Гарпия на тëмном силуэте

Въедливо-изучающий взгляд бродил по развалившемуся на диване недоразумению. Недоразумение выглядело обыкновенно (по меркам своей персоны), сплетая в образе наглость и хмурь. Если задуматься, довольно странное сочетание. Нагловатая ухмылка блестела будто бы стальной тарч*, а хмурый взгляд был подобен мольбе пожилой нищей: привычной, заученной, произносимой тысячи раз и уже давно отделённой от практического смысла, коим было стремление к чему-то лучшему. Слишком неестественно для юной девушки. По-видимому, Беркуте в некоторой степени удалось навязать Северусу нужное о себе впечатление, раз он был готов воспринимать её более взрослой, нежели она являлась на самом деле. Или, может, ему было удобно воспринимать её таковой, ведь он ни за что бы не признал тот факт, что скидывал часть своих проблем на подростка. В любом случае сейчас для Северуса это было не важно. С приходом Беркуты у него появилось законное основание отдохнуть от осточертевшей работы, с которой он, как всегда, дотянул до последнего и вынужден был наспех покорять непомерные объёмы. В том числе по этой причине присутствие Бейл ощущалось довольно позитивно, несмотря на общий контекст ситуации. — К Слизнорту вы тоже так заваливались или только мне повезло? — по привычке язвительно проговорил Северус, присаживаясь рядом с Беркутой на диван с видом сдержанным и отстранённым. — У профессора Слизнорта были свои чётко обозначенные часы для пьянок, зато он приглашал сам. В любом случае, его в Хогвартсе больше нет, остальные спят, а мне нужна компания, — Беркута потрясла бутылкой виски, как бы поддразнивая Северуса и тем же прельщая догнать её градус и устранить напряжение в теле. Взгляд юноши застыл на золотистых переливах жидкости за слоем стекла. В голове сразу разыгралась сумбурная пляска противоречивых мыслей и ощущений, начиная с того, что Бейл протянула ему бутылку, из которой недавно отпила. Прежде чем Северус успел припомнить, насколько фамильярной могла быть Беркута, этот жест навеял в памяти сцену из прошлого, когда пятеро учеников Слизерина собрались перед важнейшим в их жизни событием, дабы испить по кругу древний настой прямиком из родового погреба одного из участников. Той же ночью Северус получил свою метку. Воспоминание всколыхнуло изнурённое нутро дрожью тревоги. Как ни кстати вспомнились слова Горгия про повторение былой ошибки. Чёртов смутьян таки растормошил утихающее сомнение, когда Северус уже полагал свою определённость по вопросу сплочения с компанией Бейл. Если бы только Северус был уверен в искренности Беркуты, он бы не задумываясь и секунды принял напиток, позабыв до обеденного перерыва о чёртовых эссе, о всех прочих тяготах, расслабился и растворился в интересной беседе. Да, он бы очень этого хотел… Хотел, но не мог позволить себе эту роскошь, несмотря на то, какое облегчение ему принёс бы хотя бы один единственный человек, которому была бы возможность открыть абсолютно все свои мысли и абсолютно все свои чувства. — Увы, не сегодня. Почему вы были уверены, что я не сплю? — едва шевеля губами, при этом весьма грубо спросил Северус, ощущая, как фоновое давящее чувство непривычно-остервенело сжало его органы, особенно лёгкие и гортань. — Я… не была уверена, — поймав на себе острый взгляд профессора, Беркута усерднее растянула уголок рта в самоуверенной ухмылке, одновременно осознавая, насколько непривычно сложно получался этот обыденный жест мимики. — Просто подумала: „А вдруг“? Когда мы расставались по окончании моего дежурства, у меня возникло ощущение, что бродить по замку вы собирались ещё о-очень долго. Чем прекрасны для вас прогулки по замку в полном уединении? — Полным уединением. Беркута рассмеялась