Гарпия на тëмном силуэте

Двадцать седьмого числа ноября, в пятницу, у Бенджамина и Беркуты случился довольно неспокойный эпизод дежурства. Как и ожидалось Амалия Гарднер и Дейдра Боули впритык перед комендантским часом вышли менять плакаты на стендах. Первый они разместили на первом уровне подземелий, второй на втором уровне, где две головы Рунеспуры их и заметили. Дождавшись, когда девушки уйдут подальше, Баки и Бенджи подлетели рассматривать новый выпуск газеты, заранее не надеясь на что-то хорошее. Изменённое оформление первым делом бросилось в глаза: теперь текст проряжали колдографии, добавилось множество ёрзающих чернильных рисунков, переливающихся вставок и прочей зачарованной ерунды, рябящей в глазах. Вторым делом ребята выискали в рядах коротких статеек одну очень малоприятную, которая одним своим заголовком привела Беркуту в бешенство. — Это же надо было такое сообразить! — Баки, потише, — шикнул Бенджамин. — Они могут вернуться. — Не вернутся они, им ещё три бумажки надо успеть развесить до отбоя. Ты сам не возмущён такой наглостью? Паренёк вновь перевёл взгляд на статью и повторно вчитался в неё. «СЛИЗЕРИНСКИЙ ВАМПИР-ПОЛУКРОВКА» «Уважаемые читатели, многие из вас решили проверить наши догадки по поводу нового профессора зельеварения, после чего сделали вполне разумный вывод: какой же он вампир, если он отображается в зеркалах? Мы решили внести толику ясности в наши выводы. Все признаки, которые мы назвали в предыдущей статье: внешний вид, особое питание, превращение в летучую мышь, нелюбовь к солнечным лучам, действительно указывают на наличие вампирских генов у выше упомянутой персоны, однако, учитывая новую информацию, мы теперь полагаем, что Севеверус Снейп вампир только наполовину. Вампиры-полукровки довольно устойчивы к солнечному свету, который тем не менее может вызвать у них приступ тошноты и головокружение, а главное — они отражаются в зеркалах…» — Ну? — потребовала ответ Бейл, теряя терпение. Бенджамин поджал губы и осторожно произнёс: — Это скорее глупо, чем нагло. Как будто бы они не могут признать свою ошибку и пытаются выкрутиться любыми способами. Беркута недовольно вздохнула.       — Ты не понимаешь что ли? Они не оправдываются за свои идиотские диффамации, они создают новые! Практически напрямую они тычут нам, что Снейп — полукровка. Ещё и подчёркивают: „слизеринский“! Они хотят разобщить нас. — Ну-у, скорее опустить Снейпа в глазах факультета. Не думаю, что глобально эти наскоки как-то скажутся на Рунеспуре и уж тем более на всём Слизерине. — Снейп наш декан. Убрать его — это так убрать ферзя с шахматной доски. У Пуффендуя останется их рачительный Горгий, а у нас кто? Кто за нас заступится перед преподавателями или директором? — Ты уверена, что ему не всё равно? Как-то не нахожу в нём особого стремления нам подыгрывать. После вчерашнего урока так вообще! Загнул кучу домашки, а нам четверым ещё сверху два задания влепил, а тебе вообще пять! Он же нам помогать должен, разве нет? — Он дал нам задания сверху, потому что увидел в нас потенциал куда больший, нежели в остальных. Наши навыки зельевариения ему довелось наблюдать чаще и внимательнее, вот он и сделал соответствующие выводы, — Беркута приняла внушительную позу, полную грандиозной самоуверенности. — И вообще, учёба — это учёба. Даже хорошо, что он слишком явно не демонстрирует фаворитизм на занятиях: меньше будет подозрений в его сторону. В каком-либо другом случае я смогу его уговорить. — Так он тебя и послушает… — Ну хватит уже. Надулся, как ребёнок, после того, как Снейп тебя отчитал. Если будешь так на всё обижаться, то никакой нормальной коммуникации не выстроишь. Ни с кем. С трудом подавив дрожь в мимике, Бенджамин мысленно согласился с Беркутой и укорил себя за проявленную инфантильность. Взрослый самодостаточный человек на его месте не стал бы винить преподавателя в излишней строгости, а наоборот поблагодарил бы его за наставления. С поддержкой этой логики парень смог взять себя в руки и успешно подавить негативные эмоции в отношении профессора. — Снейп не сказал мне ничего такого, что могло бы меня зацепить. Просто говорю тебе своё впечатление. Может, я