиции фамилия дочери образуется от имени матери с добавлением «доттир». — Катрин опустилась на одно колено перед эльфом. — Эстеллсдоттир, — прошептала Гермиона, на что Катрин кивнула. — Это ты оставила меня там? — спросила Катрин. — Это ты сказала им моё имя? — Эстелла должна была! — эльф разразилась рыданиями. — Эстелла должна была спасти маленькую Госпожу, вот что! Драко рухнул на пол, спиной ударившись о колыбель. Крошечные осколки его сердца, начавшие откалываться в тот миг, когда он осознал, чего от него ждала Луна, с мучительной скоростью вернулись обратно в грудь. Его пальцы рук, пальцы ног, каждая частица его тела кололась, словно иголками, и было невозможно сказать, происходило ли это от того, что он перестал дышать, или же из-за его электричества. Его взгляд перебегал от рыдающего эльфа к Катрин. Та сидела на пятках, руки её были сжаты в тугие кулаки на коленях, а глаза так же плотно закрыты. Он видел, как с её плеч струился ледяной туман. — Зачем? — спросила Катрин, её белые глаза с таким отвращением смотрели на эльфа, что та принялась рыдать ещё громче. Он услышал, как Гермиона тихо ахнула при этом зрелище, но та не пошевелилась. — Эст-Эсте…ик…Эстелла должна была с-с-спасти маленькую Госпожу. — Спасти от кого? — гневно спросил Тео. Эльф взглянула на Драко, прежде чем ответить Тео. — Это было ужасно, правда, — рыдала Эстелла. — Он собирался убить маленькую Госпожу. Эстелла не могла этого допустить. Её так все любили, кроме него. — Кто? — мягко спросила Гермиона. — Кто хотел причинить ей вред? — Мистер Абраксас, — всхлипнула Эстелла. — Он так и говорил Мастеру Розиру. Угрожал, что сделает это, пока она спит. Говорил, что Малфоями рождаются только мужчины. Эстелла не могла этого допустить, поэтому я отнесла тебя в безопасное место той ночью. Госпожа Сисси заставила Эстеллу поклясться сделать всё, чтобы уберечь маленькую Госпожу, вот Эстелла и сделала. — Но он умер! — крикнул Драко. — Почему ты не вернула её обратно? Логически он понимал ответ, но сейчас в нём что-то было сломано. Он был не в состоянии осмыслить, не в состоянии поверить в то, что ему говорили. — Эстелла не могла, — эльф снова всхлипнула, и огромные слёзы навернулись на её глаза. — Эстелла очень хотела. Мистер Драко и Тео всегда были такими печальными. Эстелла хотела вернуть маленькую Госпожу, но ей не позволили. К тому времени Мистер Драко и Тео были вынуждены забыть. Госпожа Сисси тоже должна была забыть, но Эстелла сделала так, что она не забыла. Эстелла остановила магию Мистера Люциуса. Эстелла хотела сделать больше, я правда старалась, сэр. Мне жаль. — Эльф снова расплакалась. Драко откинул голову, чтобы взглянуть на Катрин, и увидел, что та уже смотрела на него. — Хочешь познакомиться с ней? — Да! — Драко подтянулся повыше, чтобы заглянуть за край маминой кровати. — Она такая маленькая, — с благоговением прошептал он, пока Нарцисса отодвигала одеяльце от личика дочери. Холодные голубые глазки уставились на него, а из-под чепчика выбивались прядки бело-белёсых волос. Она несколько раз моргнула, а затем широко улыбнулась ему, заставив Драко рассмеяться. — Она моя сестра? — Драко посмотрел на улыбающегося отца, и тот кивнул. — Навсегда? — Он перевёл взгляд на мать. — Навсегда. Драко протянул ручку и рассмеялся, когда Кэсси сжала его пальчик своими. — Она как принцесса! Я всегда буду присматривать за тобой, — сказал он ей. — Обещаю. — Кэсси? — прошептал он, и она прикрыла рот рукой, пока слёзы начинали катиться по её щекам. — Значит... — она посмотрела на потолок и несколько раз моргнула, прежде чем снова взглянуть на Драко. — У меня есть семья? — Всегда, — Драко протянул руку, и она взяла её. Его магия вспыхнула от её холодного прикосновения, но он не отдернул ладонь. Это было не то же самое, что он чувствовал с Гермионой. Её холод не просачивался в его тело и не обволакивал его, как её огонь. Прохладное прикосновение Катрин успокаивало по-другому. Он готов был поклясться, что лёд бережно лёг на его израненное сердце, смягчая боль, что разрывала его на части все эти годы. У него всё ещё была семья. Он окинул взглядом комнату и осознал, что на самом деле никогда не был одинок. Гермиона крепко сжимала его правую руку. Тео стоял у книжных полок, одной рукой сжимая собственную грудь, а другой прикрывая рот, в то время как беззвучные слёзы текли по его щекам. Луна раскачивалась в кресле в углу с улыбкой на лице, и свет пульсировал вокруг неё. Эстелла всхлипывала, глядя то на Драко, то на Катрин. Нет... не на Катрин. На Кэсси. Вернув взгляд налево, на свою руку, всё ещё сжатую в её руке, он увидел свою сестру. Сестра, которую он считал навсегда потерянной, была здесь. Она была в его жизни последние полгода. Его пальцы сжали её руку крепче, и она улыбнулась. Его взгляд скользнул по их сплетённым рукам к татуировке с патронусом его матери. Холодные голубые глаза выделялись среди чёрных и серых оттенков остального рисунка. У него было так много вопросов, но сейчас он просто хотел принять то, что его сестра вернулась к нему, и что она помогла, хотя и не ведая того, свершить правосудие над убийцей их матери.