и покачала головой, хотя внутри ей стало неловко, словно бы Северус закладывал в свой ответ подтекст, намекающий на нежелание видеть её сейчас. Распознав в своём ощущении суть иррационального страха, Беркута, однако, не смогла преодолеть порыв хотя бы косвенно оправдаться за своё присутствие. — Думаю, я понимаю это чувство. Будто бы дышать становится легче. Но-о… вообще можно отравиться, если кислорода в организме станет слишком много. Не слышали о подводной экспедиции в проливе Литл-Минч? Маги-исследователи использовали собственную версию „Головного пузыря“, но малость перестарались с нововведением, от чего начали терять сознание в процессе наблюдения за местной волшебной фауной. Продукция кислорода внутри сферы была слишком высокой, поэтому внутри их тел нарушился процесс вывода углекислого газа. — Вы ещё про вина начните рассказывать, — вырвалось у Северуса совершенно спонтанно, однако спустя всего секунду он осознал, что эти ситуации действительно идентичны. Как и тогда, по пути в убежище, Беркута пыталась скрыть за снобистской болтовнёй своё внутреннее смятение. Северус предположил, что оно как раз связано с будущим анимагическим ритуалом, точнее с его рисками. По крайней мере Северус думал об этом, когда впускал пьяницу к себе в кабинет, и было бы огорчающим обнаружить обратное. От чего-то его крайне раздражало беспечное отношение Бейл к собственной жизни. Возможно, из-за его основы, которую Северус предполагал в чрезмерной самонадеянности девушки. Но всё же, понадеявшись на более позитивный вариант, он задумал подтолкнуть разговор в правильное русло: — Зачем вы на самом деле пришли ко мне? — прямо спросил Северус. Выражение лица Беркуты всего за одну минуту сменило десяток оттенков скепсиса и недоумения, от чего Снейп начал думать, что сказал недостаточно чётко, и уже приготовился повторить вопрос, однако… — Чтобы выпить и поболтать, ничего больше. Раз уж вы приняли клятву трезвенника в эту тоскливую ночь, то хотя бы давайте закроем второй пункт. Если честно, мне всё равно, что обсуждать. Любая тема, выбирайте, — Беркута глотнула ещё виски и завалилась на бок, чтобы было удобнее нагло и беззастенчиво разглядывать юношу с ног до головы, демонстрируя при этом вид непринуждённый и весёлый. Такой настырный взгляд немного смутил Северуса, хотя он тут же пришёл в равновесие от подозрения, что Беркута пыталась своим напором привести его в то же уязвимое эмоциональное состояние, которое в себе она старательно глушила алкоголем. Северус сочувствовал этой идее, но не собирался уступать. Он совершенно не хотел ни коим образом терять чёткость рассудка и срывать барьеры наравне с Бейл. Возможно, так сказывалось то время, когда юноше приходилось постоянно вынюхивать сведения для Тёмного Лорда. Тогда требовалось говорить, как можно меньше и как можно больше слушать. Легче всего информацию было выманивать из подвыпивших персон, потому, прибывая в более выгодном положении, Северус чувствовал потребность сохранить его и использовать в своих целях. Вернее для своей основополагающей цели в их с Бейл отношениях — понимания. В нынешнем конкретном случае важность этого понимания могла стоить Беркуте жизни. — Я хочу поговорить о ритуалах — прошедшем и предстоящем. — Мне казалось, с прошедшим мы уже закончили, иначе как бы вы составили тот список правок? — Всё верно, однако… по описанию вашей первой неудавшейся попытки я не обнаружил значительных нарушений. Я допустил, что могли срезонировать чары мэнора таким образом, чтобы привести к неудаче, а после к отложенным последствиям, кои мы наблюдаем сейчас, поэтому счёл проведение повторного ритуала с меньшей концентрацией состава и в неконфликтной среде верным решением проблемы. Даже