Рейс АА4587 Питтсбург-Нью-Йорк

— Раз мы обо всем договорились, Брайан, тогда я поехал в офис. — Уилл поправил воротничок белоснежной сорочки, смотрясь в зеркало фешенебельного лифта. — Завтра у меня деловая встреча в Куинсе. Если отчалишь домой раньше, — звони. — Раньше, это вряд ли. — Брайан задумчиво следил взглядом за плавно опускающимися этажами. — Думаю, еще придется что-то решать по итогам встречи с Пристом, и потом, я подробнее изучу те файлы, что ты мне скинул на почту. — Ну, ну, — понимающе поддакнул Уиллем. — И потом, еще и современная живопись не ждет! — С чего ты?.. Ладно, и живопись тоже весьма интересна. Внизу, Уилл Янг сразу же прошел в холл, кивнул вполоборота Брайану, и сразу же дальше — к стеклянным дверям на выходе. Брайан задержался на пороге ресторана, который был отгорожен от холла огромным аквариумом с разноцветными рыбками. Время было около полудня, клиенты отеля уже позавтракали, а те, кто выбирался только к бранчу, еще не спускались. Так что, посетителей было немного и Кинни сразу заметил маэстро Голда, сидевшего за столиком недалеко от аквариума. При виде Брайана Итан суетливо приподнялся над стулом, одновременно протягивая руку для приветствия. — Не хотелось отнимать у тебя драгоценное время, — Итан уселся и положил руки на стол. — Но у меня к тебе тоже, скажем так, деловое предложение. — Тоже? — с нескрываемой усмешкой переспросил Кинни. — А еще у кого-то есть ко мне предложения? Музыкант и композитор смешался, но быстро вырулил на хорошо ему знакомую дорожку напора и предприимчивости. — Я предположил, что такая разносторонняя личность, как ты, интересующаяся искусством, а не один из этих неотесанных миллионеров, понятия не имеющих, куда пристроить пару-тройку свободных миллиончиков… Тут он на мгновение задумался и продолжил: — Ты ведь купил картины у Джастина? Я сам видел! — Что-то я не пойму, к чему все эти прелюдии? — нахмурился Кинни. Не нравился ему этот бодрый скрипач, ой как не нравился. Только время терять, разговаривать с ним. — Давай, ближе к делу, если оно действительно имеется. — Да. Имеется. — Итан многозначительно помолчал, но Брайан не среагировал на эту паузу вообще никак. — Мой квартет, — начал все-таки, Голд. — Это выдающиеся музыканты, очень талантливые и работоспособные. Я создал наш музыкальный коллектив буквально из своих единомышленников, я пишу музыку, и практически одновременно, мне же и приходится договариваться с агентами, искать заявки на концерты, то есть, быть еще и менеджером. Это отнимает уйму времени от творчества. — Погоди-ка, — начиная догадываться, произнес Брайан, вскинув бровь фирменным движением. — Уж не хочешь ли ты?... — Да, — удовлетворенно подтвердил Итан Голд. — Я хочу, чтобы ты стал нашим меценатом. Наслышан о твоей филатропии, обо всех этих материальных поддержках разнообразных проектов, о благотворительном фонде в Питтсбурге. Так что, я думаю, точнее, я уверен, что тебе будет интересно моей предложение. Я хочу, чтобы ты оказал материальную поддержку моему квартету, который существует благодаря моему таланту, и об «Амадее и Голде» должен узнать весь мир! — Весь мир? — Можно начать с США, — взмахнул рукой Итан. — А потом, да, зарубежные гастроли и мировое турне. — Неплохо, — задумчиво протянул Брайан. — Прямо скажем, губа у тебя, маэстро, не дура. Далеко не дура. — Вот! — с жаром подхватил Итан. — Я был уверен, что ты заинтересуешься моим предложением! Ты мне сделаешь рекламу, знаешь, такую, броскую, яркую! И потом, потом, когда уже я буду звездой, только представь, какую славу получишь ты! Тоже! И процент… процент от выступлений, предположим, процентов десять, или даже пятнадцать от всех прибылей! Брайану Кинни уже наскучила вся эта суета. Он поднялся со своего места, намереваясь сразу же развернуться и взять курс на отельный холл, чтобы выловить там Джастина на подходе. — Увы, — обронил он, уже не глядя на будущего великого музыканта и таланта. — Увы, Итан, твое предложение мне не интересно. Голд споткнулся на всем скаку. Он был уверен на все сто, что Брайан Кинни с радостью ухватится за его квартет и за него самого непосредственно. Что ему, каждый день, что ли, предлагают проценты от выступлений такого талантливого и красивого музыканта? — О, — ухватился Итан за последнюю надежду, какой бы она не была. — Только не говори, что живопись тебе нравится больше, чем музыка! И тут же понял, что попал в цель. Брайан Кинни, не спеша, развернулся лицом к скрипачу. — Живопись мне нравится. — Тон снежной королевы заморозил бы любого, но Голд еще не осознал в полной мере, кому он решил предлагать десять или даже пятнадцать процентов от своих продаж. — Мне и музыка нравится. — Взгляд Кинни можно было смело заносить в туториалы по выражению презрения к собеседнику. — Только вот незадача — твоя музыка мне не