Ты не такой, как все грязнули...

Вечернее солнце медленно опускалось за горизонт. В комнате царила приятная тишина, которая, казалось, могла длиться вечно. Но внезапно из ванной послышались девичьи крики. Отец семейства, Николай, отложил любимый ужастик и быстрым шагом направился к ванной комнате. Николай остановился у двери и увидел привычную, но всё же интересную картину: его любимая дочь Мелоди капризничала в ванне, наполненной мягкой белой пеной, а рядом стояла его уважаемая и дорогая супруга Маргарита, сохранявшая небывалое и ледяное спокойствие. Понимая, что жена не может справиться с дочерью самостоятельно, Николай задумался, как бы уговорить Мелоди и не прибегать к физическим наказаниям, которые и супруга не одобряет. Не придумав ничего хорошего, он решил обратиться за помощью к интернету и поискать решение своей проблемы. Просмотрев несколько сайтов, вскоре находит интересный совет — прочитать стих Чуковского про мальчика, который тоже не любил мыться. Это было то, что нужно! Пробежав глазами по тексту, Николай слегка улыбнулся и пошёл к своей дочурке, которая всё никак не давала себя помыть мочалкой. — Мелоди, дорогая, пожалуйста, успокойся. Мочалка очень мягкая и не будет тебя царапать. Она нежно намылит тебя, чтобы ты стала чистой и свежей, как цветочек. — мягко уговаривает дочурку дама с длинными, прямыми и чёрными волосами, чьи глаза цвета сапфиров. Девочка с ярко-жёлтыми глазами, похожими на летнее солнце, на все уговоры мамы лишь капризно отзывается: — Не хочу с мочалкой! Не хочу никак мыться! — запротестовала с надутыми губками малышка. Прождав мгновение Николай, чьи глаза поблескивали янтарем при свете, неторопливо подходит к эпицентру событий, опускаясь на колени. С театральной улыбкой интересуется: — Что же у нас тут успело приключиться? Дорогая супруга лишь усмехается с поведения любимого и откладывает в сторону пенную мочалку нежно-голубого цвета, задав риторический вопрос: — А по крикам не понятно было, дорогой? — с долей усталости в голосе поинтересовалась Маргарита, внимательно поглядывая на ребячество супруга. Николай с такого вопроса жены лишь тихо посмеялся. Отец ласково спрашивает, погладив аккуратно прямой носик дочурки: — Оу, и снова моя Колючка не хочет дружить с мочалкой? — любопытно приподнимает густые брови мужчина, внимательно наблюдая за любимой дочерью. Последовал обиженный кивок и презрительный взгляд на мочалку от девчульки. Никакие слова не нужны, чтобы описать всю степени десткой нелюбви к простому кусочку ткани, что был чуть ли не злейшим врагом. Глядя на все капризы дочери, только тяжело вздыхает муж, с наигранной грустью продолжая свое представление: — Ай-ай, какая жалость. — не прекрещает свое представление одного актера, держа внимание дитя. Во время таких игр с дочерью, Марго рядом с мужем оставаться серьезной не могла, не сдерживая свою улыбку. Маленькая девочка даже так верит отцу и поглядывает на него заинтересованными и вопросительными глазами. Скептецизм так и читается в глазах супруги, но ничего пока что не предпринимает. — А ведь мочалка может обидеться на тебя за то, что ты не хочешь с ней дружить, — продолжает свой рассках Николай, внимательно наблюдая за реакцией ребёнка. — И тогда, твоя «подружка» решит наябедничать на тебя своему командиру, Мойдодыру. Представь себе, как к тебе явится огромный умывальник на хромых деревянных ногах с металлическим тазиком на голове. А таких нерях, как ты, он просто терпеть не может. Мелоди испуганно смотрит то на папу, то на мочалку. От таких слов по коже перепуганной дочери бегут мурашки по коже. Не уж что так все серьезно... — Вот тогда, Мойдодыр ударит по металлическому тазику банной щёткой, и ждёт грязнулю грандиозная головомойка! — активно жестикулируя, не унимается родитель. — Тебя будут мыть колючими щётками до тех пор, пока твоя кожа не покраснеет. Мыло, как оса, запутается в твоих волосах, дёргая их, чтобы намылить. Мочалки будут болезненно тереть тебя, как и щетки! — эмоции так и хлещут из Николая. От каждого пусть и осторожного пощипывания щёки иль зарывания пальцев в кудри, дитя чуть вздрагивает, пытаясь увернуться. От этих рассказов Мелоди испуганно смотрит