Степной пожар / 燎原

— Я так устал, зачем мне с тобой ужинать? — спросил Тао Сяодун Ся Юаня по телефону, — Иди и поешь сам. — Разве ты не понял, что я скучаю по тебе? — Ся Юань хихикнул, — Ну что, ты уже вернулся? — Я вернулся, но не могу прийти сегодня, может быть, в следующий раз.  Возвращаясь из поездки, Тао Сяодун всегда думал о брате и обычно направлялся прямиком домой после приземления. Ся Юань сказал: «Конечно, давай сходим куда-нибудь выпить в другой раз». Да Хуан сначала хотел завезти Тао Сяодуна, а затем забрать этих двоих детей и отправиться к себе, но этот план был нарушен Тао Хуайнанем, который сказал им, что ужин уже готов. Поэтому Тао Сяодун сразу же вернулся домой.  Когда он открыл дверь, Тао Хуайнань уже ждал его, сидя на маленьком табурете у входа и слушая что-то в наушниках. Как только Тао Сяодун вошёл, мальчик снял наушники и сказал: «Гэ». — Почему ты сидишь здесь? — Тао Сяодун погладил его по макушке. — Жду тебя, почему же ещё? —Тао Хуайнань улыбнулся ему и встал, — Ку-гэ игнорирует меня. — Что на этот раз? — Тао Сяодун переобулся, — Ты опять его разозлил? Тао Хуайнань сказал откуда-то сзади: «Конечно, нет». По дому распространился аромат еды. Чи Чэн готовил суп на кухне. Увидев, что Тао Сяодун вернулся, он поздоровался: «Гэ». Тао Сяодун поздоровался с ним в ответ и пошёл в свою комнату, чтобы умыться и переодеться. Тао Хуайнань последовал за ним и сел на кровать. Тао Сяодун взглянул на него, но ничего не сказал. Он разделся и пошёл в душ. Неподвижно и тихо, Тао Хуайнань лежал на кровати своего старшего брата. Эти дети уже были в том возрасте, когда их начинают посещать различные мысли. Тао Сяодун не хотел в это ввязываться. Однако на этот раз ссора между ними затянулась. Даже спустя три дня дети чувствовали себя неловко в присутствии друг друга. Он позвал каждого на приватный разговор, но ни один из них особо ничего не рассказал.  В студии Тао Сяодун спросил у Хуань Гэ: «Что творится в головах у таких больших мальчиков, как ты?» Озадаченный его вопросом, Хуан Гэ непонимающе посмотрел на него. «Разве я большой?» Татуировщик, стоявший рядом, расхохотался и сказал: «А Хуань Гэ большой? Я случайно заметил это, когда мы в последний раз ходили в сауну, но не смог как следует разглядеть, насколько он большой». При этих словах лицо Хуань Гэ залилось румянцем. Он возмущённо и смущённо вскрикнул: «Эй!» Тао Сяодун усмехнулся, и несколько человек вокруг него тоже тихо хихикнули. — Ты такой надоедливый.  У Хуань Гэ была тонкая кожа, и он встал, чтобы уйти. Он огрызнулся в ответ на слова татуировщика: «Повзрослей». Тао Сяодун взглядом велел ему сесть, а затем сказал: «Я имею в виду, мальчики твоего возраста. О чём вы беспокоитесь?»  — Мне не о чем беспокоиться, — Хуань Гэ даже рассмеялся, говоря это, — Раньше я беспокоился о своём будущем и был немного неуверен в себе. Но теперь я счастлив каждый день.  Хуань Гэ был хорошим ребёнком. Он всегда был весёлым и жизнерадостным, но при этом целеустремлённым и вдумчивым. Тао Сяодун улыбнулся и кивнул: «Хорошо быть счастливым». ♡ После долгого отсутствия Тан Сояня накопилось множество дел. Бесконечные операции и осмотры, а также другие дела в больнице занимали его целыми днями. В его отделении произошла врачебная ошибка, случившаяся во время его отсутствия. Врач-интерн, впервые оказавшийся около операционного стола, так нервничал, что у него дрожала рука, из-за чего операция провалилась. Пришлось вмешаться дежурному врачу, и, хотя операцию удалось провести успешно, прогноз был неутешительным. Семья пациента последние несколько дней вела себя в больнице вызывающе, требуя от руководства больницы объяснений. В результате атмосфера в отделении была напряжённой. Молодые врачи-ординаторы боялись Тан Сояня, ведь иногда он мог быть слишком строгим. При Тан Сояне такие ошибки были недопустимы. Этот интерн был обречён покинуть отделение, как и лечащий врач, который нёс такую же ответственность. Хирургические операции не всегда проходят успешно, это факт, но в офтальмологическом отделении больницы Сан не потерпят подобных ошибок. На самом деле Тан Соянь большую часть времени вёл себя довольно мягко. Он не был настолько