Обязательно

Закон гласит: не трогать детей. Этот парень вроде уже и был взрослым, да и шутили они наравне. Но всё же… Он был словно ребёнок. Закон гласит: не трогать детей. Тут Даня просто жёстко проебался.

***

      На вечернем стриме произошло довольно весёлое знакомство его и того самого мальчика, с которым они были, так сказать, похожи. Это было довольно забавно, из-за чего Илья постоянно угарал, да и фанаты в донатах шутили. Да, донаты… их было много. Зрители буквально кидали их, но Дане было не до этого. Сука, и почему у него эта хуйня с «нравятся помоложе»? Теперь он сидит и тупо пялится.       Касается случайно, когда наклоняется. Надеясь, что для Ильи незаметно, да и для зрителей. Хотя он не против фанфиков. Жаль, теперь на стримах нельзя читать. Пропаганда ебаная.       Стрим немного скучный. Шутки про Хесуса, разговоры про Графа, игра в поцеловать-жениться-убить. Данила хочет предложить Володю, но не катит. Или вроде как боится, стесняется. Потому что придётся выбирать девчонок, а парня убить.       Ещё одно неловкое касание пальцами чужого колена — и его пробивает током. Каше вроде всё равно — он смотрит обычно только на Корякова и говорит с ним. Скорее всего, это потому что они дольше знакомы. Досадно.       Но ему нравится, как тот смущается. Как возмущается, дует губы, стряхивает со лба русую чёлку. Нравится касаться его руки и смеяться над чем-то очень тупым.       Вот же приятная зараза, это возбуждение. И желание. И что с ним делать, блять? Наверное, Кашина возбуждает именно эта наивность Буянова. — Может, это получится самый легендарный стрим, ребята? Давайте проведём ещё один такой. — Тогда уж точно Куплинова позовём, — ухмыляется Каша, и Дане хочется его ударить — незаконно так красиво это делать. Черт, он похож на того фаната, или фанатку, что дрочила на фото Володи. Он и сам сейчас готов сделать это, только уже не на фото.       Когда Илья уходит, его новый знакомый заходит в туалет помыть руки. Даня тоже идёт за ним за тем же предлогом — конечно, нельзя же по очереди это сделать, — а ещё в его руках ашка жёлтого цвета.       Которая «случайно» падает. Кашин строит грустную мордочку, на что Володя успокаивающе кивает и опускается, чтобы поднять. Вот он, его момент. Ну, не совсем умно и оригинально, но что есть.       Когда тот поворачивается, стоя на коленях, чтобы подать, его резко хватают за загривок, как провинившегося котёнка. Данила внимательно смотрит. — Дань, ты чего? — эта беззащитность нравится и подстрекает всё больше. Не выказывая никакого сопротивления, парень доставляет себе ещё больше проблем.       Рука с татуировкой медленно очерчивает его щёку. Мягкая. На лице Каши тут же вспыхивает болезненный румянец — будто у него температура градусов сорок.       Такое смущение Дане на руку, его оно будоражит, а Володю вводит в ступор, что помогает двигаться дальше. Они только познакомились, поэтому он зайдёт не слишком далеко. — Дань? — делает ещё одну попытку что-либо узнать стример. И наконец-то Кашин отвечает. Тихо так. Серьёзно. Возбужденно. — Открой рот.       От этих слов Иванов теряется. Непонимающе смотрит на Данилу, отводит периодически взгляд и краснеет ещё больше — рука продолжает его гладить. От щеки до уха, от уха до шеи и возвращается обратно. Чувствует мурашки — как и его визави, и это просто пугает! Что же дальше будет? Рта он не открывает. — Не хочешь? Ну не вопрос. Я хотел как лучше.       Такой грубый. Заставляет Володю чуть вздрогнуть от удовольствия. Ему это нравится, но всё-таки он боится.       Губы насильно открывают, и в горло просовываются два пальца правой руки. Левой его придерживают за подбородок. Затем они скользят по языку, заставляя открывать ротик шире, пока они вовсю его трахают. Да, это стоит назвать этим словом: Данила ускоряет темп, заставляя давиться слюной, и течь ту по подбородку. Резкое движение стягивает с него рукава рубашки висеть чуть выше локтей, оставляя на виду только чёрную футболку, которая пачкается.       