на папу, крепко обнимает себя, пытаясь защититься от этих кошмаров. От каждого прикосновения тихо дочурка ойкает и айкает, пытаясь освободиться, но её попытки безрезультатны. — Ох, неужели ты думаешь, что это всё? — притворно удивился, убрав руки с дитя. — О, как бы не так! К тебе прилетят ещё и такие же колючие зубные щётки, а с ними — коробка с мерзким мятным зубным порошком. И эти щётки будут очень сильно чистить твои зубы. Сразу две или три щётки возьмутся за дело! Они будут чистить зубы, дёсны, щёки, нёбо — всё. Особенно долго и мучительно они будут тереть твой язычок, — Николай зловеще улыбается, глядя в испуганные до ужаса глаза дочери, которая готова расплакаться от этих историй. — Прекрати запугивать Мелоди! — заприметив на лице мужа недобрую улыбку, Маргарита одёрнула Николая. Обладательница сапфировых глаз строго посмотрела на мужа, совсем не одобряя такую методику воспитания. — Вот что будет с детьми, которые не хотят умываться, мыться и чистить зубы каждый день, — добавил Николай, пытаясь сгладить ситуацию. По щекам девочки уже катились крупные слёзы. С такой картины сердце мужчины лишь пуще стало сжиматься. — Тише, моя хорошая, — прошептал Николай, ласково вытирая слёзы с лица девочки своей тёплой ладонью. — Ты же не хочешь, чтобы за тобой пришел Великий Умывальник, Знаменитый Мойдодыр, Умывальников Начальник и мочалок Командир? — ласково задает вопрос отец, успокаивая свою малышку. — Только не это! Я не хочу иметь с ним дело! — испуганно воскликнула Мелоди, обняв руку Николая обеими ладошками. — Тогда позволь мочалке нежно помыть тебя, — с заботливой и доброй улыбкой предложил родитель, закатив рукава кофты взяв в руки мочалку. К радости отца, дочь перестала капризничать и сопротивляться, так что искупать её хрупкое тело не составило труда. Николай старался намыливать её как можно аккуратнее и нежнее, не забывая хвалить. От приторно-сладкого запаха мыла, напоминающего шоколад, Николай слегка поморщился. Зато дочь очень любит сладкое, так что ей всегда стараются угодить, находя такие необычные ароматы гелей и шампуней. Маргарита лишь устало качает головой, удивляясь ребячеству своего мужа. История про оживший умывальник просто поразила её. Как можно было такое придумать? Это же настоящий кошмар! Николай был доволен результатом проделанной работы. Пусть ему и пришлось немного припугнуть дочку, зато теперь она стала послушной. С радостью даёт намылить руки, спину и ножки. Она даже благодарна родителям за то, что они всё это время защищали её от строгого Умывальника. Отмыв любимую дочурку, супруг аккуратно смывает с неё пену под лёгкими струями душа. Заворачивает Мелоди в мягкое махровое полотенце, не переставая хвалить малышку. — Так, Колючка, остался последний рубеж и будешь самой-самой чистенькой моей радостью. — ворковал родитель, усаживая дитя напротив зеркало, буквально на тумбу. — И зубки тоже? — глазками хлопает невинно, держа губки надутыми. — Даже язычок, — без лишней слащавости продолжает родитель, нанеся на щетку каплю пасты. — Купание же пережила, и тут справимся. — С меня хватит чистоты, — проборматала тихо Мелоди, косо глядя на щетку. — Разок пропущу... — И будешь иметь дело уже не со мной. — напоминает тихо Николай, положив свободную ладонь на щечку своей девочки. — Или мяты захотела? — Щетка тоже противная. Не люблю зубы чистить. Может, он не заметит? Один разочек, папа? — очаровательными глазами смотрит прямо на Николая, не теряя последнюю нить надежды. — Даже один разок не простят тебе. Все чистят зубки, и ты не исключение. И тебе пора учиться. — с болью на душе продолжает стоять на своем, вложив щетку в детскую ладонь Если раньше уговоры на чистку зубов растягивались на час, а то и на два, то теперь эта процедура занимает всего десять минут. Малышка всё ещё делает это неохотно и не слишком умело, но для родителя это огромный прогресс. Раньше она даже не брала щётку в руки, не говоря уже о том, чтобы самой чистить зубы. Даже первичная попытка самостоятельности не смягчили весь контроль. Отцовская забота оставалась и в таких вопросах. Мастерски и нежно дочищает зубки своей девочки, любуясь редким моментом покорности и послушания на каждую