если учитывать скрытые факторы материального или энергетического характера, последствия слишком тривиальны, чтобы предполагать существенное влияние этих факторов на процесс. Потому чары мэнора, воздействовавшие на магию ритуала — это единственно возможная причина вашего провала… думал я, пока на нашем недавнем занятии мне не вспомнился ещё один возможный вариант, — Северус сделал паузу в преддверии своих будущих слов, дабы придать им большую значимость. Беркута же сделала вид, будто её пьяный мозг соображает также хорошо, как трезвый. — И что это за вариант? — Ваша психика. Прозвучал самый неожиданный ответ из доступных воображению Беркуты. В качестве реакции она удивлённо приподняла брови, затем сильно скривилась в поддержку своему неверию. — Бросьте, профессор. Вы же не имеете ввиду, что я не могу закончить первую трансформацию из-за бед с головой? Это даже звучит глупо! В любой другой ситуации подобный ответ возмутил бы Северуса до глубины души, но в нынешний случай ему пришлось столкнуться лишь с небольшой толикой огорчения. На каком-то подсознательном уровне, он понимал, как ответит Бейл, и от чего-то к её очевидной дерзости хотелось отнестись с принятием. Стремление чрезмерно великодушное для Снейпа, с чем он бы и сам согласился, если бы это стремление осознавал. Возможно, даже отыскал бы рациональную причину его возникновения. Так или иначе он счёл необходимым доходчиво объяснить Беркуте поспешность её побега в отрицание. — Какая точная формула у заклинания «Бомбарда», мисс Бейл? — Не самое лучшее время для экзаменов. Может, всё-таки выпьете со мной? Что-то вы через чур напряжены, — выражение лица Северуса стало настолько угрожающим, что Беркуте не осталось иного выбора, кроме как сдаться под его напором. — Хорошо, хорошо, — словно дирижёр, она прочертила в воздухе движения, вызывающие заклинание взрыва. — Пожалуйста, это просто. — Вы уверены, что это точная формула? Внутренне Беркута сильно напряглась, но тем не менее продолжила решительно и внятно отвечать. — Ещё как да. Я заучила её очень давно, и с тех пор техника только сильнее укоренилась в памяти. — То есть, если вы сейчас возьмёте палочку и начертаете формулу, то сможете разнести в щепки мой рабочий стол? — Не смогу. Я же рассказывала вам, что у меня проблемы с атакующими заклинаниями. — Ах, как же я мог забыть… — съязвил Северус. — На что вы делаете ставку: сглаз, проклятие, негативные вибрации? Никогда не задумывались, что дело может обстоять куда прозаичнее? — Куда уж прозаичнее проклятий? По-моему, вы надумываете. Снейп фыркнул, подчёркивая свою несговорчивость, потупил взгляд и притих в усердном размышлении. Во время этой паузы Беркута поймала себя на мысли, что их с Северусом взаимоотношения довольно хаотичны: в них не было ни фундамента, ни какой-либо определённости. «То мы солидаризируемся, то мы самые ярые оппоненты. Наверное, именно это он имел ввиду, говоря: „Я не знаю как к вам отношусь“. Теперь и я признала то же самое. Если мой интерес пропадёт… когда мой интерес пропадёт, то что останется между нами? Нет, не так: к чему было бы выгоднее прийти? Преподаватель в нашей команде — звучит всё ещё не плохо. Не думаю, что я ошиблась, приглашая его к нам, даже несмотря на поспешность этого решения и возможную… увлечённость. Мы могли бы… дружить, как я дружу с Бруни и Берти, не переходя черту, как с Бенджи. Просто нельзя уступать слабости, и всё будет, как надо», — Беркута всмотрелась в строгое задумчивое лицо юноши и легко улыбнулась. — «Всё-таки с ним слишком тяжело, в чём явное несовпадение. Нет, это точно не тот случай». — Что ж, с моей стороны было наивным ждать от вас скорых изменений, это я признаю, — наконец решился прервать молчание