и не прав, и он очень сильно нам поможет. Посмотрим. — Другое дело, — довольно подметила Беркута. В свою очередь помрачневший Бенджамин чуть приободрился, радостно интерпретировав эти слова как похвалу, но постарался выглядеть не слишком воодушевлённым. — Всего имеется пять стендов. После отбоя мы пройдёмся по всем точкам и изменим статью о Снейпе на свою, которая подпортит репутацию редакции, как минимум в кругу преподавателей. — Что ты хочешь написать? — с небольшой тревогой в голосе спросил Бенджамин. — Напишем о Макгонагалл. — Ты имеешь ввиду то, что… она… выходит замуж? — К чему эти паузы, Бенджи? Ты как будто бы удивлён, — Беркута усмехнулась, глядя на растерянное лицо друга. — Только представь, какой скандал разразится, когда Макгонагалл увидит, что её тайну так подло растрепали. — Не уверен на счёт скандала, но она точно расстроится. Думаю, она бы хотела сделать это сама. То есть, когда будет готова рассказать. — Как ты собираешься помогать развитию Рунеспуры с таким мышлением? Декана Гриффиндора, конечно, будет безумно жаль, но нам бы больше за своего беспокоиться. Информация о его статусе крови пока что не выходила за пределы Слизерина, и общего внимания к себе не привлекала, но когда с подачи этой статейки она станет точкой обсуждения всей школы, тогда и начнётся настоящий бугурт. Мередит это точно без внимания не оставит. — Почему бы тогда просто не стереть её или не заменить на безобидную статью? — А как ты думаешь, что произойдёт, когда Горгий и его прохвостки увидят нашу вольность? Правильно, они предпримут меры по защите стендов. Не знаю, насколько Горгий хорош в защитных чарах, но не сомневаюсь, что он сильно усложнит нам дальнейшие попытки вмешательства. Именно поэтому мы должны действовать решительно и наверняка, чтобы серьёзно подпортить ублюдкам жизнь и вдолбить в их черепа почтение. Другого такого шанса не будет. — Может, тогда ещё что-то подправим? — натянуто улыбаясь, уточнил Бенджамин. — Я думала об этом, однако тут есть риск перегнуть, и тогда преподаватели заподозрят вмешательство. Нужно, чтобы всё выглядело реалистично. Но-о ты молодец, что предложил. Со временем полностью вольёшься в процесс и перестанешь паниковать, я уверена, — Беркута потрепала парня по волосам, от чего его улыбка стала непринуждённой. — Открой ка свой медальон и проследи за перемещением пуффендуек. Лишняя подстраховка не повредит, и ты поучишься пользоваться устройством. — Договорились, — пробормотал Бенджамин в ответ.

***

Фоукс настойчиво щёлкал скорлупу грецкого ореха, заполняя директорскую обитель трескающими звуками, которые одновременно с дребежжанием серебряной посуды действовали Северусу на нервы. Его зрачки ёрзали во все возможные стороны не в силах уняться, при том что остальное тело выглядело совершенно неподвижным. Сам Дамблдор подошёл сильно позже обещанного, ворвавшись с ярко-зелёной вспышкой каминного пламени в обозримое пространство юноши. — Северус, вы ещё здесь? Чу́дно. Перед последним совещанием судебной коллегии я уже перестал надеяться на ваше терпение. Заседание продлилось сильно больше, чем я полагал. Снейп поднялся с места. — Всё прошло без осложнений? — Каркаров, как и ожидалось, попытался привлечь вас к ответственности, но вышло у него весьма неубедительно. Он назвал множество других имён и даже выдал шпиона Августа Руквуда из Отдела Тайн. Очень ценная информация, после которой отказ в амнистии, по всей видимости, открыл ему правильный взгляд на вещи: достопочтенный Бартемиус Крауч не собирался отпускать его изначально, несмотря на содействие. И вот тогда Каркаров поступил единственно правильным для себя образом — он разрушил ключевую преграду к своему освобождению, — с этими словами директор последовал в сторону своего краснопёрого питомца и предложил тому лакомство. Феникс придирчиво рассмотрел предложение, затем всё же соизволил стащить с руки хозяина перечное яблоко и принялся разбирать его клювом на куски. — Каркаров назвал имена тех, кто участвовал в расправе над семьёй Лонгботтом. Главным инициатором он назвал Беллатрису Лестрейндж, которая вовлекла в своё жестокое дело мужа, деверя и школьного приятеля — Барти Крауча-младшего, — Дамблдор сделал небольшую паузу, во время которой с медитативной плавностью огладил Фоукса по спине. — Как вы понимаете, ныне его заключение будет волновать магическую Британию куда сильнее, нежели ваше высвобождение. Да и в целом… сейчас так много информационного шума, что одну новость тут же перекрикивают стаи последующих. Для вас это, должно быть, ободряюще. Каких-либо эмоций по поводу изменений в концентрации общественного внимания к своей персоне Снейп не испытывал, зато новость о Крауче-старшем вызвала у него ехидную ухмылку. Причин было две, и самая главная из них — смерть Уилкиса и Розье. С приходом к власти Бартемиуса мракоборам стало дозволимо использовать непростительные заклинания против Пожирателей Смерти да и в принципе не беспокоиться о том, чтобы взять их живыми. Как следствие — заключённых Азкабана стало меньше, а трупов стало больше. Из жестокого самоуправства Крауча вытекали и тюремные условия, в которых Северус прибывал до суда. Произвол Тентамента наверняка случился не без поддержки закрытых глаз главы Отдела Правопорядка. Однако при мысли о судьбе Барти-младшего злорадный тон настроения блёкнул. Не сказать, что Северус хорошо знал слизеринца, но того короткого времени их приятельства, ему хватило, чтобы проникнуться сочувствием к зашоренному заучке, попавшему прямиком из-под отцовского сапога под каблук Беллатрисы Лестрейндж. Именно его пример ободрял идеей, что равнодушный отец, каким являлся Тобиас Снейп — не самый ужасный вариант. — Я в полном восторге, — равнодушно бросил Северус Дамблдору. — Получается, Каркарова в скором времени выпустят? — У него на это все шансы. — И что дальше? — Дальше? Ничего особенного. Как и прежде, нам следует не привлекать к себе лишнего внимания и исполнять свои прямые обязательства. — Просто ждать? Я рассчитывал, что вы будете поручать мне более ответственные задания. Почему бы мне не найти Каркарова и не допросить его на вопрос бессмертия Тёмного Лорда? Если он был достаточно осведомлён, чтобы знать имя шпиона, то он мог хотя бы отдалённо знать и об этой тайне. Дамблдор оценивающе всмотрелся в лицо юноши. Его глаза, спрятанные за очками-половинками, подозрительно блеснули. — Что-то рановато вы заскучали, Северус. Раскрытие способа возвращения Волдеморта — дело, безусловно, увлекательное, но это не ваша забота. Сосредоточьтесь на ранее данных мною поручениях. Насколько мне известно, там есть над чем поработать. — Что конкретно не так? — тут же нахмурился Северус и продемонстрировал всем своим видом готовящееся выступить возражение. — Минерва недовольна тем, что вы не участвуете в общественной жизни школы и пренебрегаете её наставлениями. Она опасается, что ваша невовлечённость может сказаться на безопасности учащихся, в особенности ваших подопечных, которых вы, как я полагаю, обделяете вниманием не в меньшей степени, чем остальных. Тот недавний случай на уроке второго курса довольно показателен, Северус. Вы не справляетесь. Любой, кто послушал бы такое обращение директора школы к персоналу, счёл бы его строгим, но справедливым, однако для Северуса оно оказалось весьма болезненным. Юноша и сам корил себя за свою рассеянность, когда на том занятии недоследил за криворуким слизеринцем, уронившим в котёл целый флакон сока мурлокомля, от чего варево начало разлетаться во все стороны столбцами едкого розового желе. Тычок Дамблдора в его уязвимость только усилил кару самоедства и страх перед бесконтрольностью состояния собственного тела, которое могло подвести в любой момент, как случилось на том уроке. — Я сделал всё возможное, чтобы купировать последствия, — проворчал Северус. — Тот… инцидент — случай единичный. Такого больше не повторится. Дамблдор выдавил короткий безрадостный вздох и засунул руки в рукава своей пурпурной мантии. — Отец в детстве часто рассказывал мне истории из жизни моего прапрадеда, — ни с того ни с чего начал он рассказ, задумчиво разглядывая возню Фоукса с яблоком. — Безумный был человек, но сколько же удивительных приключений выпало на его долю… Множество из них были смертельно-опасными, и множество раз он рисковал закончить трагично, не будь