просьбу. Не теряя время зря, Маргарита нежно принялась расчесывать волосы дочери, пока та отвлеклась на чистку зубов. В детской спальне, Николай включает свет на минимальный уровень, придерживая дочурку. Находит ночную рубашку и быстро одевает дитя во все читенькое и свежее. Как драгоценную жемчужину, аккуратно укладывает на постель, любуясь послденими секундами засыпания. Большие пальцы мягко перебирают волнистые локоны, цвета обсидиана. Дождавшись, когда ребёнок уснёт, отец целует малышку в лобик, выключает свет и выходит из комнаты. В спальне Маргарита что-то активно пишет в блокноте при свете лампы. Николай осторожно садится рядом на кровать и пытается разглядеть записи супруги. — Коля, я понимаю твои намерения, но мне не нравится такой подход к воспитанию. Чем старше будет Мелоди, тем меньше она будет верить в такие «сказки». Я не вижу ничего хорошего в том, чтобы она умывалась со страхом. Ты сначала сам начитаешься своих ужастиков, а потом рассказываешь дочери такие страшные истории. Надо ж было тебе такое придумать! — холодным голосом произнесла Марго, её взгляд был пронзительным, а тонкие чёрные брови чуть нахмурены. Но Николай почувствовал в этой холодной натуре тёплые нотки заботы и беспокойства. — Не я придумал этого персонажа. Этому стихотворению, должно быть, лет сто, не меньше, — с недовольством заговорил Николай, нахмурив густые брови из-за обвинений в свой адрес. — У людей и раньше была огромная фантазия и склонность к созданию таких «ужасов». Взгляд супруги оставался строгим и недовольным, несмотря на оправдания любимого человека. От этого «сказка» не становилась добрее, и что-то подсказывало, что она была сильно преувеличена. — Возможно, я немного преувеличил, когда так ярко описывал процесс мытья, но результат того стоил. Нашей дочери уже пять лет, а ты так и не смогла привить ей любовь к чистоте и желание ухаживать за собой. Может быть, ты что-то делала неправильно, я не знаю, но сейчас ситуация начала меняться. Я люблю нашу дочь, но моё сердце разрывается, когда я вижу твои отчаянные глаза, — тихо отзывается Николай, осторожно кладя горячую ладонь на её холодную щёку. — Может быть, нам стоит воспитывать дочь вместе, а не только тебе? — снова настаивает на своей идее Николай, не желая сдаваться. — Вся в тебя характером: такая же эмоциональная и вспыльчивая, и такая же неряха, — указывает с легкими нотками строгости Маргарита, откладывая блокнот на прикроватную тумбочку и прижимаясь щекой, которая почти побелела от холода, к ладони супруга. Дама устало прикрывает глаза и протягивает руки к запутанным и лохматым волосам мужа. — Какое «вместе», Коля? Тебя-то с трудом получилось воспитать, чтобы ты начал ухаживать за собой, а ты предлагаешь это для ребёнка. Мне виднее, как лучше будет, — упрямо стоит на своём Маргарита, не воспринимая супруга всерьёз в столь деликатном вопросе. — Твое воспитание не приносит должного результата, — продолжил Николай. — Я умываюсь не потому, что меня так воспитали, а потому что мне так хочется. Это немного разные вещи. Пора менять методику, иначе истерики у дочери будут продолжаться. Я тоже хочу лучшего для нашей дочери. Обладатель запутанных волос нежно обхватывает талию жены и притягивает её к себе поближе. Зарывается носом в её шёлковые и мягкие волосы, которые ровным полотном лежат на плечах супруги. — Мне больно видеть, как мой любимый ангелочек расстраивается из-за капризов дочери, — ласково шепчет супруг на ушко Маргарите, смотря в её родные и любимые синие глаза. — Ну точно чёрт, — буркнула под нос Маргарита, утыкаясь носиком в шею мужа, пока её щёки заливаются розовой краской. — Только твой, — с довольной улыбкой шепчет Николай, наблюдая за покраснением белых щёчек жены. Холодные и белые, как фарфор, руки обнимают Николая, вызывая приятные мурашки по телу. — Если меня дочь не слушается, то тебя тем более слушать не станет, — твёрдо сказала дама, обдумав слова мужа. — Раз так, то я обращусь к своим родителям. — заключила Маргарита, серьёзно глядя в глаза супруга и чуть отстранившись от него. — Ты издеваешься? — негодующе вопрошает Николай, исказились в лице. Конечно знал упрямый характер жены и понимал, что