Гарпия на тëмном силуэте

Будь это хмурый тёмный волшебник, амбициозная самонадеянная слизеринка или категоричный несдержанный гриффиндорец, всем им сложно существовать без поддержки. Даже один искренне сочувствующий человек рядом способен не дать негативным чувствам полностью поглотить свою жертву. У Беркуты были её друзья. У Роуди были его друзья. У Северуса… Здесь уже не нельзя было сказать однозначно. Дамблдору он доверял больше всех, но недостаточно, чтобы посвящать в свои личные проблемы. От Макгонагалл и вовсе не готов был принимать помощь. Кто ещё были рядом? Разве что эти его навязчивые подопечные. При крайне низком доверии, Снейп уже не раз соглашался на их содействие, чему сам же и поражался, когда очередной раз рефлексировал своё нынешнее уязвимое положение. «Это всё та девушка — Бейл», — думал он. Она умела убалтывать и наверняка уже не раз затягивала в свои сети искателей выгоды или просто нуждающихся. Судя по её собственным словам, дела так и обстояли. В своих воспоминаниях Северус раскопал несколько примеров учащихся, строивших из себя начинающих бизнесменов, распространяя разного рода самоделки или предоставляя определённые услуги. Он и сам пытался разжиться деньгами за счёт зелий, но вскоре понял — мало просто иметь товар, надо ещё уметь продавать, поэтому со своей репутацией и социальной неловкостью ему оставалось лишь помогать своим школьным друзьям задаром. После уроков Северус вновь забился в свою комнату, измученный чужим вниманием, бессонницей, головной болью и сильным стрессом по причине постоянного напряжённого ожидания неконтролируемых приступов. Любое помутнение перед глазами, подозрительное мерцание, участившееся сердцебиение и рука сразу тянулась к карману мантии, где лежал напиток мгновенной встряски. Как Снейп и подозревал, бодрящего зелья оказалось недостаточно, но хотя бы запасной план не подвёл, когда пришла необходимость. Однако грубое воздействие на мозг не могло оставаться способом предотвращения недуга долгое время. Следовало разобраться с его причиной и купировать в основе. В самое ближайшее время.

***

Беркута брела с квиддичного поля к замку вместе со своей командой. По правую руку от неё шла Брунгильда, с которой они вместе составляли пару загонщиц, по левую руку бодро шагала ловчая Гильберта, поодаль влачился Бенджамин, он был вратарём, ещё дальше три охотника: Лирой Маклэрен, по совместительству капитан, и его товарищи Оррелл Форж и Норрис Гилмур. Все на сегодняшней тренировке показали себя достойно. Даже Канис, несмотря на пресквернейший дух, отбивал квофл с завидной точностью.       Наконец можно было стянуть с себя мокрую квиддичную робу и расслабиться. Так бы подумала Беркута, если бы у неё не оставалась куча дел. На ужине тормозная сова семейства Бейл таки прилетела с посылкой, привлекая к себе ненужное внимание из-за столь поздней доставки. Но ничего, главное, что она снова не заплутала в каких-нибудь лесах и принесла поклажу в целости и сохранности. Стоило как можно скорее обсудить всё со Снейпом. После занятий по зельеварению на это не осталось времени, пришлось бежать на ЗоТИ. Там Беркута вновь препиралась с Горгием, заново осознавая, как неприятно получать негативную предвзятость от преподавателя. Эмпатия укоризненно щипнула её за бок, при мыслях об аналогичном положении Роуди, но болеть перестало быстро. Придурок сам виноват в таком к себе отношении, Беркута же не делала и не говорила ничего неуважительного в сторону профессора защиты от тёмных искусств. По крайней мере, в лицо. Взяв в охапку увесистый свёрток, Беркута последовала за своей мыслью к комнате Снейпа. Правило „не барабанить вечерами по двери“ нарушилось, не просуществовав и дня, и планировало нарушаться