Северус. — И всё же попытайтесь понять, что я хочу до вас донести. Зельеварение — это самая точная магическая область, и даже в ней невозможно полностью просчитать конечный результат. Порой и надёжные рецепты, годы практики не приводят мастера своего дела в нужную точку, не говоря уже об экспериментальных составах, — в этот момент Беркута заметила красную полосу на левой руке Северуса, которая напоминала колдовской ожог, по всей видимости добытый в процессе зельеварческих изысканий. Та ещё странность, но ещё более странным казалось отсутствие какой-либо обработки травмированного участка. — Что у вас с рукой? — пробормотала Бейл, и её нутро болезненно сжалось. — Вы понимаете, мисс? Понимаете, что я хочу сказать? Самое главное, чему вы учитесь в Хогварсте — это контроль магических потоков, без которого вы бы стали обскуром. При чём здесь эмоции? А при том, что, контролируя свои эмоции, вы контролируете их влияние на магический поток. Тлетворный или благотворный. Конкретно в анимагческом ритуале очень важна привязка эмоций к цели, с которой маг проходит своё первое превращение. Какова была ваша цель? — Это… удобно. Чёрт, я не знаю… Как по мне, сейчас нужно волноваться о чём-то более существенном. Например, о вашей руке. У вас разве нет ничего, чем можно подлечить повреждённую кожу? — Какая умилительная попытка соскочить с темы, — проворчал Северус. — У всех легилиментов такая непреодолимая тяга к копанию в чужих мозгах? — У всех слизеринок столько великодушия? — Могу говорить лишь за себя. Вы, знаете ли, давно могли сходить к мадам Помфри, раз у вас нет времени на приготовление нужной мази. Не пришлось бы терпеть моё великодушие. — Нет, не мог. Закрыли уже тему, — раздражаясь, огрызнулся Снейп. — Мне бы ваш талант выпрыгивать из нежелательных обсуждений… — саркастично бросила Беркута, поставила бутылку с виски на пол и отошла к лабораторному столу. — Вы что удумали? Не смейте хозяйничать в моей лаборатории! Северус вскочил вслед за Беркутой, но та уже унесла ноги в сторону стеллажа с компонентами и нырнула туда с головой. — Мисс Бейл… — сквозь зубы прорычал Снейп, нависая над копающейся в полусогнутом положении девушкой. — Лучше подскажите, где лежат нужные ингредиенты. — Если вы сейчас же не прекратите рыться в моих вещах… — Опа! — воскликнула Беркута, глядя на стеклянную баночку с чем-то оранжевым и вязким. — Так вот же у вас противоожоговая мазь. Вы что забыли про неё? Беркута выпрямилась во весь рост и, сощурившись, обратила свой взгляд на Северуса. — Я пустил вас, потому что думал, что вы обеспокоены своим незавидным положением, но, очевидно, я вас переоценил. Вы невыносимо беспечная, самодовольная, небрежная, сумасбродная девица, и, по всей видимости, мои старания падут жертвой вашего наплевательства! — Не думаю, что я заслуживаю всю эту ругань, как и не думаю, что беспокойство поможет мне с ритуалом, — сдержанно проговорила Беркута, хотя слова юноши значительно задели её. — Будь вы хоть малость обеспокоены, вы бы честно ответили на мой вопрос, а это в свою очередь помогло бы мне понять возможную причину, мешающую вам добиться поставленной цели. Может, повторный ритуал сделает только хуже? Может, нам безопаснее обратить процесс вспять? — Попытка не пытка, — уныло бросила Беркута Северусу и коротко пожала плечами. На несколько секунд юноша замолчал, пронизывая девушку острым взглядом. — Поставьте мазь на место. Я отведу вас в гостиную факультета. Лицо Беркуты стало совсем каменным, а тени глазниц максимально глубокими. — Нет, не пойду. — Не расслышал, что? — Мне там нечего делать, всё равно не усну. — Это уже не мои проблемы. — Ладно, я поняла, — Беркута скосила взгляд и насупилась. — Что вы поняли? — Я… прошу