она может пойти на отчаянные меры, но всему есть предел. — Серьезно хочешь обратиться к своим чистоплюям аристократским? Не-е-е-е-е, я туда ни ногой! — упрямо настаивает супруг, не собираясь в этот раз мириться с прихотями любимой женщины. — Милый, — попыталась утешить и успокоить любимого Маргарита, аккуратно поглаживая его плечи. — Ты же знаешь, что я люблю и уважаю своих родителей. Я не могу отречься от них, как ты от своих. Они беспокоятся за меня и хотят мне только добра. Если бы ты не был таким упрямым перед ними, конфликтов было бы меньше. Ты их никак не переубедишь. — мягко шепчет на ушко Марго, чуть сильнее сжимая плечи. Тонкие и прохладные пальцы мастерски находили напряжённые мышцы и ласково их разминали, делая своеобразный массаж, пока плечи не опустились и не стало появляться расслабление. — Вечно для них недостаточно хороший, — шепчет Николай, принимая постепенно лежачие положение. — Выскочки чертовы... — Тише, дорогой, все обиды в прошлом... — приподнимает футболку, разминая мышцы спины. — Хотя, ты иногда был на тонкой грани их терпения. — Пусть бы только рискнули вышвырнуть меня. — все тело таяло под умелыми пальцами дорогой супруги. — Ты бы знала, как они действовали мне на нервы. — Это у вас взаимно... — голос тих, как сам ветер, наблюдая за каждой мускулой, что работала днями без отдыха раньше, истратив огромный потанциал в юности на выживание. — Дорогая, я готов пойти на уступки ради тебя, потому что люблю тебя и думаю о благополучии дочери. Но всему есть предел. Твои родители меня не любят и мечтают о нашем разводе. Они винят во всём меня, даже когда ты была неправа. Им всё равно, что ты первая влюбилась в меня и хотела жить отдельно от них, лишь бы быть всегда рядом со мной. В их глазах это я забрал тебя у них, испортив родословную. — со злостью высказывается супруг, вспоминая те презрительные взгляды на себе, от которых по телу бежали противные мурашки и холодок. — Коля, я знаю тебя уже семнадцать лет и могу сказать, что ты не такой плохой, как все говорят. Я очень рада, что именно ты мой супруг и отец Мелоди. Мне не нужен другой мужчина. У меня есть ты, пусть и с взрывным характером. И если ты можешь быть чистюлей, то и дочь можно воспитать такой же. — ласково шепчет на ухо женщина, успокаивающе поглаживая его розоватые щеки своей холодной ладонью. — Да какой я чистюля? — лицо в миг помрачнело, что даже Марго стало не по себе. — То, что я умываюсь, — это не результат воспитания! Я делаю это, потому что люблю тебя. И даже так я не чистюля! Мне не нужны эти водные процедуры! Я и без них отлично проживу! — признается мужчина, поглядывая в любимые синие глаза жены, что предательски чуть дрогнули от слов его. — Знаешь, лучше уж так, если вспоминать, каким хулиганом и негодяем ты был в свои восемнадцать, — с нежной улыбкой сказала Маргарита, погладив запутанные волосы Николая, так стараясь уйти от болезненной для сердца темы. — Я всегда буду любить свою фарфоровую принцессу и чистюлю, — так же ласково ответил Николай, устраиваясь поудобнее на кровати и прижимая к себе Маргариту, чтобы не развивать неприятную тему. — Ах да, если ты снова расскажешь дочери такую сказку, то узнаешь, каково это — оказаться на месте сказочного персонажа. Ты забыл упомянуть, как расчёски безжалостно дёргают волосы, вычёсывая каждую прядку, — с довольной улыбкой говорит девушка, и её глаза хитро блестят в свете лампы. Неторопливо поглаживает голову своего любимого, перебирая его спутанные чёрные волосы. — Лучше накорми меня чем-нибудь сладким! — парень прячет свою лохматую голову руками, не допуская варианта, чтобы его дорогая посмела однажды вычесать непослушные волосы, что позабыли про существование расчески. — Ой, какой ты сразу запел, — самодовольно ухмыляется Маргарита, убирая руку с волос. Она ложится рядом с ним, нежно чмокая его в щёчку. — Не буду, не буду. Я не такая садистка, чтобы так поступать с тобой, — успокаивающе шепчет она, устраиваясь поудобнее на кровати. — Конечно-конечно, — парень слегка хмурит свои янтарные глаза, покрываясь лёгким румянцем. — Чудо моё лохматое, — с ласковой улыбкой ложится на подушку и засыпает в объятиях своего любимого человека.