дальше, несмотря на выразительные гримасы недовольства. — Что на этот раз? — высунулся всполошённый юноша из-за двери, за коей виднелся бурлящий котёл, В своей руке он держал измызганное махровое полотенце и был облачён с свободную потрёпанную одежду с относительно новым фартуком поверх, на светлой ткани которого красовалась россыпь капель и отпечатков пальцев преимущественно зелёных оттенков. — Я к вам по делу, профессор. У вас найдётся минут тридцать? — Через час, может, и найдётся, но сейчас я занят. — Мне прийти к вам через час? — Да. Нет, лучше позже, мне нужно успеть… Проклятье! — Северус подорвался с места к своей зельеварческой лаборатории и, схватив длинную серебряную ложку, принялся медленно помешивать жидкость в котле. Беркута, потакая своему любопытству, заглянула в дверной проём. Кабинет профессора выглядел как всегда мрачно, вдобавок со вчерашнего дня им успел овладеть творческий беспорядок. Под ногами повсюду стояли стеклянные сосуды разных мастей, на спинке кресла висела мантия и ещё несколько чёрных вещей, в застеклённом шкафчике лежали бесформенные кучи пергамента, в которых узнавались ученические работы, засунутые туда, по всей видимости, чтобы уберечь от влаги. Испытывая небольшую неловкость, Беркута шагнула в помещение. На рабочем месте Снейпа, в отличие от общей обстановки, царил безусловный порядок. Аккуратные ряды предварительно подготовленных ингредиентов, столбики колб с разноцветными жидкостями, инструменты — всё явно располагалось под влиянием перфекционизма. Беркута подошла ближе. — Кто разрешил вам войти? — прозвучал резонный вопрос раздражённым тоном. — Вы так и не сказали, когда мне вас ожидать. — Потому что я, чёрт возьми, занят! Вы разве не понимаете, какой уровень вовлечённости и концентрации требует моя деятельность?! — из котла повалил тёмно-синий дым. — Будь трижды проклят этот гнусный день! Эванеско! — варево исчезло. По всей видимости, эмоциональный всплеск нарушил деликатный процесс зельеделия. Северус отошёл к рабочему столу и рухнул в кресло. Беркута сильно напряглась, ожидая выговор за своё любопытство, однако ей было даже интересно подольше пронаблюдать профессора в нетипично-экспрессивном состоянии. — Закройте дверь, — скомандовал Снейп. — С той стороны? — то ли в шутку, то ли всерьёз спросила Бейл. — Ещё один такой глупый вопрос, и я вас выпровожу самолично. Угроза была принята к сведению, и Беркута поспешила закрыть дверь, затем приблизилась к столу профессора, по пути отслеживая малейшие перемены в его мимике. — Что ж, сразу к делу, — ровным тоном проговорила она, пытаясь создать презентабельный образ, и положила прямоугольный свёрток перед преподавателем. — Обещанные рекомендации. Складки между бровей Снейпа на миг стали ещё глубже, но потом практически полностью разгладились. Он срезал заклинанием бечёвку и разорвал обёртку. В его руках оказалась кипа бумаг, подписанных множеством неизвестных ему людей. — Когда успели наклепать? — Обижаете, все подписи настоящие. — Откуда все эти люди меня знают? — Зачем им вас знать? Им заплатили — они написали нужное. Снейп приподнял бровь в недоумении. — Вы подкупили людей, чтобы они написали мне рекомендации? — Да, сэр, а вы ожидали чего-то другого? Это очень давняя и распространённая практика в таких делах. Многие на этом имеют прирост к своим мизерным зарплатам. В основном министерские. — И эту лавочку до сих пор не прикрыли? — Или ещё не заметили, или, более вероятно, всем плевать. Вы же не думаете, что попечители будут вчитываться в каждую бумажку и проверять на достоверность слова этих людей? Бо́льшая часть тут просто для массы. Положите наверх самые подробные и не переживайте за эту формальность. Северусу пришёлся не по душе