рядом его верного друга, который всегда прилетал на выручку в самый последний момент и вытаскивал его из передряги. Северус безотрывочно следил, как колышется седая борода Дамблдора под аккомпанемент его мягкого мелодичного голоса, расслабляющего нерв за нервом в стянутом пучке напряжения. Фигура старика расплылась перед глазами, затем снова обрела чёткий контур. — Я не понимаю… — рассеянно пробормотал Снейп. — Никаких загадок. Мысль, которую я хочу до вас донести, на поверхности: вам нужен свой феникс, Северус. Юноша нахмурился и саркастично бросил: — Мне завести сову? — Можете, конечно, но, думаю, одна из хогварстских сов согласится носить дополнительный „Ежедневный пророк“ лично для вас, однако более существенную услугу она вряд ли в состоянии предоставить. Несколько секунд старец и юноша смотрели друг другу в глаза неотрываясь, продолжая что-то наподобие немого диалога, доносящего лишь обрывки смыслов. В какой-то момент Северус заметил лёгкое присутствие, гуляющее поодаль своего разума. — Расскажите, что у вас на уме? — вдруг спросил Дамблдор. Северус отвёл взгляд в сторону. Его мысли распадались на сыпучие песчинки, когда он пытался воссоздать цельный ментальный объект, и ускользали сквозь отверстия в черепной коробке. Мозг отказывался работать на пределе своих возможностей ещё хоть сколько-нибудь, учитывая как мало ему отводилось времени на отдых. Выбор был не велик: сбежать или задать мерцающий перед глазами вопрос: — Почему я? — Северус? Фигура Дамблдора начала расплываться, словно тягучая патока. — Почему я, а не кто-то другой, должен стать вашим шпионом? Будто бы… я просто подвернулся под руку. — Вы плохо выглядите. Вам стоило послушать мадам Помфри. — Какой смысл быть здесь сейчас? — Вы должны учиться. Помните? — Я не смогу победить его, я так слаб… — Судьба победить Волдеморта выпала не вам. — Я хочу знать больше. Хочу быть вовлечённым во все процессы, творящиеся у меня за спиной! Ваши ответы только больше путают меня! — Северус? — Почему я, Дамблдор?!! Почему я?!! Почему я?!! С громким судорожным всхлипом Снейп очнулся на своей кровати. Вокруг было темно. Дотянувшись дрожащей рукой до палочки, он едва успел зажечь „Люмос“ и найти у кровати предусмотрительно размещённое рядом ведро, прежде чем его вырвало. Спустя несколько минут беспрерывной тошноты Северусу начало казаться, что ещё чуть-чуть и из него полезут внутренние органы, тогда с большим усилием он начал сдерживать рвотные позывы. Было ужасно, затем полегчало. Северус кое-как доковылял до лабораторного стола и грубыми движениями перечеркнул экспериментальный рецепт снотворного, одновременно с этим бормоча ругательства. Первой командой он зажёг все свечи в комнате, второй наколдовал время: почти семь часов дня. Провалялся половину суток, но смысла это не принесло никакого, ведь чувствовал себя юноша так, будто и не спал вовсе. «Ну хотя бы кошмары стали по-разнообразнее…» — иронично подумал он, осознавая, что ему снился вчерашний день, где он не сбежал, а всё-таки задал тот до глупости наивный, но откровенный вопрос. Забавно. Кошмарным сном обратилась фантазия о чистосердии перед Дамблдором. Неужели Северус настолько сильно боялся ударить перед ним лицом в грязь? Безусловно директор являлся для него важной фигурой: мало кто откликнулся бы на мольбы противника о помощи; мало кто, рискуя собственной репутацией, заступился бы за Пожирателя Смерти без рода и средств перед адской машиной судебно-исполнительной власти, даже будучи Верховным Чародеем; мало кто смог бы поддержать бессмысленную жизнь целью и предоставить возможности эту цель воплотить. Но разве только лишь благодарность держала ответственность за тот непонятный глубинный страх, возникающий у Северуса при мыслях о Дамблдоре? Нет, это явно было нечто больше и сложнее нежелания подвести человека, которому благодарен. Вытряхнув тяжёлые мысли из головы, Северус ощутил невыносимость дальнейшего прибывания в затхлой комнате, потому он решил в кои-то веки посетить Хогсмид и прикупить пару полезных вещиц. Быстро собравшись, он вырвался из замка наружу, пока зверёныши не повылазили из своих нор. На улице падал первый снег, небо