***

С наступлением первых лучей солнца, Маргарита собирается к родителям, приглядывая попутно за любимыми «неряхами». Больше всего времени уделяет Мелоди, а за Николаем лишь краешком глаза приглядывает, всё же надеясь на его самостоятельность. Умывается и всё хорошо. Даже придраться к нему не может, но вчерашние его слова чуток задели чувства столь холодной дамы. Радует, что хоть дочурка ничего не имеет против поехать к дедушке на недельку. А вот супруг на отрез отказывается явиться в дом родной жены. С самого утра на лице мужчины царствует ярко-выраженное недовольство. Начиная от того факта, что пришлось проснуться раним утром и идти умываться, заканчивая мольбами побрить лицо. И все это только ради угождения предкам жены, что в любом случае найдут повод придраться. Одно радует мужчину, что хоть не заставляют вычесывать патлы, но в покое их не оставляют. — Марго, хватит! — волосы заплетают в небрежный хвост, не смотря на протесты мужа. — Успокойся, Коля, так будешь выглядеть аккуратней. — осторожно шепчет супруга, стараясь непослушные пряди сразу все захватить под резинку. — Не собираюсь унижаться перед ними! — весь этот цирк с утра действует на нервы, которых и так не много. — Марго, дорогая, ты действительно хочешь, чтобы твои изверги и тираны придирчивые занимались нашей дочуркой? Они не сказать, что любят всей душой Мелоди, а после всех новостей, так в покое ребенка не оставят. А меня лишь сильней станут презирать! Ни себе, ни малышке, я не желаю часовых лекций и уж тем более насильственных водных процедур! Они ей все мозги буквально промоют! — с глубокой болью вспоминает те встречи, что для мужчины всегда заканчивались плачевно, не говоря и о родных родителях, про которых вспоминать страшно. — Не драматизируй, — ложное спокойствие дает о себе знать. — Тебя послушай, не родители, а садисты. — Не будь так наивна, — не унимался Николай, лишь слегка понизив тон голоса. — Тот факт, что они тебе пальцем не тронули, не значит, что они были ко мне любезны. Ты думаешь, твой отец хоть раз правду скажет, как он "радушно" принимал меня, вернее доводил, иногда успешно до слез? — Коль, то что твое детство было полно насилия и гиперопеки, не дает тебе право во всех видеть угрозу к твоей личности. — раздражение неумолимо подкатывало к горлу, делая голос натянутым. — Больно надо было моему родителю с тобой мается. Ты себя вообще слышишь? — Да мне хоть мозгов хватило свалить на все четыре стороны и порвать все связи с теми, для кого норма была постоянный отыгрыш на мне. Ты бы сама кем была, не встреть меня? Дай угадаю, удобной дочуркой, что слово поперек не скажет папеньке, не так ли? — Я для тебя лишь отцовская кукла? — пронзительная синева очей покрывалась томной пеленой. — Да кто тут ещё вечная жертва? Легко винить весь мир в своих бедах. Не находишь, дорогой? — Есть очевидные вещи, одна из которых открытая ненависть твоего отца ко мне с диким желанием от меня избавиться. — лицо исказилось от оскала, что вызывал лишь тихий ужас, но не имеющий право выплеснуть весь гнев. — И поверь, такой человек не упустит шанс свой яд пустить на ребенка в такой дозе, что она пискнуть побоится лишний раз. — Хватит очернять моих родителей! — голос приобрел куда более серьезные нотки, просто срываясь на крик, не в силах больше слышать подобную клевету. — Да, они временами строги и суровы, но зла и дня никому не желали. Они за меня беспокоятся, желая мне лишь счастья. Тебя никто за шкирку ни дня не таскал до ванной комнаты, даже ни разу прилюдно грязнулей не называли. Так что, мог временами прикусывать свой язык и с ними не зубоскалить. Ладно, я тебя люблю и могу тебя любым принять, но они… — выслушивать от дорого человека подобную грязь в сторону тех, кто всю жизнь воспитывал и души не чаял, любя, как только умели, невыносимая мука для Марго. — Не поеду и точка! — отбрасывает галстук в сторону, не представляя, как