Часть 9
22 августа 2023 г., 20:35
Джастин Тейлор никогда не был тепличным мальчиком.
Да, у него не всегда получалось выстроить в голове все в один ряд, как у натуры художественной и артистичной, у него ряды эти расходились, обычно, веером сразу в нескольких направлениях, но, в целом, он всегда считал себя человеком характера твердого и настроения оптимистичного.
Однако, то, что пришлось ему пережить в Питтсбурге, привело к тому, что он стал слишком много думать о том, как может тот или иной его поступок отразиться на окружающих его людях.
На тех людях, которые были ему или близки, или дороги.
То, с какой легкостью сейчас он выгнал Итана, практически расстался с ним, Джастина не обрадовало.
Нельзя было сказать, что Джастин безумно любил Итана, нет, он относился к нему ровно и спокойно. Но он, действительно, был самым близким к нему человеком в Нью-Йорке. Тейлор новых знакомств в мегаполисе не искал, его вполне устраивали нечастые свидания с Голдом. Свидания в эротической плоскости, разумеется. Для всего остального у Джастина было его творчество, его картины, его живопись.
А сейчас появился Брайан Кинни.
Была ли это любовь с первого взгляда?
Джастин побаивался такого громкого слова. Единственное, в чем он был уверен сейчас, так это в том, что рядом с Брайаном он чувствовал себя свободным, раскованным, живым. Причем, во всех плоскостях разом.
Одним словом, если бы Джастин увлекался каким-нибудь гаданием по картам Таро, или характеристиками знаков гороскопа, или совпадениями предначертанными судьбой, а не банальной волей случая, то он бы, не задумываясь, решил, что встреча их была предначертана свыше, и наконец-то, счастье в личной жизни само пришло на скучнейшую презентацию, на которую Тейлор и идти-то не собирался, а придя, придирчиво рассматривал собственные картины на стене.
Дело было за малым: продолжить общение с Брайаном, не упустить его интерес к себе. А интерес этот Джастин чувствовал всей своей задницей, если называть вещи своими именами! Даже если бы кого-то и покоробило подобное замечание, но только не юного художника.
И на этой оптимистичной ноте Джастин внезапно понял, что именно за эти пару дней его знакомства с мистером Кинни он сам будто оттаял, как оттаивает весной замерзшая в питтсбургском городском пруду лягушка.
С этими мыслями невыспавшийся за ночь Джастин, выпил кофе, мельком просмотрел почту в ноуте, в основном, рекламный спам, счета за электричество, но было там и несколько деловых приглашений, и отправился размышлять о жизни и любви туда, где ему удавалось это делать лучше всего, — к мольберту.
Всякий раз, что Брайан Кинни приезжал в Нью-Йорк, он старался выкроить минутку и прогуляться по Центральному парку.
Он приходил сюда один, лениво брел по чистым аллеям, рассматривал таких же, лениво фланирующих прохожих, разбавленных целеустремленными бегунами и владельцами собачек. Люди отдыхали здесь по-разному, что верно, то верно. Кто сидел на лужайке возле озера, кто — на скамейках у моста, кто предпочитал бистро на углу Мэлли-сквера.
Ни за какие коврижки Брайан не признался бы никому, что приходит сюда в романтическом настроении, это же не к лицу такому серьезному бизнесмену из Питтсбурга, в романтическом настроении, в мечтах и надеждах.
Особенно это настроение было ярко выражено именно в этот приезд, осень, прекрасные пейзажи, настоящее кино с Ричардом Гиром, так и хочется поправить безукоризненный галстук на белоснежной рубашке и, прищурившись, а еще лучше, — вскинув идеальную бровь, всматриваться в небоскребы за озером Жаклин, или наблюдать за полетом розовой цапли. Зимой, понятное дело, тут своя специфика, но осень, осень — это особенное время года.
Так что, Брайан, погуляв, подумав и проветрившись после всех своих деловых встреч, вышел к площади Колумба, сел на скамейку, откуда открывался вид на велосипедную дорожку с разноцветными табличками проката, и вытащил из кармана плаща телефон.
Джастин не удивился просьбе Брайана встретиться с ним на площади Колумба. От нее было недалеко до отеля The Mark Hotel и пройтись там было весьма кстати.
Но прежде Тейлор решил поговорить с Брайаном.
«Мне бы очень хотелось лично проверить насколько мои картины впишутся в интерьер твоего офиса, Брайан», — сказал бы Джастин. — «Но мне так не хочется возвращаться в Питтсбург».
Тогда надо будет озвучить причину, по которой он так яростно отбрыкивается от своего вроде бы родного города. А то Брайан примет его за истеричного сопляка, который ломает комедию на ровном месте. Какой уж тут интерес? Если только Кинни не страдает некоей извращенной формой мазохизма, включающей в себя уламывание нервических художников-блондинов на посещение их малой родины.