прощения за то, что лазила, где не следует. Не выгоняйте меня, хорошо? Я могу просто тихо полежать на диване, пока вы занимаетесь своими делами. Северус удивлённо приподнял обе брови. — Всё не перестаёте изгаляться над моим рассудком. — Да не изгаляюсь я! Почему вы так меня воспринимаете?! — вырвалось у Беркуты из уст быстрее, чем она смогла скрыть надрыв в тканях своей души. Было слишком самоуверенно с её стороны воображать, будто упадническое эмоциональное состояние никак себя не проявит, что она сможет вести себя как прежде с человеком, который уже посягал на её самоконтроль. — Мне паршиво, — едва сдерживая дрожь в голосе признала она. — Я не могу ни уснуть, ни забыться, ни превратить свою голову в желейную башню. Мой единственный шанс выжить этой ночью — найти компанию, чтобы хоть как-то отвлечься. Я изначально не скрывала своих мотивов, когда пришла, это вы надумали себе всякого, а теперь предъявляете мне за свои же ожидания. Ещё и не даёте мне вам помочь… У меня тоже нет желания быть в долгу, поэтому дайте мне вылечить вашу руку, как вы вылечили мои. И что на такое можно было возразить? Вот и Северус лишь поджал губы и устало выдохнул. Несмотря на уверенный тон, вид Беркуты совсем не отдавал решимостью, скорее напротив — был скованным и опасливым. В пьяном состоянии она и впрямь казалась Северусу понятнее, а её безоговорочно откровенное признание своей уязвимости и вовсе поражало. Импульсивная искренность поступка Бейл напомнила юноше о схожем случае в Запретном лесу, когда она схватила его за плечо и пообещала всегда принимать его помощь. Пожалела ли она о своих словах позднее? Скорее всего да, и как раз поэтому пыталась сровнять счёты. Насколько будет правильно уступить ей в этом? — То, что вы увидите, может не лучшим образом сказаться на вашем нынешнем состоянии. Менее паршивым оно точно не станет. — Во мне сейчас пол-бутылки крепкого виски, так что меня не смутят и фурункулы на жопе тролля. И я даже не буду спрашивать, как вы умудрились опрокинуть на себя котёл, настолько меня алкоголь прошиб. Снейп усмехнулся. Довольно резким ощущался контраст между лоснящейся вылизанной речью публичной Беркуты и Беркуты, как он считал, настоящей, которая дерзила, сквернословила, жаловалась, обижалась, смущалась, подначивала. Северусу даже стало любопытно, какой она будет, исчезни всё её самообладание напрочь. Была ли то воля воспалённого мозга и затуманенного бессонницей сознания, но Северус решил, что будет даже забавно, если он позволит Беркуте добиться своего. Одновременно это была взятка совести за чрезмерную требовательность и завышенные ожидания, которые Снейп с трудом, но всё же за собой признавал. — Присядем. Оба вернулись на диван у столика. Снейп протянул повреждённую руку Беркуте и застыл, глядя ровно перед собой. Внезапно его одолели сильные сомнения, за ними иррациональные мысли о неожиданных и серьёзных последствиях, обострилось недоверие и подозрительность. К тому моменту, когда Беркута сняла запонку с петли на рукаве его рубашки, он уже сидел весь на иголках. — Ваш медальон, который вы носите в кармане — это такое же средство связи, как мои новые запонки? — Нет, это только артефакт. Для связи я использую прямоугольную бусину, которая расположена выше на цепочке. — Я могу как-то узнать ваше расположение через своё устройство? — Вы можете связаться со мной и спросить, — Беркута коротко пожала плечами, удивляясь такому внезапному всплеску беспокойства, и сразу после закончила расстёгивать последнюю пуговицу. — Неужто боитесь меня потерять? — Не смешно. Приступайте уже к делу. — Если будет невыносимо больно, скажите: артемизия абсинтиум. — Скромны, как всегда… Беркута самоиронично улыбнулась и