такой расклад, ведь ему сейчас совершенно не на руку возможные проблемы с законом, но иных идей, где достать рекомендации, у него не было, поэтому не было и смысла привередничать. Только оставалась одна деталь: — Получается… я задолжал вам некоторую сумму? Сколько вы заплатили человеку, который собрал всё это для вас? — Я не посмею брать с вас деньги, профессор, — девушка помотала головой. — Придётся взять. Так сколько? Беркута недовольно вздохнула и поджала губы. — Если бы мы заранее договаривались на оплату, тогда я бы не возражала, а так мне совершенно неудобно компенсировать за ваш счёт мою личную инициативу. Можете просто сказать „спасибо“. Слова Слизнорта о Беркуте промчались в голове, но Северус всё никак не мог отступиться от своего недоверия. Беркута вызывала у него смешанные чувства: с одной стороны от неё-таки веяло лукавством и злым умыслом, с другой стороны она казалась дружелюбной и даже искренней. Что создавало такой диссонанс? Северус решил, что ему придётся с этим разобраться, если он и дальше планирует с ней контактировать. — Думаю, нам обоим стоит пойти на компромисс. Не хотите принимать плату металлом, примите чем-либо иным, — юноша изучающе уставился на фигуру перед собой. — А что вы можете предложить? — Беркута легко улыбнулась. — Я многое могу предложить. Вопрос в том, что нужно вам? — Некоторые семьи, — начала издалека Беркута, — брали для своих детей дополнительные занятия у профессора Слизнорта, чтобы тот обучал их зельеварению сверх школьной программы, наверняка вы в курсе этого, — она смочила языком сухие губы, не отрывая взгляда от вцепившихся в неё чёрных глаз. Подобную бдительность ей уже доводилось выдерживать в похожих обстоятельствах, однако этот раз ощущался особенно напряжённым. — Так вот, почему бы вам по аналогии не поделиться своими познаниями? Вы могли бы даже собрать клуб наиболее одарённых в зельеварческом деле учащихся и преподавать нам свой предмет в разы полнее, нежели на стандартных занятиях. — Вы, я так полагаю, считаете себя одной из таких одарённых? — Все из Рунеспуры таковы. Снейп усмехнулся. Самонадеянность Беркуты очередной раз поразила его, вызывая жгучее желание осадить. — Справились со школьной программой и уже метите в Мастеры? Знаете ли… Сварить зелье по инструкции может каждый болван. — Не соглашусь, профессор. Среди гриффов полно болванов, но они постоянно лажают. — О, поверьте, до звания болванов им ещё расти и расти. Беркута сомкнула руки на груди и тихо рассмеялась, пряча глаза за чёлкой. Северуса посетило приятное чувство, похожее на чувство из его сильно выцветшего прошлого. Мысли путались при попытке вспомнить связь с сопутствующим ему событием. Бесполезно. Может, ему просто понравился этот смех? — Так значит, дополнительные занятия? — мягким тоном спросил он. — Было бы не плохо. Можно даже оборудовать под них отдельную комнату, чтобы никто не мешали. — Хорошо. На это я могу пойти, — на своё удивление быстро согласился Снейп. — Месяц занятий, максимум два часа в неделю. Продолжатся они или нет, зависит от того, захочу ли я вкладывать в вас свои силы и дальше. — Рада, что нам удалось договориться. Позволите продолжить беседу, сэр? — А оно того стоит? — Да, конечно, — девушка бесхитростно ухмыльнулась. — Только стульчик бы… Я не любитель, как вы, по-долгу стоять на ногах. Оглядевшись, Северус призвал заклинанием „Акцио“ табурет из угла лаборатории. — Благодарю, профессор. Я хотела бы обсудить слухи, ходящие вокруг вас. Если бы юноша в этот момент что-то пил, он бы подавился. — Вы сейчас о чём? — спросил он так, будто вопрос был предупредительным заклятьем. — О том, что Адам наплёл всей школе, якобы вы вампир. Написал на тех самолётиках, которые вы наверняка