Рейс АА4587 Питтсбург-Нью-Йорк

— Никогда не рассказывал про те события, что заставили меня уехать из города… — начал Джастин, тщательно подбирая слова. — Не думал, что буду рассказывать это именно тебе и именно сегодня. Он остановился на минуту, искоса глянув на Брайана, пряча невеселую искру в уголках голубых глаз. — Если честно, планы у меня были немного другие на этот вечер… Кинни, сидевший напротив Джастина, почти вплотную подтащив к его дивану свое кресло, уперся в его колени своими. — В этом я тебя абсолютно поддерживаю! — Брайан отпил глоток виски и поморщился, лед совсем растаял, а напиток нагрелся в его ладонях. — Еще раз подумай, ты устал и перенервничал, да и ужин у нас не задался, может?.. — Да нет, — Джастин смахнул челку с глаз. — Я расскажу, все потом, потом… Это не займет много времени. Он еще чуть помедлил и продолжил. — Я всегда рисовал, сколько себя помню. Маленьким был, а просил у мамы купить мне то карандаши, то мелки цветные, у меня все в ход шло, только рисовать мне и было интересно. Мама смеялась, она веселая всегда… была и любила меня очень. Вот отец, — Джастин вздохнул. — Отец просто как в классическом кино или романе о средних американцах. Всегда занят, всегда в бизнесе, приходит поздно, делами семьи интересуется мало, а если и интересуется, то всегда с критической точки зрения: вы тратите мои деньги, толку от вас ноль, мамочка поощряет бездельничанье сына, который вымахал уже с меня ростом, а все какой-то никчемушный! А потом, когда он узнал еще и про мою четкую сексуальную ориентацию… тут его совсем понесло. — Не могло такого быть, — сказал Брайан. — Чтобы ты, с твоим характером и сломался на отце, пусть и таком твердолобом, как твой. — Не сразу, — передернул плечами Тейлор. — Он закатывал скандалы, орал на весь дом, мама пыталась это все потушить и сгладить, но она мало что могла сделать. Только продолжать любить меня и поддерживать. Вот как раз посередине всех этих папашиных криков, я попал в отборочный тур международного конкурса. Мама помогла мне со вступительным взносом, я отправил свои работы и неожиданно для самого себя прошел в финал. — О, — Брайан потер переносицу. — А я помню этот конкурс. Работы финалистов потом выставлялись в нашей Галерее в Питтсбурге… Но… — Точно, — подтвердил Джастин. — Моей работы там не было. Мама должна была приехать на открытие выставки. Я ждал ее там. Не знал, что отец, вернувшись домой раньше, закатит очередной скандал, обвинит ее во всех смертных грехах, что это она воспитала несчастного педика, не способного ни на что, кроме всяких мазилок и случайных трахов, что это только она будет рыдать на могиле своего сыночка, который в конце концов, подхватит что-то фу, стыдное и смертельное, и что тогда? — позор на всю семью, а ведь он, как отец так рассчитывал, что сын продолжит его дело, станет уважаемым адвокатом, а все пошло прахом! — Ну и мудила, — едва слышно пробормотал Брайан, но Джастин услышал и кивнул. — Согласен. Но мама прожила с ним столько лет, конечно, ей сложно было сразу уйти или еще что… Она расплакалась и в таком состоянии села за руль, ну и … Авария на востоке Грант-стрит. Мама не справилась с управлением, и машина врезалась в бетонное ограждение на шоссе. — Ужасно. — Не то слово. — Джастину было действительно, трудно говорить. Брайан и рад был бы помочь, но сейчас любое произнесенное им слово, как он боялся, могло причинить Тейлору боль. Но он ошибался. Именно брайановское сочувствие не казалось Джастину неискренним или ненужным. Именно его слова он и хотел слышать. Именно его объятий ему не хватало так долго. Именно он, а не виски, согрел его в этой тяжелой беседе. И сейчас Брайан сказал самое главное. — Мне очень жаль, что мы не были знакомы с тобой тогда, в то время. Я бы хотел поддержать и утешить тебя, как мог. Джастин благодарно ткнулся коленями в колени Кинни, будто котенок. Брайан поставил стакан на низкий столик и взял руки Джастина в свои. Оставшееся Джастин договорил монотонным, бесцветным тоном. — Тогда там был Итан. Я слышал, он как-то мимоходом упоминал, что собирается уехать в Нью-Йорк, мне показалась удачной эта мысль. После всего случившегося, после того, что мне сказал отец, оставаться в доме было совершенно невозможно. Я снял с выставки свою работу, собрал вещи, чтобы ничего не напоминало о моем присутствии и все. Вот я здесь. — Вроде бы, все начиналось неплохо, — а Брайан надеялся, что это все, больше Джастину не придется переживать, но тот продолжал. — Но я почти сразу заметил, что моя кисть перестала слушаться. Я не мог прорисовывать мелкие подробности в сюжете картины. А для меня это всегда было важно. Пальцы сводит судорогой, рука дервенеет, о карандаше и графике и речи быть не может. И я изобрел свой собственный стиль: размытый задний план, нечеткие линии, практическое отсутствие контура, и перешел на акварель. — Боже мой, Джастин! — деятельная натура Брайана не могла смириться с такой