хмурилось под вуалью серых облаков. Некоторое время, до открытия лавок и магазинов, Северус бродил в тишине по безлюдным дорогам, наслаждался умиротворённой серостью и меланхоличными вздохами ветра. Из общей атмосферы выбивалось только убранство домов, которое даже спустя почти месяц не сменило своего праздничного вида. Это раздражало. Хотя, конечно, не так, как в самые первые дни поражения Тёмного Лорда, когда всеобщее веселье сочилось из каждого встречного отстойника, но тем не менее вся эта мишура вызывала желание брезгливо поморщиться. Ровно к восьми Северус подошёл к излюбленному магазинчику зельеварческих ингредиентов: „Мшистый карман Доэрти“. Непопулярное место на отшибе деревни, к чьей владелице относились с недоверием из-за иностранного происхождения и из-за слишком обширного ассортимента, который попахивал контрабандой. Северусу всегда было плевать, каким образом старуха пополняет запасы, главное — они качественные, недорогие и разнообразные. Также в нынешнем случае было приятно, что владелица не пялилась на него, как многие другие, заприметившие „газетное“ лицо. Когда уже люди и впрямь позабудут о нём? Северус провёл в „Мшистом кармане“ около сорока минут, с детской пытливостью воображая, какие произведения точного искусства можно было бы сотворить из тех многих редких компонентов, представленных в магазине, когда его взрослый разум, подсчитывая убытки, напоминал о невозможности вычистить все витрины разом. В итоге продолжительных боданий энтузиазма с рациональностью, Северус покинул заведение с умеренным количеством покупок, сумев достигнуть компромисса. Больше ничего не держало его в Хогсмиде, однако мысль о возвращении в Хогвартс вызвала тягостное гадкое чувство. Как же долго тянулось время! Северус с неприятным удивлением осознал, что он работает преподавателем всего лишь две недели, а не пол года, как это ощущалось. Уныние с ожесточённой яростью накатило на него, от чего он решил поболтаться пару часов в книжном без намерения что-то приобрести. Может, отпустит? „Тома и Свитки“ встретили юношу отнюдь не привычным радушием и даже не тотальным безразличием, как в предыдущем магазине. — Приветствуем в нашем… — ассистентка владельца Крессида осеклась, когда увидела перед собой знакомого по новостным статьям человека в чёрной мантии. — Простите, но мы закрыты! Экстренная ситуация! Северус поначалу опешил, но быстро понял, что к чему. Обида встала удушливым комом в горле. — Не наблюдаю никакой предупредительной вывески на двери. — Вывешу, как только вы покинете магазин. — В таком случае, вам придётся ждать до конца смены, — язвительно выплюнул Снейп, одарив девушку злобным взглядом. Ту одолела оторопь, её глаза широко распахнулись, а в голосе появилась небольшая дрожь. — Я сейчас в Министерство напишу, чтобы сюда вызвали мракоборов! — воскликнула Крессида, ожидая увидеть явный эффект от своих слов, но получила обратное. — На здоровье. А пока мы их ждём, я осмотрю ассортимент, — Северус с надменным видом прошёл внутрь зала, игнорируя все недовольные выкрики в его сторону. Само собой никакую сову Крессида в Министерство не отправила, только поглядывала изредка на нежеланного гостя из-за книжных стеллажей, что тому не сильно мешало. Северус медленно шагал между полками, время от времени снимал книги по интересующим темам, бегло пролистывал их или внимательно читал отдельные фрагменты. В какой-то момент его глаза застряли на корешке с надписью: „Магия сквозь призму эмоций“ Норэй Клэптон. И тут Северус понял, что всё же не уйдёт из книжного с пустыми руками. Сам текст при близком рассмотрении оказался написан довольно простым и понятным языком, всё объяснено и разжёвано до деталей, приведена куча примеров. «Очень доходчиво. Я бы лучше не объяснил. Надеюсь, Бейл не подумает, будто бы я принижаю её умственные способности, но, судя по тому, что я видел, ей тяжело даётся саморефлексия. Эта книга может стать для неё инструментом, с помощью которого она построит первые ступени к пониманию себя и, возможно, даст внятный ответ на мой вопрос». Северус меланхолично улыбнулся и проследовал на кассу. Крессида посмотрела на него настороженно, но в то же