задрала чёрную ткань повыше, оголяя неравномерный красный узор на пол-руки. Что-то похожее на растёртое пятно грязи нетронутым островком располагалось посреди воспалённой кожи, словно выжженное поле посреди горящих лесов. Неконтролируемый импульс вырвался у Беркуты из груди и прокатился по всему её телу, заставляя слегка отшатнуться. Практически моментально она осознала, в какое неловкое положение поставила профессора своей настырностью. И как только она могла забыть про метку?! — Передумали мне помогать? — приглушённым мрачным тоном спросил Северус. Беркута подняла взгляд и убедилась, что за ней пристально наблюдали всё это время. Ей стало ужасно стыдно за свою реакцию, а также из-за невозможности быстро подобрать нужные слова для сглаживания ситуации, чтобы не пришлось видеть всю подавленность и досаду в глазах Северуса, когда тот поспешил прикрыть руку тканью. — Нет! — Беркута импульсивно схватила юношу за ладонь и потянула на себя. — Всё нормально, я не передумала, — читая явные сомнения в чёрных глазах, она добавила: — Спасибо, что доверили мне свои раны… Все. Северус смущённо забегал зрачками по комнате, сознавая, что так и есть: он всё-таки не удержался и доверился Беркуте в весьма деликатном для себя деле, пускай в моменте он не ощущал его таковым. Как бы Северусу не хотелось обесценить значимость клейма в своей жизни, он понимал, что эта ошибка никогда не прекратит влиять на него даже при окончательном и бесповоротном уничтожении Тёмного Лорда, и что печальнее всего — он сам никогда не перестанет относиться к метке как к пережитку прошлого. Мыслительный процесс прервало резкое жжение на запястье, переходящее в приятный холодок. — Знаете, я, наверное, и сама до конца не понимаю, почему захотела стать анимагом… — пробормотала Беркута, едва касаясь покрытыми мазью пальцами повреждённой кожи. — Вернее, я была уверена, что это даст Рунеспуре преимущество, игнорировала все предостережения подруги, даже сейчас, когда я в таком опасном положении, ничто не заставит меня отказаться от этой идеи, но… уже и не знаю, чего от себя ожидать, — Беркута выдавила нервный смешок, продолжая аккуратно обводить бледную метку по контуру, будто бы даже самое лёгкое прикосновение к ней причинит юноше ужасную боль. — У меня куча предчувствий по поводу ритуала и… по многим другим поводам, однако я не понимаю, почему они возникли и что за ними кроется. Не знаю, чему верить… — Что ж, нам придётся это выяснить. Я помогу. На одно мгновение Беркута застыла, испытывая странное растекающееся по всему телу чувство облегчения, которое сбилось от мысли, насколько же оно неуместно, ведь теперь ей придётся копаться в своей голове под строгим надзором легилимента, и никуда она не денется, пока не найдёт ответ на вопрос: зачем ей становиться анимагом. С другой стороны, как же было приятно слышать эти последние два слова из уст профессора… — Рада, что вы потихоньку становитесь частью нашей команды. Думаю, мне стоит чаще посвящать вас в наши дела. Может, вы сочтёте нужным помочь и с другими проблемами. — Может, и сочту, — тихо пробормотал Северус, следя глазами за плавно скользящими пальцами Беркуты. Какую-то неописуемую завораживающую трепетность он находил в этих незатейливых движениях. Когда девушка закончила, она спросила его про бинты, затем с помощью „Акцио“, притянула их из указанного места и начала заматывать руку. Северус молча не отводил глаз от жестов воплощённой чуткости и бережности, производимых над его собственной частью тела. Это было непривычно, очень непривычно ощущать. Настолько, что даже впрок было усомниться в адекватности своего восприятия мира. — Вы всегда такая старательная, мисс Бейл? — Конечно, а иначе вы бы не ставили мне „Превосходно“ на занятиях. — Сейчас мы не на занятии. — Вы же знаете — мне бы только найти повод повыделываться, — Беркута слегка рассмеялась и вместе с этим заткнула кончик бинта за край намотки. — Вот так. — Благодарю, — Северус вздёрнул уголки рта в неуверенной полуулыбке. — Оставим все наши прочие обсуждения на будущее, мне нужно закончить проверку работ. Это предложение застало Беркуту врасплох, от чего она немного растерялась. — Да… да, конечно. Поняла ваш намёк. Стоило ей подняться с места, как её слух уловил самое поразительное из возможных сочетаний слов: — Вы можете остаться и тихо полежать на диване, пока я занимаюсь своими делами. — Правда? — переспросила Беркута, скептически сощурившись. — Вроде бы, пила только я. — Ещё одна глупая шутка, и я передумаю. — Молчу, как болтрушайка, профессор. Воодушевлённая благосклонностью Снейпа Бейл сняла тапочки и улеглась на диван, когда как сам юноша вернулся за своё рабочее место. Оставшаяся кипа ненавистных эссе закончилась на удивление быстро, хотя по сути нет ничего удивительного в том, что избавление от ругани, недовольных вздохов и причитаний каждые пять секунд поспособствовало увеличению временного ресурса. Поначалу Северус сдерживался из-за присутствия рядом Беркуты, потом ему просто стало спокойнее при виде, как она умиротворённо посапывала на его диване, подложив ладони под щёку. Отложив перо и закрыв чернильницу, Северус достал лишнее одеяло из своей спальни и плотно укрыл им Беркуту, чтобы та не проснулась поутру с ледяными ногами. «Вряд ли Дамблдор подразумевал под заботой о подопечных вот это… Он съест меня одним взглядом за непрофессионализм, если узнает. Что же я делаю?» Потерев уставшие от работы глаза, Северус оглянулся на лабораторный стол, где до сих тор стоял грязный после неудачного эксперимента котелок. В своих безуспешных попытках создать подходящее снотворное юноша не раз вспоминал тот день, после которого впервые за долгое время он чувствовал себя по-настоящему выспавшимся. Тогда он, как Беркута сейчас, уснул в чужой комнате напившись алкоголя. Чем был примечателен тот день? Неужто именно алкоголь так подействовал? Северус с выражением немого вопроса скосился на бутылку виски у дивана. Немного поразмышляв, он решил, что перспектива постоянно напиваться, чтобы поддерживать здоровый сон, ему совершенно не подходила. С тем же успехом он мог принимать на постоянной основе зелье „Сна без сновидений“, побочных эффектов по сути не меньше. Много надежд Снейп возлагал на Патрицию: когда она пришлёт ему экземпляр, никакие полумеры в виде снотворного, умиротворяющего бальзама и тем более зелья мгновенной встряски не понадобятся. Проблема умрёт на корню. Взяв в руки противоожоговую мазь и бинт, Северус прошагал до табурета у лабораторного стола и тяжело, но бесшумно свалился на него, после чего закинул левую ногу на правую. На пол тут же полетел ботинок, за ним носок, штанина была завёрнута до колена и всё это для того, чтобы открыть ещё один участок повреждённой кожи. Несколько минут Северус хмуро смотрел на вспухшую красную полосу, прикусывая губы и терзаясь сомнениями, но в итоге всё же провёл мазью по обожжённому месту. Провёл с нажимом, со злостью, захлёбываясь болью и ненавистью к себе. «Не способен выдержать даже такие ничтожные последствия своих же ошибок… Как же я слаб», — не прекращая гудело в голове. Только когда Северус перевёл взгляд на тихо сопящую Беркуту, его мысли переменились. Тогда он подумал: «Пускай она и натворила глупостей, всё-таки хорошо, что её сон такой сладкий и безмятежный. Хорошо, что она не мучается, как я». Чем это было хорошо для самого Северуса — загадка, однако после этих мыслей он тоже решил попробовать уснуть.