встречали в коридорах, и разослал всем подряд. У Северуса тут же отлегло от сердца. — Пускай болтает эту чушь. Мне только на руку: меньше будут донимать. — Учащиеся — может быть, но если дойдёт до родителей… — Дамблдор объяснит им, что волноваться не о чем. — Тем не менее, это может не лучшим образом сказаться на вашей облике в глазах всей школы. — Мой „облик“ уже ничем не исправить. — Зря вы так. Немного стараний с вашей стороны и постепенно большинство изменит своё отношение к вам. — С чего вы взяли, что я хочу, чтобы обо мне думали лучше? Беркута запнулась о прозвучавший вопрос. У неё, конечно, возникала такая мысль, мол Снейпу с его характером будет сложно склонить чашу весов общественного мнения в позитивную для себя сторону, но чтобы он вовсе не собирался ничего менять… — Как же… Разве вам приятно, когда другие от вас шарахаются? — Выбор у меня не велик, и дело тут не в других людях. Я не намерен перебарывать себя во имя непонятно чего и непонятно зачем. Меня устраивает их неприязнь и страх. — Допустим. Однако как же Слизерин? От своих вы тоже готовы принимать эти чувства? — У меня здесь нет „своих“. Беркута нахмурилась и отвела взгляд на свои пальцы, которые вот уже несколько минут игрались с несуществующей монеткой. — Боюсь, при таком раскладе Адаму будет значительно легче натравить на вас весь замок вплоть до приведений и портретов. — А ему хватит на это ума? Вы всегда говорили о нём как о недалёком полудурке. — Да, но… есть риск, что обстоятельства сложатся для вас наихудшим образом. Если неприязнь учащихся к вам пересилит их скепсис в отношении истерика-Роуди, любой слушок, запущенный им, будет моментально раскручиваться и бить по вашей деятельности. Так он настроит многих против вас и заполучит поддержку своей идеи вашего увольнения. Инсинуации продолжатся, всё большее количество людей начнёт поддаваться давлению массовых настроений, и в итоге ваша жизнь в Хогварсе превратится в кошмар, — девушка остановилась, пытаясь увидеть в пустом взгляде Северуса хоть какой-то отклик на её слова, но находила она лишь отстранённость и равнодушие. В чём состояло слабое место её аргументации? На ум пришла единственная зацепка: — Не знаю, какие у вас взаимоотношения с директором, но, судя по всему, вы сильно полагаетесь на него. Как долго он готов помогать вам? Этот вопрос явно застал Снейпа врасплох. Он не успевал обдумать, хотел ли вообще обсуждать Дамблдора с Бейл и, если хотел, то где должна пролегать граница обсуждаемого. В итоге ответ выстроился по знакомой канве для подобных ситуаций: чем неопределённее, тем лучше. — Он будет помогать мне, сколько сочтёт необходимым. Если я буду вынужден покинуть Хогвартс, значит, на то его воля. Сказанные без особой вдумчивости слова воскресили в Северусе ощущение собственной незначительности, которое застало его на вершине Астрономической башни. Да, он сам принял решение пойти за Дамблдором, принял его план со всеми сомнительными моментами и в целом признал по меньшей мере рискованными все иные варианты развития событий. Тем не менее, вопреки всем заверениям разума, Северус не мог смириться со своим нынешним положением, в котором столь многое в его жизни зависило от человека, которому он не доверял.       