суровым, но в подобные моменты врачи отделения боялись его больше, чем заведующего отделением, профессора Сюя. Тянь И пришёл вскоре после того, как Тан Соянь вернулся из амбулаторного отделения с обедом, который он купил по дороге. Тянь И постучал в дверь. Услышав, что человек внутри приглашает его войти, он открыл дверь и просунул голову внутрь. Тан Соянь слегка растерялся, увидев его. — Эй, вы что, только обедаете, старший? — Тянь И толкнул дверь и вошёл. Тан Соянь пригласил его присесть, но Тянь И поспешно сказал: «Не буду отнимать у вас время. Я пришёл только для того, чтобы кое-что вам передать». Он со смешком пододвинул к нему бумажный пакет: «Сяодун попросил меня передать это вам. Я храню пакет у себя уже два дня, но смог поймать вас только сейчас». Тан Соянь почувствовал запах лекарственных трав, даже не открывая бумажный пакет. Он улыбнулся.  — Спасибо. Я и не ожидал, что он  вспомнит. Я думал, он говорил это просто так.  — Когда дело касается его, он не просто говорит, а делает, — сказал Тянь И, — Он из тех, кто говорит искренне. — Сяодун — хороший парень, — Тан Соянь вспомнил те несколько дней, что они провели в Тибете, а также их болтовню в самолёте, - И, к тому же, остроумный. — Наверное, он делает это нарочно, — усмехнулся Тянь И, — Он почти не разговаривает с нами. Иногда он бывает немного замкнутым. «Замкнутым?» Это не соответствовало тому впечатлению, которое сложилось у Тан Сояня. — Ты же не думаешь всерьёз, что он общительный, не так ли?, — Тянь И покачал головой, — Он самый неразговорчивый из нас. Тянь И зашёл только для того, чтобы передать пакет с лекарственными травами. Тан Соянь ещё не закончил обедать, поэтому Тянь И не стал его задерживать и ушёл после короткого разговора. После обеда у Тан Сояня было много дел. К тому времени, как он закончил работу, небо уже давно потемнело. Перед уходом он переоделся и взял с собой бумажный пакет с лекарствами. Он отправил Тао Сяодуну голосовое сообщение: «Сяодун, я получил лекарства. Спасибо». Тао Сяодун не сразу ответил. Тан Соянь уже сидел в машине, когда получил сообщение от собеседника: «Только что увидел твое сообщение. У меня не было с собой телефона. Не стоит благодарности, доктор Тан, не забывай использовать его, когда у тебя болит рука. Мне это очень помогает. Тебе тоже стоит попробовать». Тан Соянь: «Хорошо. Не буду тебя задерживать» На этот раз Тао Сяодун ответил быстро. «Я не занят, всё в порядке. Дай мне знать, если тебе понравится, и я попрошу Тянь И принести тебе ещё». Тан Соянь улыбнулся и ответил: «Хорошо. Мы так и не назначили дату того ужина, о котором говорили в прошлый раз. Я был слишком занят после возвращения. Ты свободен на этой неделе? Может, позовём ещё и Тянь И?» Тао Сяодун: «Я сейчас не в городе. Всё в порядке, не волнуйся. Мы можем встретиться, когда ты будешь менее занят». Тан Соянь одобрительно хмыкнул: «Отлично. Держи меня в курсе?» Тао Сяодун: «Хорошо. До встречи, доктор Тан». На обратном пути была небольшая пробка. Было уже почти восемь, когда Тан Соянь добрался до дома. Когда он открыл дверь, то неожиданно увидел, что в прихожей горел свет. Тан Соянь замер. Он толкнул дверь и вошёл. — Ты вернулся? — послышался голос профессора Бая. Тан Соянь обернулся и на мгновение удивился, увидев своих родителей. Тан Соянь переобулся и вошёл в дом: «Папа, мама. Зачем вы пришли?» — Мы сегодня ходили к твоей тёте и решили заглянуть к тебе по пути обратно, чтобы помочь тебе прибраться.  Профессор Бай подошла, чтобы взять у него пальто: «Ужин готов. Я разогрею его для тебя. Почему ты так поздно закончил работу?» — День был напряженным. Взяв пальто, профессор Бай также взяла бумажный пакет у Тан Сояня. Профессор традиционной китайской медицины, естественно, была чувствительна к запаху трав, характерному для традиционных китайских лекарств. Тан Соянь сказал: «Лекарство от друга». Она открыла его и заглянула внутрь пакета: «Ты допил лекарство, которое я дала тебе в прошлый раз?» — Да, так и есть.  