Рейс АА4587 Питтсбург-Нью-Йорк

— Ну, знаешь!.. — Брайан Кинни раздраженно выбрался из роскошной кровати дорогущего пентахуса отеля The Mark Hotel. — Я что, похож на чувака, который прилетел в Нью-Йорк послушать какой-то там скрипичный квинтет? — Боже, Брайан, квартет, а не квинтет, — его собеседник все еще валялся в этой же самой кровати, похожей на взбитое облако из сливок. — Ты сейчас реально само возмущение! А что такого я предложил? — Действительно, что такого, — слегка остывая отозвался Брайан от дверей ванной комнаты. — Действительно, можно же отложить пару сделок года исключительно ради того, чтобы сопровождать тебя, Уиллем Янг, на сомнительную церемонию или что ты там предполагаешь? Уилл задумчиво проводил Кинни взглядом. — Все-таки, здорово ты изменился за последние пару лет. — Янг тоже выбрался из мягких перинных облаков и подошел к ванной поближе, чтобы Кинни слышал его голос за демонстративно пущенной на полную мощь струи душа. — Очень изменился, — повторил он. — Раньше ты бы просто оборвал меня на полуслове посланием известно куда. — Повзрослел, — уже отходя от дверей и не дождавшись от стоящего к нему спиной Брайана, проговорил Уилл. — Даже не знаю, плюс это или минус… Брайан, конечно же, все прекрасно слышал. Все слова, интонации и вздохи. Повзрослел? Разумеется. Он же, как-никак, единоличный владелец самого известного рекламного агентства в Питтсбурге, штат Пенсильвания. Он руководит целым штатом сотрудников, у него прекрасная репутация и шикарная клиентская база. У него все те же друзья, с которыми он дружит уже не одно столетие, они не держат тайн друг от друга и всегда рады встречам, пусть даже и недолгим. У него есть все, о чем может мечтать мужчина его возраста, славящийся разносторонними интересами и нестандартными подходами к решению различных жизненных ситуаций. А теперь, он, Брайан Кинни, прилетевший в Нью-Йорк по делам своего агентства, внезапно получает приглашение послушать чего-то там скрипичное! От кого? От своего давнего делового и неделового партнера Уиллема Янга! Брайан влез в пафосную ванну кипарисового дерева и опять зафыркал недовольным ежом. — Я все слышу! — двери ванной так и оставались открытыми и Уилл на самом деле слышал все. — Можешь не фыркать! — Нет, но мне реально очень интересно, — Брайан выставил из-под шапки пены правую ногу и пошевелил пальцами. — С каких-таких пирогов я должен тащиться на вашу дурацкую презентацию? — Напоминаю, — Уилл возник на пороге. — С тех пор, как я проходил стажировку в твоем агентстве, многое изменилось. Тебе вовсе не нужно завоевывать потенциальных клиентов разными, скажем так, фееричными и нетрадиционными способами. — И?.. — невольно вовлекаясь в беседу, подтолкнул его взглядом Брайан. — Неужели теперь мне необходимо посещать всякие сомнительные концертики? — Да не концертики там главное! — всерьез рассердился Янг. — Дослушай сперва! Вся эта чехарда началась с того, что Уилл Янг, к моменту их очередной встречи в The Mark Hotel успевшим заделаться вполне себе преуспевающим менеджером по рекламе в медиахолдинге «Розен Прист», предложил Брайану Кинни сходить с ним вместе на ежегодную премию лучшему рекламному ролику этого года. Мероприятие было не очень масштабным по меркам Нью-Йорка, потому что проводилось только янговским холдингом, зато Кинни мог бы присмотреться к методам рекламы мегаполиса, а не изобретать свой неповторимый пенсильванский шик. По правде говоря, Уилл считал этот шик ужасно устаревшим, вот и предлагал при каждом удобном и неудобном случае, этот самый шик преобразовать в широкоформатный подход, ну, вот, можно и на примере «Розен Приста». Только Янг немножко не рассчитал того, что примером для Брайана Кинни может быть только сам Брайан Кинни, а не какой-то там захудалый медиахолдинг, подумаешь, в каком-то там Нью-Йорке! Ну и последней каплей стало упоминание о том, что церемония награждения проводится в лобби отеля Four Seasons, а озвучку создает скрипичный квартет «Амадей и Голд». У Брайана, это Уилл давно уже подметил, были некие особенности характера. В этом, понятное дело, не было чего-то из ряда вон выходящего, в конце концов, каждый холит своих тараканов, как умеет, но иногда, не часто, эти особенности проявлялись там, где никто их и не ожидал. Например, Брайан Кинни не любил скрипку. В смысле, не просто как музыкальный инструмент, нет. Он не испытывал омерзения, созерцая лаковую поверхность благородного дерева. Ему однозначно был неприятен звук, издаваемый этим инструментом, инструментом романтиков и фей. А самое интересное, что толком он и не мог объяснить, откуда взялась эта неприязнь. Никаких психотравм детства не было связано со скрипками, никто в жизни не заставлял Брайана играть не этом инструменте, и уже, никто, конечно же, не избивал его скрипкой, пытаясь сделать из него второго Моцарта. Однако, скрипку Брайан Кинни слушал редко, в составе оркестра и тогда, когда это было нужно дозарезу. — Напомни-ка