время недоуменно, после чего ворчливо бросила: — Это для подростков. — Мне и нужно для подростков. Спасибо за предупреждение, — желчно прошипел юноша. Рассчитавшись за книгу, он покинул магазин и всё же вернулся в Хогвартс. Прямо у главного входа он поднёс запястье ко рту и тихо произнёс: „Рунеспура респондэрэ“. Через пару секунд из устройства послышался строгий голос Беркуты: — Это Бейл, слушаю. Снейп поднёс запонку ближе к уху. «Как же плохо слышно…» — Вы где? — Профессор? — манера речи Беркуты резко сменилась на вкрадчивую, что слегка позабавило Северуса. — Мы-ы… в гостиной факультета. — Понятно. Я подойду через минут пять. Финис. Продираясь сквозь сверхшумный ученический галдёж по пути к дому Слизерин, Северус наткнулся на небольшое скопление своих подопечных у нового газетного стенда на втором уровне подземелий. Нужда кольнула юношу пройти мимо них незаметно, когда предчувствие заговорило об очередной нелестной статейке о его персоне. Так он и поступил. В гостиной факультета Северус увидел Рунеспуру в полном составе. На коленях Лоу почему-то сидела девочка, на вид первого курса, которая периодически настороженно поглядывала на окна. Перед ней Канис и Хамильтон разыгрывали какую-то комичную сценку, визуализируя рассказ Бейл, похожий сюжетом на детскую сказку „Стражи моря Вихрегром“. — И тут отважный тритон Пим заковал волны энергетическими цепями и завязал их в тугой узел! Бенджамин-Пим изобразил, как он набрасывает цепь на Гильберту-волну и с силой затягивает путы. Гильберта-волна дурашливо высунула язык, прижав руки по швам. — Некуда было больше деться волнам, присмирели они, распластались и стали впредь покорными, как шишуги, и такими же ласковыми. Мюриэл благодарно помахала Пиму вслед, когда её корабль продолжил свой путь в самый мирный на свете шторм. Конец. — Значит, тритоны командуют водой в озере, и она не залезет, куда ей нельзя? — с недоверием во взгляде спросила девочка. — Да, так работает их магия. Ты же не хотела бы, чтобы часть твоего дома кто-то украли, так и они следят за сохранностью своего дома, — спокойно ответила Беркута, после чего невольно скосилась на наблюдающего за происходящим со стороны профессора. — Надеюсь, мы решили этот вопрос, теперь беги делать домашнее задание, Генни. Как-нибудь позже мы потренируем „головной пузырь“. Уверена, ты справишься. Девочка согласно кивнула, сползла с коленей Брунгильды и решительно уто́пала к себе в комнату. — Заклинание головного пузыря на первом курсе? — полюбопытствовал Снейп, приближаясь к компании. — Она же ученица Слизерина, ей это под силу, — с улыбкой на лице провозгласила Беркута. — Генни с начала года была проблемной из-за своей талассофобии. Озёрные глубины пугают её, поэтому нам приходится импровизировать. — Главное, чтобы она не задумалась, откуда в её утреннем в душе появляется вода. — Справляемся, как можем, — Беркута коротко дёрнула плечами на подначку Северуса. — Не стесняйтесь присоединяться к нам в этом деле… и на этом диване. Сначала Северус подумывал отказаться, но поразмыслив, решил всё же завязать с подопечными беседу в рассчёте получить полезную информацию и вникнуть в происходящее вокруг. Он присел отдельно ото всех, сопровождаемый четырьмя парами любопытных глаз. — Что ж, я так понимаю, свои обязанности старосты вы воспринимаете с особой ответственностью. — Это обязанности Рунеспуры, и они несколько обширнее обязанностей старост, — внезапно выступил Бенджамин, перебивая успевшую только открыть рот Беркуту. — Мы поддерживаем дисциплину, уровень успеваемости и благополучия факультета, поддерживаем дружеские отношения с частью учащихся Когтеврана и Пуффендуя, что особенно важно в нынешнее время. То как смотрел Бенджамин на профессора, немного настораживало. Северус находил в этом взгляде отголоски неприятия или даже отторжения. Повернувшись к Беркуте он, как и ожидалось, заприметил на её лице еле заметное смятение от резкого вмешательства второго старосты. — Всё так, — она развела руками, отвечая на немое обращение Снейпа. — В общем-то, мы много на себя берём, но тем лучше для вас. Ваши обязанности декана логично встраиваются в нашу систему