докричаться до супруги. — Коля, дорогой, веди себя достойно. Мы и так редкие гости, и отказом ты позоришь не только себя. Думаешь, мне приятно слушать их выговоры и недовольства?! — слегка так повышает голос, успевая поправлять подол вечернего платья. До ссоры дело может дойти, а это редкое событие. Сложно вспомнить, когда они ругались так сильно, и трудно сказать, когда это было в последний раз. Каждый из них твёрдо стоит на своей позиции и пытается отстоять свою правду. Голоса становятся громче, атмосфера лишь напряженней, а скандал кажется неизбежным. Заметив обеспокоенный взгляд ребёнка, который наблюдал за их ссорой, Маргарита сразу же успокаивается и набирает побольше воздуха в лёгкие. — Хорошо, ты можешь остаться дома, — идет на уступки супруга, не желая больше спорить с мужем из-за такой проблемы. В голосе слышны нотки недовольства, которые скрываются за спокойствием и холодностью. — Но при одном условии: ты будешь каждый день делать уборку и мыться все семь дней, пока нас не будет, — наклонившись к уху своего мужа Маргарита просит тихо и нежно. — Марго, дорогая, я обещаю следить за порядком в доме и за собой все дни, пока вас не будет, — клянется Николай с невинной улыбкой, хотя и знает прекрасно, что его слова пропитаны гнусной ложью. Стыд, за свою ложь, слегка покалывает на душе, но и видеть свою любимую беспокойной лишь большое наказание. Раньше Николай без проблем врал другим людям, но почему-то жене всегда было трудно врать. Совесть мучила всегда так сильно, что не получалось жить, пока не соберется с духом, чтобы признаться. Говорить правду в лицо было бы глупо и безрассудно. Кто захочет, чтобы любимая переживала или звонила каждый день? — Спасибо, милый, — с облегчением выдыхает супруга, чмокая мужа в носик. Николай чувствует, как его щёки розовеют, а сердце немного болит от осознания лжи. Но сохраняет на лице сладкую улыбку, провожая своих красавиц до такси, которое только что подъехало к дому. На прощание целует каждую в щёчку и желает им приятно провести время. Когда машина скрывается за горизонтом, в его душе бушуют две равные силы: чувство свободы и угрызения совести.

***

В комнате, похожей на рабочий кабинет, за столом сидел мужчина с белоснежными волосами. Всё перечитывал записные книжки, на каждой странице которых было множество имён людей, и рядом с каждым из них стояли галочки. Вокруг стола стояло невероятное количество полок, все они были до отказа заполнены такими же блокнотами. Комната была ярко освещена, что позволяло ясно видеть записи, не напрягая зрение. В комнате не было ни пылинки, ни малейшего намёка на грязь. — Так-так-так, — заприметив новое имя в блокноте, мужчина расплылся в злорадной ухмылке. — очередному неумытому трубочисту требуется мое воспитание. — приподнимается со стола, приоткрыв ящик тумбочки, что стояла рядом со столом. На верху лежала абсолютно новое дело, которое без раздумий берет мужчина. — Что ж, и кому нынче надо вправлять мозги? — пробегает глазами по описанию очередного грязнули, слегка так удивившись. — Ох, какие люди. Долго ты от меня прятался, Николай. То появлялся вдруг, то в миг исчезал. Но в этот раз от судьбы не убежишь! — самодовольно заулыбался обладатель небесно-голубых глаз, не веря увиденному. — Командир, не желаете поделиться своей радостью? — пришедший юноша, пусть и ростом небольшим по талию мужчине, но по лицу и по голосу можно дать все двадцать, при виде непривычной радости начальника сразу стал расспрашивать. — Ты не поверишь, с кем нам скоро надо будет встретиться. Я уж только посмел подумать, что человек способен исправиться. — улыбка быстро испаряется, оставив лишь горечь разочарования. — Ха-ха, как наивно… — Исправиться? — негодование так и пронизывает высокий голос, доходящий иногда до писка — Этого неумытого трубочиста спасал всегда тот факт, что он не знал про ваше существование. Не стоит забывать, что всегда были