еще раз, на кой ляд мне надо быть на этом твоем распиаренном награждении, да еще и под музыку? Уилл Янг сдержал улыбку. Все-таки, мистер Кинни был рожден рекламщиком. То есть, пока он тут возмущался, плевался и фыркал на скрипки как на побочный эффект, в его мозгу постоянно прокручивалась мысль, а есть ли какой профит в его появлении на чужом награждении рекламных роликов медиахолдинга. — А вдруг тебе предложат поменять логотип «Розена Приста»? — подкинул идею Уилл. — Вот сам мистер Прист и предложит? — А он, что, лично там будет? — Брайан поправил безупречный галстук, и не дождавшись ответа от Янга, гаркнул отлично поставленным голосом. — Почему тогда ты все еще в постели и не одет! Быстро, «Розен Прист» в восемь вечера! Я еще желаю пообедать, а то ваш медиахолдинг не раскошелится на фуршет под квартет! Брайан Кинни давно вынашивал идею расширения своего агентства «Киннетик» за пределы Питтсбурга. А именно, ему хотелось перекинуть филиал в Нью-Йорк. В этом случае, Уилл Янг, хоть и был давним бизнес-партнером Брайана, пройдя сперва стажировку в «Киннетике», а после обосновавшись в «Розене Присти», был неправ и недальновиден. Брайан четко понимал свои возможности как руководителя, и вовсе не надеялся на то, что старыми методами ему удастся завоевать огромный мегаполис так же отчаянно и напористо, как это было с Питтсом. Питтсбург, конечно, город хороший, но масштаб не тот. Поэтому за ланчем в приятном ресторане, который находился аккурат напротив отеля Four Seasons, в котором предполагалось официальное мероприятие медиахолдинга, Брайан не столько ел, сколько прикидывал про себя, что в принципе, можно выжать из этого пресловутого «Розена». Уиллем же, напротив, стараясь не мешать Брайану, с разговорами не лез и старался не стучать ножом о тарелку. — Ну хорошо, — словно мысленно подведя итоги своему молчанию, сказал Брайн. — Раз уж я прилетел в Нью-Йорк по делам своего бизнеса, попробуем и эту вечеринку вписать как деловое знакомство. — Так оно и есть, — не преминул поддержать его Янг. — Деловые связи никто еще не отменял, тебе ли не знать. Кинни подозрительно глянул на Уилла и отвернулся к окну ресторана, явив миру и посетителям неподражаемо-чеканный профиль римского завоевателя. Янг вздохнул, в который раз отметив редкую красоту Кинни: хамелионистый цвет глаз, это когда от орехового до изумрудного, в зависимости от настроения, ну и самую малость от освещения, густые каштановые волосы, в прическе «не буди во мне зверя», от мягких беспорядочных прядей до идеально подстриженных висков, короче, матушка-природа постаралась на славу, составив из наследственных генов такой невероятный пазл. — Предупреждаю на берегу, — не меняя позы, добавил Брайан. — Если что, уйду сразу, время терять не стану. И Уиллем Янг вздохнул еще раз, соглашаясь. В целом, все оказалось вполне пристойно. Отель — один из самых дорогих в Нью-Йорке, рекламные ролики — разные, где-то послабее, где-то удачные, но для «Киннетика» вполне конкурентоспособные, речи учредителей и основателей — неутомительные, шампанское — приятное дополнение ко всему процессу. Даже квартет не казался ужасным. Брайан легко перезнакомился с ключевыми фигурами вечера, сделав один круг по небольшому отельному лобби. Выяснив для себя главное, что потом, с большой долей вероятности, найдет отражение в бизнес-плане расширения «Киннетика» на восток, он остановился у стены, рассеянно рассматривая две, висящие на ней, картины и покручивая фужер в длинных пальцах. — Неужели здесь нашелся еще один любитель живописи? — внезапно незнакомый мужской голос выдернул Брайана из его задумчивости. — Мне казалось, бизнесмены никогда не замечают ни картин, ни музыки. Рядом с Кинни остановился молодой человек, невысокий блондин, в черной глухой водолазке под горло и тоже с фужером шампанского в руке. Скорее по инерции, Брайан еще раз глянул на стену с картинами. — Живопись мне нравится гораздо больше, чем скрипичная музыка, — негромко сказал он. — А с другой стороны, на подобных мероприятиях всегда есть приглашенные музыканты, эти еще не из самых худших. И он кивнул в сторону небольшой импровизированной эстрады, где отыгравшие музыканты бережно укладывали свои инструменты в футляры. Молодой человек проследил за его взглядом и неожиданно широко улыбнулся. Улыбка была яркой и солнечной, как вспышка. — А про картины что скажете? — поинтересовался блондин, не гася улыбки. — Если сравнивать с квартетом. — Ну, — Брайан уже высматривал Уилла, стремясь поскорее смыться. — Если вы настаиваете на сравнении, то это как разница между «кончить» и «получить оргазм». Молодой человек расхохотался так, что к ним обернулись чуть ли не все присутствующие, а один из скрипачей, кудрявый, темноволосый, недовольно нахмурился. — Джастин Тейлор, — совсем по-свойски протянул руку блондин с невероятной улыбкой. — Я художник, автор этих самых картин. Надеюсь, именно они проходят под сравнением «получить оргазм»?