покорностью этому случаю. — Ну почему ты сразу не обратился к врачам? У тебя даже нет конкретного диагноза! — Нет, — упрямые глаза голубого цвета смотрели твердо. — Это я виноват, это мое наказание. Если бы не моя дурацкая выставка… — Значит, так, Джастин. Я, разумеется, отдаю себе отчет, что все, что я скажу, это только слова, которые не смогут изменить прошлое как по мановению волшебной палочки. Джастин поднял голову и прислушался к голосу Брайана. — Но, честное слово, хватит уже винить себя в таком трагично-фатальном случае! Разве мог ты что-то предвидеть, а уже, тем более, изменить? И давай начистоту, если кто в чем и виноват, так это твой мудачный папаша, который перевалил все на тебя, а сам сидит в Питтбурге, и в ус не дует! — Умом я это понимаю, конечно, — ответил Джастин. — Надо еще и голову поправить! — сердито закончил Кинни. — А что, если сегодняшний случай тебя реально как-то встряхнул? — Не думаю, что подобный невралгический синдром можно вылечить встряской. Хотя, не скрою, я думал о нечто таком. Сильный стресс, испуг, может выбить застрявшее в мозгу воспоминание, которое стопорит процессы. — Какими умными словами ты говоришь! — Вообще-то, я книжки читал, соответствующие, — наконец-то, голубые глаза заискрились настоящей, теплой улыбкой. — Так что, умных слов выучил много! Он поднялся, за ним тут же поднялся и Брайан и лишь сейчас они заметили, что так и держали руки сплетенными почти весь разговор. У Джастина закружилась голова, когда Брайан поймал его в поцелуе. Кружилось все вокруг, Тейлор закрыл глаза и поцелуй стал центром его Вселенной, смывающим все свежие страхи и темные воспоминания, остались только они вдвоем и их чувства. — Когда-нибудь я напишу картину по мотивам наших поцелуев, — глотнув воздуха, произнес Джастин, художник в нем, все-таки, отключался очень редко. — А по другим мотивам, более горизонтальным, — спросил Брайан, — более постельным, скаламбурим, тоже напишешь? — Это бы надо бы освежить, — хмыкнул коварный художник-импрессионист. — Вот бы прямо сейчас и освежить. — Кто-то напрашивался на ужин, если что. — Если что никуда не денется. А артист или художник должен быть голодным. Для наилучшего восприятия момента. — Ну-ну, — довольно усмехнулся мастер пиара. — Тогда плавно перемещаемся и приступаем. Перемещение произошло стремительно, но не без разговоров. — Все забываю тебя спросить, — Брайан подталкивал артиста и художника к кровати, едва ли не в темпе вальса. — А как тебе спальня в моем пентхаусе, и вот кровать еще, как, стильная, да? — Самое время спросить мое мнение по поводу интерьера! — Джастин пытался возмутиться, но смех так и щекотал его изнутри. — Но кровать, действительно, ничего, стильненькая и мягкая такая! — Ну вот, — удовлетворенно упал в подушки Кинни. — Так и запишу благодарность персоналу отеля, мол, одобрено самим Джастином Тейлором! — Ну ты и … хватит уже шутить, а то я включу фоном скрипичный концерт фа-мажор в исполнении… — Ну на хер твоего припадочного мажора, вот прямо так и на хеееррр! Джастин быстро перевернулся на живот, укладывая голову на сведенные вместе руки и у Кинни перехватило дыхание, при виде его такого идеального и горячего. Такого… готового к нему, к Брайану. — Но мне кажется, мы заслужили и небольшую прелюдию, — проговорил он, когда Тейлор приподнялся, предоставляя ему лучший доступ к своей заднице и моментально ахнул, почувствовав горячий язык Брайана внутри себя. И он вздохнул судорожно, и еще, и еще, в то время пока нежный язык Брайана исследовал чувствительную кожу вокруг его ануса, потом напрягся и опять расслабился, предугадывая задумку своего партнера. Кинни протолкнул язык в желанное отверстие, а Джастин тут же выдал возбуждение напрягшимся и вставшим членом. Он замычал, приподнимаясь на коленях и Брайан перехватил его, обнимая его поперек его туловища. Внутренняя дрожь пробивала тело Джастина насквозь, и он несколько раз крупно вздрогнул в тот момент, когда он почувствовал, что Кинни переместился, доставая из-под подушки тюбик с гелем. Наконец, теплые скользкие пальцы проникли в отверстие, заменив собой язык и Джастин опять застонал, утыкая нос в подушку. — Сейчас, еще немножко, — пробормотал Брайан, наклоняясь над его спиной. Тейлор почувствовал, что совершенно готов и тут же ощутил, как внутрь него проталкивается член Брайана, а руки уже придерживают его за поясницу. Он глубоко вздохнул, расслабляясь, чувствуя с облегчением, как минутная вспышка боли исчезает, и ей на смену уже спешит наслаждение. Брайан усилил давление, проникая в него на всю длину своего члена и чувствуя, как его словно обнимают гладкие стенки прохода. — Боже мой! — закинув голову назад, простонал Кинни. — Когда встречал в книжках, даже и не думал, что выражение «нетронутая целина» обретает … второй смысл… как девственник, честное слово… Джастин тихонько рассмеялся, чувствуя, как в нем стремительной лавиной разносится по венам чистейший адреналин.