Скрытность Дамблдора, его недомолвки, тайны, путанные высказывания — всё это провоцировало Северуса сомневаться в правильности своего выбора. Каждый раз приходя к одним и тем же логическим выводам, он на время успокаивался, пока очередной приступ сомнений не одолевал его. Особенно сильно это проявлялось, когда мысли уходили к теме ребёнка Лили. «Мальчик в полной безопастности», — уверял Дамблдор, пока у Северуса перед глазами мелькали картины возможной гибели последнего смысла в его жизни. Если это действительно случится, что будет тогда? — Профессор? Профессор! Северус ничего не слышал, ничего не видел перед собой, кроме густой тьмы. Тьма завлекала, обволакивая покоем. — Профессор, с вами всё в порядке? У вас руки дрожат… Что-то тёплое коснулось ладони, заставляя всё тело всколыхнуться. Танцующий свет свечей прорезал чёрное полотно, и Северус увидел перед собой растерянное лицо. — Вы… Похоже, я отвлёкся, — он опустил глаза вниз. — Благодарю за беспокойство, но это лишнее… — Простите, — Беркута отдёрнула руку, её зрачки забегали по всей комнате. — Рефлекторно вышло. Просто подумала… Это всё из-за того зелья, да? — Что? — в голове юноши пронеслась тысяча мыслей. — Вы варили экспериментальное зелье, когда я пришла, похожее на зелье сна без сноведений. Бабушка мне говорила, что не стоит испытать наработки на себе, лучше на домовом эльфе, а если того нет, можно завести беса. — Мерлин… Какие ещё бесы, мисс? Не забивайте себе этим голову. И мне. Я сам ещё не разобрался в этой… Не важно. — Стоит только попросить… — Вы моя фея крёстная? — Нет, но я не против выслушать ваше желание, профессор. Протяжный вздох вырвался из уст Северуса. — Это начинает походить на абсурд. — Ни к чему вас не обязывающий абсурд. — Хорошо… — он побродил взглядом по потолку, но в итоге всё-таки зациклил его на Беркуте. — Я правильно понял, что у вас есть связи с министерскими работниками? — Да, я держу знакомство с теми, кто были бы мне полезны как сейчас, так и после учёбы. «Я уже понял, что вы из богатой чистокровной семьи, мисс. Уровень пафоса соответствует статусу», — фыркнул про себя Снейп. — Что ж… У меня довольно простая просьба. Мне нужно знать, каков регламент используемых зелий местными легилиментами. — Легилименты применяют зелья в своей работе? Не знала. Я думала, у них там всё однообразно: лезешь в голову, узнаёшь сведения. Зельеварение — воистину всеобъемлющая магическая наука, достойная наивысшей степени восхваления. — Мисс Бейл, если и подлизываетесь, то делайте это хотя бы менее явно. Беркута непринуждённо рассмеялась. — Прошу прощения, профессор. Само вырвалось. Сегодня же напишу письмо. — Славно, — уголки рта Северуса дрогнули, а зрачки метнулись к огоньку свечи. — И всё же, профессор… — девушка вновь поймала на себе пристальный взгляд. — Я постараюсь перетянуть учащихся Слизерина на вашу сторону. Попробуйте хотя бы малость поспособствовать. — Неужто Адам действительно стоит таких переживаний? — От таких людей, как он, можно ожидать чего угодно. Мне порой кажется, что у него из-за болезни с головой непорядок. — Так он и впрямь больной? — О да. — Вы сказали мне после первого занятия: „дело не в вас“. Вы это имели ввиду? — Это… более объёмная фраза. Так-то я не знаю, чем именно он болеет и влияет ли эта болезнь на его поведение. Конкретно тогда я имела ввиду некоторую вседозволенность Роуди. К нему многие снисходительны из-за перенесённых им потерь, и он этим беззастенчиво пользуется. Недавно у него померла бабушка, которая оставалась его последней опекуньей. Теперь, по всей видимости, его до совершеннолетия возьмёт под крыло какая-нибудь промышляющая сиротским бизнесом семейка. — Сиротский бизнес? — Ну, да. Министерство пытается распихать детей погибших по семьям, давая в качестве прельщающего бонуса ежемесячные пособия. Некоторые набирают себе по пять штук, условия проживания ведь никто проверять не будет, — на лице Беркуты появилась ухмылка, выражающая то ли горечь, то ли цинизм. — В общем, у Адама будет ещё один повод для жалости к себе. — Что ж, я уже готов быть злодеем, гнобящим бедного сиротку. — Судя по тому, что я видела, эта роль создана для вас. Профессор и ученица обменялись взглядами взаимопонимания.