Тан Соянь зашёл в комнату, чтобы переодеться, и, когда дверь закрылась, тихо вздохнул. Дом, в котором живёт один человек, кардинально отличается от дома, в котором живут двое. Большая часть вещей Тан Нина была вывезена, а в ванной комнате был только один набор туалетных принадлежностей. Некоторые признаки невозможно скрыть. За ужином никто не поднимал эту тему. Его родители тактично не спрашивали о Тан Нине, а их слова были более осторожными. После ужина, когда Тан Соянь мыл посуду, его отец, который уже не мог усидеть на месте, подошёл к нему и тихо спросил: «Где Сяо Тун?»  Тан Соянь спокойно сказал: «Он съехал». — Почему он съехал? — Его старый папа оглянулся в сторону гостиной, а затем понизил голос и спросил: — Вы поссорились? Тан Соянь утвердительно кивнул: «Возникла небольшая проблема. Нам обоим нужно немного времени, чтобы прийти в себя». — Что за проб... — Профессор Бай резко откашлялась. Отец Тан Сояня на мгновение растерялся, а затем сказал: — Я не буду спрашивать, в чём дело. У вас, молодых, своя жизнь, я не буду лезть не в своё дело. Их осторожность позабавила Тан Сояня. Когда с посудой было покончено, он вытер руки и, взяв отца за плечо, вывел его из кухни, усадил на диван и сам сел рядом. — Давайте поговорим. Я ничего от вас не скрываю, и вам не нужно обо мне беспокоиться.  Тан Соянь налил им чаю. Было уже поздно. Чай, который он заварил, был очень мягким, и его аромат едва уловим. Это был чистый и освежающий запах. — Как вам обоим известно, у нас с Тан Нином не было стабильных отношений. Он чувствует, что ему тяжело со мной, и в таком случае я не могу заставить его остаться. После разговора мы решили, что расставание будет лучшим выходом для нас, поэтому мы с уважением отнеслись к решению друг друга. Никто не виноват. Несмотря на то, что мы вместе уже довольно давно, вы редко его видели, так что, возможно, вы его не очень хорошо знаете, но он неплохой человек. Я тоже отчасти виноват в том, что он не навещал вас. Я был слишком занят и редко его приглашал. Теперь вы сами видите, что он съехал. Тан Соянь редко был таким откровенным. В прошлом он не говорил об этом, даже когда они с Тан Нином ссорились. Когда его спрашивали, он всегда отвечал, что у них всё хорошо. На этот раз Тан Соянь не стал ничего скрывать, да и не смог бы. — Это правда, что я сейчас одинок. Но не волнуйтесь за меня, мне уже за тридцать. Я могу сам о себе позаботиться. Я знаю, что вы всегда переживали за меня, потому что я не могу жениться и создать семью. Это моя вина. — О чем ты говоришь? — Профессор Бай нахмурила брови. — Мы не виним тебя. Тан Соянь улыбнулся: «Я знаю. Мне очень повезло». Когда ситуация всплыла на поверхность, его родители, напротив, потеряли дар речи. Хотя они не питали особой любви к Тан Нину, всё же лучше иметь кого-то рядом, чем жить в одиночестве. Однако, поскольку дело зашло так далеко, а они достаточно хорошо знали своего сына, чтобы понимать, что он не принимает поспешных решений, они не стали настаивать на примирении. Отец Тан Сояня почесал затылок и кашлянул: Главное, чтобы ты всё обдумал. — Мм, — Тан Соянь отхлебнул чаю. — Я буду решать проблемы по мере их поступления. — Почему бы тебе не вернуться и не пожить у нас? Раз уж ты теперь живёшь один, тебе всё равно, — сказал профессор Бай, — просто это немного дальше от работы.  Тан Соянь улыбнулся и покачал головой: «Это слишком далеко, мама, я устану». После ухода родителей Тан Соянь так и остался сидеть на диване. В комнате повисла гнетущая тишина. То, что сегодня к нему приехали родители, стало для него неожиданностью. Он пока не планировал рассказывать об этом родителям. После их разговора они с Тан Нином не связывались, и с тех пор прошло много времени. Тем не менее в ту ночь они так и не пришли к окончательному решению. Было сложно определить, какие отношения их связывали.  Это был ещё один трюк, которым любил пользоваться Тан Нин: он никогда не договаривая до конца, оставляя себе лазейку. Он много лет водил Тан Сояня за нос, но было трудно понять, что у него на уме. Тан Соянь просто мирился с его выходками. Он не воспринимал их всерьёз и не обращал на них внимания. Но на этот раз всё было по-другому. Тан Соянь не шутил, когда говорил это той ночью. Никакая глубокая любовь не смогла бы выдержать такую бурю, и за эти годы Тан Нин превратил сердце Тан Сояня в ничто.