взаимодействий. — Кстати, когда планируете начать их выполнять? — задал вопрос Бенджамин. И тут Северус понял, что ему не показалось. Под неубедительным предлогом Брунгильда накинула на прикаминную область, где все они находились, заглушающие чары, другой рукой приобнимая нахохлившуюся по какой-то неведомой Северусу причине Гильберту. В гостиной не было никого кроме них, однако Лоу настояла на том, чтобы перестраховаться. — Думаю, нам стоит обсудить газету Гарднер и Боули, — предложила она. — Спасибо, Брюн. Согласна с тобой, — на выдохе облегчения проговорила Беркута. — Полагаю, вновь написали про меня? — Верно полагаете, профессор, — подтвердил догадку Снейпа Бенджамин с практически незаметной перчинкой в голосе. Северус бросил на парня острый предупредительный взгляд, но никак ситуацию не прокомментировал. — Не волнуйтесь, профессор, мы с Бенджи успели подменить статью на свою, более… ажиотажную. — О да. Макгонагалл им такой втык вставит, что мне аж страшно представить, — ехидно пробурчала Гильберта, выглядывая из-за дружеского плеча. — При чём здесь декан Гриффиндора? — спросил Северус и нахмурился. — Статья про неё. Вернее, про причину её отсутствия в замке по выходным — про её замужество. Морщина между бровей Снейпа стала ещё глубже. — А вы об этом откуда узнали? — Чистое везение. Я проходила рядом с беседкой у озера, когда Макгонагалл обсуждала этот вопрос с бывшим министерским Урхартом. — Удивительно, — процедил Снейп. — А откуда вы узнали расположение всех новых стендов. — Кажется, профессор нас в чём-то подозревает, — пробухтела Гильберта подруге в рукав, по виду немного поясничая. — Мы проследили за Амалией и Дейдрой, когда те вывешивали новые плакаты на пять своих стендов, конечно же, — уверенно ответила Беркута, уже ни капли не удивляясь неиссякающей подозрительности Северуса. — Конечно же… — повторил юноша и фыркнул. — Только стендов должно быть шесть. Один у Большого зала и пять новых. Смесь недоумения и страха проникла в кровоток Беркуты. — Пять новых? Вы уверены в этом? — Горгий договаривался с Дамблдором об этом в моём присутствии. Так что да, я уверен. — Ох, чёрт… — Беркута зажевала губу и сильно помрачнела в один миг. — Действительно, — с издёвкой в голосе произнёс Снейп. — Оказывается, вы не так предусмотрительны, как себя рисуете. — Ну а вы? — вламываясь с ноги в диалог, спросил Бенджамин. Северус повернулся к нему с ленивой плавностью равнодушного хищника. — У вас какие-то проблемы со мной, мистер Канис? — Никаких, просто вы могли бы поведать нам такую важную информацию, раз ею обладали. Вы же в Рунеспуре, разве нет? Или я чего-то не понимаю? — Бенджи, прекрати, — сдержанно рыкнула Беркута, которая начала уставать он странного поведения своего друга. — Это я „прекрати“? — Да, ты! Весёлая группа слизеринцев вышла из общежития и направилась к выходу. Всё это время Рунеспура сидела в немом ожидании, словно напрочь забыв про заглушающие чары. — Профессор будет помогать нам по мере своих возможностей, — уже спокойно продолжила Беркута. — С учётом одной лишь помощи с анимагичеким ритуалом, он делает очень многое. — Соглашусь с Баки, — выразила своё мнение Брунгильда. — Прошло ещё слишком мало времени, чтобы профессор должным образом освоился и разобрался в своей непосредственной деятельности. Лишние нагрузки на данном этапе будут неуместны. — Вот он — наш глас здравомыслия, — Гильберта громко хихикнула. — Это верно. Нужно не обвинять друг друга, а обдумывать сложившуюся ситуацию. — Как угодно, Баки, — через силу согласился Бенджамин, еле сдерживая накопившееся напряжение. — Я согласен с приведёнными аргументами, но… профессор мог бы… хотя бы выражаться по-вежливее. Мы же все заодно. Холодный непроницаемый взгляд Северуса стал настоящим испытанием для той крупицы оставшейся смелости Бенджамина, которую он отчаянно берёг, оказавшись без поддержки друзей. — Пожалуй, на сегодня всё, — мрачно констатировал Снейп. — Возьмите, мисс Бейл, — он протянул Беркуте купленную недавно книгу. — Изучите как можно скорее и постарайтесь найти ответ на мой вопрос. — Но как быть с лишним плакатом? — взволнованно осведомилась Бейл, принимая предмет. — На ваше