Представив Кинни в роли страдальца-извращенца, Тейлор рассмеялся в голос.
Все еще смеясь, поднялся в спальню и перебрал вешалки в маленьком платяном шкафу.
Черные глухие водолазки, их Джастин с присущей ему художественной тонкостью считал чем-то вроде защиты от романтических нот в отношениях с Итаном.
Предохранителем от новых отношений, которых он не завязывал по той же причине, по которой и не выводил своих тараканов головного мозга. Сейчас Джастину совершенно не хотелось запаковывать себя в эти хлопчатобумажные клетки.
Он вытащил светлую рубашку в тонкую полоску и черную вельветовую куртку. Одежда напомнила ему, как ни странно, беззаботные годы в колледже, надежды на будущее и то, как ему тогда до смерти хотелось только одного — рисовать и рисовать.
Как причудливо сложилось все то в настоящем.
Джастин оделся и придирчиво посмотрел в зеркало: длинная светлая челка, глаза, блестящие предвкушением встречи, румянец на щеках, — вполне себе успешный молодой человек, довольный собой и окружающем миром. Как раз такой завоеватель и нужен Брайану Кинни. Только объяснить все это подоходчивей, чтобы никакой призрак Питтсбурга и не вмешивался.
Ранний вечер уже вступал в свои права. Туристы и отдыхающие расходились по знаковым местам, от колонны Колумба до Тайм-Уорнер-Центра. Джастин приехал на метро и выходил на западной стороне как раз в то время, когда начинала включаться подсветка фонтана и фасада Музея Искусств и Дизайна.
Брайан предложил выпить кофе в уютном ресторанчике возле атриума торгового центра, и Тейлору пришлось пересечь площадь, то и дело обходя группы людей, любующихся красотами Восьмой авеню и начинающегося от колонны Бродвея.
Он уже почти добежал до светящихся панорамных окон кафе, как вдруг произошло нечто непонятное.
Бабахнул взрыв, сразу не ясно, то ли на улице, то ли в самом кафе, осколки стеклянных дверей взметнулись вверх и вперед, вынесенные взрывной волной, крики людей слились в один непрерывный вой, сигналы машин и сирены полицейских накрыли все это словно покрывалом, топот и какие-то удары об асфальт, мигалки скорых, но у Джастина было в голове только одно — надо сию минуту найти Брайана.
Неважно, что там произошло, теракт, падение потолочной балки, или какой-то торчок въехал на своем дурацком мустанге в окна кафе, надо сию минуту найти Брайана.
Он толкался, подпрыгивал, высматривая бегущих в разные стороны людей, распихивал локтями толпившихся на тротуаре прохожих, и без конца звал-кричал: «Брайан! Брайан!»
— Я здесь, Джастин!
В неровном свете мигалок и уличных фонарей Джастин, наконец-то, вцепился в до боли знакомую фигуру.
— Здесь, все хорошо, — повторил Брайан, сам весь перепуганный, но живой и без единой царапины. — Все хорошо, все хорошо.
— Вам нужна помощь? — Коп вынырнул возле них. — Машина скорой помощи слева от вас.
— Нет, нет, — поспешил отозваться Кинни, по-прежнему крепко прижимая к себе вздрагивающего Тейлора. — Не нужна.
— Я так испугался, ты не представляешь! — Джастин вообще смутно помнил, как они выбрались с площади и поймали такси на перекрестке.
Собственно, там и ловить было нечего: сперва пробка, потом объезд через Мэйсин-холл, машины шли нескончаемым потоком, но ладно хоть так двигались, и они добрались до отеля довольно шустро.
— Меня будто перетряхнуло всего! Что там было, скажи толком!
Брайан налил еще по бокалу.
— Да глупо так все произошло. Отвергнутый возлюбленный, как я понял, пытался таким образом вернуть свою Джульетту. Она отказалась, он выхватил пистолет, хрен его знает, куда целился, а попал в стекло — в окно и в двери. Ну и все взорвалось осколками. Вон, включи новости, — он кивнул на плоский экран на стене. — Мы наверняка попали в вечерние новости.
— Не, не хочу, — помотал головой Джастин. — Мне показалось, что я снова пережил тот самый несчастный случай… Помнишь, я говорил тебе, что не хочу, точнее, чисто физически не могу вернуться в Питтсбург?
Брайан внимательно присмотрелся к Джастину. Тот был бледный, взволнованный, виски никак не мог его согреть, он нервничал и кусал губы.
— Джастин, — мягко произнес он. — Тебе лучше отдохнуть, ты слишком взбудоражен всем этим.
— Я должен все рассказать тебе. — Упрямства у юного художника было не занимать. — Должен рассказать тебе все с самого начала.