***

Вход в гриффиндорскую гостиную отворился, и из-за портрета вышел Роуди. Одиноко сидящий на диване Фултон вскочил со своего места и в налёту вцепился парню в плечо. — Ты где был?! Мы тебя по всему замку искали! Уже полночь! — Прекрати! — рыкнул Адам, стряхнул с себя руку друга, словно она была гадким насекомым, и промчался мимо него к лестнице. Эрнест побежал за ним в их общую спальную комнату. — Роу, объясни, что происходит, — прошептал Эрнест, но Роуди, швырнув свои вещи на подоконник, завалился на кровать и замер. Беспокойство Фултона не позволило ему принять решение друга не вступать с ним в разговор, поэтому он присел рядом и после недолгой паузы произнёс: — Я представляю, как ты сейчас расстроен… Знаешь, этого следовало ожидать. Рич же говорил, какой у Снейпа ублюдский характер. Может, не стоит настолько открыто против него выступать? Всё-таки он преподаватель, какой бы насмешкой это ни выглядело. Роуди перевернулся на спину и скрестил пальцы на животе. — Это теперь твоя позиция, значит? — пробормотал он, глядя на кроватный полог. — Я ведь не из-за этого маньяка так расстроился, Эрн. — поднявшись на локтях, парень перенаправил взгляд на друга и с надрывом прошептал: — Почему никто из вас не заступился за меня? Слова застряли у Эрнеста в горле. Он хлопал губами, точно рыба на суше, не зная, как себя повести и как справиться чувствами, нахлынувшими на него после этого вопроса. — Я просто… Роу, я хотел, но… это глупо, — парень ужаснулся получившейся фразе и поспешил оправдаться. — То есть, я не про то, что глупо было бы заступиться за тебя, нет! Я имею ввиду прямые стычки. Нам нужно действовать хитрее. — Как Рунеспура?! Ты смеёшься?! Уподобимся змеям, а дальше что? Станем гемонистами? Просто скажи честно – ты струсил. — Нет же! Я готов выступить против Снейпа, просто я хочу всё сделать по уму. Наши оценки и очки факультета сильно пострадают, если мы будем дебоширить на занятиях. Нам нужен продуманный план. — А, я понял. Беспокоишься за свои оценочки? — А ты нет? Я не хочу без тебя учиться на мракоборца. Мы же поклялись, что обязательно поступим вместе. Роуди распрямил руки и плюхнулся обратно на кровать. — Сегодняшний случай тебе ничего не прояснил, да? Немытый ублюдок будет вставлять нам палки в колёса, как бы мы ни старались. — Отдал бы ты ему свою корону, и он бы добавил тебе балл. Да, за домашку схлопотал бы „Тролля“, но потом… Адам подскочил и схватил Фултона за грудки. — Я не унижусь перед ним! — крикнул он на всю комнату, игнорируя спящих товарищей. — Играть по его правилам тоже не собираюсь! Он выдумывает их буквально на ходу. Дай ему волю, и он просто так будет баллы занижать. — Роу… — Эрнест накрыл вцепившуюся в него руку друга своей рукой. — Никто не позволит ему так делать. Управа найдётся. Будем докладывать Макгонагалл и директору каждый раз, когда балл окажется ниже положенного. Пускай отчитывается перед ними, почему именно такая оценка, а мы послушаем и посмотрим, насколько его хватит. Адам промолчал и через несколько секунд ослабил хватку. Взгляд его потупился, затем направился в сторону окна, где лежала бумажная корона, сложенная вдвое. — Я сегодня беседовал кое с кем… — С кем же? — Узнаешь завтра. Давай лучше спать. Фултон сжал губы, похлопал друга по плечу и пересел на свою кровать. — Эрн, — парень вновь посмотрел на Роуди. — Я подумаю над тем, что ты сказал.