усмотрение. Юноша спешно покинул гостиную факультета, оставляя Рунеспуру наедине с неразрешёнными вопросами. — Бенджи, похоже, спугнул профессора, — довольным по непонятной причине тоном допустила Хамильтон. — Что за книжку он тебе подсунул, Баки, покажи-ка, — она с воинствующим любопытством вытянулась в сторону интересующей вещицы, отлипнув наконец от руки Брунгильды. — Что-нибудь по тёмномагическим ритуала… Когда Беркута прочитала название на обложке, её одолело жуткое смущение. Она тут же спрятала книгу в сумку подальше от настырного взгляда Гильберты. — Э-э-эй! — недовольно протянула та. — Если не покажешь, я буду думать, что Снейп подбросил тебе одну из тех самых книжонок с развратными картинками. — Лучше уж так. — Теперь мне ещё любопытнее! — Думаю, нам стоит определиться по поводу газеты. Что будем делать? — в своей манере Брунгильда призвала общее внимание к более насущному вопросу. Перед тем как обдумать вставшую поперёк горла проблему, Беркута обратила взгляд на притихшего Бенджамина. Он сидел с мрачным растерянным видом, а кончики его пальцев, казалось, сотрясала мелкая дрожь. И что на него нашло? До этого из изменений в характере друга Беркута замечала разве что возросшую потребность показаться важным, что со стороны выглядело не более чем курьёзно. В недавней же беседе изменения настораживали. — В записи говоруньи Амалия чётко упоминала четыре новых стенда, по одному рядом с каждой гостиной факультетов. Это факт. А теперь вопрос: Горгий забыл упомянуть о пятом, нарочно не проинформировал своих прислужниц или всё же они знали, но вслух сказали иное? — безрадостный голос Беркуты заложил первое звено в логической цепочке. — Хочешь сказать, он может быть в курсе о нашей подслушке? — спросила Гильберта. — Ну если уж Роуди догадался… — Мы точно не знаем, догадался ли он, — возразила Брунгильда. — В любом случае стоит выяснить, где находится пятый стенд. Может, он в таком месте, где ещё никто не пробегали и мы ещё успеем его подправить. — Хм… Нет, Берти, не думаю, что Горгий так просчитается с местом. К тому же это может оказаться ловушкой. Допустим, когда мы попробуем изменить содержание статьи, нас заснимут на фотоаппарат. Тогда наша задумка обратиться против нас. Слишком опасно, да и что уж… бессмысленно мчаться что-то менять. — Баки, — чуть более серьёзным тоном, чем обычно обратилась к подруге Брунгильда, — тебе скорее всего моё предложение покажется радикальным, но я считаю, нам стоит на какое-то время отказаться от следящих устройств. Без сомнений этот разговор не оказался для Беркуты неожиданностью. Она и сама начала задумываться о неизбежности такого исхода под влиянием тревоги от потенциального разоблачения, но вопрос в том: когда? Проще всего было в этот же день отозвать с постов всех говоруний и не волноваться, что их обнаружат, но как быть с той кучей домыслов, которые невозможно было проверить без мощного подспорья в виде подслушивающих устройств? Как сопоставить риски с потерями так, чтобы выйти в максимальный плюс? У Беркуты вскипал мозг, когда она думала об этом. Её мысли сводились к тому, чтобы как можно быстрее собрать компромат на Горгия и его компашку, ведь с ним в случае шантажа или угроз ей хотя бы будет чем крыть. Такой подход совершенно не подталкивал к деактивации говоруний. И это только один фактор. Ещё был Северус. Вряд ли он будет терпеть присутствие Беркуты каждую ночь (тот случай, наверняка, был удачным стечением обстоятельств), а другие способы слежки, помимо говоруний, были бесполезны большую часть времени, когда цель находилась у себя в комнате под замком и чарами. — Сложная ситуация, — ничего, кроме абстрактного словосочетания, Беркута не смогла выдать в качестве ответа. — Мне нужно время, чтобы сопоставить все „за“ и „против“. А пока… Скоро мой День Рождения. Нужно, как следует подготовиться к этому празднику. Он сплотит Слизерин и его благожелателей на весь оставшийся год вперёд, так что всё должно пройти идеально. В этом вопросе не нашлось неопределённости, зато буйным цветом расцвела солидарность. Каждая из голов Рунеспуры не преминула занять свои мысли именно им, оставив более тяжёлые задачи на потом.