нравится вообще. Никак. И пошел к выходу. Итан Голд бросился за ним, продолжая говорить уже на ходу. — Конечно, как я сразу не понял, не догадался. Все дело же в живописи, конечно, да, да. Тогда вот что, я предлагаю все то же самое, только плюсом еще у тебя будет полная свобода действий в отношении, ну, в отношении, его, Джастина, то есть. От холла их отделяли всего несколько шагов и стеклянная стена аквариума. Рыбки сновали в чистой прозрачной воде. Брайан остановился так резко, что Итан едва не воткнулся в его широкую спину. — Что ты несешь про Джастина, Итан? Тот же тон ледяной правительницы не предвещал ничего хорошего, но Голду было уже наплевать на это, очень уж хотелось рекламу и брайановских денежек. И мировое турне тоже очень хотелось. И было это совсем близко, почти как кристальная стена аквариума. — Он тебе понравился, знаю, — зачастил скрипичный гений. — Только он после известных событий немного того, — он покрутил пальцем у виска. — Как партнер в сексе он совсем никуда, без темперамента и вообще, никакой искры. Ни на что не годный, да и с рисованием у него дела все хуже и хуже, детали рисовать, рука не рисует, сплошные комплексы и неврология. Или что похуже. Ему к психологу надо, а не что ты там ему хотел предложить… И картинки его, они же так себе, посредственность, ты же его из жалости, то есть, так купил, сам потом выбросишь, же… Поверь, я гораздо лучший вариант, или проект, если угодно… И моментально умолк, увидев, кто стоит за спиной Брайана, у аквариумной стены с беззаботными рыбками. Повернув голову, увидел и Брайан. Бледного Джастина Тейлора, судорожно вцепившегося в упакованные в крафтовую бумагу картины. Бледного, не способного вымолвить ни слова, зато слышавшего все слова из дурацкой речи Итана Голда, великого музыканта и талантливого предпринимателя. Действовать предполагалось быстро и решительно. Брайан быстро и решительно перехватил картины, причем Джастин еще бессознательно за них цеплялся и не хотел отдавать, одновременно пытаясь найти слова и что-то сказать Голду, который и сам слегка перетрусил. — Джастин, — громко сказал Кинни. — Ты как раз мне очень нужен по одному важному вопросу. И пошел к лифту, увлекая за собой по-прежнему растерянного и еще не до конца почувствовавшего всю глубину гнусного бормотания Итана, Джастина. Кстати, на скрипача они оба даже и не обернулись. У дверей пентхауса Джастин немного пришел в себя и попытался затормозить. — Брайан, — пролепетал он слабым голосом. — Зачем ты меня привел к себе? Тебе же Итан все так доходчиво разъяснил, мне даже нечего добавить. — Ну это не совсем правда, — Брайан чуть не внес Джастина в номер вместе с картинами подмышкой. — Добавить всегда что-нибудь да найдется. Он усадил его на диван, картины прислонил к журнальному столику и наполнил бокал янтарным виски ровно на четыре пальца. Джастин выпил разом, даже не поморщившись. — Из жалости, значит. — Он поставил бокал обратно на столик, а Кинни тут же наполнил его еще раз. — Значит, он думает, что мои картины можно купить только из жалости! И маханул виски, не глядя. — Это тупо, — ответил Брайан. — При чем тут жалость, я вообще не знаю о твоей жизни ничего. Мне понравились твои картины и я их купил. Это правда и все. Джастин поднял голову и посмотрел Брайану прямо в глаза. — Отчасти, Итан, наверное, прав, — сказал он. — Комплексы, мечта психолога и рука не рисует… Только вот по поводу искры… Но Брайан его и сам не стал дослушивать до конца. Он просто сел рядом на диван и поцеловал Джастина. Может, отчасти, в словах Итана Голда и содержалась какая-то правда. Джастин не очень любил тактильные ощущения, но на этот раз все было по-другому. Руки Брайана были такими уютными и надежными, что у Джастина не возникло и кусочка мысли о том, чтобы отстраниться, отшатнуться или сбежать. А поцелую могли позавидовать Ахиллес и Патрокл, если бы оказались в смежной спальне. Правда, Джастин как раз в силу своих особенностей в отношениях с партнерами, не мог судить объективно, потому что этих самых отношений и было-то у него не так уж много, а последнее время остался только редкий Итан Голд и то, без особых восторгов. А сейчас, Джастин будто заново открыл губы, мягкие и одновременно твердо-настойчивые, горячий язык, властно захвативший его в свой плен, дыхание, прерывающееся от нежности. Да, именно это слово отдалось в слабеющем поцелуйном сознании Джастина, именно нежностью был наполнен этот первый поцелуй, с запахом элитного виски и горьковатого парфюма. Вот такой был этот брайановский поцелуй. И когда он закончился, Джастин открыл глаза и уперся взглядом в искрящиеся озорные глаза Брайана, и кто только мог подумать о его хваленой сдержанности в этот момент. Но Тейлор все же собрался с духом и мыслями и сказал: — Мне надо тебе кое-что рассказать, Брайан.