Это выглядит так сексуально, что у Дани вырывается невольный стон: он хотел сделать это на протяжении всего стрима, и наконец-то предоставилась возможность. Хорошо хоть Илья ушёл.       У Каши тоже вырывается вздох — то как над ним властвуют и принуждают просто не может не возбуждать. Хотеть большего. Открывать рот пошире и позволять себе немного задеть пальцы языком — на это Данила хмыкает и сжимает его горло чуть сильнее, чем в прошлый раз, перемещая руку с подбородка на шею. Приятно.       Парень хрипит. Его чёткий, не затуманенный взгляд теперь становится более расфокусированным, он закатывает глаза и млеет сам, дрожа всем телом, тяжело дыша и краснея. Дикий зверь в Дане не может реагировать на это нормально, его пальцы выскальзывают, а руки перемещаются на плечи, легко массируя, язык слизывает слюну. Мерзко. — Даня… — Закрой рот. То открой, то закрой, заебал уже.       Ни трахать, ни ебать блогер не собирался, у него другие планы. Опрокидывая на холодный пол своего гостя, Кашин старается доставлять удовольствие только себе — эгоистичная натура хочет забрать Володю целиком. Полностью сожрать и выжать. Наверное, Володя не выживет.       Буянов сильно вздрагивает и жмурится, когда ему засовывают палец в ухо, а с другой стороны кусают за щёку. Это больно, хочется закричать, но Данька сказал закрыть рот.       И он слушается! Правда, множественные болевые укусы терпеть сложно, но он терпит. За ухо, за подбородок, за шею, в плечо — удовольствие не из лучших, но что поделать?       Рука тем временем перемещается к волосам, и Даня его больно встряхивает, заставляя сесть перед собой. — Что ты там сказать хотел, новенький наш? — наконец даёт право говорить Данила, но Каше как-то не хочется. — З-зачем… — Зачем я это делаю? Просто так. Просто так. У Дани Кашина всё просто так.       Он просто так разворачивает к себе и просто так сажает на колени. Ебать тут холодно на этом кафеле, в этом туалете!       Неважно, Володю Иванова больше всего волнуют действия Дани. Он не делает ничего извращенного, но всё это выглядит так, будто он самый главный извращенец в мире. Зачем он держит его за шею? Никаких развратных действий, лёгкое давление, но желание, что исходит от мужчины не может остаться незамеченным. — Я просто хочу так посидеть. Можешь так не жаться? — видимо, ему это не нравится. Стример пытается расслабиться, но короткие поцелуи в шею мешают. Напрягает. Пальцы снова во рту — и это напрягает ещё сильнее. Хочется сбежать, но куда там — крепко держат. И откуда в Даниле столько силы? — Ммм… — Ты хочешь что-то сказать? — вытаскивает пальцы. — Может тогда приступишь, нахуй, к более решительным действия? Или тебе отсосать?       Каша смеётся, но до тех пор, пока не чувствует жжение в щеке — сильная пощёчина отрезвляет. Точно. Он и забыл, с кем находится.       Его лицо зажимают коленями, в какой-то момент заставляя подавиться уже не пальцами. Слюни, что и так уже все испортили, казалось, не могли сделать это ещё сильнее. Нет, оказывается, могли.       Стекающая по шее слюна и предэякулят создавали отвратительные условия. Слезы мешали видеть — Кашин явно разозлился и таким самым образом его наказывал.       Пожалел об этом Вова сто раз. Искусанный, мокрый и в сперме — что может быть хуже этого? — Ты милашка, — в благодарность похлопал Данила парня по щеке, когда они оба стояли у порога. Потом, потянувшись, поцеловал в неё и хищно улыбнулся Володе. — В следующий раз трахну. Обязательно.       Хочется сказать: «пошёл нахуй», и «следующего раза уже не будет», но у Каши сладко подкашиваются колени от его властного и грубого голоса. И его касаний. Хочется этого обязательно. Очень хочется.