рядом люди, способные уговорить мало-мальски умываться и держать тело в чистоте. Он раза четыре, если не больше, попадал в наши списки, но всегда получалось ему ускользнуть от наказания. — с приведенными аргументами не получается возразить, убеждаясь лишь больше, в глупости и наивности своих раздумий. — Знаешь, я много подобных ситуаций встречал, но… — пробегается быстро глазами по огромному списку провинившихся, что успели ощутить во всю силу наказания. — Что, «но»? — с легким скептицизмом послышался противный, едкий голос прямо рядом с ухом. — В последний раз, мне показалось, что он все же слегка изменил свое отношение к чистоте… — шепотом озвучил свою мысль, вспоминая тот последний день, когда дело было на руках. — Главное слово тут — «показалось»! — резко возражает верная правая рука командира, не смея допускать подобных мыслей. — Ничего не изменилось! Он остался в душе таким же грязнулей, как и семнадцать лет назад! Да какие семнадцать, могу дать все тридцать! Дайте ему только возможность, и он сразу же перестанет следить за собой! Сразу видно, что в детстве мало пороли! — уверяет без капли сомнения в голосе верный подчиненный, треща беспрерывно над ухом. — Столько лет прошло, может, все же… — в душе горела слабая надежда, что все не настолько критично, как сейчас вырисовывают. Лишь по щелчку пальцев появляется окно, показывающие ранее упомянутого грязнулю, что уже сладко дремлет в обнимку со своей супругой. Промотав немного изображение, показываются картины прошлого. Сердце непривычно покалывает при каждом моменте, где молодой человек находил в себе силы быть чистым. Разве, совсем не получилось изменить его нутро? — Хорошо, Командир. Поступим так: по удачному стечению обстоятельств, этому чертовому трубочисту даровано право выбора. Выполнить обещание и доказать так свое «исправление» или забить на все, жить без мытья и показать свое истинное лицо, в придачу получить наконец-то заслуженное наказание! Недели будет уж точно достаточно, раз уж вы смеете сомневаться в наших убеждениях, Командир. — с явными нотками недовольства выдвигает через не хочу вариант, что должен уж точно убедить Начальника в правоте тех непоколебимых истин, что успели сформироваться за долгие годы воспитания и исправления подобных людей. — Хочу напомнить, мы помогаем усвоить людям простые истины, а не удовлетворять свое желание к насилию и жестокости. — при виде очередного садистского оскала на лице юнца, сразу прихмурился, предупредительно стукнув по столу, пока лицо паренька не приобрел спокойный вид. Такое дикое желание наказывать Командир давно стал замечать за подчиненными, но с каждым годом пристрастие все ярче и ярче горит в их душах, и как умерить их пыл — не ясно. — Безусловно, Командир. Я лишь к тому, что такие засранцы только и понимают, что жестокое воспитание. Вы к ним с добротой, лаской, уговорами, прям мягко с ними, а в ответ, что? Крики, побеги, драки, ругань, проклятия, грубость и неуважение! Они ведут себя хуже диких зверей! И разве они заслужили хорошего обращения? Их только ремнем и воспитывать! — припоминает уверенно и четко обладатель зализанных волос, цвета высушенной соломы, своим писклявым голосом. Невольно перед глазами всплывают болезненные воспоминания, как люди проявляли свои худшие черты, вынуждения прибегнуть к столь радикальным методам. Губа предательски вздрогнула на лице мужчины. Ох, знает же, как надавить на самое больное. — Что ж, нам остается сейчас ждать. Он получит по заслуге, даже не сомневайся, если ты будешь прав. — горько констатирует обладатель белых волос, стараясь игнорировать ноющую боль разочарования в людской душе. Столь ярко заметное предвкушение и радость от верного слуги сложно не заметить. Тяжело вздохнув, мужчина щелчком пальцев закрывает экран, вернувшись к записям. Перед встречей с Николаем есть ещё множество людей, к которым надо в обязательном порядке заглянуть.